Глава 27

Пальцы Кардана впиваются мне в спину. Он дрожит, только вот не понимаю отчего: от того, что магия заклятия его отпустила или от страха. Но держится он за меня так, словно я для него единственная прочная опора на целом свете.

Приближаются солдаты, и он резко отрывается от меня. Стискивает свою челюсть. Отмахивается от рыцаря, который предлагает ему свой плащ, хотя ничего, кроме крови, на Кардане нет.

– Я уже несколько дней не носил никакой одежды, – протяжно произносит Верховный король, и если промелькнула при этом какая-то неуверенность в его взгляде, заметить ее вряд ли кому удается, поскольку все смотрят на него с благоговением. – И не понимаю, почему должен сейчас вновь начать ее носить.

– Из благопристойности, быть может? Из скромности? – пытаюсь подыграть ему я, удивляясь тому, что он может шутить по поводу заклятия. И вообще шутить в такую минуту.

Кардан беззаботно, широко улыбается мне. Это одна из тех улыбок, за которыми можно спрятаться.

– Каждая часть меня восхитительна, – хмыкает он.

Когда я смотрю на него, у меня все сжимается в груди. Хотя Кардан стоит передо мной, боль от его потери все еще жива во мне, и она ничуть не утихла.

– Ваше величество, – говорит Грима Мог, обращаясь ко мне. – Могу я отойти, чтобы заковать в цепи вашего отца?

Я медлю, вспоминаю, как стояла с ним лицом к лицу, держа в руках золотую уздечку. «Ты уже победила».

– Да, – говорит за меня Кардан. – Арестуй его.

Подъезжает карета, грохоча колесами и подскакивая на камнях. Грима Мог выкрикивает приказы. Два генерала надевают кандалы на запястья и лодыжки Мадока – тяжелые цепи, издающие при каждом малейшем движении металлический звон. Арбалетчики берут Мадока на прицел и уводят прочь.

Его армия тем временем поспешно капитулирует, приносит клятву верности Верховному королю. Слышу жужжание крыльев, звяканье доспехов, крики раненых. Обладатели красных шапок освежают на них краску. Кое-кто из народа – немногие, правда – лакомятся убитыми. В воздухе стоит дым, смешиваясь с солеными запахами моря, крови и мокрого мха. Наступают обычные даже после короткой битвы последствия – догорает адреналин в крови, наступает время перевязывать раны и чествовать победителей.

А во дворце уже начинается праздничный пир, который продлится гораздо дольше, чем сама битва.

В карете, поникнув, сидит Кардан. Я смотрю на него, на кровь, подсыхающую потеками на его теле, похрустывающую в его слипшихся волосах. Усилием воли заставляю себя отвести свой взгляд в сторону и уставиться в окно.

– Как долго я?.. – начинает Кардан, но не договаривает, хотя и так все понятно.

– Меньше чем три дня, – отвечаю я. – Можно сказать, всего ничего.

О том, какой вечностью показались эти дни мне самой, умалчиваю.

Не говорю ничего и о том, что он мог навсегда остаться в теле змея, взнузданный и связанный. Или мертвый.

Да, он мог умереть.

Затем карета останавливается, и мы вылезаем наружу. Слуги встречают Кардана с огромным бархатным плащом, и на этот раз он соглашается накинуть его на плечи. Завернувшись в плащ, он проходит вместе со мной по холодным подземным залам.

– Вы, очевидно, желали бы принять ванну, – с вполне понятным чувством говорит ему Рандалин.

– Я хочу видеть трон, – отвечает ему – Кардан.

Стоит ли упоминать о том, что никто не осмеливается ему перечить.

Тронный зал завален перевернутыми столами и гниющими фруктами. По полу до самого расколотого трона с его увядшими цветами проходит трещина, Кардан разводит руки, и трещина начинает затягиваться – земля и камни вскипают, заваривая шов. Кардан шевелит пальцами, и расколотый трон оживает, расцветает заново и разделяется на два отдельных трона.

– Тебе нравится? – спрашивает меня Кардан. Это похоже на то, как если бы он спросил кого-нибудь, нравится ли ему добытая с неба корона из звезд.

– Впечатляет, – через силу выдыхаю я.

Кардан явно удовлетворен и позволяет, наконец, Рандалину проводить нас в королевские апартаменты, где уже толкутся слуги, генералы и большинство членов Живого Совета. Для Верховного короля уже приготовлена ванна. Принесен графин вина и поставлен на стол рядом с резным кубком, украшенным не ограненными драгоценными камнями – кабошонами. Фала поет песню о короле змей, а Кардан, кажется, одновременно очарован и шокирован всем этим.

Не желая снимать доспехи перед всем этим народом, вся липкая от крови, я потихоньку выхожу и направляюсь в свои старые комнаты.

Придя туда, я нахожу там Хизер. Увидев меня, она встает с дивана, держа в руках огромный том. Розовая краска у нее на волосах немного выцвела, но в остальном Хизер выглядит отлично.

– Поздравляю, если, конечно, это подходящее для такого случая слово, – говорит она. – Я не знаю, как нужно говорить о сражениях, но слышала, что вы победили.

– Мы победили, – подтверждаю я и улыбаюсь.

Хизер трогает висящее у нее на шее ожерелье из двойной нитки очень неумело нанизанных ягод рябины.

– Это для меня Виви сделала, – говорит она. – Для вечеринки сегодняшней. – Тут Хизер впервые обращает внимание на мой внешний вид и встревоженно спрашивает: – Это не твоя кровь?..

– Нет, не моя, – отвечаю я. – Со мной все в порядке. А это так…

Хизер медленно кивает.

– А Кардан, – добавляю я. – С ним тоже все в порядке.

Толстенная книга вываливается из рук Хизер и падает на диван.

– Он… больше не змей? – спрашивает она.

– Нет, – говорю я. – Нет. Похоже, у меня, как ты это называешь – гипервентиляция? Дыхание слишком частое. Голова кружится.

– Но здесь о человеческой медицине никто ничего не знает, не так ли? – Она подходит ближе и начинает возиться с моими доспехами. – Давай снимем все это поскорее, и тебе сразу легче станет, вот увидишь.

– Поговори со мной, – прошу я. – Расскажи мне очередную волшебную сказку. Или хоть что-нибудь расскажи.

– Хорошо, – соглашается она, пытаясь понять, как снимаются мои доспехи. – Я прислушалась к твоему совету и поговорила с Ви. Наконец-то. Я ей сказала, что не хотела, чтобы мои воспоминания были стерты, и сожалею о том, что позволила ей обещать мне это.

– Она обрадовалась? – интересуюсь я, помогая Хизер справиться с одной из моих застежек.

– Мы крепко поссорились. Кричали друг на друга, – отвечает Хизер. – Ну и слез тоже хватало, конечно.

– Ох, – вздыхаю я.

– Помнишь, я рассказывала сказку про змея, у которого были слишком заботливые родители, а он женился на принцессе?

– Змея? – озадаченно переспрашиваю я. Тогда я уснула и пропустила эту историю.

– Так вот, когда король перестарался и сжег змеиную кожу того парня, принцессе, чтобы вернуть его, пришлось отправиться на поиски. Вот я Ви и сказала, что ей тоже нужно отправляться на поиски. Что теперь она должна как бы заново встретиться со мной, начать все с чистого листа и на этот раз все делать правильно. С самого начала рассказать мне всю правду. И убедить меня полюбить ее.

– Черт. – Последняя деталь моих доспехов со звоном падает на пол, и я вдруг обнаруживаю, что наш с Хизер разговор отвлек меня настолько, что мое дыхание как-то само собой пришло в норму. – В сказках это всегда очень серьезное дело – поиски.

Хизер накрывает мою ладонь своей ладонью.

– Если она справится, все воспоминания вернутся ко мне. Если нет, значит, я сегодня вижусь со всеми вами в последний раз.

– Надеюсь, на сегодняшней вечеринке ты сумеешь осушить наши винные погреба до последней капли, – говорю я, крепко обнимая Хизер. – Но еще сильнее я надеюсь на то, что Ви окажется достаточно удачливой, чтобы вновь тебя завоевать.

Открывается дверь, и в комнату входит Ориана. Увидев меня, она бледнеет, но тут же кланяется, да так низко, что едва не утыкается лбом в пол.

– Вы не обязаны делать это, – говорю я, и она бросает на меня обжигающий взгляд. Вижу, что ей много чего есть сказать о моем поведении, но я Верховная королева, и она не посмеет этого сделать, чтобы не нарушать придуманные ею самой правила этикета. Не скрою, эта ситуация заставляет меня испытать пусть мимолетное, но зато очень острое удовлетворение.

– Надеюсь, ты проявишь милосердие к своему отцу, – говорит Ориана, выпрямляясь. – Если уж не ради себя самой, так хоть ради своего брата.

– Я уже была милосердной, может быть, даже слишком, – отвечаю я и, подобрав доспехи, выскальзываю в коридор.

Не надо мне было покидать королевские покои. Сработала старая привычка предоставлять Кардану править у всех на виду, а самой действовать, не выходя из тени. И каким облегчением всегда было оставаться недосягаемой для чужих пристальных глаз, но сейчас, когда я оказалась отрезанной от Кардана, все начинает казаться каким-то нереальным. Лезут в голову мысли о том, что на самом деле заклятие так и не было разрушено, и все это могло оказаться лишь игрой моего воспаленного, уставшего – разума.

Спешу назад через зал в одном только стеганом гамбезоне и поножах.

Вернувшись в королевские покои, обнаруживаю, что Кардан куда-то ушел вместе со всеми своими придворными. Вода в ванне все еще теплая, повсюду горят свечи, но в комнатах никого нет.

– Я заново наполнила ванну, – говорит Таттерфелл, появляясь непонятно откуда. – Залезай. Ты грязная.

– Где Кардан? – спрашиваю я, сдирая с себя остатки одежды.

– В тронном зале, где же еще? – отвечает она. – Только ты одна опаздываешь. Но тебе, как герою дня, это простительно. Я приведу тебя в порядок.

– Боюсь, тебе придется повозиться, – говорю я ей, но послушно залезаю в ванну, разогнав в стороны плавающие на поверхности воды лепестки примул. Горячая вода ласкает мои уставшие, напряженные мышцы. Позволяю себе нырнуть в воду с головой. Когда ты прошел через что-то великое и ужасное, все чувства, которые ты пытался подавить или оттолкнуть от себя, после этого возвращаются к тебе, вот в чем проблема. В течение многих долгих дней я жила в страхе, и теперь, когда можно, казалось бы, чувствовать себя великолепно, мне почему-то хочется вместе с Карданом забиться под стол в тронном зале. Забиться и сидеть там до тех пор, пока я не смогу убедить себя в том, что с ним все в порядке.

И, может быть, даже поцеловать его, если он уже готов к этому.

Выныриваю из воды и убираю упавшие мне на глаза волосы.

– Соскреби кровь с костяшек пальцев, – говорит Таттерфелл, протягивая мне тряпку.

Затем она снова укладывает мои волосы в виде маленьких рогов, но на этот раз вплетает в них золотые нити. Приносит мне бархатную тунику цвета бронзы. Поверх нее надевает на меня кожаный жилет с высоким загнутым воротником и тонкий плащ, который развевается у меня за спиной при малейшем дуновении ветерка. Завершает наряд пара бронзового цвета перчаток с широкими манжетами.

Разумеется, войти незамеченной в тронный зал в таком пышном наряде совершенно невозможно, даже если бы при моем появлении не протрубили рога и не прокричал во все горло герольд:

– Ее величество Верховная королева Эльфхейма Джуд Дуарте!

Сразу замечаю Кардана, он сидит во главе установленного на помосте стола для почетных гостей. Даже на таком большом расстоянии чувствую, как напряжен его взгляд.

Длинные столы накрыты для пиршества и ломятся от угощений. На блюдах горой лежат фрукты, орехи, хлеб с финиками. В воздухе пахнет медовым вином.

Слышу, как сочинители баллад соперничают друг с другом, с ходу импровизируя песни в честь змея-короля. Впрочем, есть там пара строчек и обо мне.

Милая песенка.

С кухни появляется новая толпа слуг, они несут подносы с бледными кусками приготовленного на любой вкус мяса – обжаренного на масле и на гриле, тушеного, вареного. Спустя мгновение я понимаю, что именно вижу перед собой. Это же змеиное мясо, срезанное с тела громадной змеи, которая была их Верховным королем, а значит, может хранить в себе следы его магии и передать ее тому, кто это мясо съест. Смотрю на все это и с новой остротой чувствую себя принадлежащей к совершенно иному миру, миру смертных, поэтому некоторые привычки и традиции, принятые в мире фейри, никогда не перестанут вызывать у меня ужас и омерзение.

Надеюсь, что это угощение не заставит Кардана встревожиться. Внешне он остается спокоен, даже смеется, глядя на то, как расхватывают куски мяса его придворные.

– Ешьте, ешьте. Я всегда подозревал, что окажусь очень вкусным, – приговаривает он, но при этом я обращаю внимание на то, что себе на тарелку он змеиное мясо не кладет.

Я вновь представляю себе, что ныряю под стол и прячусь там, как в детстве. Или, как сделала после той кровавой коронации, не одна, а вместе с Карданом.

Однако я иду к столу и нахожу свое место за ним. Оно, как и следовало ожидать, находится на другом торце, напротив Кардана, так что мы с ним можем смотреть прямо друг на друга через длинное пространство, застеленное скатертями, уставленное столовым серебром и зажженными свечами.

Затем Кардан поднимается с места, и все в тронном зале мгновенно замолкают.

– Завтра мы подведем итог всему, что случилось с нами за последнее время, – произносит он, высоко поднимая свой кубок. – А сегодня давайте просто вспомним наш триумф, нашу хитрость, нашу победу и порадуемся друг другу.

Мы все охотно пьем за это.

Одна за другой звучат песни, одно за другим приносят новые блюда, их достаточно для того, чтобы даже проголодавшаяся смертная вроде меня смогла наесться до отвала. Замечаю, как Хизер и Виви пробираются между столами, направляясь танцевать. Вижу Таракана и Бомбу, они вдвоем сидят в тени заново перестроенных тронов. Таракан бросает в открытый рот Бомбы виноградинки и ни разу не промахивается. Грима Мог что-то обсуждает с лордом Ройбеном, ее тарелка наполовину наполнена змеиным, наполовину каким-то другим мясом – не знаю чьим, и, если честно, знать не хочу. Никасия сидит на почетном месте, неподалеку от нашего стола, рядом с ней пристроились ее подданные. Вижу возле музыкантов Тарин, она что-то рассказывает им, широко размахивая руками. Замечаю Призрака, который тоже наблюдает за ней.

– Прошу прощения, – произносит чей-то голос, и я вижу стоящего за плечом Кардана министра ключей Рандалина.

– А, советник, – говорит Кардан, откидываясь на спинку своего кресла с той ленцой, которая обычно приходит к человеку после нескольких кубков вина. – Хотите попробовать вон те маленькие медовые кексы? Могу попросить, чтобы их передали.

– Я хотел бы спросить, что нам делать с пленными – Мадоком, его армией и тем, что осталось от Двора Зубов, – отвечает Рандалин. – Кроме того, есть еще целый ряд вопросов, которые Совет надеялся обсудить с вами.

– Завтра, – отмахивается Кардан. – Или послезавтра. А может, на следующей неделе.

С этими словами он встает, отпивает большой глоток из своего кубка, ставит его на стол и направляется вдоль стола ко мне.

– Потанцуем? – спрашивает он, предлагая мне руку.

– Возможно, ты помнишь, какая я никудышная танцовщица, – отвечаю я, поднимаясь со своего места. Последний раз мы с Карданом танцевали в день коронации принца Дайна, прямо перед тем, как все вдруг пошло кувырком. А сам Кардан был тогда беспробудно пьян.

«Ты меня по-настоящему ненавидишь. Не так ли?» – спросил он.

«Почти так же, как ты меня», – ответила я.

Он ведет меня туда, где скрипачи заставляют танцоров двигаться все быстрее, все быстрее, кружиться и подпрыгивать. Ладонь Кардана накрывает мою руку.

– Не знаю, с чего мне начать извиняться в первую очередь, – говорю я. – За то, что я снесла тебе голову, или за то, что заставила слишком долго ждать, когда сделаю это. Я не хотела терять то немногое, что от тебя оставалось. И не могу не думать о том, как это чудесно, что ты жив.

– Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов, – говорит Кардан. – Услышать, что ты не хочешь, чтобы я умер.

– Если ты собираешься отпускать шуточки на этот счет, то я…

– Убьешь меня? – спрашивает он, поднимая сразу обе свои черные брови.

Нет, мне кажется, я его все-таки ненавижу.

Затем Кардан берет меня за руки и отводит от остальных танцоров в сторону потайной комнаты за стропилами, куда он уже затаскивал меня однажды. Комната осталась в точности такой, как я ее помню – с густо поросшими мхом стенами и низким диваном, примостившимся между двумя матово светящимися грибами.

– Я умею быть жестоким или смеяться только тогда, когда расстроен, – говорит он, присаживаясь на диван.

Я отпускаю руки Кардана и продолжаю стоять. И делаю то, что поклялась сделать сразу же, как только представится такая возможность.

– Я люблю тебя, – говорю я, и эти слова вылетают в какой-то непонятной для меня самой спешке.

Кардан ошеломлен. А может быть, эти слова были произнесены так поспешно, что он просто не уверен, правильно ли понял, что я сказала.

– Ты не должна говорить так со мной из жалости, – очень осторожно произносит он, наконец. – Или потому, что я был под заклятием. Когда-то именно в этой комнате я просил тебя лгать мне, но умоляю не делать этого – сейчас.

При воспоминании о той лжи у меня вспыхивают щеки.

– Мне было нелегко полюбить тебя, – добавляет он, и в этих словах я слышу эхо слов его матери.

Я представляла, что сказать эти слова будет для меня словно сорвать повязку с раны – больно, но быстро. Но я никак не думала, что Кардан станет сомневаться во мне.

– Впервые ты мне начал нравиться, когда мы отправились на переговоры с правителями Нижних Дворов, – говорю я. – Ты был забавным, и это было странно. А потом мы пришли в Холлоу-Холл, и там ты показал себя умным. А еще я помню о том, что это именно ты вытащил нас обоих из тронного зала после коронации Дейна прямо перед тем, как я приставила нож тебе к горлу.

Он не пытается меня прервать, поэтому мне остается только продолжать:

– После того как я обманом заставила тебя стать Верховным королем, я думала, что коль скоро ты будешь ненавидеть меня, то и я тебя смогу ненавидеть, – говорю я. – Но ты ненавидеть меня не стал, и я почувствовала себя очень глупо. Думала, что у меня сердце разобьется. Думала, что это та слабость, которую ты сможешь использовать против меня. Но затем ты спас меня из Подводного мира, хотя логичнее было бы оставить меня гнить там. После этого я начала надеяться на то, что мои чувства могут быть взаимными. Но потом было изгнание… – Я прерывисто вздыхаю. – Я долго сдерживалась. Думала, что если сделаю это, если позволю себе любить тебя, то сгорю, как спичка. Как целый коробок спичек.

– Но сейчас ты мне все объяснила, – говорит он, – и ты действительно меня любишь.

– Я люблю тебя, – киваю я.

– Потому что я умный и забавный, – улыбается Кардан. – Но ты забыла упомянуть о том, что я красивый.

– И очаровательный, – добавляю я. – Хотя это похожие качества.

Кардан притягивает меня к себе, и теперь мы оба лежим на диване. Я смотрю сверху вниз в бездонную глубину его черных глаз, на мягкий изгиб его губ. Стираю с верхнего кончика его заостренного уха засохшую капельку крови.

– На что это было похоже? – спрашиваю я. – Быть змеем.

– Это было похоже на то, словно ты сидишь взаперти в темноте, – медленно говорит он. – Я был одинок, и мне инстинктивно хотелось наброситься на кого-нибудь. Возможно, я не стал полностью животным, но и самим собой я больше не был. Не мог больше рассуждать здраво. Мыслей не было, были только чувства – ненависть, ужас, желание уничтожить.

Я начинаю было что-то говорить, но Кардан жестом останавливает меня, и его губы изгибаются, но это не совсем улыбка, это нечто другое, больше чем улыбка.

– Я мало что получил тогда, но тебя не забывал ни на секунду.

И когда он целует меня, я чувствую, наконец, что снова могу нормально дышать.