Глава 24

Уже третий день я, не отлипая от телефона, пыталась найти работу. И, кажется, едва ли не на последнем подходящем мне объявлении я это сделала. В продуктовый магазин требовался продавец, и что самое главное — можно без опыта работы. Как раз то, что мне подходило.

Хоть в чем-то судьба сжалилась надо мной.

Мне сейчас очень была нужна работа для того, чтобы забрать Степашку к себе. А пока… мне его не отдавали, учитывая, что я больше не жила с мужем, у которого, к слову, было достаточно денег. Возможно, стоило бы остаться с Аланом ради брата, но я не могла… Сейчас точно нет.

Может быть, позже я позволю себе наладить наши отношения, если ему это еще будет нужно, но только тогда начнется все с нуля.

Дальше моя жизнь завертелась словно в колесе.

Я каждый день бегала на работу, а после мчала к братику, который жил на другом конце города. Мне постоянно хотелось его видеть, а еще он говорил, что ему меня жутко не хватает и бабушка особо не хочет с ним заниматься. Это меня угнетало еще больше, потому что понимала, насколько важно общение для Степашки. И ему стоит отдать должное: парень стойко перенес смерть родителей и даже постоянно поддерживал меня, когда я звонила ему в свободную минутку на работе.

У меня растет великолепный братик, будущий защитник. Моя опора и поддержка. Вот ради кого мне стоит жить дальше.

И все вроде бы было стабильно, работа, брат, сон. И так по кругу, до тех пор, пока за прилавком я не почувствовала себя плохо. Скрутило низ живота, и только благодаря покупателям я не умерла на полу магазина.

Меня забрала скорая помощь, где меня еле-еле откачали.

— Мария, ну что Вы себя так не бережете? — поинтересовался врач, когда я наконец-то пришла в себя.

— Мне только сегодня вдруг стало плохо, до этого все было нормально.

— Все было нормально, серьезно? Милая, у Вас выкидыш был, и Вам нужно отдыхать. Сколько? Недели две прошло с того момента?

— А… — я сглотнула и неуверенно посмотрела на врача, — разве этого недостаточно?

— Может, для врача, который Вас лечил, и достаточно, но точно не для Вашего организма. Вам отдых положен, полноценный, и забота о себе.

— Но мне братика нужно кормить, а для этого нужны деньги.

— Что, помочь некому?

Я отрицательно покачала головой и перевела свой взгляд в окно.

— Некому…

— Вы просто рискуете своим здоровьем, Мария. Вам бы в санаторий, на отдых. Вы понимаете, что еще раз и… вы просто никогда не сможете родить.

Я резко посмотрела на врача, но произнести хоть слово даже не решилась. Я не могла отрицать того факта, что мне действительно нужен отдых… Только вот мой братик, он нуждается во мне.

— Полежите несколько дней у нас, а потом посмотрим, что с Вами делать…

— Но… — попыталась возразить, но врач меня перебил.

— Никаких, но, милая, подумайте о своем будущем. Вы же еще так молода.

— А о брате кто будет думать? Соцопека?

— Подумайте, может, кто-то и есть у Вас из родственников, кто ему может помочь на время Вашего лечения. Маша, у Вас открылось кровотечение, и это не шутки. Не хотите думать о своем будущем, тогда… подумайте, где Ваш брат, если однажды Вам не кому будет вызвать скорую?

Его слова окатили меня очередным ударом под дых, и я крепко сжала кулаки, натягивая на себя одеяло. За что… где я успела так нагрешить, чтобы жизнь била меня новой и новой бедой. Я вроде никогда никому не причиняла вред… За что со мной судьба так строга?

Как же мне снова захотелось кричать. Но я молча душила слезы, надеясь, что однажды я стану сильнее.

Немного поспав, после обеда я поняла, что другого выхода у меня нет.

В моих набранных было всего лишь два номера. Степашка и подруга.

И если брату звонить было не вариант, потому что я знала, он расстроится, да и какая финансовая помощь от ребенка? То Катя была моим единственным шансом…

Дрожащими пальцами нажала кнопку вызову, а уже через несколько секунд на том конце раздался голос подруги.

— Привет, Машенька. У тебя появилась свободная минутка?

— Примет, милая. Нет, я… я в больнице, Катюш.

— В больнице? Что произошло?

— На работе стало плохо. Ты бы не могла приехать? Мне нужно с тобой поговорить…

— Конечно! Я сейчас же приеду! А у меня как раз супчик подоспел. Будешь?

— Буду, Катюш, — и я сбросила вызов, не в силах сдержать слезы.

Катюша — мое счастливое воспоминание из детства. Только она может обо мне позаботиться, выслушать и понять меня. Даже не бабушка. С той у меня были не самые теплые отношения. Я бы сказала — обычные. А вот Катя… Одно ее «супчик будешь» сразу же вызывает слезы счастья. Так приятно, что еще есть кому обо мне позаботиться.

Скинув подруге адрес больницы, я убрала телефон под подушку. Прикрыла глаза, мыслями проваливаясь в воспоминания об Алане. Да… именно этот человек мне бы очень помог, только вряд ли теперь я смею ему звонить и просить о чем бы то ни было. Это было бы ужасно некрасиво с моей стороны. Сначала сама ушла, а потом звоню…

Думаю, Алан уже и думать забыл обо мне, не то, что помогать бросится.

Да и я не меркантильный человек, чтобы ради денег возвращать свое прошлое.

Хотя… кому, как не мне, знать, как сильно я скучаю по этому мужчине. Вспомнила, как он меня всегда защищал перед родными, оправдывал. Ни разу ни в чем меня не обвинил, в отличии от меня…

Нет, ему не нужна такая, как я. Зачем? Зачем ему девушка с поломанной судьбой?

Так я и уснула с мыслями о мужчине, который стал мне дорог, но которому я разучилась доверять.

А разбудили меня нежные руки Катюши, которая поглаживала по виску и что-то тихо шептала.

Медленно открыла глаза и слегка улыбнулась, радуясь, что она приехала.

— Привет, моя крошка.

— Привет, — шепотом ответила я, а по виску покатилась слеза.

— Эй, не плачь, я прошу тебя, — в тон мне произнесла Катя, пальцем стирая влажную дорожку.

— Я так рада тебя видеть.

— И я тебя. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо тебе за все, Катюш. Ты… самая близкая, кому я могу доверять.

— Я люблю тебя, подружка, и всегда буду рядом. Ты расскажи, что с тобой случилось, почему ты здесь?

— Мне стало плохо. Я не восстановилась после чистки и… у меня открылось кровотечение.

— Господи, и что теперь?

— Врач говорит, если я не поберегу себя, то это может плохо закончится.

— Что значит «плохо закончится»?

Катя напряглась, а я взяла ее руку в свою, желая ощутить поддержку.

— В лучшем случае, хотя, можно ли его так назвать, но в лучшем я больше не смогу родить. А в худшем…

— Пф… Машуль, да что же это за напасть-то такая, милая? Послушай, но ведь все же будет хорошо, правда? Мы же справимся?

— Я не знаю, Катюш. Мне нужно заботиться о Степашке, а бабушке особо нет дела до него. То есть, он ей нужен, только если приехал, погостил и уехал. Но я ее и понять могу, у нее возраст и… ей уже трудно.

— Оправдания опять ищешь. Маш, сейчас не время кого-то оправдывать. Ты должна бороться сама за себя, за своего брата, за вашу маленькую, но хорошую семью. А я вам помогу.

Я тяжело вздохнула, ощутив в низу животу легкую боль.

— Мне нужно хотя бы несколько дней провести в больнице. Я против, но…

— Ты должна, ради своего будущего.

— Помоги мне со Степашкой, Катюш. Не бросай его. Ему внимание нужно, общение.

— Конечно, о чем разговор. Естественно, я помогу, подруга! Ты мне, главное, адрес дай!

— Дам, — кивнула я, не выпуская ее руки из своего захвата, — только у меня к тебе просьба большая.

— Слушаю.

— Я не смогу тебе пока денег дать. Не могла бы ты мне одолжить?

— А, поняла. Все, можешь и не продолжать. Об этом даже не беспокойся, — отмахнулась она, сжимая мою руку. — Ты, главное, выздоравливай скорее, а потом мы втроем пойдем гулять. В парк сходим, воздухом подышим, или в развлекательный центр, где Степашке будет интересно.

— Спасибо тебе…

— Прекращай меня благодарить. Прям заело, «спасибо, спасибо». Ты мне что, чужая что ли?

Я улыбнулась, понимая, как сильно соскучилась по своей тарахтушке. Катя была особенным для меня человеком, и я могла понять Бекетова, почему он за ней так трясется. Ее невозможно не любить. Милая, добрая, задорная девчонка. Ее доброте позавидует каждый, так же, как и силе характера. А ведь она лишилась родных гораздо раньше меня и не сломалась. Наоборот, доказала всем, что, несмотря на все трудности, стоит жить дальше.

— Машуль, может, все-таки Алану сообщить?

— О чем? О том, что я могу умереть и мне нужны деньги? Что мне вдруг стало некуда податься?

— Ну зачем ты так? Он же любит тебя, а ты его.

— Я сама ушла, Катюш, и будет слишком некрасиво просить его о помощи. Я не разрешаю тебе сообщать ему.

— Конечно, я не буду этого делать, раз ты не хочешь. Просто я знаю точно, что он бы помог.

— Я справлюсь, обязательно справлюсь.

В итоге в больнице мне пришлось пролежать целую неделю. Меня не решился врач отпускать под мою ответственность, и если бы не Катя, я бы просто не знала, за что волочить свое жалкое существование.

Она каждый день навещала Степашку, два раза привозила его ко мне, чтобы парень не переживал и был уверен, что со мной все нормально. Мы просто сказали ему, что мне капают витаминки для поддержания иммунитета и уже совсем скоро меня выпишут. Братик обрадовался и попросил, чтобы я скорее приезжала за ним, потому что ему очень меня не хватает.

Я понимала его, ведь парень только-только лишился родителей, а тут еще и я пропала.

Каждый день в больнице был для меня невыносимым, потому что я постоянно думала о брате и о том, как ему одиноко. И уже на восьмой день буквально взмолилась, чтобы меня выписали. И врач кое-как, но пощадил меня. Отпустил, взяв с меня обещание побольше отдыхать.

Но я сразу же рванула на другой конец города, потому что за неделю я так наотдыхалась, что месяц спать не захочется. Это я, конечно же, утрировала. Мне просто было ни до чего, я так хотела уже увидеть брата, что мчалась на всех порах. Благо, ветка метро шла в район, где жила бабушка, иначе бы мне пришлось тереться по маршруткам, да по трамваям, часа полтора точно.

Накупив в ближайшем супермаркете фруктов, я, довольная, едва не бежала по ступенькам вверх. Забыв про лифт, про то, что, возможно, на нем было бы быстрее. Я летела на седьмой этаж, как угорелая, чтобы у входа в квартиру увидеть бабушкино заплаканное лицо.

— Ч-что, бабушка? Где Степашка? — прокричала я и почувствовала, как мне перестало хватать воздуха в легких.

— Прости, но…

— Что? Где он?

Она смотрела на меня вроде и виновато, и в то же время в ее взгляде читалась злоба.

— Что, черт возьми, произошло у вас? Где мой брат?

— Мы вчера поскандалили…

Внутри все застыло… я боялась услышать, что он мог сбежать из-за ссоры, но то, что произнесла бабушка, просто повергло меня в шок:

— Я позвонила в соцопеку.

— Что ты сделала?

Я не узнала свой голос. Кажется, я просто была в каком-то дурацком, ужасном сне. Снова и снова.

— Что ты сейчас сказала? Ты, родная бабушка, отдала его чужим людям? Отдала его в детдом?

— Знаешь, что?! Я тоже устала, мне же не двадцать лет, а шестьдесят. И я хочу покоя.

Я стояла, смотрела на нее и не верила. Не верила, что у меня оказалась семья из одних предателей. Людей, которые так просто отказались от нас.

— Теперь понятно, в кого мама такая, — прошептала я, ощущая, как слезы обжигают щеки. — Если бы только папина мама была жива, она бы себе такого не позволила. Какие же вы все подлые.

— Я, между прочим, дочь потеряла! — закричала она, тут же хватаясь за сердце.

Но я даже не шевельнулась… мне стало плевать. Пусть сама ищет свои таблетки.

— А мы со Степашкой потеряли родителей. Они меня предали, как ты только что предала внука.

— Ничего не случится, если он там месяц-другой поживет, — произнесла она и прошла к комоду за таблетками.

— Даже страшно словом сказать, кем является моя семья. Всего доброго!

Я выскочила из квартиры и бежала, не разбирая дороги.

Степашка — моя самая большая боль.