Глава 14

Лайра Ноэро

Второй день учебной недели ознаменовался неожиданным появлением чаровиков в красных кафтанах. Шёл урок истории, и из окон лекционного зала отлично просматривались ворота и подъездная дорога, по которой прогромыхала чёрная, без всяких гербов карета. Из неё-то и показалась «красная» троица, а чуть позже за обедом вся столовая гудела, обсуждая внезапный арест кадета Ника Стейрода.

— Ну наконец-то! — воскликнул Ронан.

А Лоунард, активно работая челюстями, добавил:

— Давно пора было!

— Может, ещё вернётся? — предположил Нейл, задумчиво кроша в опустевшую тарелку кусочек ржаного хлеба.

— Я бы на это не надеялся, — покосился в мою сторону Бриан, после чего довольно улыбнулся своим мыслям.

Рифер тоже сидел с нами, но почти не принимал участия в разговоре, а если и отвечал, то смотрел при этом куда угодно, но только не на меня. Он вообще делал вид, что за этим же столом не сидит его сестра. Я явно стала для него невидимой, прозрачной, а может, настолько маленькой, что без монокля Лайру теперь было не заметить.

Зато друзья заметили, что между нами едва ли не искрит от напряжения и, разумеется, стали допытываться.

— Что это с вами? — вытирая рот тыльной стороной ладони, поинтересовался Лоунард.

— Опять поругались? — попал в самое яблочко Киернан.

Оба выжидающие посмотрели на Рифера, а тот, допив чай, поднялся и хмуро бросил:

— Спрашивайте у Лайры.

С тех пор мы почти не разговаривали. Рифер держался отстранённо, а я после нескольких неудачных попыток помириться плюнула на это дело и решила: хватит! Виноватой я себя не чувствовала. Если кто и должен стыдиться своих поступков, так это Рифер.

Прогнозы Бриана подтвердились — Стейрод в академию так больше и не вернулся. Что с ним стало, я не знала. Понятное дело, что ничего хорошего, но, может, жив хотя бы... Несмотря на все усилия и мысленные установки, никак не получалось вымарать его из своих воспоминаний. Я продолжала переживать о судьбе этого злыдня.

Как и предсказывал мэтр Орвен, рана зажила очень быстро. Уже через неделю я возобновила тренировки с Вейнандом и Дермонтом, усердно занималась с Вентурой, старалась быть лучшей в классе Имады.

Теперь на уроки по хроновой магии частенько захаживал Рейдмар Горн. Он хроновиком не был, зато оказался умельцем во всём остальном. Стихийный чары и телекинез давались ему, казалось, без малейших усилий, а теперь ещё он должен был научиться чувствовать мою силу. Улавливать до доли секунды появление первых хроновых искажений и, в отличие ото всех остальных, превращающихся в пленников этих мгновений, когда время, вместо того чтобы идти вперёд, начинает стремительный обратный отсчёт, он, наоборот, должен был действовать.

К концу каждого урока Горн выглядел так, словно с первыми лучами и до самого заката полол грядки. Ну или несколько часов кряду сражался с оборотниками... Я тоже чувствовала усталость, но не такую, чтобы ноги подкашивались, а мой... хм, напарник действительно едва на ногах держался.

— Ты даже не представляешь, как это сложно — использовать во время хроновых искажений силу, — признался он в конце очередного урока. — Каждый раз я чувствую себя насекомым в смоле и одновременно марионеткой на ниточках. Всё моё естество жаждет подчиниться твоей магии, и приходится сопротивляться.

— Но что именно ты должен будешь сделать во Флаосе? — задала я вопрос, вот уже которую неделю не дававший покоя.

Мы как-то незаметно отбросили формальности и, когда рядом не было Вентуры и других преподавателей, говорили без полагающихся по этикету любезностей.

Горн, которого я решила после заутреннего урока проводить до ворот, замедлил шаг, а после, остановившись, внимательно посмотрел мне в глаза:

— Скоро его величество пригласит тебя к себе и всё расскажет.

— Но почему ты не можешь мне рассказать? Или Вентура... Такое ощущение, что о задании знают все, кроме меня! — не сдержавшись, фыркнула я.

Горн чуть заметно усмехнулся, а подавшись ко мне, прошептал... почему-то на ухо:

— Мы люди подневольные, шиари Ноэро. Нам приказывают — мы выполняем. Великий хочет сам с тобой поговорить, а мы не хотим навлечь на себя тень его недовольства. Но... — Голос стал мягче, вкрадчивее, обволакивая теплотой, как догорающее в камине пламя. — Я рад, что благодаря этому заданию мы с тобой познакомились. Уверен, Лайра, из нас получится отличная команда, — добавил он и неожиданно коснулся моей щеки, медленно проведя по коже большим пальцем. Прошептал хрипло: — Снежинка...

Я кашлянула, неловко опуская взгляд, и тут же отпрянула от Горна, заметив, как по заиндевевшей дорожке к нам направляется мой наставник, не то злой, не то чем-то раздосадованный.

Стоило генералу приблизиться, как стало ясно, что я ошибалась. Какое там раздосадованный... Вейнанд Эскорн был в ярости! Именно она, звериная ярость, читалась в его грозовом взгляде, в резких, хищно заострившихся чертах лица.

— Генерал Горн...

— Генерал Эскорн...

И обмен приветствиями, и обмен взглядами больше походили на разминку перед кровавой схваткой. Настроение у моего напарника явно испортилось, когда увидел моего наставника. А когда оборотник тихо, но резко бросил:

— Не стоило вам её касаться, — Горн, не сдержавшись, поморщился.

— Вам это не нравится?

— Это может не понравиться нашему императору, — ледяно парировал Вейнанд. — Ваши заигрывания явно лишние. Вы забываетесь, — сказал он с нажимом.

Я стояла рядом и думала о том, что лучше бы не провожала. Надеялась разузнать о грядущем задании, а вместо этого оказалась виновницей непонятной свары.

Горн шагнул к оборотнику, давая понять, что угрозой не впечатлился.

— Где вы видели заигрывания, генерал? Мы с шиари Ноэро просто прощались... И, как я успел заметить, его величество достаточно спокойно относится к тому, что его чаровницу окружают мужчины. Вы тому яркий пример. Он ведь разрешил вам с Лайрой совместные занятия и почему-то не считает их личными.

— Наверное, потому, что они Лайре необходимы. И он знает, что я не забудусь и не позволю себе лишнего, — глядя военному в глаза, всё так же холодно сказал генерал.

— Вы так уверены в своей силе воли? — усмехнулся Рейдмар.

А я вспыхнула. Ведут себя так, словно я джар, всё ещё целый и невредимый, но шкуру которого они почему-то уже с упоением делят.

— В себе я уверен. Чего не могу сказать о вас, Рейдмар.

— И наверное, поэтому ведёте себя сейчас, как задиристый мальчишка, — продолжал ёрничать генерал номер два. — Закатили истерику из-за одного невинного прикосновения. Я бы на месте Великого...

Глаза Вейнанда недобро сузились, а пальцы правой руки и вовсе сжались в кулак. Хорошо хоть было раннее утро, и ни одному кадету, кроме меня, глупой, не пришло в голову с утра пораньше гулять по промёрзшим дорожкам перед замком. Не хватало здесь только любопытных зевак. Разве что стоявшие у ворот дежурные... Дуэт из старшекурсников пристально следил за «общением» генералов. Слышать не слышали, о чём те говорили, но по выражению лиц военных было легко догадаться, что между ними что-то происходит.

В попытке прервать это что-то я вклинилась между ними и тихо, но резко проговорила:

— Я всё ещё здесь, если вы не заметили. Генерал Эскорн, меня не надо защищать. У меня есть своя голова на плечах. Генерал Горн, мы всего лишь напарники. Вернее, в скором времени ими станем. Будь я мужчиной, вы бы не стали смахивать никакие снежинки с моего лица. Вот больше и не смахивайте. И, — я недовольно оглядела обоих, — вы оба сейчас ведёте себя как задиристые мальчишки. В моей жизни и так уже есть один вздорный мальчишка — мой брат. Других мне не надо. До свиданья!

Высказав всё, что так хотелось высказать, я с чувством облегчения (но всё ещё недовольная их поведением) развернулась и направилась к замку. Если и начнут чесать друг о друга кулаками, я тому зрителем быть не желаю!

* * *

Вечером того же дня я отправилась на тренировку со своим наставником. Как обычно, шла без особого энтузиазма, тем более после утренних генеральских препирательств. На поверке перед завтраком Эскорн был мрачнее тучи и потом, когда пару раз столкнулась с ним в коридоре, выглядел всё так же. Ни проблеска улыбки, ни хотя бы немного тепла во взгляде.

Войдя в тренировочный зал, застала оборотника уже переодетым. Он стоял возле лавки и сосредоточенно наматывал кумпур на руку. Последние несколько занятий Вейнанд учил меня, как он выражался, грязной уличной драке и, чтобы не счесать костяшки пальцев, мы наматывали бинты на руки.

Этот вид боя, если его вообще можно было отнести хоть к какому-то виду, был не таким красивым, как все те боевые техники, которым нас учили в академии, когда не понятно, то ли соперники сражаются, то ли исполняют зачаровывающий танец. Но по мнению Вейнанда, в иных ситуациях только грубые приёмы уличного боя и могли спасти.

Кажется, он хотел, чтобы я знала всё.

— Ясного вечера, шейр, — промямлила дежурное приветствие и принялась разминаться, стараясь не смотреть на генерала.

Разминалась минуту или две, пока не услышала тихое:

— Извини... Извини, что утром вспылил.

Выпрямившись, я медленно развернулась и посмотрела ему в глаза:

— Тебе не стоит меня ревновать.

— Знаю, Лайра, — отозвался он с горькой усмешкой. — Я хорошо помню, что ты чаровница Адальгера, и ни одному из нас...

Я перебила его, не дав договорить:

— Не стоит меня ревновать, потому что я к генералу Горну не испытываю ничего, кроме... кхм... профессионального интереса. Он сильный чаровик, и мне нравится заниматься с ним в паре. Но на этом всё. Он не вызывает во мне никаких других... интересов. Только... не он.

Кажется, он собирался что-то сказать, но после того, как сказала я, больше не проронил ни звука. Просто стоял и смотрел на меня, и я делала то же самое, гадая, о чём он думает, что сейчас... чувствует. Последние мои слова были явно лишними. Я не имела права их произносить, а он никогда не должен был их услышать.

Почти признание в любви.

Почти...

Не знаю, сколько длилось это молчание: несколько секунд или, может, всё то время, что мы должны были заниматься, а вместо этого пожирали друг друга взглядами. Хорошо, что между нами было расстояние длиною в ползала. Плохо, что безумно хотелось преодолеть его, уничтожить, чтобы оказаться рядом. Так близко, чтобы снова кружилась голова, а к щекам приливал жар.

— Если ты закончила с разминкой, можем начинать. — Он первым нарушил затянувшееся молчание и, блёкло улыбнувшись, снова стал преподавателем.

А я сделала всё возможное, чтобы вести себя как кадет Лайра, а не как глупая чаровница, которой не терпится обезуметь.

* * *

В пятницу вечером за мной, как обычно, прислали экипаж со стражей, сопровождавшей меня во дворец, а в воскресенье отвозившей обратно. Последние недели императора я не видела, он не вызывал меня к себе, и почти всё время я была предоставлена самой себе. В основном торчала в своей комнате, не принимая участия в придворных забавах: прогулках, пикниках, играх в карты. Лишь иногда совершала вылазки в библиотеку. Не то чтобы мне не хватало книг для чтения... Их-то как раз было хоть отбавляй. Что не мешало мне исследовать стеллаж за стеллажом в литературной сокровищнице Регенштейнов. Никак не получалось выбросить из мыслей ту старую книжицу с вырванными страницами, в которой говорилось о чаровницах. Надеялась, здесь удастся отыскать такую же, ну или, может, на глаза попадётся какая-нибудь другая рукопись, которая чудесным образом поможет решить проблему с безумием.

Ещё каких-то семь месяцев назад я и вовсе не считала это проблемой. Жила себе спокойно в своём Кроувере, ни кем не заинтересованная, ни в кого не... влюблённая. А теперь...

Всё стало слишком сложно.

Долг. Магия. Чувства...

Понимала, что это глупо — надеяться вот так взять и отыскать на истрепавшихся временем страницах чудо-панацею от древнего женского недуга. Ведь наверняка же и до меня были чаровницы, которым было мало одних лишь чар или только любви. Если у них ничего не вышло, то с чего вдруг мне должно повезти?

И тем не менее я, словно загипнотизированная на успех, продолжала поиски.

Но чудо-панацеи не было.

Каждый раз, появляясь во дворце, я надеялась, что меня к себе пригласит её величество. Я бы объяснилась, рассказала о подлом нападении. Разумеется, не на себя, а на брата. Чтобы как-то оправдать его, чтобы...

Снова попытаться всё исправить.

Но, если верить слухам, Найферия вместе с дочерьми покинула столицу ещё в середине зимы, и вот уже зима на исходе, а правительница с принцессами так и не возвратилась в лоно империи. Из-за того, что вопрос с женитьбой оставался открытым, Рифер безвылазно сидел в академии. Вслух, конечно, не признавался, что боится гнева её величества. Заявлял и мне, и друзьям, что больше не желает спускать на гульки время, а намерен проводить его с пользой — учиться, учиться и ещё раз учиться.

Похвальное рвение...

Нам с Тессой и Эшваром это было на руку. Куда спокойнее знать, что он не шляется непонятно где, а находится за надёжными стенами Кальдерока.

Вот только это была лишь отсрочка. Рано или поздно в вопросе с Кайяной придётся поставить точку, и хорошо бы, чтобы она не стала последней в жизненных летописях Рифера Ноэро.

— Шиари Ноэро. — В комнату, постучавшись, заглянула служанка. Я вскинула взгляд, оторвавшись от страницы очередной мудрёной книги, и девушка проговорила: — Вас желает видеть его величество.

Книга тут же была закрыта, вместе с конспектами. Поднявшись с кресла, я мельком глянула на себя в зеркало и последовала за служанкой.

Возможно, сегодня наконец узнаю, как именно смогу послужить своему императору во вражеском государстве.

* * *

Мне уже доводилось бывать в роскошном кабинете правителя, ужинать с ним в нарядной зале для трапез, но в этой комнате, сплошь завешанной портретами Регенштейнов и их предшественников, Лимбургов, я никогда не бывала. Просторная и вместе с тем немного мрачная, она вызывала желание бросать по сторонам взгляды. На затканные тёмно-синим шёлком стены с проблесками золотых узоров, на картинные рамы им в тон и тяжёлые парчовые шторы. Повсюду горели свечи в канделябрах, делая золото на стенах ещё ярче, привлекая внимание к тем самым картинным рамам.

И портретам, которые они обрамляли.

Эйфел Великий...

Ортан Благочестивый...

Илания Справедливая...

Если верить летописям Эргандара, они неплохо правили и управлялись с делами государства.

На гербе Лимбургов красовалась свернувшаяся клубком спящая лисица, перекрестье мечей за ней, а спереди — опрокинутый пузырёк не то лекарства, не то зелья. А может, и вовсе яда... Первый Лимбург, Эйфел Великий, был непревзойдённым животворцем, а ко всему прочему умелым воином и, как гласит история, тем ещё хитрым лисом. Он оставил целительство, чтобы объединить под своим началом разрозненные княжества Эргандара, погрязшие в междоусобных распрях. Родоначальник Эргандарского королевства, вернувший мир этим землям...

Империей Эргандар стал уже при Регенштейнах, когда бесстрашные и безжалостные львы свергли растерявших свою хитрость и сноровку лисиц. Лимбурги уснули навечно, как и животное у них на гербе, оставшись лишь в преданиях, летописях и, вот, на портретах. Говорят, прапрадед Адальгера Третьего не пощадил никого: ни потомков тогдашнего короля, ни тех, кто был ему предан.

Впрочем, верноподданных у последнего Лимбурга было раз, два и обчёлся. Слабый, больной, «дряхлый лис», как его тогда называли. Многие в то время пошли за молодым, амбициозным львом, Адальгером Первым, сулившим Эргандару новые земли, новые богатства, многочисленные победы.

Побед действительно было много, но и потерь за почти полтора века их правления накопилось немало. Мы продолжали побеждать, но точно так же продолжали и терять и, кажется, уже привыкли к такому укладу. За триумф надо платить, вот мы и расплачивались: золотом, магией, а главное, — жизнями.

— Проходи, Лайра. Не стой в дверях, — раздался голос его величества, развеявший мысли о событиях давних и нынешних.

Он стоял ко мне спиной возле портрета своего прадеда — Клорана Первого. Того самого, которого так не желала видеть на троне Мэвелин Ноэро.

— Ваше величество...

Император не обернулся, но я всё равно опустилась в реверансе, как и было положено. Зашуршали юбки, ненавязчиво вплетаясь в тишину залы вместе с моим взволнованным дыханием.

— Подойди.

Выпрямившись, я приблизилась к правителю. Он обернулся, подарил мне мягкую, почти отеческую улыбку и так же мягко сказал:

— Мои предки недолюбливали Ноэро. Видели в вас врагов... Я же хочу видеть в тебе верноподданную и хорошего друга.

Я неуверенно кивнула, а он продолжил, вновь обращая взгляд на своего предка:

— Мой прадед опасался твоей прапрабабки, её силы. Её безумия. Она ведь тоже была из близнецов и... — Император усмехнулся. — Наверное, мне не следовало быть таким беспечным и пристальнее наблюдать за вами, ещё когда вы с Рифером были детьми. Но... вас проверяли. И сочли обычными. А оказалось... история повторяется. — Он скользнул по мне задумчивым взглядом, тихо продолжая: — Один из близнецов стал хроновиком. Несмотря на свои опасения, мой прадед оказался милостив и сохранил жизнь брату мятежницы, чтобы сильный род чаровиков не прервался. Как видишь, я точно так же благосклонно отнёсся к Риферу, несмотря... на все его ошибки.

Я нервно сглотнула, представив, что именно его величество подразумевал под всеми его ошибками.

Ну точно знает об интрижке с принцессой!

— Именно поэтому, в знак своей благосклонности, я решил оставить Рифера в академии. Во Флаос ты отправишься без него. Он всё ещё отстаёт по многим дисциплинам, а потому я не могу доверить ему охранять такое сокровище, как ты, Лайра. И его жизнь подвергать опасности не желаю. Наверняка тебе будет спокойнее знать, что Рифер находится за надёжными стенами Кальдерока.

— Так и есть, ваше величество, — согласилась я, втайне действительно облегчённо выдохнув.

Хотя бы за брата, пока буду во Флаосе, можно не тревожиться.

— Но, — он снова покровительственно улыбнулся, — без надёжной защиты я тебя не оставлю. С тобой будет генерал Горн... оба генерала. И ещё трое моих самых надёжных и умелых чаровиков. С ними ты познакомишься завтра. А сегодня... сейчас я бы хотел рассказать, в чём будет заключаться ваше с Горном задание.

Я затаила дыхание. Стоя рядом с императором, невидящим взглядом смотрела на портрет его прадеда и ждала. Хотела услышать наконец слова объяснения и вместе с тем так их боялась.

— В мире бытует мнение, что наша империя, я, мои генералы... мы намеренно разжигаем войны, не то получая удовольствие от бесконечных распрей, не то из жадности, не то... — Адальгер усмехнулся, — просто чтобы потом громко отметить очередную победу. Но это не так. Я уже давно пытаюсь навести порядок в наших колониях, закончить начатое моими предками, чтобы и война наконец завершилась. Чтобы эргандарские сыновья вернулись к матерям, мужья — к жёнам, а отцы к своим детям. Это моя самая большая мечта, Лайра.

Бросив на меня хитрый взгляд, он подошёл к другому портрету — седовласого нахмуренного мужчины с пышными усами и не менее густыми бакенбардами. Адальгер Второй взирал на нас с холста величественно и надменно. И даже разбавленный свечами полумрак не смягчал сделанные резкими мазками черты его сурового лица.

— Флаос никак не примирится с картиной нового мира, — тем временем продолжал правитель. — Если кто и жаждет продолжения кровавого пира, так это генерал-протектор Флаоса, Амберт Холланд!

Невольно вздрогнула, услышав проскользнувшую в его голосе злость, а может, и ненависть. Император быстро взял себя в руки, а я продолжала бороться с желанием поёжиться от этих колючих, ядовитых ноток.

— В его видении Эргандар должен превратиться в жалкое издыхающее животное, которое он жаждет освежевать. Заживо сдерёт шкуру со всех нас, если мы... не сделаем это первыми.

От последних его слов у меня потемнело перед глазами, будто в портретном зале погасли все свечи разом.

— Вы собираетесь напасть на Флаос... — вырвалось невольно.

К счастью, Великий успокоил:

— Нет, это не входит в мои планы. Я же говорю, Лайра, я пытаюсь избежать новых военных кампаний. Новых трагедий и новых смертей. Кроме... одной. — Он снова ко мне обернулся, и теперь в его голосе звучала неестественная мягкость, показавшаяся мне одновременно и терпкой, и приторно-сладкой: — Наследник Флаоса ещё слишком мал, других претендентов на трон не имеется. Без генерала-протектора этим шакалам станет не до Новой Артории, Ревиля, Гренарры... Холланд — это известь, соединяющее его гнилое государство!

— И вы хотите... — язык вдруг прирос к нёбу, отчего с трудом удалось продолжить: — чтобы я... его убила?

Стоило сказать это вслух, как по коже пополз липкий, колючий холод.

— Не ты, — покачал головой император, снова обласкав меня тёплым взглядом. Но согреться под ним всё равно не получилось. — От тебя лишь требуется в назначенное время, в одном флаоском храме, остановить, задержать время. Всё остальное сделает Горн, после чего мои люди помогут тебе исчезнуть.

— Но... но если я не справлюсь?

— В том, что ты справишься, я даже не сомневаюсь. И Вентура, и генерал в один голос утверждают, что ты совершенствуешься с каждым занятием. Ты само совершенство, Лайра! Чудо, ниспосланное мне высшими духами. — А вот теперь в его голосе звучало чуть ли не благоговение, и то же самое читалось во взгляде. Взгляде, скользнувшим по моему лицу, плечам, фигуре. Заставившим на мгновение задохнуться от неприятного, колючего чувства.

Даже затошнило немного. От него и осознания, что должна буду сделать.

— Помогите мне прекратить бесконечные войны, шиари Ноэро. Прославьте имя рода. Искупите грехи вашей прародительницы, и тогда духи Ноэро будут вами гордиться. А ваш брат, Рифер... — Император выдержал паузу, во время которой я закаменела от напряжения.

— Рифер? — выдохнула.

— Он ведь тоже Ноэро. А благодаря сестре и её подвигам станет чаровиком с прославленной фамилией. За такого незазорно будет пойти замуж даже... — Он задумчиво пожал плечами. — Какой-нибудь принцессе. Вы бы хотели видеть вашего брата Великим герцогом?

Я бы хотела видеть его живым. Целым и невредимым. И сейчас мне ясно давали понять, что в случае успешного исхода вылазки во вражеское государство свадьба всё-таки состоится. С подачи и благословения уже обоих правителей. Тогда брат точно будет в безопасности. А я...

А я отказаться всё равно не имела права. Меня не спрашивали — мне приказывали, милостиво обещая награду, если справлюсь.

А если не справлюсь...

— Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы не обмануть ваших ожиданий. — Опустилась в низком реверансе и взгляд опустила, пряча смятение в глазах, жар стыда на щеках.

Идиотка! Уже давно должна была догадаться, что это за задание! Ведь понимала же, что не с дипломатической миссией отправит.

Не договариваться с Флаосом, а Флаос уничтожить.

— Уверен, что так и будет, — удовлетворенно кивнул правитель, властным жестом разрешая мне подняться, после чего добавил: — Всё, что вы услышали здесь, должно остаться здесь, — он мягко коснулся моей груди, — и здесь, — приложил к моему виску пальцы. — Говорить о задании можете только с вашей командой. Ни ваш брат, ни ваша тётя, ни Бриан, ни кто другой ничего не должны знать. Вам всё ясно, Лайра?

— Да, ваше величество. — Я снова собиралась согнуть колени, но он не позволил. Отпустил, пожелав мне хорошего вечера и напомнив, что завтра я познакомлюсь с другими чаровиками-заговорщиками.

* * *

Такая жена мне не нужна!

Это были последние слова, которые она от него услышала. Даже сейчас, спустя столько времени, они продолжали звучать в её мыслях. Траурной мелодией, оскорблением, приговором. Ощущались на коже пощёчиной, а в сердце рождали ярость, боль и обиду.

Разве её вина в том, что она так и не смогла подарить ему сына?

Стоило Найферии прикрыть глаза, как перед внутренним взором тут же появлялось искажённое презрением лицо Адальгера. В последнее время только это чувство он к ней и испытывал. Не любовь, не страсть, а желание оказаться от неё как можно дальше. Он же в ней вызывал...

Её величество подняла на дочь глаза и почувствовала, как от ненависти к щекам приливает жар. Кайяна спала, свернувшись клубочком под полупрозрачным шёлковым пологом. С той ночи в Дарнийском храме, когда они несколько часов тщетно ждали мерзавца и негодяя, прошло уже больше месяца, а её дочь, её сокровище, до сих пор плакала во сне. Вот и сейчас по щеке средней принцессы катилась одинокая слезинка. Наверняка ей снился Рифер.

Джаров мальчишка, которого Найферия тоже люто ненавидела!

«Жаль, сразу убить не удалось», — с досадой подумала императрица и снова, уже бессчётный раз, в мыслях прокляла Рифера. А заодно припомнила и мужа.

Она уехала из столицы, потому что больше не могла оставаться рядом с мужчиной, который сделал ей так больно. Назвал её ненужной, а её чрево пустым и мёртвым. Она уехала, чтобы провести время с дочерьми. С Кайяной, с которой в скором времени будет вынуждена расстаться. С Элестрен, которую, если будет выгодно, Адальгер подарит ещё какому-нибудь чудовищу. С маленькой Дженной, которая росла так быстро. Нежное, невинное дитя... Найферия погладила младшую дочь, крепко обнимавшую подушку, и с горечью подумала о том, что судьба Дженны тоже находилась в руках её мужа.

Они все были в его власти. Зависимые от его капризов, его желаний.

К счастью, Адальгер не стал противиться этой поездке. Наверняка обрадовался, что на какое-то время останется без жены. Вполне возможно, что тут же начал подыскивать себе новую... Найферия мрачно усмехнулась и, подойдя к узкому оконцу, попыталась разглядеть за ним хотя бы что-то. Но вокруг родового замка её семьи простиралась лишь тьма и предрассветный туман. Густой и вязкий, он обволакивал вековые стены, и точно так же страх за жизнь Кайяны оплетал, проникал в душу императрицы.

Теперь уже ничто не спасёт её девочку от прозябания в гареме. Ничто не смягчит каменное сердце Адальгера.

И что ей остаётся? Только ненависть. Только месть...

Ему и Ноэро.

— Ваше величество, он пришёл, — осторожно постучав в дверь, сказала служанка.

Императрица обернулась и, удовлетворенно кивнув, спросила:

— Он в молельне?

— Как вы и просили, — ответила верная прислужница.

— Сейчас спущусь.

В последний раз взглянув на дочерей: на улыбающуюся во сне Дженну, всегда такую серьёзную Элестрен, даже когда спала, и беспокойно вздрагивающую от одолевавших её страхов Кайяну, императрица вышла из спальни.

Быстро, не теряя времени, спустилась в подземный зал, в котором любила уединяться для молитвы. Но сейчас, спеша по крутой каменной лестнице в мрачное подземелье, Найферия думала не о том, чтобы воззвать к духам, а о старом знакомом.

— Джаго, — она благосклонно кивнула поднявшемуся при звуке её шагов мужчине и отметила про себя, что за девятнадцать лет, что они не виделись, он ничуть не изменился.

Тёмная кожа со шрамами, бесцветные спутавшиеся пряди, чёрные глаза, настолько тёмные, что казались бездонными. Единственное, что Найферия знала об этом человеке, — это то, что он был родом из Джагаба. Там его звали Великим шаманом, а здесь он стал просто Джаго. Чаровик с огромной, но такой непонятной для неё силой. Ему были известны таинства и ритуалы, которые в Эргандаре никогда не практиковались. Одно такое таинство помогло тогда ещё юной шиари завладеть вниманием наследника Эргандара. Прошло девятнадцать лет — и вот она уже императрица.

Растерянная. Обозлённая.

Далеко не счастливая.

— Ваше величество, — мужчина почтительно поклонился. За годы жизни в Эргандаре он так и не привык к его суровым зимам и даже здесь, в замке, кутался в бесформенные меховые шкуры, тяжёлыми эполетами укрывавшие его плечи. — Давно же мы не виделись.

— Мне нужна помощь, — сразу перешла к делу Найферия.

Чаровик склонил голову, давая понять, что готов исполнить любой её приказ.

Пройдясь по молельному залу, тускло освещённому лишь несколькими оплавленными свечами, императрица сказала:

— В Кальдероке учатся двое: брат и сестра. Мне нужно от них избавиться, но их тщательно охраняют. Воздействие должно быть на расстоянии. Справишься? Награда будет щедрой.

— Отчего ж нет? — Мужчина улыбнулся, обнажив ряд неровных жёлтых зубов. — Могу и на расстоянии. Нужно что-то из их личных вещей, если есть — кровь или прядь волос.

— Есть щётка с волосами девушки и платок с кровью её брата.

Платок с кровью дурень подарил Кайяне, бравурно расписав столкновение с кадетом из старшего отряда, который хоть и расквасил ему нос, но и сам тоже получил. Дурень сочёл это достойным подарком, а Кайяна, глупая, его трепетно хранила. Как оказалось, хранила к счастью... Расчёску же по приказу Найферии забрали во дворце из спальни Лайры.

— Это подойдёт, — кивнул Джаго. Что-то прикинув в уме, добавил: — Несколько дней, и их не станет.

Найферия удовлетворенно кивнула. Представив выражение лица мужа, когда станет ясно, что хроновика у него не осталось, не выдержала и заулыбалась.

Хотя бы так, но Адальгера она накажет.

Ну а отправить к предкам Рифера Ноэро и вовсе благое дело.