Глава 18
В первые секунды подумалось, что меня сейчас задушат. Вейнанд обнимал так крепко, что перед глазами снова потемнело.
С трудом прохрипела:
— Не дышу...
Он тут же отстранился, обхватил моё лицо ладонями, внимательно в него вглядываясь, скользя по мне жадным взглядом:
— Я уже представлял самое страшное. Что тебя схватили. Или...
Я слабо улыбнулась:
— Как видишь, я свободна. Только чувствую себя... не очень.
— Леан тебя осмотрит.
Не успела не то что возразить — даже пикнуть, как меня подхватили на руки и понесли во тьму пустынной улочки, старательно избегая пятен света, оставляемых редкими фонарями.
Мне так не хотелось его обманывать, снова, в который раз, но и правду сказать я не могла. Не могла взвалить на него бремя, что пытался всучить мне генерал-протектор. Нет, Вейнанд меня не выдаст, но я ни за что не стану им рисковать! Быть в курсе планов Холланда — слишком опасное знание. Слишком... пугающее. И про обряд рассказывать не стану.
Не подвергну его жизнь опасности.
Как ни удивительно, но он не стал набрасываться на меня с вопросами. Правда, и сам ничего не рассказывал. Ни об аресте Горна, ни о смерти Герберта. Несмотря на ношу в моём лице, двигался он быстро и бесшумно. Тенью скользил вдоль домов, минуя одно здание за другим, а потом нырнул в тёмную, пропахшую нечистотами подворотню. Толкнул плечом растрескавшуюся дверь, тут же жалобно заскрипевшую, осторожно спустился по лестнице, удерживая меня на руках так, словно нёс бесценную драгоценность.
Отпустил, только когда мы оказались в сыром, промёрзшем подвале. Одной зажжённой лучины едва ли хватало, чтобы осветить это укрытие, и тем не менее я сразу заметила тень, шевельнувшуюся в углу. Напряглась было, но услышав голос Эскорна, заметно расслабилась:
— Это мы. Я нашёл Лайру.
— Замечательно, — ворчливо отозвался Леан, а когда приблизился, я увидела его бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами.
— Стерден ещё не вернулся?
— Рыскает по городу в поисках нашей красавицы, — с той же интонацией продолжил Леан, не преминув добавить: — Жизнью рискует ради...
Слабачки?
Чаровик не закончил, но и так было ясно, кем он меня считает. Главной, а скорее, даже единственной виновницей сорванной операции.
Сбросив с себя плащ, Вейнанд превратил его в импровизированное ложе у стены, после чего предложил мне на него укладываться. Хотела возразить, сказать, что не позволю ему мёрзнуть, но тут уж и лучины хватило, чтобы в чертах его лица прочесть исход грядущего спора. Меня всё равно уложат, а любые возражения благополучно проигнорируют.
— Осмотри её, — велел он животворцу.
— Она ранена?
— Нет, но мне плохо, — тихо призналась я.
А в ответ получила очередной всплеск эмоций.
— Плохо ей... Уверен, не так, как сейчас под пытками Рейдмару, — не сказал — выплюнул Леан. — И уж точно лучше, чем Герберту. Он...
— Хватит! — рыкнул на него генерал. — Никто не спрашивает твоего мнения, никому оно неинтересно. Выполняй то, зачем тебя к ней приставили. Если с ней что-нибудь случится...
— Тогда что? — хмыкнул, усаживаясь передо мной, животворец.
— В Эргандар ты уже не вернёшься.
Не знаю, как Леан, а я генералу сразу поверила. Целитель судя по всему тоже, потому что брюзжать перестал и прожигать меня полным презрения и злости взглядом тоже. Занёс надо мной руки, прикрыл глаза, и в подвале воцарилась тишина. Несколько минут ничего не происходило, Леан просто сидел со вскинутыми руками, не шевелясь и как будто даже не дыша. А потом вдруг глухо выругался.
— Что случилось? — тут же отреагировал Вейнанд. — Что с ней?!
— Тьма на ней, — мрачно обронил целитель. — Чары злые, ядовитые.
Он отдёрнул руки, словно одно лишь прикосновение к загадочному колдовству вызывало в нём чувство отвращения, а может, даже страх. Жаль, я не могла выпрыгнуть из своего тела, избавиться от этой напасти. От слов Леана всё тело зазудело, вернулись тошнота и жар.
— Откуда?! — резко спросил Вейнанд.
— Пока не знаю, но обязательно выясню, — сосредоточенно проговорил животворец, раскрыл свою котомку и стал перебирать мешочки с порошками и травами. — Одно могу сказать точно: чары травили её не один день, неплохо маскируясь под обычное недомогание. Я думал, у неё морская болезнь, а вон оно, оказывается, что...
Леан расстроено примолк.
— Сможешь ей помочь?
— Сначала замедлим действие этой пакости. А дальше... — Без лишних объяснений целитель раскрыл мне рот, надавив пальцами на уголки губ, и всыпал в меня какую-то горькую гадость, после чего протянул жестяную флягу. — Пей, Лайра. Пей и молись, чтобы мы как можно скорее добрались до Эргандара.
* * *
Обратная дорога в Эргандар далась мне ещё тяжелее, чем плавание во Флаос. Нет, проблем с побегом не возникло — мы беспрепятственно покинули вражеские земли, даже без страховки иллюзиями. Стерден требовал, чтобы я нас замаскировала, но я даже себе внешность изменить была не в состоянии! И ему это явно не нравилось. Сколько же разочарования и упрёков читалось в его взгляде...
Эскорн попросил, чтобы оборотник оставил меня в покое, не лез с назойливыми просьбами: в итоге всё закончилось ссорой. К счастью для меня, финал её я не увидела, благополучно отбыла в обморок. Внезапные потери сознания незаметно стали для меня обыденными и привычными. Вот мне кажется, что уже иду на поправку, голова ясная, не тошнит, хочется даже подняться и тут же окружающий мир меркнет, меня снова затягивает в удушающую черноту, в которой я, беспомощная и жалкая, барахтаюсь, неумолимо тону...
— Ох, Лайрочка... Горе ты моё неприкаянное. Бедовое моё несчастье... Все перья уже по милости твоей поседели. Все слёзы пролиты, а глаза всё равно на мокром месте. Все нервы истрёпаны, изорваны на клочки и ошмётки...
Я открыла глаза и поняла, что что-то изменилось. Точнее, изменилось всё! Вместо убогой каюты и мутного оконца, за которым шумело, ярилось море, — роскошная спальня. Кровать под тяжёлым балдахином из синего бархата, а на ней я и пуховое, невесомое и вместе с тем такое тёплое одеяло. Я лежу, в него завернувшись, и чувствую себя на удивление хорошо. Может, уже очень скоро мне снова станет плохо, но сейчас так и тянет воскликнуть, что всё чудесным образом прошло! Потянуться сладко, подняться, перестать изображать из себя кисейную шиари.
С первым пунктом в плане по расставанию с образом кисейной шиари я справилась на ура: потянулась от души, чувствуя, как оживает каждая клеточка моего тела, как по венам вместе с кровью бежит жизненная энергия. Давно мне не было так хорошо. Давно я не...
— Ай!
Подняться не успела — Эшвар больно клюнул меня в плечо.
— С ума сошёл?!
— Сошёл, — ворчливо подтвердил фамильяр. — Сначала там, во Флаосе, когда не мог тебя отыскать. Просто не чувствовал тебя! Когда когда-то Рифера... Уже думал показаться твоему генералу, но, к счастью, нашлась наша пропажа. Я так за тебя боялся, Лайра.
— Извини. — Я виновато вздохнула. — Извини, что опять заставила переживать.
— На корабле с тобой постоянно были то животворец, то Эскорн, — продолжал рассказывать Эшви. И словно в качестве извинения за свой порыв, осторожно потёрся о мою руку клювом. — Я не стал им являться, но наблюдал за тобой постоянно. Когда тебе становилось плохо, не знал что и делать: то ли ложиться рядом да помирать за компанию, то ли нестись к Риферу и Тессе и их пугать.
— Напугал? — Я вся внутренне напряглась.
Если Тессе стало известно о проклятии... Духи! Уж кто-кто, а она точно успела сойти с ума от страха.
— Ничего им не сказал. Ждал, — успокоил меня Эшвар. Правда, тут же напугал снова: — А вот Санаечке рассказал. У нас с ней, оказывается, общее горе. У Бриана те же, что и у тебя, были симптомы.
Сказать, что в тот момент мне стало страшно, — это не сказать ничего. У Эшвара, что бы он ни говорил, перья не поседели, а вот у меня волосы в тот момент точно стали белее.
— Как он?!
Хотела вскочить, но хранитель снова меня клюнул. На этот раз легонько и тут же, добавив в голос максимальной строгости, велел:
— Лежи, девочка. Ле-жи! Предписание животворцев. Да и некуда тебе бежать, к нему сейчас всё равно не пустят. Но им занимаются! — поспешил добавить. — Как и тобой, Лайра. Лучшие целители Эргандара хлопочут вокруг вас уже который день.
Который день?
Я плохо помнила, как мы причалили к берегам Леонсии, как ехали в императорский дворец. Воспоминания были тусклыми, смазанными и больше походили на неясный сон, в котором одна сцена хаотично сменяется другой.
— Почему я и Бриан? — пробормотала растерянно. — Кому мы перешли дорогу? Может, это кто-то из родни Стейрода решил отомстить? Ладно, мне. Но Бриан-то при чём?
— Никто из той семейки не рискнул бы выступить против императора. Особенно после того как их щенка арестовали. Тут будет кое-что поинтереснее.
Фамильяр замолчал, явно беря пример с генерала-протектора. Желая меня помучить, а может, заинтриговать ещё сильнее.
— Ну...
— Провели расследование и знаешь, что выяснили?
— Если бы знала, не спрашивала. — Я выжидающее посмотрела на интригана.
— Императрица! — От нахлынувших эмоций Эшви даже подпрыгнул. Неуклюже взмахнул отростками-крыльями и приземлился мне на ногу, заставив охнуть. — Её царственных ручек дело. То ли мстила мужу за развод, которым он её в последнее время пугает, то ли ещё за что... Но очевидно, что вы с Торнвилом — лишь орудие, чтобы ударить Адальгера побольнее.
Логично. Убить единственного сына и единственного хроновика нелюбимого мужа — довольно болезненный удар. Удивительно, что она и Рифера к своей мести не приплела. Она же моего брата ненавидит.
— А Рифер как? — спросила на всякий случай.
— Рифер замечательно, как и всегда. Немного за тебя переживает... что так долго не возвращаешься. Ну и за Бриана, конечно, тоже. Что не помешало ему на выходных отправиться в кабак.
В общем, у Рифера всё как всегда.
Мы проговорили до позднего вечера, и за несколько часов я ни разу не отключилась! С аппетитом съела всё, что принесла мне служанка, порадовала заглянувших в гости целителей робким румянцем и облегчённо выдохнула, когда они заверили, что шейр Торнвил тоже идёт на поправку. Чаровика, который навёл на нас эту заразу, поймали и, недолго думая, отправили на плаху. А с его смертью развеялись и чары...
Наверное, впервые за долгое время я готовилась ко сну в хорошем настроении. Как бы дико это ни звучало, но я радовалась коварству Найферии. Если бы не она и её жажда мести, я, скорее всего, справилась бы с заданием. Уничтожила Холланда, как того желал император.
А после ругала бы себя и проклинала.
Но ничего этого не случилось! Я вернулась в Эргандар, так и не став убийцей. Да ещё и узнала кое-что интересное о креорских чаровницах. Увы, это знание мне не пригодится, но одно то, что, возможно, какой-то другой девушке, счастливице вроде Аннэли, не придётся выбирать между любовью и даром, согревало сердце. Хотя бы из-за этого стоило улыбнуться своему отражению. Что я и сделала, несколько раз проведя по волосам щёткой, после чего вернула аксессуар на место и услышала, как за спиной скрипнули двери.
— Не переживай, Тея, я уже сама всё сделала...
Осеклась, увидев в отражении зеркала не служанку, а... Адальгера. Видеть императора в своей спальне было настолько дико, что поначалу решила, что он мне привиделся. Но нет, мгновение спустя он прикрыл за собой дверь, прошёл в комнату, не думая исчезать и не переставая скользить по мне взглядом.
Напряжённо выдохнув, поднялась, радуясь, что ещё не успела избавиться от пеньюара. Хотя он и тонкая сорочка едва ли могли защитить меня от жадного внимания эргандарского льва.
— Ваше величество...
Опустилась в реверансе и тут же услышала:
— Поднимитесь, Лайра. Не надо. — Он замолчал, на несколько невыносимых мгновений, во время которых я разглядывала свои босые ступни, а он продолжал разглядывать меня.
Под этим взглядом хотелось обхватить себя руками, а лучше — забраться под одеяло. Увы, я была слишком далека от кровати, да и не стала бы забираться под одеяло в присутствии императора. Уж лучше так, продолжу стоять перед ним босая и в пеньюаре.
Но хотя бы с расчёсанными волосами.
— Что-то случилось, ваше величество? — Удивительно, но я первой осмелилась прервать повисшее молчание.
— Случилось, — кивнул он и сделал ко мне несколько шагов. — Я чуть не потерял вас. Свою... бесценную чаровницу.
Его голос звучал глухо и хрипло, словно он полвечера пробегал на морозе, как провинившийся кадет из отряда Клерта. Полковник любил так наказывать — отправлял парней, осмелившихся вызвать его недовольство, наматывать круги вокруг замка в лютый холод.
— Если бы это случилось... Если бы вы погибли...
— К счастью, животворцы, и в первую очередь Леан, сумели меня спасти. Нас спасти, — натужено улыбнулась. — Я слышала, Бриан тоже уже чувствует себя намного лучше и...
— С ним всё хорошо, — нетерпеливо перебил меня правитель, словно не хотел сейчас говорить о сыне, и сделал ещё один шаг, ко мне.
А я едва заставила себя не отшатнуться.
— По вине этой су... моей жены, — Адальгер скривился. Шумно втянул носом воздух и, совладав с эмоциями, продолжил: — Но теперь всё будет хорошо. Она больше тебя не коснётся.
Мне бы порадоваться, что теперь буду в безопасности, но радости я не испытала. Даже страшно представить, что он мог сделать с Найферией. Она, конечно, императрица, мать его детей, но...
Имела неосторожность разозлить эргандарского льва. Опасного хищника.
А Холланд хочет, чтобы я сделала то же самое, пошла против всемогущего императора. Но я ведь не ненормальная.
— Я провалила задание, — покаянно опустила глаза.
А в ответ услышала тихие слова:
— Когда я узнал, что с тобой случилось... — Он усмехнулся. — Задание стало неважным, Лайра.
— Погиб Герберт, — продолжила чуть слышно, чувствуя, как горечь заполняет сердце. До сих пор не верилось, что иллюзора больше нет. Мы были знакомы совсем недолго, но даже короткого времени оказалось достаточно, чтобы к нему привязаться. Весёлый, открытый, добрый — он не заслужил такого конца. — И генерала Горна арестовали. Что теперь с ним будет?
— Потери на войне неизбежны, — ушёл от ответа правитель, и я мысленно выругалась.
Неужели бросит Рейдмара на произвол судьбы? Гнить во флаоской тюрьме или того хуже — быть казнённым... Холланд предупреждал, что не пощадит пленника, если император откажется от обмена. А он, сейчас я это понимала, вполне мог отказаться.
Потери ведь неизбежны. Вот и всё объяснение.
— Ваше величество...
Не знаю, что я собиралась сказать. Попросить его за Горна, а может, чтобы оставил меня в покое.
Но он снова перебил:
— Простите, шиари, мне не стоило являться к вам вот так, внезапно. Но я должен был вас увидеть! Своими глазами убедиться, что к вам действительно возвращаются силы. — Он приблизился ко мне, почти вплотную, и прошептал хрипло: — Больше не пугайте меня так, Лайра. Я не привык... не люблю бояться.
Кивнула и отвела взгляд, не представляя, что говорить, как себя с ним вести. Император всегда держался со мной так, словно я была просто кадетом. Не девушкой, не женщиной, а полезным для него чаровиком, источником редкой силы. Сейчас же на меня, казалось, смотрел мужчина. Даже не поднимая глаз, я чувствовала его взгляд. На своём лице, на волосах. На груди, которую джарово кружево пеньюара едва ли скрывало. Скорее, подчёркивало, выделяло.
Проклятье.
— И тебе не стоит бояться меня, Лайра, — шёпот почти коснулся кожи и, казалось, ещё немного, и меня коснутся его пальцы, а может, и губы.
— Я... не боюсь.
Он тихо усмехнулся:
— Тогда почему избегаешь смотреть мне в глаза?
— Я... — Снова замялась, с трудом заставила себя вскинуть голову и посмотреть на императора. В глаза мужчины, в которых сейчас отражалась не кадет Лайра, а молодая женщина с горящими щеками, искусанными губами.
Во фривольном наряде.
— Я немного устала, — выдавила слова и улыбку. — Слабость ещё ощущается и...
— Вы правы, не самое подходящее время для визитов. — Адальгер улыбнулся в ответ и наконец отступил, снова обретая образ великодушного правителя. — Отдыхайте, шиари Ноэро. Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь.
Даже после того как за ним закрылись двери, я продолжала стоять, почти не дыша. Жадно прислушивалась к каждому звуку, опасаясь, что вот сейчас за дверью раздадутся быстрые, властные шаги. Он вернётся и...
Метнулась к дверям, повернула в замке ключ и, как была в пеньюаре, юркнула под одеяло. В комнате было тепло, но меня ещё очень долго бил озноб. Очень долго не получалось избавиться от воспоминаний о внимательном, жадном взгляде.
* * *
Вот уже который день он не находил себе места. Сначала из-за задания, исхода которого с таким нетерпением ждал и вместе с тем так боялся. Потом напугали плохие известия: Холланд жив, Горна поймали, а его чаровница... его Лайра находится при смерти.
За компанию с его сыном.
Адальгер действительно не любил страх. Он считал это чувство уделом слабых. Только трусы имеют на него право, а он трусом и слабаком никогда не был.
И тем не менее он боялся. Отчасти за своего бастарда, но ещё больше — за чаровницу с огненно-рыжими волосами. Будь Найферия с ним рядом, раздавил бы как насекомое! Задушил голыми руками!
И получил бы от этого немалое удовольствие.
Но ей повезло. Она осталась в родовом замке, сменив роскошные покои на стылую клетку подземелья. Он бы мог убить её сразу, но не станет оказывать жене одолжение. Быстрая и лёгкая смерть равнозначна побегу. От страданий и боли, которые он ей уготовил.
Дочери вернулись к нему и покинут стены дворца теперь только лишь для того, чтобы выйти замуж. В своём письме, полном раскаянья и мольбы, императрица клялась, что не желала его сыну зла. Бриан стал случайной жертвой. Пострадать должен был Рифер Ноэро.
Можно подумать ему было до этого дело! Рифер, Бриан... Его волновала только Лайра. Нет, как отец он переживал за сына. Но как правитель... Уже давно стало ясно, что из Бриана не получится достойного преемника. Он упрям, своенравен и ненавидит своё наследие — оборотнический дар Регенштейнов. Знать всегда будет видеть в нём бастарда. Случайную ошибку императора.
Ему нужна новая жена, и как можно скорее. Раз Найферия не смогла дать ему единственное, что от неё требовалось.
Мысленно прокляв жену, которую сейчас ненавидел пуще прежнего, Адальгер ускорил шаг, торопясь оказаться как можно дальше от покоев Ноэро. Что на него нашло? Зачем к ней отправился? Животворцы заверили, что Лайра поправляется. Но он не поверил, захотел убедиться сам. Искал чаровницу, а нашёл прекрасную, соблазнительную девушку.
Даже сейчас, спеша по сумрачной анфиладе дворца, он видел перед глазами совершенное гибкое тело, очертания которого легко угадывались под невесомым нарядом. Ощущать тяжесть её груди в ладони было бы приятно... Так же приятно, как целовать эти чувственные губы. Наслаждаться ею в любое время и наблюдать, как в её чреве зарождается будущее империи.
Одни лишь мысли об этом доставляли его величеству ни с чем не сравнимое удовольствие. А если бы явь вдруг стала реальностью... Адальгер прикрыл глаза, рисуя перед внутренним взором хмельные, сладострастные образы.
Несомненно, такая девушка, как Лайра Ноэро, подарит ему достойного наследника. И не одного. Из такой девушки, как Лайра Ноэро, получится отличная императрица. Любовница. Жена. Но тогда...
Но тогда он останется без хроновика. Без силы, которой мог похвастаться не каждый правитель.
Император усмехнулся, неожиданно подумав, что чем запретнее плод, тем слаще он кажется, тем больше его желаешь. Он привык, что все его желания исполняются. Но в этот раз...
Придётся себе отказать.
— Может, взять в жёны принцессу Вьертома? — пробормотал он вслух и тут же поморщился. — Но она так уродлива! Не уверен, что с ней получится делать наследников... Какую-нибудь девицу из Гренарры? Там полно знатных красавиц. Да и в Эргандаре хватает. Вот только...
Ни одна из них не была Лайрой.
Сейчас Адальгер понимал, почему Эскорн так в неё вцепился, и к вожделению примешивалась ревность. Генерал и так в последнее время слишком часто выводил его из себя, раздражал, а теперь одно лишь звучание его имени заставляло императора злиться. Вернувшись в Эргандар, генерал обвинил его, своего правителя, во всём, что случилось с шиари.
Можно подумать, это он, а не озлобленная тварь, его жена, подверг опасности жизнь Лайры.
Пришлось отправить его в городскую тюрьму, чтобы остыл в её прохладе. Хорошо бы там и оставить, да только последнее, чего ему хотелось: чтобы его считали вспыльчивым и быстрым на принятие решений. Придётся отпустить Эскорна.
Пока что.
— Ваше величество...
Ход мыслей правителя прервал тихий голос животворца. Оказывается, он уже успел подойти к дверям своего кабинета, возле которых и стоял Леан Форман, сжимая под мышкой какой-то пухлый томик. Чаровик несмело поглядывал на императора — видимо, у того на лице отчётливо читалось, что сегодня он не в лучшем настроении.
— Что случилось? — устало спросил его величество. — Что-то с моим сыном?
— С ним всё хорошо, — кланяясь, заверил животворец.
— Тогда что?! — раздражённо отозвался правитель.
— Вы не могли бы уделить мне время?
Кивнув, император жестом пригласил его в кабинет. Опустился в кресло и нетерпеливо велел:
— Рассказывай.
Кивнув, животворец начал:
— Вот уже который день мне не даёт покоя кое-что, что я увидел во флаоском храме. Сначала решил, что мне показалось... Но чем больше об этом думаю, тем сильнее уверяюсь, что невеста генерала-протектора... — Он глубоко вздохнул, после чего на выдохе закончил: — Не отреклась от дара.
Адальгер нахмурился:
— С чего ты взял? Холланд не стал бы жениться на чаровнице.
— Потому я и медлил с этим разговором, ваше величество. Просто... — Леан замялся. — Когда задание сорвалось, и Горна застали возле Холланда, его невеста подалась к нему. Ладони её в тот момент окутывало что-то вроде... свечения. Я был уверен, что мне это просто привиделось. Всё произошло очень быстро, а потом и вовсе начался хаос. Но я не переставал думать о её руках, а сегодня прочитал... — Он раскрыл рукопись и положил книгу перед правителем. — Теперь я почти уверен, что избранница Холланда — животворец. Причём очень сильный. Почему ей позволили сохранить дар, почему генерал-протектор решил взять её в жёны — этого мне не понять. Возможно, он не знает о её тайне, как ещё совсем недавно мы даже не догадывались о тайне шиари Ноэро. Или...
— Интересно, — задумчиво перебил его правитель и пробормотал чуть слышно: — Очень интересно... — Вскинув на чаровика взгляд, сказал: — Тебе нужно было сразу мне всё рассказать. Ну да ладно... Можешь идти.
Леан потянулся было за книгой, но император придвинул её к себе, небрежно махнул рукой, вынуждая чаровика покинуть кабинет.
Какое-то время Великий сидел, рассматривая ветхие, испещрённые рунами адарийского языка страницы, а после, сбросив оцепенение, потянулся за письменными принадлежностями. У него во Флаосе имелись доверенные люди, которые и выяснят, есть ли в девице дар и, если это так, почему Холланд её выбрал.