Глава 17

Мне не хотелось открывать глаза. Не хотелось возвращаться в реальность, в которой из-за моей нерешительности, мягкотелости, слабости всё полетело к джарам.

Я всё испортила!

Я...

— Она приходит в себя!

Кто-то легонько потряс меня за плечо, вынуждая разлепить веки. Впрочем, даже сделав это, едва ли что-то разглядела: перед глазами расползался туман, а в нём вместо лиц и фигур расплывались цветные кляксы.

— Шиари Ноэро...

— Лайра...

Незнакомые голоса. Незнакомые запахи... От травяной горечи, витавшей в комнате, хотелось чихнуть и поморщиться. Но вместо этого я безвольно раскрыла губы, позволяя терпкой настойке политься в горло.

— Пейте, пейте... Станет легче, — звучал всё тот же незнакомый женский голос, мягкий и нежный.

Легче? К чему все эти нежности?! Разве так обращаются с заключённой, едва не уничтожившей правителя Флаоса?!

Перед внутренним взором снова замелькали фигуры в чёрном — солдаты Холланда. Это ведь они меня окружили. Я почти ничего не видела, но... Глупо было надеяться, что смогу скрыться. Глупо было посылать на задание неопытную девчонку!

— Вот так... Ещё...

Я закашлялась, ощутив, что начинаю захлёбываться лекарством (а может, ядом?), и меня сразу оставили в покое. Зашуршали юбки, и фигура в светлом исчезла, а спустя несколько секунд я уже была в состоянии осмотреться.

Впрочем, лучше бы этого не делала. Первым, кого увидела, проморгавшись, был... Холланд собственной персоной. Живой и, судя по внимательному взгляду, уверенным движениям, прямой осанке, чувствовал он себя отлично. В глубине комнаты (не темницы!) возле столика с многочисленными склянками стояла его невеста. Её, миловидную шатенку, я узнала по пышному свадебному платью. Днём этот наряд мог поразить девичье воображение, а сейчас представлял собой жалкое зрелище: юбка вся измята, кружево шлейфа разорвано и испачкано.

Убийцей я, к счастью, не стала, но свадьбу генералу-протектору сорвала.

Плохая, плохая Лайра.

Холланд шагнул ближе, заставив напрячься.

— С возвращением в реальный мир, шиари Ноэро. — Он неожиданно улыбнулся и продолжил так же мягко, как до этого со мной говорила его невеста: — У меня для вас две новости: хорошая и плохая. Вернее, плохих новостей немало, но пока сосредоточимся на самом важном. С какой начинать?

— Эмм... — невнятно пробормотала я, не зная, что сказать, куда деть взгляд.

Наверняка сейчас меня начнут допрашивать. И как мне себя вести? Отнекиваться и заверять, что просто решила побывать на торжественном событии, а к хроновой магии прибегла случайно? Мало ли, с кем не бывает! Да и вообще, народу и в храме, и на площади набилось столько, сколько не живёт во всей Леонсии. Может, это какой-нибудь другой чаровик чудил, а я вообще не при делах?

Все эти оправдания даже у меня в голове звучали глупо, абсурдно, поэтому я молчала. Сев на диване, на котором неизвестно сколько времени до этого времени лежала (за окнами уже разгорался звёздами вечер), просто ждала.

Обещанной плохой новости.

Приговора.

— Пожалуй, начну с очевидного, — устав играть в молчанку, продолжил правитель Флаоса. — Хорошая новость заключается в том, что вы живы. За это можете сказать спасибо моей невесте. Если бы не её дар... — Он на миг оглянулся, чтобы встретиться с девушкой взглядом, и снова посмотрел на меня. — А теперь плохая новость.

Я задержала дыхание. Замерла, готовясь услышать страшные слова. Что завтра меня казнят. А может, уже сегодня... Зачем ждать! От хроновиков из вражеских государств избавляются сразу — это все знают.

— Вас кто-то проклял, Лайра. Кто-то очень сильно вас ненавидит. Настолько, что осмелился отнять у великого льва Эргандара его любимую чаровницу. Не знаете, кто у вас там такой отчаянный?

От слов Холланда я... захлопала глазами. А что ещё оставалось делать? Я готовилась услышать приговор, обвинения или хотя бы упрёки, но... не такое.

— Проклял? — переспросила чуть слышно.

— Именно, — кивнул он, после чего, опустившись в кресло, продолжил: — Аннэли удалось замедлить действие чар, но лечением вашим мы заниматься не будем. Иначе это вызовет вопросы у вашей команды: почему вы вдруг чудесным образом поправились. Среди вас есть животворец? Должен быть. Вот он вами и займётся.

Сказать, что я была удивлена, — это ничего не сказать. Казалось, мы говорим на разных языках. Хоть я и слышала сейчас безукоризненный эргандарский, но звучал он для меня, как самая настоящая абракадабра.

Ничего не понимаю...

— Вы меня разыгрываете?

— Разве я похож на фокусника? — дёрнул уголком губ Холланд и откинулся на спинку кресла.

— Вы... вы меня отпустите?

Ну вот, теперь и я заговорила на абракадабрском.

— Отпущу, — к моему изумлению кивнул генерал-протектор. — Но сначала мы поговорим, Лайра. Обо всей этой... ситуации.

Я настороженно кивнула и стала терпеливо ждать, когда Холланд решит обсудить со мной... всю эту ситуацию. Но он не спешил продолжать. Сидел, закинув ногу на ногу, и с задумчивой улыбкой меня разглядывал. Я тоже на него смотрела, будто загипнотизированная и этой улыбкой, и глазами цвета горького шоколада. В отличие от взгляда Адальгера, взгляд этого мужчины не промораживал до самых костей. А может, он просто старался выглядеть дружелюбным, открытым и милым.

Очевидно же, что ему что-то от меня нужно!

— Эйо о вас рассказывала, — наконец произнёс он, и я вздрогнула.

Та креорка... Точно! Имада ведь говорила, что Эйо на стороне Флаоса, а я совершенно о ней забыла.

— И как выясняется, ничуть не преувеличивала. Вы действительно очень талантливы. Не будь на вас злых чар, и для Аннэли сегодняшний день обернулся бы страшной трагедией.

Оставив в покое пузырьки да склянки, девушка опустилась на подлокотник кресла, в котором сидел Холланд. Он мягко приобнял её за талию, а после сплёл с нею пальцы.

— Я... выполняла приказ, — вроде как оправдалась я (хотя, конечно, моим действиям не было оправданий) и опустила глаза.

— Я знаю, — кивнул Холланд. — Вы все выполняли приказ. Приказ, из-за которого погибло двое — мой солдат и ваш. Ещё один из ваших людей, Лайра, был ранен и сейчас находится у нас.

В тот момент мне захотелось повернуть время вспять, чтобы ничего из этого не слышать. Погиб? Ранен? Кто?! Кто из «моих людей» мог пострадать?!

Если это Вейнанд... Если его... нет в живых...

Даже мысль о его гибели была мне невыносима. Невыносимо больно было об этом думать, допускать...

Представлять.

— Кто... погиб? — с трудом из себя выдавила.

— Иллюзор, — невозмутимо ответил Холланд. — Он бросился на помощь генералу. Помочь, как вы понимаете, не смог — Горна схватили.

— А остальные...

— Сумели скрыться.

Несмотря на ужасные известия, в тот момент мне хотелось вознести духам самую горячую благодарственную молитву. Скрылся... Сумел! Вейнанд жив. Жив! А Герберт... Весельчак и оптимист, который только и делал, что меня подбадривал...

А Герберта больше нет в живых.

— Что будет с Горном? — эти слова тоже дались мне непросто.

— У вашего императора в заключённых есть человек, который мне нужен. Если согласится на обмен, генерал Горн вернётся в Эргандар. Нет — его казнят.

И всё из-за меня.

— Но меня вы отпустите?

Холланд кивнул:

— Я человек слова, Лайра. Раз сказал, что отпущу, значит, так и будет.

— Но... почему? Я ведь куда ценнее Горна! Меня вы можете обменять сразу на целую дюжину заключённых или... Или наказать за то, что собиралась сделать.

Не то чтобы я давала ему советы, просто... Я виновата и наказание действительно заслужила. Не меньше Рейдмара.

— Вы так хотите быть наказанной? — усмехнулся мужчина. Погладил руку своей избранницы и, не дожидаясь ответа, задумчиво добавил: — Может, и хотите... Чтобы успокоить совесть. Но... — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Этого не хочу я. Мне нужно от вас другое, Лайра. Ваша дружба и ваша преданность.

М?

— Не знаю, что вам рассказывал ваш император, скорее всего, пытался выставить меня вселенским злом. — Он усмехнулся. — Могу даже допустить, что у него это получилось. В вас ведь с детства взращивали слепую преданность своему правителю, каким бы чудовищем он ни был.

Не знаю, что такого отразилось у меня на лице, но Холланд вдруг резко добавил:

— Да, Лайра, вы служите чудовищу. Жадному до власти монстру!

— Он пытается положить войне конец, — заметила я неуверенно.

— Это он вам сказал? — ещё одна усмешка. — Само собой, что ещё он мог сказать... А он не рассказывал вам о бесчисленных попытках Флаоса прийти к мирному соглашению? Я даже готов был уступить Эргандару земли в Гренарре, подписать мирный договор на выгодных для вашего правителя условиях, но ему нужно всё. Всё, кроме благополучия и мира. Можете и дальше быть марионеткой в руках тирана, Лайра. Можете и дальше быть его карманной убийцей. Но сможешь ли ты жить с осознанием, кем ты стала и кем тебе ещё не раз придётся стать по его приказу?

— Но вы ведь готовите для меня точно такую же роль, — с горечью сказала я, ощущая себя той самой марионеткой, о которой только что разглагольствовал генерал-протектор. — Роль убийцы и пешки.

— Мне больше нравится — спасительницы, — широко улыбнулся Холланд, словно мы обсуждали что-то очень приятное и весьма весёлое, как старые друзья, повстречавшиеся после долгой разлуки.

— Уж точно не для Эргандара, — заметила я мрачно. — У его величества нет сына, нет преемника. Если с ним что-нибудь случится, начнётся междоусобная война. А мы и так, как вы знаете, в войнах погрязли.

Удивительно, но Холланд и тут нашёлся с ответом, причём мгновенно.

— Что, если я скажу, что родовое древо Лимбургов не было уничтожено полностью, несмотря на старания Регенштейнов, и где-то в мире живёт и здравствует прекрасная юная принцесса? Очаровательное создание, — на миг прикрыв глаза, словно воскрешая перед внутренним взором образ этого самого очаровательного создания, сказал генерал. — Она и бастард Адальгера составили бы отличную пару: наследница рода основателей Эргандара и сын, пусть и незаконорожденный, великого льва. Такой союз примут и люди, и высшие духи. А вы, шиари Ноэро, могли бы этому поспособствовать. — Он хитро подмигнул мне. — Я слышал, вы с Брианом Торнвилом хорошие друзья. Уверен, к вам он прислушается.

Я не сдержала нервного смешка. Мало мне обязанностей иллюзора и хроновика. Сильные мира сего так и норовят превратить меня в профессиональную сводницу. Сначала Рифер и Кайяна, теперь Бриан и эта непонятно откуда взявшаяся наследница древних королей.

И везде должна отметиться я.

— А может, вы захотите стать императрицей? — продолжал сыпать идеями мой пленитель. — Королевой нового мира. Мира, в котором Эргандар не ненавидят. Мира, в котором ваша страна процветает, а ваши солдаты не гибнут целыми отрядами из-за алчности одного-единственного чаровика. За такой сильной чаровницей, как вы, Лайра, пойдут многие.

Ещё лучше.

— Мы с Брианом друзья, — возразила я. — И даже если бы у меня к нему были чувства... иного рода, я бы всё равно не смогла выйти замуж. Меньше всего мне хочется превратиться в безумного хроновика!

Кажется, мои слова его развеселили. Он сжал губы, как будто сдерживая смех, словно я сказала весёлую шутку или какую-то глупость. А потом, накрыв своей рукой руку невесты, неожиданно произнёс:

— Аннэли — талантливая чаровница, один из лучших животворцев Флаоса. И сегодня она должна была выйти замуж. За меня. По-вашему, она безумна? Или, может, только начинает сходить с ума? Что скажете, Лайра? Какой вы видите мою избранницу?

Я во все глаза уставилась на девушку в измятом свадебном платье.

— Хотите сказать, что всё это выдумки? Истории про женское безумие.

Мне вспомнился дождливый осенний вечер из далёкого детства. Нам с Рифером не было и семи, когда отец впервые решил показать нам столицу. Мы, до этого ни разу не уезжавшие из Кроувера, едва не пищали от восторга и предвкушения. Но в наши планы поскорее добраться до Леонсии вмешалась плохая погода. Вместо того чтобы уже вечером прибыть в столицу, мы были вынуждены остановиться на ночлег в захудалой придорожной таверне.

Ужасно скучно было торчать весь вечер в тускло освещённой керосиновыми лампами комнате, поэтому, когда отец отлучился, чтобы взять для нас ужин, я решила украдкой последовать за ним и осмотреться. Спустилась на один этаж и тут же испуганно юркнула под лестницу, увидев конвой из трёх солдат в тёмных, насквозь промокший плащах, а с ними невероятно красивую молодую женщину в кандалах.

Невероятно красивую и невероятно пугающую.

Безумие читалось в её глазах. В чертах её лица. В том, как она двигалась, шла — словно пленённое, беспомощное в своей ярости животное.

— Шевелись, ведьма! — грубо подтолкнул её один из военных, и «ведьма» разразилась смехом. Жутким, пронзительным.

Каким-то нечеловеческим.

Следующие несколько ночей я просыпалась в слезах: незнакомка являлась мне во снах. Ни Риферу, ни фельдмаршалу об увиденном ни слова не сказала, но сохранила это воспоминание. И когда приняла решение сохранить дар, поклялась самой себе, что ни за что не стану такой, как она.

Ни за что не превращусь в сумасшедшую ведьму.

— Увы, истории об обезумевших чаровницах не сказки и не выдумки, — посерьёзнев, даже скорее помрачнев, сказал Холланд. — Во Флаосе действует тот же закон, что и в Эргандаре: чаровницы должны отречься от силы и вступить в брак, чтобы род не угас. Особенно если нет наследника мужского пола.

— Я не понимаю. Как тогда... — Я снова перевела взгляд на молчаливую невесту генерала. — Вы нашли способ?

Та книга с недостающими страницами — она ведь была на флаоском! Вдруг Холланду известно то, что я так и не узнала. Вдруг панацея действительно существует! Вдруг...

— Колонизация новых земель позволила нам не только расширить своё влияние в мире, но и узнать о новых народах, их традициях, культуре, истории, — издалека начал генерал. — Например, в некоторых племенах Креоры женщин, наделённых силой, почитают за богинь. Мужчины-маги у них тоже имеются, но они не стремятся уничтожить в своих парах магическое начало. Магия для них священна, а отречение от дара считается страшным преступлением.

— Получается, на креорок магия не оказывает пагубного воздействия?

Холланд покачал головой:

— Увы, это не так. Их женщины, также как и наши нежные шиари, слишком восприимчивы к чарам, подвержены их влиянию. Но они нашли способ...

Я затаила дыхание, а Амберт, словно желая меня помучить, замолчал. Он явно не спешил рассказывать об этом самом чудодейственном способе. Смотрел на меня с улыбкой, словно издеваясь, и продолжал молчать.

Пока я не выдержала:

— Может, прекратите меня мучить? Скажите уже, что это за способ! Если он, конечно, вообще существует...

— Он существует, — неожиданно подала голос Аннэли и, в отличие от своего вредного жениха, с готовностью принялась объяснять: — Мужчина-креор, вступая в брак с чаровницей, проходит обряд, который связывает не только его жизнь с жизнью его избранницы, но и их силы.

— Связывает? — Я нахмурилась, вспомнив об обряде, в который пыталась вовлечь меня Тесса, чтобы и вовсе оставить без магии. — Это какая-то разновидность обмена?

— Нет, — покачала головой Аннэли. — Каждый остаётся при своём даре, но сформировавшиеся узы не дают чаровнице сорваться в безумие. Её муж, её мужчина, становится для неё опорой и поддержкой. Благодаря этой связи разум чаровницы остаётся ясным, магия её не убивает, а, наоборот, укрепляет. Как и любовь, — она подарила своему избраннику нежную улыбку и взгляд, полный того самого чувства, о котором только что упомянула.

— Доказано не одним поколением креорцев, — весело добавил Холланд.

— Я была готова отречься от силы, ради любви к Амберту пошла бы и не на такое, — призналась его невеста. — Но он не позволил. Настоял на обряде, хоть поначалу я очень переживала. Для меня важнее его благополучие, чем любая сила, но этот упрямец ничего не хотел слушать! Всё равно рискнул, несмотря на мои уговоры.

— Рискнул? — переспросила я и заметила огонёк азарта в глазах чаровика.

— Не каждый обряд заканчивается счастливой свадьбой. Некоторых храбрецов эта связь... хм... убивает, — пояснил Холланд. — Бытует мнение, что чем ярче в женщине проявился дар, тем выше риск из-за него погибнуть. Не самой чаровнице — её мужчине.

Радость и надежда, едва осветившие моё сердце, тут же померкли. Чем ярче в женщине проявился дар... Ярче, чем у меня, просто быть не может, а значит...

Значит, не для меня этот способ. Для меня вообще нет никаких способов и обрядов. Давно пора уже с этим смириться и перестать надеяться на несбыточное.

— Как видите, шиари Ноэро, я выжил и чувствую себя более чем хорошо, — не догадываясь о моих горьких мыслях, с улыбкой произнёс Холланд. — Но понимаю, почему этот обряд, даже став широко известным, не обретёт популярность в наших краях. Не каждый чаровик согласится рискнуть жизнью, чтобы сохранить силу своей невесте. Куда проще взять в жену ту, что отреклась от дара, и не подвергать себя опасности. Увы, наши традиции так не похожи на традиции Креоры. Для благородных шейров женщины не богини, а скорее, племенные кобылы. Уж простите меня за столь грубое сравнение.

Я мрачно усмехнулась. Сравнение более чем удачное. Именно ею ещё каких-то пару месяцев назад я себя и ощущала.

— Ну, что думаете, Лайра? — неожиданно спросил генерал-протектор, снова заставив меня захлопать глазами.

— О традициях Креоры? — уточнила неуверенно.

А Холланд во весь рот разулыбался.

— О наших с вами вариантах: бастард и последняя из Лимбургов или бастард и величайшая из Ноэро. А может... у вас есть кто-то другой на примете?

Я нахмурилась и уже собиралась дать категоричное «нет» на любое из предложений, но он оказался быстрее:

— Впрочем, такие решения не принимаются в спешке. Вам нужно время. Чтобы всё обдумать. Чтобы сделать правильный выбор. Как в отношении вашего будущего, так и в отношении всего Эргандара.

Опять эти намёки на бунт против императора.

— Я не повторю ошибок своей прапрабабки. Не стану предательницей!

— Тогда ваши солдаты продолжат умирать, — заметил Холланд невозмутимо и так спокойно, что захотелось поёжиться.

Поднявшись с кресла, он стал расхаживать по комнате и продолжал говорить. А у меня от его слов болезненно сжималось сердце.

— В ближайшее время смертей станет ещё больше. Не только среди простых солдат, но и среди ваших доблестных чаровиков.

— Это угроза?

— Констатация очевидного. — Холланд усмехнулся. — Ваш великий шакал... ну то есть лев, во всех сражениях делает упор на чары. Мы же нашли способ противостоять вашим универсалам. — Он вернулся к креслу, которое теперь занимала Аннэли, и положил руки ей на плечи. — Сколько у вас оборотников? Не так уж много. А сильных чаровиков подобных вам и того единицы. Ваша артиллерия и в подмётки не годится нашей — уже не первый год мы вкладываемся в разработку нового оружия. Это не бахвальство, я снова озвучиваю то, что уже давно ясно любому генералу Эргандара. Кроме самого... шакала. А теперь представьте, что останется от вашего доблестного войска через два-три года? Пока вы будете пестовать свою честь и играть в верноподданную убийцы, война продолжит пожирать жизни. Возможно, вам безразличны судьбы тех, с кем вы не знакомы. Но рано или поздно солдатами станут ваши друзья, ваш брат и, может статься, тоже погибнут.

Казалось, Холланд знал каждое моё уязвимое место. По ним и бил с безжалостностью опытного политика. В этом они с императором были похожи. Оба манипулировать умели и любили.

— И что вы предлагаете? Проткнуть его сердце кинжалом? Застрелить? Я не настолько близка с его величеством, чтобы иметь возможность ему навредить!

— Напротив, вы даже ближе к нему, чем можете себе представить, — возразил манипулятор. — Ваше положение при дворе, ваши таланты открывают перед вами немало возможностей, Лайра. Больше, чем у кого бы то ни было.

— А если откажусь? — Было страшно, и тем не менее я посмотрела ему в глаза, прямо, с вызовом, не отводя взгляда.

— Я дам вам время подумать, — ушёл от ответа интриган. — Как уже сказал, такие решения не принимаются впопыхах. Не будем торопить события. С вами свяжутся.

— Но...

Холланд снова меня перебил:

— А сейчас вам пора. Ваша команда ищет вас. Они знают, что Горна схватили, но никто не видел, как уводили вас.

— Откуда вам всё это известно?

— За ними наблюдают, — заявил он с улыбкой. — Вы «случайно» с ними встретитесь, скажете, что потеряли сознание, долго не приходили в себя, а очнувшись, стали бродить по городу в поисках помощи. Настоите, чтобы животворец осмотрел вас. Скажете, что вам очень плохо. Если ваш целитель не дурак, быстро разберётся, что с вами. А теперь поднимайтесь.

Заметила, как Аннэли хотела было броситься ко мне, чтобы помочь, но Холланд её удержал. Сильнее надавил на плечи девушки, заставляя оставаться на месте. Пришлось самой подниматься. Казалось бы, такая ерунда! Но даже несколько простейших движений отозвались во всём теле ужасными ощущениями. Было такое чувство, будто ломается каждая кость и рвутся все мышцы и сухожилия.

Хотела бы я знать, кто решил так извращённо меня наказать? А главное — за что?!

Больше Холланд не сказал мне ни слова. И минуты не прошло, как двери распахнулись, впуская солдат в чёрных мундирах. Они меня и вывели. Перед глазами то темнело, то расплывалось, поэтому до экипажа я шла, едва не теряя сознание от слабости. И пока ехали, уговаривала себя не срываться в беспамятство, держаться. Не сдаваться...

Не верилось, что меня действительно отпустят, что еду я не в тюрьму, а на волю. В какой-то момент карета резко остановилась. Не говоря ни слова, меня из неё вытащили и, швырнув мне плащ, тут же укатили. Ни тебе до свиданья, ни счастливо оставаться... Вяло оглядев пустынную улочку, закуталась в плащ и побрела по посеребрённой лунным светом мостовой, даже смутно не представляя, в какой части города нахожусь и куда иду. Шла, еле перебирая ногами, обхватив себя за плечи руками и думала о том, что полжизни отдала бы, только бы ещё раз увидеть генерала. Услышать его голос, почувствовать тепло его прикосновений.

Ещё хотя бы разочек...

Когда сил не осталось, привалилась к стене, собираясь сползти по ней на землю. Но сползти мне не дали. Кто-то сграбастал меня в охапку, а спустя мгновение я услышала знакомое и такое желанное:

— Лайра...

Прикрыла глаза, растворяясь в любимых руках.