Глава 26

– Ты еще недостаточно поправилась, – ворчит Таттерфелл, тыча в мой шрам своими острыми пальцами. Она неотступно присматривает за мной с того момента, как я встала с постели, и сейчас готовит меня к встрече со змеем так, словно собирает еще на один банкет. – Не так давно Мадок едва пополам тебя не разрубил.

– А ничего, что ты клялась служить ему, но все время находишься со мной? – спрашиваю я, когда она заканчивает заплетать мои волосы в тугую косу на макушке. Боковые пряди у меня зачесаны назад, остальное заколото в пучок. Само собой разумеется, ни в ушах, ни на шее никаких украшений, ничего, за что меня можно было бы ухватить.

– Он сам меня сюда послал, – отвечает Таттерфелл, беря со стола кисточку и обмакивая ее в горшочек с черной золой. – Может, и сожалеет об этом, не знаю. Вообще-то я могла бы сейчас и на него ворчать вместо тебя.

Эти слова заставляют меня улыбнуться.

Таттерфелл подкрашивает мне лицо, кладет на глаза тени, трогает красной помадой губы.

Раздается стук в дверь, и входят Тарин и Виви.

– Ты не поверишь, что мы отыскали в сокровищнице, – говорит Виви.

– Хм, мне казалось, что в сокровищнице ничего не может быть, кроме драгоценных камней, золота и всяких побрякушек, – отвечаю я и тут же вспоминаю, как Кардан обещал, что отдаст содержимое сокровищницы Балекина Двору Теней, если только те предадут меня и освободят его. Как странно вспоминать сейчас о том, какую панику я испытывала тогда, каким неотразимо прекрасным был Кардан и как сильно я ненавидела его за это.

В комнату заходит Таракан, таща за собой сундук.

– Никакой возможности нет уберечь твоих сестер от того, чтобы не совали свой нос туда, где может быть опасно, – недовольно фыркает Таттерфелл.

Кожа Таракана вернула свой нормальный темно-зеленый цвет, и сам он выглядит сильно похудевшим, но здоровым. Огромное облегчение видеть его на ногах, да еще так быстро передвигающимся. Любопытно, каким образом его сумели уговорить помогать моим сестрам, но еще интереснее было бы узнать, что ему сказала Бомба. На лице Таракана читается радость – новая, необычная для него. Она таится в уголках его губ, где витает улыбка, она читается в блеске его глаз.

Мне больно смотреть на него.

– Мы нашли доспехи, – усмехается Тарин. – Замечательные доспехи. Для тебя.

– Для королевы, – поправляет ее Виви. – А королев у нас, как ты помнишь, давно уже не было.

– Может, это доспехи самой Мэб, – добавляет Тарин.

– Ну, вы даете, – говорю я им.

Виви наклоняется, чтобы отпереть сундук, и вытаскивает из него кольчугу из тонких чешуек, похожих на маленькие металлические листики плюща. Увидев эту кольчугу, я восторженно ахаю. Таких красивых доспехов я никогда еще не видела. Кольчуга выглядит старинной, сделанной мастером высочайшего класса, и манера этого мастера совершенно не похожа на почерк Гримсена. Что ж, очень приятно узнать, что выдающиеся кузнецы были здесь уже до него, а значит, и после него тоже будут.

– Я знала, что тебе понравится, – улыбаясь, говорит Тарин.

– А у меня есть еще кое-что, что тебе придется тоже по душе, – говорит Таракан. Он лезет в свой мешок и вытаскивает из него три серебряных волоска.

Я засовываю их к себе в карман к волоскам, которые я вырвала у Мадока.

Виви слишком занята рассматриванием других предметов из сундука, чтобы это заметить. Впрочем, в сундуке действительно есть на что посмотреть. Отделанные металлическими пластинками сапоги. Наручи с узором из листьев вереска. Наплечные пластины – снова в виде закругленных по краям листьев. И, наконец, шлем, напоминающий корону из золотых веток с ягодками по обеим его сторонам.

– Что ж, теперь, даже если змей откусит тебе голову, все остальное по-прежнему будет очень неплохо выглядеть, – говорит Таттерфелл.

– Это точно, – соглашаюсь я.

* * *

Армия Эльфхейма подтягивается и готовится выступить. Уже оседланы поджарые, похожие на гончих скакуны фейри, приземистые коренастые водяные лошади, ездовые олени с ветвистыми рогами и массивные верховые жабы. Некоторые животные даже одеты в – броню.

Выстраиваются лучники со своими мощными большими луками, вооруженные эльфийскими стрелами с кремниевыми наконечниками, рана от которых причиняет невероятно сильную боль, и стрелами, смазанными сильным снотворным. Приводят себя в боевую готовность рыцари. Вижу Гриму Мог, стоящую на травянистой лужайке в окружении небольшой группы красных шапок. Они передают друг другу графин с кровью, отхлебывают из него и брызгают на свои шапки. По воздуху пролетают стаи пикси с маленькими отравленными дротиками в руках.

– Мы будем готовы на случай, если уздечка не сработает, как они обещали, – говорит, подходя ко мне, Грима Мог. – Или на случай, если им не понравится то, что будет происходить потом. – Окинув взглядом и оценив мои боевые доспехи и одолженный меч у меня за спиной, она улыбается мне своими окровавленными губами и говорит, прикладывая руку к сердцу: – Верховная королева.

Пытаюсь улыбнуться ей, хотя знаю, что это получится у меня очень слабо. Я вся дрожу от волнения.

Передо мной две тропы, но лишь одна ведет к победе.

Я была протеже Мадока и творением Дайна. Я не знаю, как можно побеждать иначе, чем они. Это не рецепт того, как стать героем, но рецепт того, как добиться успеха. Я знаю, как нужно владеть зажатым в моей руке ножом. Я знаю, что значит ненавидеть и быть ненавидимой. И я знаю, как одержать победу, пожертвовав ради нее всем хорошим, что есть во мне.

Я сказала себе, что, если не могу быть лучше моих врагов, тогда я стану хуже их. Намного, намного хуже.

«Вырви три волоска из своей головы и обвяжи их вокруг ремешка уздечки. И вы будете навеки связаны друг с другом».

Лорд Джарел думал обмануть меня. Думал придержать слово, дающее власть, при себе, чтобы самому использовать его после того, как я привяжу себя к змею, а затем держать нас обоих под своим контролем. Я уверена, что Мадок не знает об этом плане лорда Джарела, который, естественно, предполагает – помимо всего прочего – устранение Мадока. Его убийство.

Но этот замысел можно повернуть и обрушить на голову самого лорда. Я уже привязала волосы их обоих к золотой уздечке, и это не мне предстоит стать неразрывно связанной со змеем. Как только уздечка будет надета на змея, Мадок и лорд Джарел станут подчиняться мне точно так же, как и Кардан.

И если змей становится все чудовищнее и опаснее, если он отравляет саму почву Эльфхейма – что ж, в таком случае, позвольте мне быть королевой монстров.

Позвольте мне править почерневшей, выжженной землей с моим отцом, ставшим марионеткой в моих руках. Позвольте мне быть грозной и никогда больше не знать страха.

«Только из пролитой им крови может восстать великий правитель».

Позвольте мне иметь все, чего я когда-либо хотела, о чем когда-либо мечтала. И получить вместе с этим вечное страдание. Позвольте мне жить с осколком льда вместо сердца.

– Я обращался к звездам, – говорит Бафен. Мне требуется пара секунд, чтобы вернуться к действительности после того, как я слишком глубоко ушла в свои мысли. За спиной королевского астролога на полуденном свежем ветерке развевается его темно-синий плащ. – Но они отказались говорить со мной. А когда будущее неясно, это означает, что событие будет постоянно изменять будущее то ли к добру, то ли к несчастью. И ничего нельзя предсказать наверняка до тех пор, пока событие не свершится до конца.

– Если так, значит, и беспокоиться не о чем, – бормочу я.

Из теней появляется Бомба.

– Змея обнаружили, – говорит она. – На берегу возле Кривого леса. Нужно спешить, пока мы вновь его не потеряли.

– Помните о боевом порядке, – кричит своим войскам Грима Мог. – Мы двигаемся с севера, люди Мадока с юга, Двор Зубов наступает с запада. Держите дистанцию. Наша цель – загнать змея в любящие руки нашей королевы.

Чешуйки на моих новых доспехах тихо, музыкально позванивают. Меня подсаживают на большого высокого жеребца. Грима Мог восседает верхом на громадном бронированном – олене.

– Это твоя первая битва? – спрашивает она меня.

Я молча киваю.

– Если начнется заварушка, следи только за тем, что происходит прямо перед тобой, – говорит она мне. – Веди свой бой, а другие пусть сами о себе заботятся.

Я вновь киваю, наблюдая за тем, как занимает свои позиции армия Мадока. В первых рядах идут его собственные солдаты, которых он отобрал и увел из регулярной армии Эльфхейма. Затем идут солдаты Нижних Дворов, вставших под знамя Мадока. И, разумеется, бойцы Двора Зубов, несущие ледяное оружие. Кожа многих из них словно покрыта инеем, отчего сами они напоминает мертвецов. Не хотелось бы мне с ними сразиться, ни сегодня, ни в любой другой день.

Позади Гримы Мог едет верхом Двор Термитов. Здесь очень легко сразу же разглядеть белые, как соль, волосы Ройбена. Он сидит на спине келпи. Поймав мой взгляд, Ройбен поднимает руку, приветствуя меня. Дальше выдвигаются отряды Алдеркинга. Смертного супруга Северина я не вижу, но бок о бок с ним едет верхом рыжеволосая смертная девушка-рыцарь, та самая, которой разбили нос в драке с селками-телохранителями Никасии. Она выглядит какой-то слишком жизнерадостной.

Во дворце под охраной гвардейцев нас остались ждать Виви, Ориана, Хизер, Оук, остальные члены Совета и многие придворные из Нижних и Верхних Дворов. Все они будут наблюдать за происходящим оттуда.

Я крепче сжимаю позолоченную уздечку.

– Не кисни, – увидев мое лицо, говорит Грима Мог и поправляет на голове свою заскорузлую от пропитавшей ее крови шапку. – Мы идем на смертный бой. Красота!

Мы едем среди деревьев, и я невольно думаю о том, что когда я мечтала стать рыцарем, то именно подобные картинки и рисовала в своем воображении – схватки с монстрами, сверкающие доспехи, верный меч на боку. Только ощущения ужаса в тех моих мечтах не было.

Спереди, из более густых зарослей раздается хриплый крик. Грима Мог подает сигнал, по которому армия Эльфхейма прекращает движение и развертывает свои ряды. И только я продолжаю ехать вперед, петляя среди мертвых засохших деревьев до тех пор, пока метрах в десяти перед собой не замечаю свернувшееся черными кольцами тело змея. Мой конь останавливается, а затем, храпя, начинает пятиться назад.

Держа в руках позолоченную уздечку, я спрыгиваю со спины коня на землю и подхожу ближе к чудовищному созданию, которое когда-то было Карданом.

С последней нашей встречи змей еще подрос и в длину сделался не меньше чем один из кораблей Мадока, в ширину тоже раздался, а голова у змея стала такой огромной, что, когда он открывает свою пасть, каждый его клык лишь немногим уступает по размеру тому мечу, который висит у меня за спиной.

Его вид ужасает.

Заставляю себя шагать по увядшей, почерневшей траве. Позади змея вижу развевающиеся на ветру знамена с гербом Мадока на них.

– Кардан, – шепотом зову я. У меня в руках блестит золотая уздечка.

Словно отвечая мне, змей изгибается назад, поднимает голову и начинает покачивать ею, словно примеряясь, куда меня лучше поразить.

– Это я, Джуд, – надтреснутым голосом произношу я. – Джуд. Ты же любишь меня, помнишь? И веришь мне.

Змей срывается с места и начинает быстро скользить по траве в мою сторону, сокращая расстояние между нами. Солдаты бросаются врассыпную. Лошади становятся на дыбы. Жабы, забыв про своих всадников, шлепают лапами, спеша скрыться в лесу. Келпи бегут к морю.

Я поднимаю уздечку, потому что у меня в руках нет больше ничего, чем можно защититься. Готовлюсь к броску, но метрах в трех от меня змей внезапно останавливается, сворачивается кольцами…

И смотрит на меня своими глазами с золотым ободком.

Я вся дрожу, мои ладони стали влажными от пота.

Я знаю, что мне нужно сделать, если я хочу победить моих врагов, но почему-то не хочу больше этого.

Стоя так близко от змея, я могу думать только о том, как уздечка впивается, врастает своими ремешками в кожу Кардана, и он навсегда, навсегда, навсегда теряет свою свободу. Когда-то он уже был под моим полным контролем. И каким же упоительным казалось ощущение безграничной власти, когда он поклялся повиноваться мне ровно один год и один день. Я вдруг почувствовала тогда, что мне подвластно все на свете и ничто не может причинить мне вреда.

Делаю еще один шаг навстречу змею. Затем другой. Вновь поражаюсь чудовищным размерам змея. Осторожно поднимаю раскрытую ладонь и прикасаюсь ею к черным чешуйкам. На ощупь они кажутся сухими и прохладными.

Ничего не могу прочитать в этих золотистых глазах, но представляю Кардана лежащим на полу в королевских покоях.

Думаю о его ускользающей улыбке.

Думаю о том, как ненавистна будет ему жизнь на привязи. И как нечестно, несправедливо обращаться с ним таким образом, да еще сметь называть это любовью.

«Ты уже знаешь, как разрушить заклятие».

– Я люблю тебя, – шепчу я. – И всегда буду тебя любить.

И я убираю золотую уздечку, затыкаю ее за пояс.

«Две дороги передо мной, и только одна ведет к победе».

Но я не хочу такой победы. Возможно, я никогда не буду жить без страха, возможно, власть ускользнет у меня из рук, возможно, боль от потери Кардана окажется сильнее, чем я смогу вынести.

И все же, если я люблю его, выбор у меня только один.

Я вытаскиваю из-за спины одолженный меч. Это Хартсворн, который способен разрубить что угодно. Этот клинок я попросила у Северина и взяла его с собой на эту битву, потому что, как бы я ни пыталась это отрицать, подспудно мне было уже известно, какой выбор я сделаю.

Золотистые глаза змея спокойны, а вот со стороны собравшегося народа доносятся удивленные возгласы. Слышу рычание Мадока.

Да, такой конец сегодня не предполагался.

Пытаюсь закрыть глаза, но не могу. Тогда я поднимаю Хартсворн, взмахиваю им, и одним плавным движением опускаю клинок по широкой дуге на голову змея.

Сверкнув в воздухе, меч легко рассекает чешуйки, плоть и кости. Голова змея скатывается к моим ногам, его золотистые глаза гаснут и подергиваются пленкой.

Повсюду кровь. Обезглавленное тело змея бьется в конвульсиях, затем обмякает. Дрожащими руками возвращаю Хартсворн в его ножны. Меня бьет крупная дрожь, такая сильная, что я валюсь на колени прямо в почерневшую траву, на кровавый ковер.

Слышу, как лорд Джарел что-то кричит мне, но не разбираю слов.

Возможно, я сама кричу сейчас.

Народ бежит ко мне. Слышу клацанье стали и свист летящих по воздуху стрел, но мне кажется, что все это происходит где-то далеко-далеко от меня.

А в ушах у меня громом отдается проклятие, сказанное мне Валерианом перед тем, как ему умереть.

«Пусть твои руки всегда будут запятнаны кровью. Пусть смерть будет единственным твоим спутником».

– Ты должна была сделать то, о чем мы с тобой договаривались, – злобно выкрикивает лорд Джарел, сидя в седле и замахиваясь в мою сторону копьем. – Твое правление будет коротким, смертная королева.

На его пути вырастает Грима Мог верхом на своем олене. Ее клинок уже обнажен.

– Вначале я собираюсь убить тебя, – говорит она ему. – А затем съесть.

Две черные стрелы вылетают из-за деревьев и вонзаются в горло лорда Джарела. Он валится с лошади под несущиеся со стороны Двора Зубов испуганные крики. Успеваю заметить мелькнувшие сквозь листву белые волосы Бомбы.

Грима Мог разворачивается и вступает в поединок сразу с тремя рыцарями из Двора Зубов. Ловлю себя на мысли о том, что она, возможно, когда-то командовала ими и знает их, но это для нее ничего не меняет.

Криков вокруг меня становится все больше, а звуки боя постепенно утихают.

Со стороны моря я слышу призывное пение рога.

Возле черных камней вскипает, пенится вода. Из морских глубин поднимаются мерфолки и селки, их чешуя блестит, отражая солнечный свет. Вместе с ними верхом на спине акулы поднимается Никасия.

– Подводное королевство уважает договор с сушей и с Верховной королевой, – кричит она, и ее голос далеко разносится над берегом. – Опустите свое оружие.

Спустя мгновение армии Подводного мира накатывают на берег.

Передо мной встает Мадок. Его щека и лоб испачканы запекшейся кровью, лицо выражает какую-то дикую, жуткую радость. Красные шапки рождены для этого – кровопролития, жестокости и убийства. Думаю, что он даже сейчас может – хотя бы отчасти – разделить эту радость со мной.

– Вставай.

Большую часть своей жизни я провела, подчиняясь его приказам. Встаю на ноги и тянусь рукой к золотой уздечке, той самой, к которой привязаны волосы Мадока, к той, которой я могла – и еще могу – связать его.

– Я не собираюсь побеждать тебя, – словно издалека слышу я собственный голос. – И хотя мне не доставило бы большого удовольствия видеть, как впиваются в твою кожу ремешки уздечки, но и оплакивать тебя я не стала бы.

– Хватит, – говорит он. – Ты уже победила. Смотри.

Он берет меня за плечи и разворачивает так, чтобы я посмотрела туда, где лежит огромное тело змея. Я вздрагиваю от страха и пытаюсь вырваться из хватки Мадока. И тут замечаю, что бой остановился, а народ уставился на змеиное тело, которое начинает светиться.

А затем из этого сияния выходит Кардан – обнаженный, покрытый кровью…

…Живой.

«Только из пролитой им крови может восстать великий правитель».

Весь народ, до одного, опускаются на колени. И Грима Мог тоже. И лорд Ройбен. Даже те, кто секундой ранее жаждал убивать, замерли, потрясенные. Никасия с моря смотрит на то, как весь Эльфхейм низко кланяется Верховному королю, восставшему и возродившемуся.

– Я склоняю голову перед тобой, – еле слышно говорит мне Мадок. – И только перед тобой.

Кардан делает шаг вперед, и у него из-под ног по земле разбегаются тонкие трещинки. Затем он громогласно, так, что его слова слышны каждому, кто находится здесь, произносит:

– Заклятие снято. Король вернулся.

Сейчас он не менее грозен, чем любой змей.

Но мне на это плевать. Я бегу, я мчусь в его объятия.