Глава 13

Лайра Ноэро

Утром болел не только бок — ныло всё тело. Оно ни в какую не желало прощаться с тёплой, мягкой постелью, прогретой пламенем камина спальней, таким гостеприимным домом. Но как обычно — придётся. Имада не сможет долго притворяться мною. У неё свои уроки, свои заботы. А у меня утреннее занятие с Вентурой, ещё до поверки, и...

Духи, Вентура!

Если верить лениво тикающим на стене ходикам, я уже должна быть в Кальдероке. Как раз сейчас Лайре Ноэро следовало входить в классную комнату, приветствовать пожилого хроновика. Садиться за стол, раскрывать учебник, готовить конспекты...

Но до академии ещё надо доехать!

Тихонько ругаясь, с горем пополам поднялась и поспешила в ванную, а если уж быть совсем точной — вяло поплелась.

Джары, верните меня в кровать!

Когда вышла, умытая, расчёсанная, почти проснувшаяся, застала свою камеристку крутящейся возле прикроватного столика.

— Морри?

Плечи служанки дрогнули. Она обернулась, чтобы подарить мне немного неловкую, смущённую улыбку:

— Светлого утречка, госпожа.

— Помоги мне одеться, — морщась от неприятных ощущений, попросила я.

— Сначала перевязка и завтрак.

— Некогда мне завтракать. И так опаздываю... — проворчала, оглядываясь в поисках своей одежды.

Той самой, которую продырявили лезвием кинжала и которая стараниями Стейрода стала не только рваной, но и покрылась некрасивыми пятнами. Проклятье... Получится ли замаскировать «увечья» мундира иллюзией? Наверное, проще будет завернуться в плащ. От одной лишь мысли воспользоваться чарами меня начинало подташнивать, а перед глазами расплывались те самые кровавые пятна.

— Ничего, для такого важного дела время найдётся, — неожиданно твёрдо возразила Морри. Даже попыталась важно задрать подбородок, но прочтя недовольство в моих глазах, взволнованно выпалила: — Обезболивающее не принимают на голодный желудок — вам может стать плохо! Так сказал мэтр Орвен! — Приблизившись, она взяла меня за руку и подвела к креслу, после чего осторожно надавила мне на плечи, вынуждая опуститься. — Вот так, замечательно, не упрямьтесь... Сейчас ваша тётя принесёт завтрак, а я пока перевяжу вас.

Я и не собиралась сопротивляться. Слова об обезболивающем заставили меня примолкнуть, да и препираться, если честно, сил не было. На урок и так уже опоздала. И если об этом узнает император...

Несмотря на то, что Морри делала всё осторожно, даже малейшее прикосновение к ране отзывалось во мне приступами боли.

— Не шипите, госпожа, так надо, — деловито заявила служанка, обрабатывая место ранения оставленной животворцем мазью. — Мэтр Орвен говорит, что скоро будете как новенькая. Нужно только потерпеть немножечко.

— Не немножечко, а целую неделю.

— Ну... вы же сами этого хотели. — Служанка на миг подняла на меня глаза и тут же сосредоточилась на бинтах.

— Чтобы в меня ножами тыкали? — Я хмыкнула. — Нет, о таком точно не мечтала.

— Я о том, что вы стремились в армию... Ну, стать чаровиком. Иначе бы... — Морри стушевалась и добавила уже не так уверенно, еле слышно: — Иначе бы давно отреклись от всех даров.

А ведь я с ней так и не поговорила после того, как всё раскрылось. Не то чтобы я обязана перед ней объясняться, но Морри ведь не чужая. Ещё девочкой поступила к нам в услужение и, за исключением того досадного инцидента с Эдвардом, делала всё, что от неё требовалось.

— Извини, что обманывала тебя, — тихо сказала я. — Так надо было. Мало кто знал обо мне правду.

— Всё в порядке, госпожа. — Собрав бинты, что с меня срезала и что представляли собой не самое приятное зрелище, она поднялась с коленей. — Я многого не понимаю, но точно знаю: всё, что вы делали, вы делали ради семьи. Вы всегда...

В дверь постучали, и Морри умолкла. Сказав, что с уборкой закончит позже, оставила меня наедине с едой и Тессой. Быстро позавтракав и приняв вожделенное снадобье, я стала осторожно одеваться. Уже когда тётя застёгивала мне пуговицы мундира, тщательно выстиранного, но, увы, испорченного, в дверь постучал генерал. Словами не передать, как сильно обрадовалась, увидев его живым-здоровым и без кандалов. Несмотря на все его обещания, я боялась, что под воздействием эмоций Вейнанд наделает глупостей. Одну большую глупость, которая могла стоить ему свободы или даже жизни. Хотя, может, от Стейрода остались лишь одни угольки, вот у Эскорна и не вышло ничего натворить.

Эта мысль обожгла сильнее, чем мазь животворца. Только не рану, а сердце. Я резко вдохнула и постаралась улыбнуться генералу, но улыбка со стороны наверняка смотрелась, как болезненная гримаса.

— Пора возвращаться в академию, — сказал он, окидывая меня быстрым, но внимательным взглядом. — Сможешь набросить иллюзию?

Неуверенно кивнув, спросила:

— А как же Рифер?

— Он уже в Кальдероке. Сидит в своей комнате. Дежурные у ворот сменились, поэтому никто не поймёт, что в Кальдерок вернулось два Рифера Ноэро.

— Хорошо.

Пока накладывала иллюзорные чары и закутывалась в длиннополый плащ, Вейнанд продолжал вводить меня в курс дела:

— С Вентурой мы всё уладили. Шиари Имада пришла к нему и отпросилась от твоего лица, сославшись на боли, которые... эм-м... раз в месяц испытывает каждая девушка и молодая женщина.

— Эм-м-м... — только и смогла эхом повторить я.

А генерал неожиданно улыбнулся:

— Такие откровения явно смутили почтенного шейра, и он отпустил её без лишних вопросов и недовольства.

Вот так просто?

— Этим же предлогом ты воспользуешься, чтобы избежать тренировок.

— С вами? — уточнила зачем-то.

— Со мной и Дермонтом, — сказал Вейнанд и тут же великодушно предложил: — Если хочешь, я сам ему скажу.

Про мои деликатные дни? Вот ещё!

Теперь щёки горели не меньше, чем мой несчастный бок под одеждой.

— Я сама у него отпрошусь.

— Как знаешь, — не стал настаивать оборотник, после чего добавил, что стоит поторапливаться.

Попрощавшись с тётей, шепнувшей мне на прощание, чтобы не ссорилась с братом (как будто не понимает, что тут без вариантов), я с помощью генерала забралась в экипаж. А когда карета тронулась, озвучила вопрос, что не давал мне покоя:

— Известно уже, что... Что стало со Стейродом?

— Живой, — коротко ответил Вейнанд, коротко и мрачно. А у меня внутри словно весна наступила, растопив ледяные шипы, с каждым вздохом пронзавшие сердце. — Он сейчас у животворцев.

Не убила...

Духи, спасибо! Я... не убийца.

Не убийца!

Удивительное дело, но осознание, что Стейрод выжил, окрылило. Вроде мерзавец мерзавцем, и порой я мечтала больше никогда его не видеть, но чего мне не хотелось точно, так это стать той, кто помог бы ему исчезнуть. Ну его! Он вообще не стоит моих переживаний. Лучше вот буду переживать о брате.

Не уверена, правда, что и Рифер их тоже был достоин, после всех своих фокусов, но что бы он ни натворил, он всегда будет мне родным. Мы близнецы. В наших венах течёт одна кровь — кровь Ноэро. А Ноэро своих никогда не бросают. Пусть порой и начинает зудеть от желания плюнуть и бросить этого разгильдяя.

К счастью, возвращение в академию прошло без проблем и волнений. Дежурившие у ворот кадеты даже не стали проверять мою метку. Пропустили, можно сказать, не глядя, ведь я была с генералом.

— На поверку можешь не являться, а в столовую сходи, позавтракай, — уже прощаясь со мной в пустынном холле замка, посоветовал наставник.

— Уже позавтракала. Но за заботу спасибо. — Я улыбнулась и невольно опустила глаза, поймав его взгляд.

— Не знал бы я, кто передо мной, ни за что бы не догадался, что это иллюзия, — чуть слышно пробормотал Эскорн, продолжая пристально меня изучать.

Он и в карете на меня смотрел, отчего воздух, прогретый чарами, к концу поездки стал просто знойным. И вот снова скользит по мне взглядом, словно пытается разглядеть настоящую меня под иллюзорными чарами.

— Эта иллюзия уже стала мне как родная, — ляпнула я что-то, лишь отдалённо смахивающее на шутку, и, снова его поблагодарив, направилась к лестнице.

Лишь оказавшись в комнате, сбросила с себя, как грязную одежду, личину брата. Немного полежала, борясь с желанием сорваться в дрёму. Глаза слипались, не то из-за недосыпания, не то на меня так действовало обезболивающее.

В конце концов всё же заставила себя подняться. Переоделась, умылась холодной водой в надежде взбодриться и отправилась на теоретическое занятие по магии стихий. Надеюсь, номер с деликатными женскими днями сработает и с Дермонтом, и мне не придётся участвовать в занятии практическом.

В лекционный зал я вошла одной из первых. Первее оказались только Рифер с Брианом. Я уже знала, от генерала, что свадьба так и не состоялась. Торнвилу вместе с Эшваром всё-таки удалось выкурить Рифера из Кроувера, но к тому времени, как они добрались до храма, там уже никого не было.

— Лайра! — Бриан бросился ко мне первым, за ним нехотя поднялся и Рифер. — Я узнал от генерала... Он рассказал нам!

Я приложила палец к губам, напоминая, что лишняя осторожность не помешает, а потом тихо произнесла:

— Не бойся, всё хорошо. Уже хорошо.

— Если этого урода не накажут, я сам... — запальчиво начал Бриан, но его перебил мой брат.

— Зачем? — Он смотрел на меня так, словно я была его заклятым врагом. Словно я, его сестра, не самый близкий ему человек, а наоборот, та, кого он с радостью отправил бы к праотцам. — Разве я просил? Или это какая-то игра, в которую тебе понравилось играть? Увлеклась?

Короткие, рубленые фразы. Каждая, будто удар того самого клятого ножа, с которым на него вчера охотился Стейрод. Рифер был в ярости и, наверное, если бы не опасение, что нас могут услышать, уже орал бы на весь замок.

— Перестань, — попытался осадить его Бриан, но брат даже не услышал.

— Я тебя просил? Нет. Но ты снова всё решила по-своему. Это моя жизнь, Лайра. Моя! Хватит пытаться прожить её за меня!

Не чувствуй я себя варёным овощем, честное слово, влепила бы ему пощёчину.

— Хватит свою жизнь рушить, — процедила, глядя в налитые кровью, зло сузившиеся глаза брата. — Хватит сбегать от проблем, которые сам же и создаёшь. Будь мужчиной, а не...

Осеклась, когда он подался ко мне, резко, зло, и, наверное, не вклинься между нами Бриан, боль от пощёчины обожгла бы мою щёку. Пока же она жгла только сердце. А спустя мгновение стало ещё больнее. Когда брат, глянув на входящих в зал кадетов, весёлых, бодрых, беззаботных, жёстко бросил:

— Иногда я жалею, что у меня есть сестра.

Выплюнув эти несколько слов, ужасных, отвратительных и... таких искренних, он вернулся на своё место. А я осталась стоять, обтекаемая учениками, и изо всех сил боролась с подступающими слезами.

* * *

Вейнанд Эскорн

Вырваться из академии удалось только под вечер. Весь день он боролся с искушением вернуться в целительское крыло и сделать мир лучше, свернув шею одному одержимому ублюдку.

Одержимому ею.

Невыносимо сложно было оставаться невозмутимым и держаться подальше от военных, обсуждавших странное происшествие с кадетом Стейродом. Вейнанд делал вид, что знать не знает, что произошло с мальчишкой, а животворец, по всей видимости, не стал рассказывать руководству о разыгравшейся у него на глазах неприглядной сцене, иначе бы генерала уже вызвали к Невертону.

Но вместо допроса у ректора он беспрепятственно покинул академию и отправился в императорский дворец. Праздники давно закончились, улицы города больше не пестрели гирляндами, не радовали глаз разноцветными огнями и бумажными фонариками. Укутанная тьмой, Леонсия казалась не то беспробудно уснувшей, не то бесконечно пустой. Лишь в центре столицы ещё можно было заметить хоть какую-то жизнь. Впрочем, сейчас генерал не обратил бы внимания даже на радугу, вздумай та раскинуться над горделиво возвышающейся на главной площади ратушей. Все его мысли занимала Лайра и предстоящий разговор с императором.

— Лишь бы принял, — пробормотал Вейнанд, в который раз за сегодняшний день проговаривая про себя всё то, что собирался ему сказать его величеству. — Лишь бы услышал...

К счастью, его пригласили сразу. В этот раз Эскорн застал императора за упражнениями в рукопашной. Упражнялся тот сразу с двумя противниками, из своей личной стражи, и оба на глазах у генерала были отправлены в нокаут. Вряд ли поддались — Адальгер ценил в приближенных силу и терпеть не мог, когда кто-то из его охраны оказывался на лопатках.

— Да что же это такое! — Император выглядел раздражённым, а на чаровиков смотрел, как на грязь с подошв своих сапог. — Ни одного достойного противника... Поднимайтесь! — прорычал он, ещё сильнее распаляясь, но обернувшись к генералу, почти миролюбиво поинтересовался: — Вейн, составишь компанию?

Приказ прозвучал как дружелюбное предложение, однако всем было ясно, что отказаться он не имеет права.

— Скорее! — поторопил Адальгер медленно поднимающихся воинов.

У одного был разбит нос и наливалась сиреневым цветом скула. Другой, вставая с пола, держался за бок.

Совсем как минувшей ночью Лайра.

Выдохнув, генерал скинул мундир, снял сапоги. Закатал рукава рубашки, глядя на императора.

— Может, хоть ты меня порадуешь, — улыбнулся тот и жестом пригласил оборотника занять позицию напротив него.

На Адальгере были широкие тренировочные штаны и просторная рубаха. Светлые волосы растрепались, но ему это явно не мешало. На губах его величества играла озорная, мальчишеская улыбка, а движения, когда он атаковал противника, были плавными и выверенными. Как у хищника, коим он и являлся. В политике, в отношениях.

В жизни.

Генерал от атаки уклонился, но его противник тут же попытался ударить снова. И снова промахнулся. Впрочем, это только раззадорило его величество и заставило ещё раз улыбнуться.

— Ты разве не должен быть в академии?

— Шиари Ноэро грозит опасность, — пожелав себе удачи, начал Вейнанд. — Я решил не ждать выходных, а рассказать вам сразу, как только узнал.

Император, явно не ожидавший, что речь пойдёт о грозящей его чаровнице опасности, пропустил удар, и кулак Вейнанда впечатался ему в рёбра. Выдохнув сквозь зубы, Адальгер схватил соперника за руку и резко завёл ему за спину.

— О какой опасности речь? Я думал, академия — самое безопасное для неё место.

— Не такое уж безопасное, раз один из выпускников пытался её... обесчестить. — Последнее слово растеклось по нёбу ядовитой горечью, а по венам — пламенем злости.

Мысленно выругавшись, генерал сумел вырваться и направил свой кулак в лицо императора, представляя на его месте Стейрода. Перебросить злость с одного на другого оказалось несложно.

Где-то в глубине души он мечтал свернуть шею обоим.

Удар пришёлся по скуле, оставив на коже алый след. Улыбка исчезла с лица Адальгера, в глазах мелькнули не то досада, не то раздражение.

— Если вашему величеству будет угодно, могу поддаться, — усмехнулся генерал, легко отражая молниеносный, яростный удар.

— Не смей, Эскорн. Ты же не хочешь окончательно испортить мне настроение! — прорычал его величество, снова бросаясь в атаку. Хук справа не нашёл своей цели, а коварная попытка повалить противника на пол не увенчалась успехом. И это ещё больше разозлило правителя.

— Думал, это новости о шиари Ноэро окончательно испортили вам настроение, — вернулся к волнующей его теме Вейнанд.

— Шиари Ноэро должна быть в состоянии о себе позаботиться.

— Нет, если речь идёт о старшекурснике. Об оборотнике, — мрачно заметил генерал, уходя от очередного удара и нанося ответный.

И тут же отошёл на несколько шагов, чтобы дать сопернику прийти в себя. Держась за рёбра, император медленно выпрямился и, кривясь, тихо выругался. Вейнанд с удовольствием продолжил бы тренироваться, пробуя на нём многочисленные боевые приёмы, но какой в этом толк, если после этого великий лев Эргандара будет не в состоянии продолжать разговор.

— И это ещё не всё... Прошлой ночью тот же самый кадет напал на Рифера. Ноэро лишь чудом удалось отбиться. Выжить. Сейчас старшекурсник находится в лазарете, и я надеюсь, что ваше величество примет надлежащие меры. — Генерал не сводил с правителя взгляда, пристально наблюдая за его реакцией. — Пока их не принял я.

Адальгер вскинул руку, и к нему тут же метнулся слуга. Залпом осушив бокал с освежающим напитком, он забрал у лакея полотенце и вытер лицо, после чего раздражённо бросил:

— Не пытайся мной манипулировать, Вейнанд. Если кто и накажет кадета Стейрода, так только я.

Первым порывом было броситься к императору и превратить полотенце в его руках в удавку на его шее. Кадета Стейрода... Имени он не успел назвать, но, как оказалось, оно императору было не нужно.

Что ему известно? Если знал о попытке изнасилования, почему ничего не сделал? Почему ублюдок всё это время безнаказанно разгуливал по академии?!

— Лайра не будет в безопасности, пока Стейрод рядом. То же самое касается и её брата.

Швырнув полотенце слуге, Адальгер с раздражением посмотрел на генерала:

— Рифер Ноэро — мужчина и уж тем более должен быть в состоянии защитить себя. И судя по тому, что в лазарет попал не он, а его обидчик, он неплохо справился с этой задачей.

— В следующий раз Стейрод может действовать не один. Я знаю таких, как он. Тупой и упрямый, он будет идти напролом, пока не сделает больно Лайре, уничтожив её брата, или пока сам не погибнет. До сегодняшнего дня Риферу просто везло. Но рано или поздно везение закончится.

— И что ты предлагаешь? Приставить к мальчишке охрану? Может, ещё рабынь ему подарить с опахалами? Скажи, Вейнанд, — его величество криво усмехнулся. — Что я должен сделать, чтобы сохранить жизнь этому никчёмному, ни на что не годному дезертиру и трусу?!

Если до этого генерал сомневался в намереньях Адальгера в отношении кадета, то сейчас всё стало ясно. Императрица не солгала — он действительно ненавидел Ноэро. За малодушный побег или за интрижку с принцессой, а может, за всё вместе. Вполне возможно, что он и натравил на Рифера идиота-оборотника, а тот вместо мальчишки напал на Лайру. Потому Адальгер и не торопится забирать его из академии туда, где паршивец уже никому не сможет причинить вреда.

— Ты же мечтал о хроновике столько лет, — отбросив церемонии и с трудом давя в себе злость, проговорил Вейнанд.

— При чём здесь это? — недовольно поинтересовался его величество. — Или ты забыл, что хроновик у нас Лайра, а не её брат.

— Я помню, — кивнул генерал и продолжил, с осторожностью подбирая слова: — Но если с ним что-то случится, это сломит Лайру. Уничтожит.

— То, что нас не ломает, делает сильнее, — мрачно пошутил его величество.

— Это не тот случай, — покачал головой генерал. — Рифер её близнец. Она слишком любит брата, слишком к нему привязана и вряд ли сможет без него жить.

— А вот теперь ты драматизируешь. — Адальгер снова подозвал слугу, на этот раз, чтобы забрать у того свежую рубашку. Было видно, драться правителю наскучило. Его стража оказалась слишком слабой, а генерал, наоборот, до отвратительного сильным соперником. Император втайне досадовал, что проиграл ему в тренировочном сражении, а сейчас проигрывал и это.

Это злило, раздражало. Затмевало разум яростью.

— Вашему величеству нужен спокойный, уверенный в своих силах хроновик, а не сломленная, раздавленная горем девочка, оплакивающая смерть самого близкого для неё человека, — тихим, вкрадчивым голосом продолжал Эскорн. — Известно, что любовь и плотское влечение толкают чаровницу к безумию. Но кто знает, возможно, любое сильное чувство способно спровоцировать сумасшествие. Что, если из-за горя и тоски по брату её разум помутится? Что тогда? Вместо подающего большие надежды хроновика у тебя останется сумасшедшая ведьма, которая...

— Я понял тебя! — нетерпеливо перебил Адальгер, больше не желая слышать очевидное. Выдохнул шумно, стараясь справиться с овладевшей им злостью. Получалось плохо. — Понял...

— Кадет Стейрод должен быть наказан, — упрямо повторил Вейнанд, за что получил от императора взгляд, полный глухой, едва сдерживаемой ярости.

Адальгер Регенштейн терпеть не мог проигрывать и признавать, что был не прав. А сейчас его вынуждали, заставляли осознать, что ненависть к Риферу Ноэро ослепила его и, возможно, едва не лишила чаровницы. Пусть не он натравил на него джарового оборотника, но именно он собирался избавиться от него во Флаосе.

Надев чистую рубашку, император приказал одному из замерших у входа стражников:

— Отвезите кадета Стейрода в Гротвер. Лечиться или подыхать — мне без разницы. Я больше не хочу о нём слышать! Не желаю ничего знать и даже вспоминать!

От императора Вейнанд уходил с маленькой, но такой значимой победой. Правда, ликовать и выдыхать с облегчением было рано — Риферу по-прежнему грозила опасность. Императрица и раньше пыталась укоротить ему жизнь, а теперь это может стать для неё навязчивой идеей. Регенштейны всегда были известны злопамятностью и мстительным нравом, а Найферия уже давно стала одной из Регенштейнов.

— Теперь уже точно не простит и не забудет, — хмуро пробормотал генерал, минуя сумеречную анфиладу и надеясь, что её величество согласится его принять.

Если узнает, что на Рифера напали, возможно, сменит гнев на милость. Возможно, согласится дать мальчишке ещё один шанс. Возможно...

— Её величество вместе с дочерьми сегодня утром покинули столицу, — сообщил стражник, охранявший опустевшие покои императрицы.

— Известно, куда её величество отправились? Когда намерены вернуться? — мысленно выругавшись, спросил Вейнанд.

— Ничего не знаю, — ответил военный и замер, словно закаменев.

В тот вечер Вейнанду так и не удалось выяснить, куда и зачем отправилась правительница. Придворные сплетники только разводили руками, а возвращаться с расспросами к Адальгеру он не решился. Тогда уже его начнут допрашивать, что у него за дело такое срочное к её величеству.

Пришлось отправляться в Кальдерок с половинчатой, сомнительной победой. В то, что Найферия просто возьмёт и забудет о сорванной свадьбе, он не верил.

Вернувшись в академию, первым делом отыскал Рифера. За минувший день ему так и не представилась возможность поговорить с Ноэро, а поговорить было нужно. И, к слову, сделать это следовало уже давно. Вейнанд злился на себя за то, что не встряхнул мальчишку раньше, когда тот только вернулся. Вместо этого столько времени закрывал глаза на его слабости и изъяны.

— Ты не мог бы нас оставить? — попросил он Бриана, постучавшись в их с Рифером комнату.

Кадеты сидели по разным углам крошечного помещения, и было видно, что ни один, ни другой не рад такому соседству.

— Я всё равно собирался в библиотеку... — Бастард спешно поднялся и, бросив взгляд на помрачневшего Ноэро, вышел из комнаты.

Вейнанд оглядел тесное помещение, невольно возвращаясь мыслями к Лайре. Несколько недель она делила эту каморку с мужчиной. Ладно, не с мужчиной — мальчишкой, но легче от этого не становилось. Порой он ревновал её к Торнвилу. Даже теперь, будучи собой, она проводила с ним почти всё свободное время, и никто не возражал. Они ведь друзья. Одногруппники. Ходят вместе на занятия, вместе занимаются вечерами. В то время как он, тот, кому она так нужна, вынужден довольствоваться лишь короткими тренировками. Мимолётными взглядами, редкими прикосновениями... Опять же лишь во время джаровых занятий. Таких мгновений было ничтожно мало, и он никак не мог заставить себя смириться. Выжечь из сознания мысль, что она навсегда останется чаровницей Великого.

И никогда не будет его любимой.

— Вы хотели поговорить... — несмело нарушил Рифер затянувшееся молчание.

Заставив себя перестать думать о другой Ноэро, Вейнанд опустился на край кровати и посмотрел на кадета.

— Хотел. Об ошибках, которые ты продолжаешь совершать.

Не сдержавшись, Рифер закатил глаза и нервно выцедил:

— А её ошибки вас не смущают? Не смущает, что она всё и всегда решает за меня!

— Наверное, потому что ты не способен принять ни одного серьёзного решения, — жёстко парировал Вейнанд. — Сбегать — это не решение. Это проявление слабости, на которую ты, как мужчина, как глава рода, не имеешь права.

Нервно захлопнув книгу, Рифер скривился, а потом, уже без прежнего запала, пробормотал:

— Я испугался гнева императора. Что бы Лайра ни говорила, он бы меня наказал!

— А гнева императрицы ты не боишься? Не боишься, что следующий её убийца до тебя всё-таки доберётся? Но даже не в этом дело, — не дав мальчишке вставить и слова, продолжал Вейнанд. — Ты обесчестил принцессу. Тебе предложили исправить ошибку, в той мере, в какой её вообще можно исправить, но ты, вместо того чтобы взять на себя ответственность, выбрал путь подлеца и труса.

— Я... я не знал, кто она... — сначала краснея, а потом бледнея, пролепетал Ноэро. — Когда мы познакомились...

— Какая разница? Рифер! — Вейнанд с трудом справился с желанием схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, а лучше — сразу врезать. — Принцесса, крестьянка, обычная горожанка... Какая, к джарам, разница?! Она же не шлюхой в борделе притворялась! Тебе хватило совести с ней спать. С глупой шестнадцатилетней девчонкой. Так имей же храбрость посмотреть последствиям в глаза!

Так и хотелось добавить, что покойный фельдмаршал от такого сына уже давно бы отрёкся. Но он сдержался, хоть и было непросто. Вместо жёстких, но таких искренних слов поднялся и бросил:

— Вместо того чтобы обвинять во всех проблемах сестру, которая уже не раз рисковала из-за тебя жизнью, стань наконец-то мужчиной.