Глава 15

Лайра Ноэро

Следующий вечер я также провела в компании его величества, но уже не как шиари, а как его чаровница. По случаю знакомства с другими чаровиками мне выдали не очередное нарядное платье, а красный кафтан, в которых щеголяла личная стража Адальгера Третьего, его избранные и любимчики. Теперь и я входила в их число, любимчиков и избранных, вот только радости по этому поводу не испытывала.

Наверное, предки могли бы мной гордиться. Ещё не закончила академию, а уже удостоилась такой чести. Носить красный кафтан считалось почётнее, чем иметь на груди ордена и медали. Этот наряд из дорогого сукна, искусно обшитый золотой нитью, застёгивающийся на множество золочёных пуговиц от горла до самого низа, сидел на мне идеально. Будто вторая кожа облегал грудь, руки и талию, ниспадая к коленям крупными фалдами.

Моя новая униформа действительно была идеальной, вот только получила я её за грязное задание. Из-за этого, вместо того чтобы любоваться отражающейся в зеркале девушкой, я избегала своего отражения.

Вообще в тот день почти на себя на смотрела.

Всю следующую неделю было то же самое. Я боялась лишний раз взглянуть в зеркало, чтобы не видеть в нём лицо убийцы. Преступницы. Боялась смотреть в глаза ребятам, Вентуре, Имаде. Последняя, будто что-то почувствовав, пыталась расспросить меня о проведённых во дворце выходных. Чаровница заметила, что во мне что-то изменилось, но ответов так и не добилась. Я продолжала твердить заученную фразу: я в порядке.

Всё замечательно.

Рифера решение императора почему-то задело. Вместо того чтобы радоваться, что не придётся отправляться в опасное путешествие, брат разозлился:

— Ты что-то ему сказала? Ты его переубедила?! — уже по привычке набросился на меня с обвинениями.

— Ты себя вообще слышишь? — Я нервно хмыкнула. — Даром внушения я не обладаю и никак не могу повлиять на императора. Если бы могла, и сама бы никуда не поехала.

— Но почему тогда он передумал? — Рифер нахмурился. Вскинулся нервно, зашептал: — Что происходит? Он точно что-то узнал и, наверное, решил избавиться от меня, пока тебя не будет в Эргандаре. Уверен, так и будет, Лайра! У меня плохое предчувствие...

— Не говори ерунды! — паранойя брата в отношении императора уже, если честно, раздражала. — Наоборот, он достаточно тепло о тебе отзывался и ясно дал понять, что если я справлюсь с заданием, ты в будущем вполне можешь удостоиться титула Великого герцога.

Брат округлил глаза:

— Он правда так сказал?

Я кивнула и, не сдержавшись, съязвила:

— Можешь не благодарить.

Бриан порывался поговорить с отцом, чтобы тот отправил во Флаос и его, но мы оба понимали, что император ни за что его не отпустит, а значит, и спрашивать не имеет смысла. Не станет он рисковать единственным сыном, пусть и бастардом, имея в услужении столько талантливых воинов с любыми дарами.

— Не надо за меня переживать, — успокаивала я друга накануне отъезда. А заодно и Эшвара, который весь день крутился рядом, паникуя, нагнетая, предсказывая проблемы и неприятности. — Со мной будут Горн и Эскорн и ещё трое: оборотник, иллюзор и животворец.

— Можно подумать, мне от этого легче, — мрачно усмехнулся Торнвил. — Ты ведь не домой в Кроувер на несколько дней уезжаешь. Во Флаосе может произойти что угодно, и...

— Я сумею о себе позаботиться. Да и Вейнанд, ты же знаешь, сделает всё, чтобы защитить меня.

— Генерал не всемогущий и точно так же может пострадать или и вовсе погибнуть, — буркнул Эшвар, а Бриан согласно хмыкнул.

Ну точно решили пощекотать мне нервы и окончательно испортить настроение.

Велев себе не заводиться, миролюбиво улыбнулась этим нытикам:

— Давайте лучше сменим тему и проведём вечер спокойно. Я уверена, что не пройдёт и недели, как мы снова будем вместе. Здесь же, в моей комнате. Мы с Брианом будем готовиться к урокам, а ты, Эшви, как обычно, будешь дурью маяться. Возмущаться, ворчать, жаловаться на Рифера или на Тессу. В общем, всё будет как раньше. Когда я вернусь...

— Мы просто за тебя переживаем, Лайра, — тихо прервал меня фамильяр. Взглянул на Торнвила, словно ища в нём поддержки, но, к счастью, тот уже понял, что говорить о Флаосе бесполезно. Завтра я уеду, и этому ничто не помешает.

— Пойдём в столовую. — Бриан поднялся, а Эшвар, осознав, что подпевать ему здесь никто не собирается, что-то невнятно бормоча, убрался под кровать. — Есть хочется...

В тот вечер мы были вместе до самого отбоя. Я, Бриан, Риф и другие ребята. Ни Нейл, ни Ронан с Лоунардом даже не догадывались, что завтра я и их наставник уедем из Кальдерока, и для них этот вечер был таким же, как и все остальные. Они шутили, смеялись, наслаждались часами отдыха и приятной компанией. Я тоже наслаждалась и искренне надеялась, что спустя неделю буду сидеть здесь же, в таком же тёплом окружении. Рядом со своими друзьями.

Главное пережить Флаос, и всё наладится.

В ту ночь я почти не спала — так сильно переживала. Поднялась ещё затемно. Быстро одевшись в простую одежду: штаны, рубашку и жилет из тонкой шерсти, привела в порядок волосы. Огляделась. Пожелала себе удачи, а нам всем — благополучного возвращения. Мысленно попросила у духов защиты, благословения и, завернувшись в плащ, тенью скользнула в коридор.

У лестницы меня уже ждал Вейнанд, одетый в такую же простую, неброскую одежду.

В последние дни мы с генералом почти не пересекались. Утренние поверки не в счёт, а занятий тет-а-тет на этой неделе не было — вместо них проходили усиленные тренировки с Горном и Вентурой.

С каждым днём, что приближал нас к отъезду, Вейнанд становился всё мрачнее. Не знаю, в задании ли было дело, но кадеты лишний раз боялись к нему даже приблизиться, не то что обратиться с вопросом или попросить о чём-нибудь. Да и я, вглядевшись сквозь полумрак в резкие черты лица оборотника, едва справилась с желанием от него отшатнуться.

— Светлого дня, генерал, — поприветствовала чуть слышно, хотя светлым днём пока даже не пахло. Кальдерок окутывала зимняя тьма, густая, вязкая, а выйдя из замка и подняв к небу глаза, я поняла, что солнца мы сегодня в принципе не увидим.

Над городом набухали снегом грязно-серые тучи.

— Выспалась? — спросил Эскорн, и это было первое, что я от него услышала.

На моё приветствие несколькими минутами ранее он ответил хмурым кивком, потом молча спускался по лестнице и так же, храня молчание, шёл к воротам, за которыми нас уже дожидался экипаж.

— Почти не спала, — призналась я, и Вейнанд понимающе хмыкнул.

— Постарайся отдохнуть в дороге. Там, куда мы едем, силы тебе понадобятся.

Как будто я не знаю...

Из кареты показался Горн и, приветливо улыбнувшись (понятное дело, мне, а не Эскорну), предложил устраиваться в экипаже в его расчудесной компании.

— Зима явно не собирается покидать эти края, — заметил он, энергично потирая плечи. Помог мне забраться в карету и тут же сел рядом, за что напоролся на убийственный взгляд генерала.

— А где... остальные? — спросила я, пытаясь абстрагироваться от этих убийственных взглядов, пусть они и не мне адресовались.

— Мы с ними встретимся в порту, — ответил Рейдмар и, чему-то усмехнувшись, откинулся на спинку сиденья.

Скрипнули колёса. Экипаж покатил по медленно просыпающемуся городу.

Быстрее всего до Флаоса можно было добраться по воде, и это тоже вызывало волнения, смешанные с интересом и предвкушением. О кораблях мне прежде доводилось только читать. Как и о штормах Буйного моря, которое нам предстояло пересечь. Некоторые разбивали корабли в щепки, а я и плавать-то не умею. Читала также и о морской болезни, от которой можно так ослабнуть, что потом не останется сил даже на то, чтобы двигаться, не то что замедлять время, создавая хроновые искажения.

Оставалось надеяться, что меня никакие болезни не подкосят.

Свадьба Амбрета Холланда должна была состояться в первый день весны. У нас было достаточно времени, почти неделя, чтобы добраться до Флаоса, до его столицы, Мэиты, а там уже...

О том, что будет там, я старалась не думать.

Доплыть бы туда сначала целыми и невредимыми. Живыми. И тогда уже можно будет переживать о навязанной мне роли убийцы.

За всю дорогу Вейнанд не издал ни звука. Горн время от времени обращался ко мне с вопросами: готова ли к путешествию, хорошо ли себя чувствую, но поняв, что я не расположена к беседе, оставил в покое.

Так и ехали молча, погружённый каждый в свои мысли.

Когда добрались до порта, Леонсия окончательно пробудилась. Посветлела, зашумела, ожила. В этой части города, заслуженно признанной не самой благополучной, я бывала лишь пару раз, когда шла по следам пропавшего брата. Здесь не было чистых мощёных улочек, зато имелось множество опасных, вонючих подворотен. Не было красивых зданий с вечнозелёными садами и каймой из кованых ворот, зато в серое небо вонзались фабричные трубы, а берег кривыми наростами облепили бесчисленные доки. Здесь даже воздух имел свой особый запах: сырой, какой-то кислый, а может, прогорклый, словно по причалам разбросали дохлую рыбу. Дохлой рыбы я не увидела, зато едва не врезалась в двух пьяных вдрызг матросов. Точнее, это они чуть на меня не налетели, и их тут же оттащили в сторону Вейнанд с Рейдмаром.

— Ты в порядке? — бросив на меня короткий взгляд, спросил оборотник и предупреждающе толкнул пьянчугу, когда тот снова попытался ко мне сунуться, проблеяв что-то насчёт хорошенькой шиари, с которой он не прочь позабавиться.

Я напряжённо улыбнулась:

— Всё в порядке. Пойдёмте.

Поняв, что с этой хорошенькой шиари позабавиться не удастся, моряки пошли своей дорогой, а мы поднялись на борт совершенно хлипкого на вид рыбацкого судёнышка.

Я почему-то ожидала увидеть роскошный фрегат, но вместо огромного военного корабля нам предстояло плыть на вот... этом. И если без шторма в пути не обойдётся... К горлу подкатила дурнота. Мы ещё не отплыли, а меня уже тошнило.

— Мы точно на этом доберёмся до Флаоса? — спросила чуть слышно, представляя, как неказистую посудину накрывает штормовой волной

Брр!

— И до Флаоса, и обратно до Эргандара, — с улыбкой заверил меня Герберт — личный иллюзор императора, один из членов нашего отряда.

Я уже не раз задавалась вопросом, может, это он рассказал его величеству, что никакой я не Рифер? Вдруг, как и Имада, лишь взглянув на мою иллюзию, сразу понял, кого она скрывает. Но спросить чаровика, так ли это, не решалась.

В отличие от Герберта, двое других — оборотник по имени Стерден и животворец Леан — улыбок мне не дарили. В нашу первую встречу во дворце лишь поздоровались со мной, как того требовали приличия, и, кажется, тут же обо мне забыли. Вот и сейчас они лишь удостоили меня хмурыми взглядами и сразу отвернулись, ясно давая понять: за ровню меня здесь не считают. Для них я не была талантливым чаровиком, на которого можно возложить такую важную миссию, как убийство вражеского лидера. Они видели меня просто неопытной девчонкой, не способной справиться со столь опасным заданием. И это... задевало.

Заставляло нервничать и злиться.

— Светлого дня, — буркнула и тоже демонстративно отвернулась от бугая-оборотника и высокого, но худого, как щепка, целителя.

— Раз все в сборе, можем отчаливать, — послышался за спиной голос Рейдмара, а в следующее мгновение я ощутила лёгкое прикосновение к своему плечу. — Пойдём, Лайра, покажу твою... кхм... каюту.

Каютой оказалась небольшая каморка с тюфяком на полу и маленьким мутным оконцем. Всё. Больше в этих «покоях» не было ничего, и я снова со вздохом подумала, что не так представляла начало нашего задания. Нет, я не мечтала о хоромах капитана, но спать на мешке, набитом сеном... Такого в мои планы точно не входило.

Впрочем, как и становиться убийцей.

— Как ты понимаешь, мы не должны привлекать внимание, — явно всё поняв по выражению моего лица, сказал Рейдмар. — Поэтому придётся немного потерпеть и побарахтаться в этом корыте. Недолго. Дня через три причалим к берегам Флаоса.

— Я всё понимаю, — пробормотала, продолжая оглядываться.

Зачем — не знаю. Может, щели в стенах считала или складки на явно жёстком лежаке.

Главное, чтобы не пришлось считать в нём и клопов.

— Пойду принесу тебе обогревающий артефакт. Не хочу, чтобы ты мёрзла, — добавил Рейдмар.

Сказать, что на этом расчудесном судне было прохладно — это не сказать ничего. Стоило Горну упомянуть про артефакт, и я сразу почувствовала, как сырость и холод пробираются под плащ.

— Спасибо, — благодарно ему улыбнулась, получив в ответ кивок и тоже улыбку: открытую и дружелюбную.

— Располагайся пока. Скоро вернусь, — с этими словами он вышел, притворив за собой скрипучую дверь.

* * *

У меня и генерала номер два были явно разные представления о «недолго». Для меня три дня в открытом море оказались той ещё пыткой.

Бесконечной.

Невыносимой.

Во-первых, я на собственной шкуре ощутила все прелести качки. Первые два дня меня буквально выворачивало наизнанку, хотя я почти ничего не ела. Только пила загодя приготовленные Леаном отвары, которые в теории должны были помочь унять тошноту и вернуть силы, но на практике особо не помогали.

Во-вторых, на третий день нашего кошмарного заплыва я поняла, почему море, пролегающее между Эргандаром и Флаосом, называют Буйным. Честно, в иные моменты думала, что мы так и не доберёмся до чужих берегов, и вместо заветной суши нас будет ждать морское дно с кровожадными акулами.

Судно шатало так, что непонятно, каким чудом оно вообще уцелело, осталось на плаву. Мне снова было плохо, но уже не от тошноты, а от страха и осознания, что вот и закончилась такая короткая жизнь чаровницы Лайры. Но... как ни удивительно, на четвёртый день нашего путешествия это джарово корыто всё-таки пришвартовалось в порту Мэиты. По пристани я шла, еле перебирая ногами, всё ещё до конца не веря, что первый этап (просто ужасный!) остался позади. Мы прибыли во Флаос. Справились. Теперь бы добраться до гостиницы и можно будет выдохнуть.

Порт покидали под иллюзией, наложенной Гербертом. Я сейчас была не в состоянии даже себе изменить внешность, а менять её другим ещё толком не умела. В гостиницу входило шестеро скромно одетых флаосцев, назвавшихся торговцами, прибывшими в столицу из небольшого приморского города. Все мужчины: смуглые, с карими глазами и каштановыми волосами — типичная для здешних мест внешность. Иллюзор мастерски удерживал наши личины и, судя по всему сила его дара ничем не уступала дару Имады. Я бы с удовольствием и об этом его расспросила, о его чарах и знаниях, но понимала, что сейчас не время и не место проявлять любопытство. Возможно, на обратной дороге...

Если опять не буду в состоянии овоща.

Также Герберт мастерски владел флаоским, говорил уверенно и без малейшего акцента. Как и Рейдмар с Вейнандом. Я же хоть и учила этот язык дома и в Кальдероке, говорить на нём пока не решалась. Но хотя бы понимала, и то замечательно.

— До вечера отдыхаем. В семь жду вас внизу на ужин, — распорядился на флаоском Рейдмар.

— До вечера голодать... — беззлобно проворчал Герберт, оглядываясь в поисках своей комнаты, которую должен был делить с Леаном и Стерденом.

Соседом Рейдмара стал Эскорн, а мне досталась спальня с ними рядом. К слову, за минувшие три дня Вейнанд со мной почти не разговаривал. Так лишь, время от времени заходил, чтобы справиться о моём самочувствии, а больше...

А больше мы ни о чём не говорили.

Это его отстранённость, если не сказать — холодность, заставляла беспокоиться. Бросив на него беглый взгляд, но так и не поймав ответный, я пожелала всем приятного отдыха и заперлась в своём номере.

Не успела за мной закрыться дверь, как иллюзия рассеялась, будто её и не было. Я снова стала Лайрой: уставшей, сонной, вялой. Блаженно потянулась, повела плечами и, бегло осмотрев скромно обставленную комнату, юркнула в уборную. Увы, в ней, как и в моей каморке в Кальдероке, душевой не имелось. Но хотя бы это не общее помещение, а мыться над раковиной я уже приспособилась.

С горем пополам приведя себя в порядок, зевая, поплелась к кровати. Уснула тотчас же, не успела голова коснуться подушки. Даже то, что в комнате было прохладно (каминами здесь и не пахло), не расстроило и не смутило. Я просто не стала раздеваться: завернувшись в плащ, сжалась в комок и тут же провалилась в спасительное забытьё.

Проснулась от того, что кто-то тыкался в меня рогами. Ни коров, ни оленей в этой комнате, когда засыпала, не было, а значит...

Эшвар.

— Отстань... Дай поспать!

— Деточка, уже вечер. Надо вставать, — занудно пробухтел фамильяр.

И снова боднул меня в плечо.

Садист и живодёр.

— Не хочу я ужинать...

— А надо. Надо, Лайрочка, копить силы. Для завтра.

Стоило хранителю упомянуть про завтра, как сонная хмарь покинула моё сознание. Спать больше не хотелось; впрочем, аппетит тоже не появился. Наоборот, думая о первом дне весны, о свадьбе генерала-протектора, которая нашими стараниями должна обернуться трагедией, мне хотелось чего угодно, но только не возвращать себе силы.

Лучше так и продолжу валяться здесь «при смерти».

— Лайра, давай, вставай. Скоро придёт Герберт, чтобы наложить иллюзию.

— Я и сама могу...

— Никаких сама! Береги силы, деточка. Понапрасну не распыляй, — наставительно проговорил фамильяр, не забыв при этом легонько клюнуть меня в руку.

Вот ведь липучка.

Сев на кровати, мрачно на него посмотрела:

— Такое ощущение, что ты рад этому заданию.

— Не рад, но... — начал хранитель, а заметив, что хмурюсь, быстро выдал: — Но эта миссия поможет очистить имя Ноэро. Хватит вам считаться мятежниками. И мне вместе с вами... А там глядишь и высшие духи смягчатся. И я снова... стану собой.

Эшвар понуро опустил клюв. Поддавшись порыву, я погладила его по голове, нежно провела пальцами по яркому оперенью. Из-за Мэв Эшвара лишили крыльев, лишили прежнего облика, и будет здорово, если я помогу ему стать прежним огненным красавцем-фениксом.

Вот только цена, которую придётся заплатить за очищение имени и возвращение крыльев, слишком высокая. И...

Непомерно тяжёлая.

— Как там Рифер? А Тесса? — спросила, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что скоро должна буду сделать.

— Тесса — замечательно. Она ведь ни сном, ни духом о задании. И Рифер... — фамильяр усмехнулся. — Цветёт и пахнет, голубчик. Цветёт и пахнет...

Я облегчённо выдохнула. Правда, уже спустя мгновение снова нахмурилась. Когда Эшви, немного помедлив, добавил:

— А вот твой друг в последнее время что-то не радует.

— Бриан?

Важно распушив хвост, цып прошёлся по кровати:

— На занятиях рассеян, на тренировках хуже некуда. Он и раньше не был силачом, но в последние дни даже смотреть на него стыдно. Тьфу! Эта его девчонка, — так он с недавних пор снисходительно называл Санаю, — о нём переживает, говорит, чтобы животворцам показался, но он упёрся и ни в какую. Только и твердит, что с ним всё в порядке. А сам вечерами по кровати разве что не растекается.

— Может, просто усталость? — предположила я и мысленно отругала Торнвила за то, что не прислушивается к советам хранительницы и не идёт к целителям.

Вот если бы я была в Кальдероке, я бы его к ним потащила. Не спрашивала бы хочет — не хочет, а схватила бы за руку, как маленького ребёнка, и повела.

Но меня рядом с другом не было.

Оставалось надеяться, что уже завтра мы покинем берега Флаоса, быстро домчим до Леонсии и я сразу же возьмусь за его здоровье.

— Может, и она, — согласился фамильяр, после чего, сверкнув бусинами-глазами, добавил: — Ты, к слову, выглядишь не лучше, Лайра. Вон какая бледная. Словно привидение.

Отмахнувшись от ворчуна, я стянула с себя плащ и, приблизившись к зеркалу, что сиротливо висело возле двери без всяких туалетных столиков, пригладила выбившиеся из косы волосы.

Может, всё-таки самой наложить иллюзию, не дожидаясь Герберта? В конце концов, я тоже иллюзор и уже несколько дней не практиковалась.

Не успела так подумать, как в дверь постучали.

— Ладно, пошёл я. — Эшвар спешно ринулся под кровать.

— Передай Бриану, чтобы сходил к животворцам. Скажи, от меня просьба, — послала ему вдогонку и, снова проведя по волосам ладонями, потянулась к дверной ручке.

Приоткрыв дверь, увидела не иллюзора, как ожидала, а Эскорна. Без иллюзии, в своём облике.

— Я могу войти?

Опасаясь, что его могут увидеть, распахнула дверь и спешно посторонилась. Он вошёл в комнату, а я вместо того, чтобы спросить, почему расхаживает по гостинице без прикрытия, подумала о том, что, сколько бы ни приглаживала волосы, они всё равно торчат соломой. Да и выгляжу я сейчас не самым лучшим образом. Вон даже Эшвар заметил, какая бледная.

Спохватившись, что думаю о всяких глупостях, постаралась выжать из себя улыбку:

— Ты пришёл, чтобы справиться о моём самочувствии?

Других тем для разговора у нас в последнее время не было.

Он оглядел меня с ног до головы и задал вполне ожидаемый вопрос:

— Ты как?

И надо же быть таким предсказуемым оборотником.

— В порядке, — уже заученно отчиталась. — Слабость ещё немного ощущается, но, думаю, к утру буду свежее весенних роз.

Он шагнул ближе, и мне захотелось того же самого. Сделать шаг навстречу, а лучше — несколько. Почувствовать тепло его кожи, ощутить прикосновения его пальцев и... В общем, не только пальцев.

В последнее время эти злосчастные мысли посещали всё чаще, и, как назло, никак не получалось обуздать свою фантазию. Вот и сейчас, стоило его увидеть, стоило нам остаться наедине в этом маленьком помещении, как меня сразу начали одолевать непрошенные, опасные желания.

— Я не о твоём здоровье, Лайра, хотя и оно меня тоже тревожит. — Он слабо улыбнулся и всё-таки приблизился, а после коварно взял мои руки в свои, одарив одним из тех самых прикосновений, которых так жаждало моё слабое, безвольное тело. — Я о завтрашнем дне. Если не хочешь...

Вейнанд замолчал, а я горько усмехнулась:

— Если не хочу, то что? Что мы можем сделать? Император ясно дал понять, что если откажусь, пострадает Рифер. А может, и Тесса... Мы все в его власти. Мы...

— И я его за это ненавижу. — Он сильнее сжал мои пальцы. В глазах, грозовых, пепельно-серых, вдруг отчётливо проступила ярость. И та самая ненависть, к императору, в которой мне только что признался. — Я борюсь с желанием убить его всякий раз, когда он просто на тебя смотрит. Когда говорит с тобой, когда ядовито тебе улыбается. Когда ведёт себя с тобой так, словно ты его собственность, его трофей! Я не могу видеть тебя такой, Лайра. — Горячие ладони коснулись моего лица, обхватили мягко. — Тебя, свободолюбивую, всегда такую независимую, не могу видеть у него под каблуком.

Я сбросила его руки, словно это он, а не император, удерживал меня за аркан своей власти.

— И что ты предлагаешь, Вейнанд? Зачем сюда пришёл? Чтобы рассказать о моём положении? Так это я и сама уже прекрасно поняла. Без тебя! Зачем все эти слова?!

Попытка отстраниться была им проигнорирована. Он снова меня коснулся, удерживая, привлекая к себе, и прошептал мне в губы:

— Мы могли бы убежать. Сегодня ночью. Вдвоём. Ты и я. — Горячее дыхание обожгло кожу, отчего злость во мне смешалась с совсем другими эмоциями. — Мне невыносима мысль о том, что завтра ты должна будешь сделать.

— Я всего лишь задержу время...

— А потом всю жизнь будешь себя за это ругать. Мы могли бы убежать, — упрямо повторил он. Шёпотом хриплым, жарким, каким-то пьянящим.

— Я не поставлю под удар своих родных.

— Но готова поставить под удар себя... — Нежные прикосновения к шее, плечам, и снова горячее дыхание на губах. Его губы так близко к моим, что кажется, стоит лишь вздохнуть, и случится поцелуй. Поэтому я и не дышу. Застываю в его руках и мысленно убеждаю себя не переступать черту, от которой дорога к безумию так коротка.

— Я лишь хочу тебя защитить... — Он прижался к моему лбу своим, прикрыл глаза. Выдохнул тяжело, хрипло: — Хочу видеть тебя счастливой. Хочу...

Наверное, я сошла с ума, потому что вместо того чтобы прервать его, а лучше — оттолкнуть, потянулась к нему, к его губам, потакая своему «хочу» и игнорируя «нельзя». Потянулась за поцелуем, от которого уже точно можно сойти с ума. Первые мгновения нежных, несмелых прикосновений, а дальше уже сумасшествие, жар, пламя, которое вдруг вспыхнуло в нас, между нами.

Сама не заметила, как оказалась усажена на единственный здесь стол, не то письменный, не то обеденный. Он недовольно скрипнул подо мной, но я лишь мельком обратила на это внимание и снова, будто хмельная, потянулась к губам генерала. К его рукам, жадно скользящим по моей талии, к его бёдрам, так тесно прижимающимся к моим, что пламя внутри вот-вот обернётся пожаром. К его ласкам, поцелуям, к обжигающему дыханию... К чувствам и ощущениям, что дарили мне его прикосновения.

Преступным. Запретным.

Таким желанным.

Я так долго в себе их давила, что сейчас просто не могла остановиться. Хотелось большего. Хотелось продолжать.

Не прекращать безумия, погрузившись в которое, можно было забыть обо всём остальном.

— Лайра... — едва различимый шёпот, от которого дрожь по коже, и...

Весёлый голос Герберта из-за двери:

— Лэйр, приятель, я могу войти?

Быстрый стук в дверь. Оттолкнув оборотника, я спрыгнула со стола, нервно пригладила волосы и, чувствуя, как пожар в теле перебрасывается на щёки, метнулась к двери.

Вовремя. Иллюзор вошёл, не дожидаясь, пока ему откроют. Скользнул взглядом по мне и тут же вперился им в Вейнанда.

— О, Лэйр, так ты не один! — усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Закрой дверь, — тихо попросил генерал. Он, в отличие от меня, мгновенно с собой совладал, выглядел спокойным и невозмутимым, будто в этих стенах только что... ничего не происходило.

— А вы здесь... — оглядываясь, начал чаровик. И почему-то зацепился взглядом за злосчастный стол.

Жар на щеках усилился, хотя усилиться, казалось, уже просто нельзя.

— Я интересовался самочувствием... Лэйра, — спокойно ответил Вейнанд и сразу добавил: — Давай, накладывай. Я уже изрядно проголодался.

— А уж я-то как! — Герберт первым делом наложил иллюзию на генерала, после чего взялся за меня. Пара секунд, незаметные движения рук, и вот уже я не я, а смуглый парень по имени Лэйр. — Сейчас бы с удовольствием съел целого кабана! Интересно, здесь жарят кабанов? Ну или хотя бы поросят... На вертеле да нафаршированных... М-м-м... Ну, чего стоите?! Пойдёмте скорее, пока я слюной тут не захлебнулся. Все уже внизу. Только вас и ждут.

Под иллюзией я немного успокоилась. По крайней мере, сердце перестало скакать в груди, и лицо больше не горело. Бросив на Вейнанда взгляд и почувствовав на себе ответный, последовала за Гербертом.

Есть действительно хотелось.