Глава 34 Богдан

Москва. Неделя в этом проклятом городе.

Стою в тени подъезда напротив дорогого бутика и наблюдаю. Снова наблюдаю. Как последний сталкер, как психопат из дешевого триллера.

Лукьянов, ты окончательно спятил.

Неделю назад я сидел в своем лесу и убеждал себя, что забыл Каролину. Что она — просто эпизод, красивая сказка, которая закончилась. Три дня я пил, рубил дрова, злился на весь мир и в первую очередь на себя.

А потом Серега прислал ссылку. Статья в светской хронике: «Свадьба года. Каролина Саркисян выходит замуж за наследника гостиничной империи».

Фотография. Она на какой-то презентации, в элегантном платье, рядом этот парень — высокий, холеный, с идеальной улыбкой. Они держатся за руки, но ее глаза…

Ее глаза были пусты.

Как у куклы. Как у человека, который просто выполняет инструкции.

И я сорвался. Семнадцать часов за рулем без сна и с двумя остановками. Семнадцать часов, чтобы убедить себя, что это идиотизм.

Но я все равно приехал.

Снял дешевую комнату в хостеле на окраине. Связался с Серегой, который все еще работает в органах и имеет доступ к базам данных. Узнал адрес особняка Саркисяна в Подмосковье, график передвижения Каролины и места, где она бывает.

Стал сталкером собственной женщины.

Нет, не моя. Она никогда не была моей. Три дня в лесу — это не право собственности. Это просто три дня, когда я был счастлив и не понимал, что счастье временно.

Но я не могу уехать. Не могу просто развернуться и забыть. Мне нужно увидеться с ней. Поговорить. Хотя бы раз. Узнать правду — действительно ли она хочет этой свадьбы или ее заставляют.

А что ты сделаешь, если тебя заставят? Украдешь ее? Увезешь обратно в лес?

Не знаю. Не думал об этом. Просто хочу увидеть ее глаза и понять. А еще сказать, что я ее не предал и не бросил.

За неделю я видел ее четыре раза. Первый раз — когда она выходила из дорогого ресторана с родителями. Охрана — два здоровенных мужика в костюмах — шла впереди и сзади. Каролина была в черном платье, волосы собраны в элегантный пучок. Красивая, как с обложки журнала.

И абсолютно несчастная.

Я видел, как она шла к машине, как садилась на заднее сиденье, как смотрела в окно. Лицо безразличное, как маска. Это была не та Каролина, которая смеялась над Валерой и купалась голышом в озере.

Второй раз — в торговом центре. Она ходила по бутикам с подругой — стройной блондинкой. Девушки что-то обсуждали, примеряли платья, но Каролина улыбалась через силу. Это было видно даже издалека.

Я следовал за ними на расстоянии, прячась за колоннами и витринами, как преступник. Охрана шла рядом — те же двое мужчин и еще один, который слонялся неподалеку, делая вид, что рассматривает товары.

К ней не подойти. Физически не подойти.

В третий раз она вышла из какого-то офисного здания. В руках документы, на ней строгий деловой костюм. Снова охрана, снова машина с тонированными стеклами. Я стоял через дорогу и курил сигарету, которую стрельнул у прохожего, хотя бросил курить пять лет назад.

И каждый раз мое сердце разрывалось на части.

Она так близко. И так далеко.

Близко — несколько метров. Далеко — целая пропасть между моим миром и ее миром. Между лесом и пентхаусами, между джипом в грязи и лимузинами с водителями.

А сегодня — свадебный салон.

Увидел подъехавшую машину — не лимузин, обычный премиальный седан. Из него вышла Каролина с подругой блондинкой, за ней — женщина лет пятидесяти в элегантном платье. Наверное, мать. Похожие черты лица, такая же осанка.

И блондинка. Та самая подруга из торгового центра.

Три женщины вошли в салон — большой, с витринами, в которых выставлены белоснежные платья. Свадебный салон «Амур». Реклама обещает эксклюзивные модели от европейских дизайнеров.

Она выбирает свадебное платье. Свадьба — это не слух. Не сплетня из интернета. Это реальность.

Сердце сжалось так, что на мгновение перестало биться. Я стоял на другой стороне улицы, смотрел на витрину салона и чувствовал, как внутри меня все рушится.

Значит, правда. Она выходит замуж. За того красавчика с идеальной улыбкой.

Мне хотелось ворваться туда, схватить ее за руку и спросить: «Ты действительно этого хочешь?» Но у входа стояла охрана. Два мужика — знакомые лица.

Прорваться невозможно.

Закурил еще одну сигарету. Руки дрожали, когда я чиркал зажигалкой. В последние дни я курю как паровоз, хотя легкие уже протестуют.

Я смотрел на витрину, в которой мелькали силуэты. Каролина что-то примеряла, мать и подруга что-то обсуждали, показывали. Сквозь стекло не было видно деталей, но я представлял, как она стоит в белом платье.

Невеста. Чужая невеста.

И тут я их заметил.

Двое мужчин в неприметных куртках стояли чуть поодаль, на углу здания. Они делали вид, что курят, но их взгляды постоянно скользили в сторону салона. Один что-то говорил в телефон, другой кивал.

Наблюдение.

Старые инстинкты проснулись мгновенно. Я много лет проработал в органах, знаю, как выглядит наружка. Эти двое — профессионалы, но они не из охраны Саркисяна. Другие. Со стороны.

Подошел ближе, делая вид, что рассматриваю витрину соседнего магазина. Прислушался.

— … выйдет через полчаса, — говорил один из них в телефон. — Да, подтверждаю. Мать с ней. Охрана — двое у входа, один внутри.

Кто они? Журналисты?

Но что-то внутри кричало: нет. Это не журналисты. У них слишком серьезные лица, слишком профессиональная постановка. Это оперативники. Или того хуже.

Второй мужчина говорил по телефону:

— Объект под контролем. Завтра переезд в загородный дом. Свадьба через три дня. Все по плану.

Объект. Они следят за Каролиной. За ее семьей.

По коже побежали мурашки. Интуиция — странная штука. Ее нельзя объяснить с точки зрения логики, но она редко подводит. И сейчас интуиция кричала: «Опасность!»

Что-то готовится. Что-то плохое.

Отошел в сторону, набрал номер Сереги. Он ответил после третьего гудка.

— Богдан? Ты еще в Москве? Я думал, ты уже вернулся.

— Серега, мне нужна информация. Срочно. Есть что-нибудь по Араму Саркисяну? Угрозы? Враги? Дела, которые могут всплыть?

— Что? О чем ты?

— Серега, я серьезно. За Саркисяном следят. Профессионалы. Это не охрана и не журналисты. Оперативники или кто похуже.

Пауза. Слышу, как он вздыхает.

— Богдан, ты параноик. У Саркисяна охрана на уровне президентской. Если бы была угроза, они бы знали.

— Нет, ты не понимаешь. Я их вижу. Сейчас. Двое мужиков следят за его дочерью. Разговаривают по телефону, координируют действия. Это наружка, Серега. Профессиональная.

— Может, это свои? Дополнительная охрана для отца?

— Тогда почему основная охрана их не замечает? Я стою здесь уже десять минут, смотрю на этих двоих, а охранники Саркисяна даже не поворачивают головы в их сторону.

Еще одна пауза. Серега явно обдумывает мои слова.

— Хорошо, я проверю. Позвоню знакомым, узнаю, есть ли что-нибудь по Саркисяну. Но Богдан… ты уверен, что не накрутил себя? Ты уже неделю следишь за девушкой, которая тебя бросила. Может, ты просто видишь то, что хочешь видеть?

Которая меня бросила.

Эти слова ранят больнее, чем удары охранников под дых.

— Я знаю, что вижу, — отрезаю я. — Проверь. Пожалуйста.

— Ладно. Жди звонка.

Сбрасываю вызов, убираю телефон в карман. Двое мужчин все еще на месте. Один отошел чуть в сторону, второй достал какой-то планшет и что-то смотрит на экране.

Координаты? Схема здания? План операции?

Голова работает на автомате, перебирая варианты. Если это операция, то какая? Похищение? Убийство? Шантаж?

Каролина в опасности.

Эта мысль бьет наотмашь. Неважно, что она меня бросила. Неважно, что она выходит замуж за другого. Она в опасности, и я не могу просто стоять и смотреть.

Но что я могу сделать?

Я один. Без оружия, без полномочий. Бывший опер, который сейчас живет в лесу с курами. У Саркисяна охрана, связи, деньги. Если я подойду к ним и скажу: «Ваша дочь в опасности», они решат, что я псих. Или, что еще хуже, сочтут меня угрозой.

Но я не могу ничего не делать.

Дверь салона открылась. Каролина вышла первой, за ней последовали мать и подруга. На лице дочери — вежливая улыбка, которая не затрагивает глаз. Мать что-то говорит, кивает и выглядит довольной.

Выбрали платье. Свадьба состоится.

Охранники окружили женщин и повели их к машине. Я смотрел, как Каролина садится на заднее сиденье, как захлопывается дверь, как машина трогается с места.

И в этот момент наши взгляды встретились.

На долю секунды. Она посмотрела в окно, и наши взгляды встретились через улицу, сквозь стекло автомобиля. Ее лицо изменилось — вежливая маска исчезла, глаза расширились.

Она меня узнала.

Губы беззвучно шевельнулись. Что она сказала? «Богдан»? Или просто вскрикнула от неожиданности? Машина тронулась с места и набрала скорость. А я стоял на тротуаре и смотрел ей вслед, чувствуя, как мое сердце окончательно разрывается.

Она меня видела. Она знает, что я здесь.

Двое мужчин в куртках тоже заметили меня. Они переглянулись, один что-то сказал в телефон, указывая в мою сторону.

Засекли.

Развернулся и быстро пошел прочь, нырнув в толпу. За спиной послышались шаги — они шли следом. Не бегут, просто идут, не скрываясь.

Контроль. Они проверяют, кто я такой.

Свернул за угол, потом еще за один. Вошел в подъезд жилого дома, поднялся на второй этаж, выглянул в окно. Мужики остановились внизу, один разговаривал по телефону, другой оглядывался по сторонам.

Потеряли.

Подождал минут десять, пока они не уйдут, затем спустился и окольными путями вернулся в свой хостел.

— Богдан, ты был прав, — друг позвонил через час.

— Что нашел? — сердце ухнуло вниз.

— ФСБ отрабатывает информацию о готовящемся похищении. Арам Саркисян — объект номер один. Но в этом деле есть странности. Официально — обычная профилактическая работа. Неофициально… там что-то нечисто. Слишком много закрытой информации даже для наших.

— Похищение Саркисяна?

— Или его дочери. Источник не уточнил. Но операцию курирует кто-то очень высокопоставленный. Я пытался копнуть глубже, но мне намекнули, чтобы я не совал нос не в свое дело.

Похищение. Каролину могут похитить?

— Серега, нужно их предупредить.

— Богдан, если ФСБ в курсе, значит, они уже все контролируют. Наверняка у Саркисяна есть связь с куратором. Его охрана в курсе.

— А если нет? Если это утечка? Если кто-то внутри играет против него?

— Тогда… тогда черт его знает. Но что ты можешь сделать? Ты один против всей системы.

Ничего не могу. Я бессилен.

Но потом я вспоминаю ее глаза в окне машины. Тот момент узнавания. Страх, мелькнувший на ее лице.

Она боится. Она не хочет этой свадьбы. И теперь она в опасности.

— Серега, дай мне контакты человека из ФСБ, который занимается этим делом. Любого. Мне нужно с кем-то поговорить.

— Богдан…

— Пожалуйста.

Долгая пауза. Затем вздох.

— Хорошо. Но это последнее, что я могу для тебя сделать. Дальше ты сам.

Через пять минут на телефон пришло сообщение с именем и номером. Майор Круглов, отдел по борьбе с организованной преступностью. Набрал номер. Длинные гудки. Затем хриплый мужской голос:

— Да.

— Майор Круглов? Меня зовут Богдан Лукьянов, я бывший оперативник спецподразделения. Мне нужно поговорить с вами о деле Саркисяна.

— Откуда у вас этот номер?

— От Сергея Белова, он работает…

— Я знаю, где он работает. Что вам нужно?

— Сегодня я видел наружку возле свадебного салона на Тверской. Двое мужчин следили за дочерью Саркисяна. Профессионалы. Это ваши люди?

Молчание. Долгое, тяжелое молчание.

— Кто вы такой? — наконец спросил Круглов, и в его голосе зазвучали стальные нотки.

— Я неравнодушный человек. Я знаю Каролину Саркисян. Знаю, что ей угрожает опасность.

— Лукьянов, спасибо за бдительность. Но ситуация под контролем. Профилактические мероприятия проводятся в штатном режиме.

— Это не похоже на обычный режим. Охрана Саркисяна не заметила этих двоих. Они действовали скрытно.

— Возможно, это дополнительный контур безопасности, о котором семья не знает.

Возможно. Или, возможно, что-то идет не так.

— Майор, если вы ошибаетесь, если это не ваши люди…

— Лукьянов, — голос стал жестче, — я ценю вашу инициативу. Но вмешательство гражданских лиц в оперативные мероприятия недопустимо. Настоятельно рекомендую вам держаться подальше от семьи Саркисян. Иначе могут возникнуть вопросы о ваших мотивах.

Угроза. Прямая угроза.

— Понял. Спасибо.

Сбросил звонок, швырнул телефон на кровать. Встал, прошелся по крошечной комнате. Три шага до стены, три обратно.

Они меня отшили. Либо все действительно под контролем, либо кто-то очень не хочет, чтобы я совал свой нос не в свое дело.

Но инстинкты кричат: опасность. Шестое чувство, которое десятки раз спасало меня на службе, сейчас вопит во всю мощь.

Каролина в опасности. И я единственный, кто это видит.

Пусть всего три дня, пусть она уехала, пусть выходит замуж за другого. Она все равно моя. И я должен ее защитить.

Даже если это будет последнее, что я сделаю.