Глава 4

Глава 4

Мне снился лес, волки и обнажённый Влад. Как и наяву, во сне я старательно пыталась не смотреть вниз, но всё равно мельком зацепила его мужское достоинство, вздымающееся к ночному небу. Но что хуже всего — я тоже была голой и, в отличие от меня, он совершенно не стеснялся рассматривать мою наготу. Попыталась прикрыться руками, тогда парень грубо одёрнул их в стороны, прижимая запястья к стволу дерева позади нас. Кора впилась в кожу, и я поморщилась, но ему было всё равно. Влад продолжал удерживать меня, невзирая на мольбы. Я просила его остановиться, отпустить меня и помочь сбежать, а он лишь ухмылялся и шептал:

— Твоё место здесь…

Проснулась резко. Внизу живота тянуло, но зато голова больше не кружилась, только саднили колени. С приходом рассвета мне действительно полегчало, но не настолько чтобы считать увиденное нормой. После такого даже с постели вставать не хотелось, только смотреть в потолок и думать, думать, думать…

Ночью я вернулась в свою комнату. Соседка уже спала и ничего не заметила. При этом я проснулась раньше неё, хотя чему удивляться после пошатанных нервов? Тихонько взяла смартфон с прикроватной тумбы и залезла в ученический чат, узнать, что думают о вчерашних событиях остальные, но вместо этого наткнулась на очередной «кружок» от Ульяны, посвящённый мне:

«Кажется, наша нефорка не так проста! — хихикнула в камеру блогерша. — Утром заваливается в душ к Волкову, а уже к обеду мило беседует на качелях со Стрельским. Я правильно произнесла его фамилию?.. — обратилась она к кому-то позади себя. — Кто-то что-то знает об этом парне? Он такой скрытный…».

Кажется, я ненароком затащила Богдана в пучину сплетен. С другой стороны, он сам заговорил со мной и предложил проводить на физкультуру. Я не напрашивалась к нему в друзья. А вот почему всех так колышет моя личная жизни — понять не могу, учитывая, что тут творятся вещи куда страшнее и невероятнее, чем новенькая ученица посреди учебного года. Марго в этом плане повезло больше: её словно не замечали. Если и упоминали, то только вкупе со мной, но никогда в отдельности. Хотела бы я оказаться на её месте.

Не успела заблокировать экран и убрать смартфон обратно на тумбочку, как он зазвонил. Номер не был вбит в контакты, но я и так узнала абонента по последним цифрам. Удивительно, что она вообще смогла дозвониться. Света ведь не смогла. Сначала хотела сбросить звонок, но резко передумала. Вскочила с кровати и вышла из комнаты, чтобы не тревожить сон соседки. И только после этого ответила:

— Вспомнила, что у тебя есть дочь? — вместо приветствия прошипела я.

— Не сердись, Сашунь. Я еле добилась возможности связаться с тобой, — вздохнула мама. — Столько бумажек заполнила и проверок прошла, чтобы иметь возможность позвонить. Давай не будем ругаться?

— Так зачем сдала меня сюда? Тебе денег предложили?

Я понимала, что если ляпну что-то лишнее, снова разъединят. Поэтому старалась осторожно подбирать слова, но обида на маму так и сочилась из каждого моего слова.

— Ты действительно думаешь, что мне заплатили? — одновременно удивилась и оскорбилась она. — Мне выбора не предоставили! К тому же это шанс для тебя…

— Шанс для чего?.. Не смеши, мам! То, чему здесь учат — не пригодится мне в жизни!

— Учёба — это ещё не всё…

— Это я уже и без тебя поняла, — мы обе понимали о чём речь и обе обходили стороной прямые упоминания.

— К тому же я подумала, что ты можешь удачно выйти замуж и не повторить моей судьбы… Знаю, что пока тебя это не волнует, но придёт время и…

— Не говори глупостей, мам! — разозлилась я. Её ошибки — это её ошибки. И по части личной жизни я никогда не приму её совета.

— Хорошо, замолкаю, — вздохнула она. — Как ты, Саша? Освоилась?

Голос мамы стал грустным, из-за чего я больше не могла на неё злиться. У неё была только я и больше никого. Я одна её всегда поддерживала и научилась сдерживать слёзы за нас двоих. Вот и сейчас, несмотря на обиду, я не желала её расстраивать, а потому солгала без зазрения совести:

— Да, всё отлично.

— Нашла друзей?

— Конечно. И много. Все здесь очень… приветливые.

— Я так рада хотя бы этому! — вздохнула она с облегчением. — Тебя насильно перевели, но я надеялась, что в итоге тебе там понравится, раз уж выбора всё равно нет…

Мы проболтали около получаса. В коридорах начало появляться всё больше сонных студентов, начинающих новый день. Мне не хотелось говорить в их присутствии, да и чем дольше болтали с мамой, тем отчётливее её речь наполнялась слезами при рассказе, как сильно она по мне скучает. Если заплачет, то я зависну на телефоне ещё минимум на час. Так что, почувствовав в её голосе дрожащие нотки, поспешила попрощаться, сославшись на подготовку к утреннему занятию.

Когда вернулась в комнату, Марго уже не спала. Соседка неспешно приводила себя в порядок, словно вчера ничего и не произошло. Не было большого серого волка и её крикливого побега. С другой стороны, я ведь и сама вела себя вполне буднично. Вчера мы обе узнали об этом странном месте чуточку больше и теперь каждая переваривала увиденное по-своему.

— Как ты? — с ходу спросила я.

— Отлично, — отрезала девушка, продолжая смотреть в зеркало и расчёсывать волосы. Затем всё же повернулась и рассмотрела меня с головы до ног: — А вот ты выглядишь ужасно.

— Что ты обо всём этом думаешь?

— Что не стоит задавать лишних вопросов, пока они сами нам обо всём не расскажут, — Марго была непреклонна в своём стремлении учиться здесь. Отвернулась обратно к зеркалу и с новой силой принялась укладывать непослушные каштаново-рыжие локоны в причёску.

— Тебе действительно неинтересно? Или ты уже знала? — я скрестила на груди руки.

— Я… догадывалась.

— То есть?.. — я сделала несколько шагов по направлению к ней. Девушка больше не оборачивалась.

— Неважно…

— Подслушала? — тут же предположила я, исходя из того, что знала о своей соседке.

Марго недовольно вздохнула, но всё же заговорила:

— Ладно. Да, я подслушивала. А ещё кое-что вытащила из Марины до поступления. Больше ничего не скажу, если об этом станет известно, она потеряет работу! Знаешь, сколько тут платят тренерам?

— Честно говоря, всё равно.

— Вот и славно. И нечего об этом болтать, пока с нами не заговорят. А теперь в душ, завтракать и на занятия.

Я хотела возразить, но душ мне и правда не помешает, тем более что на этот раз при помощи соседки наконец смогу его отыскать.

Не то, чтобы я рвалась в новый учебный день. Уж точно не после того, что видела вчера, и не с незаживающими ссадинами на теле. Однако меня изнутри сжирало любопытство: какие тайны это место ещё может хранить? Как художнику и человеку с недюжинной фантазией, мне в какой-то степени даже приятно приоткрыть мистическую завесу. Мир всегда казался мне слишком… обычным. Скучным. Так неужели я ошибалась? И все вокруг ошибались, пока их водили за нос? Меня всё ещё пугала перспектива быть съеденной, но не думаю, что это может произойти на глазах у всех. Надеюсь…

Первым занятием сегодня стояла «Дипломатия». Я даже тетрадь с собой не взяла, только блокнот для рисования и парочку заточенных карандашей. И раньше не особо любила теоретические занятия, а теперь и подавно не видела смысла в учёбе. Мне всегда были ближе практические навыки, и я не только о творчестве. Для заучивания всегда была слишком ленивой и неусидчивой. Как говорили учителя: «Александра постоянно витает в облаках вместо того, чтобы слушать!». Со временем витать в облаках я перестала, но и учиться лучше не начала. Благо, для поступления в институт важнее всего оказались мои художественные навыки, с лихвой перекрывшие невысокие баллы по предметам.

На занятии нас присутствовало всего четверо: мы с Марго и Тим с Ником. Нас привели в очередной класс, больше напоминающие кабинет генерального директора какой-нибудь новомодной IT-компании. Если кабинет Вячеслава Яковлевича оформлен в классическом стиле, то это помещение поражало новизной и технологичностью. Всё включалось и выключалось голосовыми командами преподавателя, чьё имя я даже не потрудилась запомнить. А зачем? Я так и не оставила мечту сбежать отсюда как можно дальше.

Каждому из нас предоставили по новенькому ноутбуку, который я включила для видимости, создавая эффект светящегося в лицо экрана. А сама положила на клавиатуру блокнот, продолжив рисовать чёрного волка. Выходит, это и правда был Влад?.. Сам он не говорил, это я сделала выводы. Волей-неволей, морда чёрного волка начала приобретать его черты. А следом вспомнился сон и обнажённое тело Влада… Неужели тогда в душе я в мельчайших подробностях запомнила все его выпуклости? И ведь старалась не смотреть! По коже тотчас прокатилась волна леденящих мурашек, отчего я с шумом захлопнула блокнот.

Мужчина средних лет, вещавший что-то об умении искать компромиссы и договариваться, вдруг замолчал. Обратился к голосовому помощнику, погасившему в кабине свет, и включил проектор. На гладкой белой стене появились какие-то скучные графики и термины. Осмотревшись по сторонам, я заметила, как Тим и Ник играют на ноутбуках и только Марго с лицом отличницы кивает и конспектирует всё в тетрадь, вместо компьютера.

— Пс-с! — привлекла к себе её внимание, хоть и знала, что соседка ненавидит, когда её отвлекают от учёбы. — Все преподаватели в курсе?.. Ну, ты поняла о чём именно.

— Да, — бросила она, не поворачиваясь ко мне лицом. — Не отвлекай.

— То есть им знать можно?

— Большая часть преподавательского состава родственники или супруги из обучающихся здесь семей. Иногда приходиться искать на стороне, но в таких случаях преподаватели подписывают договор о неразглашении и соглашаются на круглосуточную прослушку, — сообщила Марго. — Но с большего все здесь посвящённые, как моя сестра Марина.

— Удивительно, что богатенькие родственники по своей воле соглашаются преподавать, — хмыкнула я. — В том плане, что могли бы вовсе не работать.

— Не все они богаты. Я о дальнем родстве и тех, кому посчастливилось стать вхожими в старинные семьи через брак. — Я захлопала ресницами, не понимая, что соседка имеет в виду. Вздохнув, она пояснила: — В пансионе учится тридцать один студент, из которых только десять девушек.

— И?..

— В почёте «чистые» династические браки, но они недоступны всем из-за постоянного перевеса в мужскую сторону. К тому же большинство здесь так или иначе приходятся друг другу родственниками, что ещё сильнее сокращает число потенциальных пар. Как минимум треть будет вынуждена строить семьи с непосвящёнными.

— Непосвящёнными?.. — я понимала её слова, но отказывалась верить. Боялась осознать, что сама теперь отношусь к «посвящённым».

— Мешаться с обычными людьми, — соседка озвучила страшную догадку. — Это ведь может привести к рождению таких же обычных людей, как моя семья. Я первая за несколько поколений унаследовала гены дальнего родственника и смогла попасть сюда, а мои родители уже начали получать «жирные» контракты. Жаль только Волковы не торопятся с ними сотрудничать.

— Откуда ты всё это знаешь? — Сколько же Марго мне недоговаривает.

— Знаю и всё, — пожала она плечами. — Ты тоже сможешь преподавать здесь в будущем, если начнёшь учиться сейчас.

— Делать мне нечего!

— А зря. В пансионе столько платят, что всю семью можно содержать. Ты ведь, как и я, тоже из бедных.

Я прыснула, вспомнив, что Марго и правда считает себя бедной на фоне остальных. Кто же тогда я? Нищая?.. Возможно, в её словах даже имелась доля истины. Когда в пансионе поймут, что я не одна из них, а случайно посвящённая, то в будущем могла бы начать на этом зарабатывать, став, например, тренером… Нет, о чём я только думаю! Я всё ещё не оставила мечту стать художницей. Никогда и не надеялась на большой заработок, лишь на наличие реальной профессии, которая будет приносить мне какой-никакой доход. Но можно ведь работать здесь и писать картины для души… Я что, торгуюсь сама с собой⁈

— А обслуживающий персонал? — спросила я. Сомневаюсь, что простые работяги тоже из посвящённых.

— Все, включая сторожей и садовников, подписывают договор о неразглашении. Цена нарушения — всё. Буквально всё. Имущество и может даже жизнь, если взболтнут лишнего.

— И зачем кому-то соглашаться на подобные условия⁈

— Сколько ещё раз мне нужно повторить? — раздражилась соседка. — Здесь. Очень. Хорошо. Платят.

Оставался последний вопрос, который я боялась задать. И даже когда наконец решилась, не смогла полностью его озвучить:

— Но мы ведь сами не…

— Это лишь вопрос времени, — поняла меня Марго. В её голосе не чувствовалось страха, но я испугалась.

Тут точно какая-то ошибка! Нет у меня в роду подобного. Ни одной старинной байки!

— Ты побледнела… — заметила девушка.

— Наверное, — я сглотнула ком, образовавшийся в горле.

— И может начнёшь наконец учиться, а не рисовать?

— Тебе-то какая разница?

— В принципе, никакой, — она пожала плечами и отвернулась.

Мы не разговаривали до конца занятия. Я рисовала и думала о своём, а Марго усердно конспектировала каждое слово.

День тянулся медленно. Я еле досидела до обеда, поглощая столь полезные «знания». Рисунок чёрного волка был почти закончен, а ладони потемнели от следов карандаша. Как оказалось, на сегодня у меня осталось всего одно занятие, на которое я нехотя тащилась позади Марго, а она следовала по пятам за Тимом и Ником. Однокурсники так с нами и не разговаривали, но, справедливости ради, они и друг с другом особо не болтали, предпочитая смартфоны живому общению. Задроты, что с них взять.

Меня сразу же насторожило, что занятие пройдёт не в здании, но и не совсем на улице, а за высокой глухой оградой под открытым небом. Для чего вообще нужна подобная пристройка?.. То, что находилось внутри, смущало не меньше: какие-то плетёные коврики и благовония, а ещё портативная колонка, из которой вырывались звуки горлового пения.

Внутри нас ожидал молодой мужчина в цветастом японском хаори поверх белой футболки с глубоким вырезом, открывавшим вид на татуировку, змеившуюся от шеи на грудь. Как и тренер Марина, он тоже попросил нас обращаться к нему без формальностей на «ты» и называть просто Демьяном.

Демьян мало походил на настоящего преподавателя. На вид ему было не больше двадцати пяти, а из-за причудливого стиля и манеры речи можно дать и того меньше.

— Закройте глаза, — велел он, когда все четверо опустились на мягкие коврики. — Вдохните поглубже и вслушайтесь.

Я не торопилась следовать указаниям и просто наблюдала за тем, как мужчина со смартфона переключает мелодию на колонке.

— Алекс, будь добра, закрой глаза, — повторил он. Вздохнув, я всё-таки послушалась. — Вслушайтесь в звуки природы.

И тут я чуть не прыснула. Мы ведь и так за городом и вполне можем послушать звуки настоящих птиц и шелест листвы над головами, зачем включать запись?.. Ещё и зажжённые ароматические палочки ничем кроме дыма не пахнут, чем раздражают слизистую, вынуждая часто шмыгать носом и морщиться. Так себе расслабление, если Демьян этого добивался.

— Опять… — недовольно буркнул Тим.

— Ну и вонище! — подхватил Ник.

Марго же просто закашлялась.

Дым, конечно, неприятный, но никакой вони я и в помине не чувствовала. Вообще никакого запаха. Видать, мой пролетарский нюх оказался крепче, чем у этих изнеженных богатеев.

— Сосредоточьтесь! — велел Демьян. — Не сопротивляйтесь!

Ответом ему стал громкий кашель братьев, который секундой позже подхватила и моя соседка.

— Это невыносимо! — воскликнула она, борясь с удушьем. Я приоткрыла глаза и увидела, как девушка закрывает нос обеими ладонями, но даже это не помогало.

Я наклонилась поближе, чтобы понять, насколько сильнее пахнет с её стороны, но всё оказалось с точностью до наоборот. Направление ветра несло потоки дыма на меня, в её же стороне ничего не было слышно.

— Ну же, сосредоточьтесь! — повторил преподаватель. — Это пробудит вашу ярость, чтобы потом вы могли её обуздать!

Я опустила голову, но закрывать глаза не стала, следя за однокурсниками, ёрзавшими на ковриках в почти болезненном нетерпении. Да что это со всеми ними?..

— Вы молодцы! — подбадривал нас Демьян. — Так держать! Но давайте повысим градус…

Он снова взял в руки смартфон. Звуки природы исчезли и по логике на смену должно было заиграть что-то другое, но вместо этого лишь тишина из колонки. Секунда. Другая. И ничего. Как вдруг все трое моих однокурсников резко схватились за головы и принялись кричать, морщась от боли. Испугавшись, я вскочила на ноги и попятилась назад.

— Алекс, — преподаватель обратился ко мне, а не к трём бедолагам, которым одновременно стало плохо. — Ты разве ничего не чувствуешь?

Я лишь отрицательно замотала головой, не сводя глаз с корчащейся соседки.

— Это очень странно… — хмыкнул мужчина.

— Что?.. — у меня от страха затряслись руки. — Нет, вот это странно! — указала на Марго. — Что ты с ними делаешь⁈ Немедленно прекрати это!

Демьян собирался мне что-то ответить, даже поднялся с коврика на ноги, когда вдруг Тим воскликнул:

— Больше не могу! — и в одночасье принял облик коричнево-рыжего волка.

Я даже не успела раскрыть рот и завопить, как вслед за ним обратился Ник, превратившись в пятнистого серо-рыжего зверя. Прямо тут потеряла бы сознание, если бы Демьян не хлопнул в ладоши и не заговорил:

— Наконец-то! — его-то звонкий голос и привёл меня в чувство. — Вас, парни, было сложно расшевелить. Никогда прежде не встречал настолько пассивных оборотней-самцов. Главное, помните: в современном мире нам не нужна форма зверя. Когда-то она служила силой, что возвышала нас над другими и позволяла занимать ведущие позиции в обществе. Сейчас же мы вынуждены сдерживать своё животное начало и ту ярость, что пылает внутри. Если не подавлять порывы, то можно раскрыть себя, что совершенно недопустимо в нынешних реалиях, полных оружия и видеокамер. Ради сохранения тайны вы и учитесь призывать зверя, но не для того, чтобы использовать, а дабы суметь обуздать в нужный момент.

Я не спускала глаз с двух относительно мелких и тихих волков, чьи жёлтые глаза метались между мной и Марго. Демьян тем временем продолжал говорить:

— Самцам перевоплощение даётся проще, нежели самкам, из-за преобладающей ярости. Но с вами было по-настоящему сложно! Девочки — ваша очередь.

У меня потемнело в глазах на последней фразе. К счастью, ни я, ни Марго, так и не превратились в волков до конца занятия.

Учебный день подошёл к концу. До ужина бродила как в тумане, никого и ничего не замечая вокруг. Аппетита тоже не было, но я всё равно отправилась в столовую вместе со всеми. Хотелось находиться поближе к толпе, но чтобы меня никто не трогал. Я даже села отдельно от Марго, зашившись в углу с высоким бокалом смузи и тарелкой чего-то слишком эстетичного для студенческого ужина. Кормили здесь как в мишленовском ресторане, начиная с подачи и заканчивая вкусом, однако кусок всё равно не лез в горло.

Отодвинув посуду подальше, выложила на стол блокнот. Мне оставалось внести в рисунок последние штрихи и ночная сцена в лесу будет закончена. Я всё больше смирялась с увиденным, ведь не зря говорят, что человек способен приспособиться к чему угодно. Вот и я убеждала саму себя, что в открывшейся мне тайне нет ничего страшного.

Сокурсники… То есть их волки. То есть они сами!.. Ребята не являлись опасными или дикими и довольно скоро возвращали свой первоначальный человеческий облик. К тому же здесь их учили контролировать животные позывы, чтобы впредь подобное не случалось за пределами пансиона. Значит, и угрозы для общества нет. Ну а то, что они оборотни — так у некоторых третий сосок имеется или сросшиеся пальцы на ногах. У всех нас свои особенности. Ох, я и правда пытаюсь убедить себя в нормальности произошедшего…

Мозг человека гибок и не хочет страдать. А когда не может найти ответ, то пытается отгородиться. Похоже, что-то подобное сейчас происходит со мной.

Грифель скрипнул по плотной бумаге, внося финальные правки. Чёрный волк был готов и даже больше не пугал, став всего лишь плодом моего воображения. Но не успела я отложить карандаш, как мощная загорелая рука вырвала рисунок из блокнота.

— Эй! — обернулась, увидев позади себя Влада, разглядывавшего моё творение. — Верни!

— Теперь он мой, — заявил парень, не глядя на меня.

— Ещё чего! — я вскочила ноги. Тогда он вытянул руку вверх, чтобы я даже в прыжке не смогла дотянуться до листа.

— Соблюдай уговор.

— Не было у нас никакого уговора! — разозлилась, не сумев перехватить рисунок. — А хотя знаешь… оставь себе! Не надо мне то, к чему прикасались твои лапищи!

— Ты и представить себе не можешь, как мои «лапищи» способны прикасаться…

Влад насмешливо ухмыльнулся, надеясь вогнать меня в краску. Не выйдет! Фыркнув, я быстрой походкой покинула столовую. Мне всё ещё хотелось побыть одной и желательно на улице. Подышать свежим вечерним воздухом и прикормить парочку комаров. Пусть хоть кто-то сегодня поужинает.

Прямой наводкой добралась до своих качелей. Да, я уже считала их своими, ведь никто из студентов не заглядывал в этот угол под старым клёном. Цепи звякнули, когда опускалась на сиденье, а затем жалостливо заскрипели, когда начала раскачиваться. В руках машинально оказался смартфон: дурацкая привычка постоянно тянуться к телефону, когда руки ничем не заняты. В чат лезть не стала, зато зашла в соцсети, посмотреть на новые фото моих настоящих однокурсников из института. Сейчас я могла бы встречаться с Глебом и гулять допоздна со Светой, но вместо этого торчу здесь, а обе попытки сбежать не увенчались успехом.

Позавидовав свежим селфи одногруппников из музея, куда их недавно водили, убрала смартфон обратно в карман пиджака и громко вздохнула.

— Скучаешь? — раздался голос с соседнего сиденья. Опять я встретилась здесь с Богданом. Похоже, это место не только моё.

— Скорее тоскую, — зачем-то призналась я.

— Могу узнать: по ком или по чём?

— По подруге. По институту. Даже по парню, с которым планировала начать отношения, хотя он мне даже не нравится, — почему-то с Богданом мне хотелось поделиться всем. — И, конечно, по маме.

Вот зачем я всё это ему рассказываю? Ещё подумает, что я маленькая девочка, которая и недели без мамочки прожить не может.

— В первый год я тоже сильно тосковал по дому, — вместо осуждения сообщил Богдан. — Даже пару раз плакал в подушку.

Я заглянула в его большие светло-карие глаза и улыбнулась. Не собиралась его высмеивать, напротив, почувствовала родственную душу. Во всём пансионе он единственный, от кого мне не хочется бежать, чтобы побыть одной.

— А ты… — начала я, не зная, как спросить. — … ты тоже?

— Тоже ли я оборотень?

Я кивнула.

— А сама как думаешь?

— Думаю, что да, — призналась, продолжая смотреть ему прямо в глаза. — Думаю, что все здесь… кроме меня.

— И не боишься?

— Ещё не знаю. Во всяком случае, тебя я боюсь меньше, чем остальных.

Мы оба замолчали. Наши взгляды устремились вперёд к огням пансиона, только начавшим зажигаться с наступлением заката.

— Я могу тебе чем-то помочь? — вдруг спросил Богдан, выдержав недолгую паузу.

— Помоги мне сбежать, — ответила не раздумывая.