Глава 19

Лайра Ноэро

— И всё-таки здесь хорошо. — Заложив руки за голову, Бриан зажмурился с видом довольного кота. — Какой-то части меня даже хотелось бы здесь остаться.

С другом я увиделась на следующее утро. Он сам ко мне пришёл, невзирая на протесты стражников и лекарей. Увидеть его, обнять, зарыться пальцами в его золотистые волосы было ни с чем не сравнимым удовольствием! На какое-то мгновение я даже забыла, что вчера ко мне точно так же без спроса явился его отец и, пока находился рядом, я чуть не умерла от страха. И пусть слова императора говорили об обратном, что мне не стоит бояться, я всю ночь не находила себе места от этого ядовитого чувства.

А с появлением Бриана оно ушло, рассеялось, уступив место совсем другим эмоциям: радости от встречи и счастливому осознанию, что мы снова вместе.

В тот день нам не дали толком поговорить, друга всё-таки увели, но вот прошло ещё три дня и нам уже позволено не только выходить из своих покоев, но даже гулять по парку. Что мы и делаем. Вместе.

Несмотря на то, что императрицы во дворце больше не было, её сады по-прежнему укрывала весенняя идиллия. Солнце не просто светило — оно согревало, деревья и цветы радовали глаз буйством красок, а небо было таким голубым, что казалось ненастоящим. Словно всё это, всё, что нас окружало, — было иллюзией, сказкой.

Очень приятной, должна сказать, сказкой.

— А ты, Лайра? Хочешь вернуться? — спросил Бриан, не размыкая глаз.

Он лежал на мягком пледе возле дерева, я сидела рядом с огромной корзинкой, которую Тея собрала для нас на кухне. Фрукты, сладости, сыр и тёплый с хрустящей корочкой хлеб, бутылка воды и ещё одна с лимонадом, как по мне, слишком кислым, но с пирожными этот напиток шёл замечательно.

— Хочу, — совершенно искренне призналась я. — Не то чтобы соскучилась по тренировкам...

Хотя и по ним, если честно, тоже.

— Но я очень скучаю по ребятам. По брату. И Тессу уже сто лет не видела... И неизвестно, когда ещё увижу. — Вздохнув, коснулась пальцами мягких, словно шёлковых, травинок. Они тоже казались ненастоящими, будто сделанные из самой дорогой заморской ткани.

— Рифер и остальные в курсе, что мы в порядке. Я написал им вчера.

Я благодарно улыбнулась другу и снова с мыслей о друзьях и академии невольно переключилась на мысли об Эскорне. Думала, он ворвётся ко мне ещё раньше Бриана, а может, и его величества, но... Он ни разу не появился во дворце. Даже записки мне не прислал! А я написать ему не могла. Незамужняя шиари не имеет права слать послания шейру, тем более неженатому, тогда как сам шейр вполне мог нанести ей визит вежливости. Неужели так занят? Неужели столько дел накопилось в академии?

Словно прочитав мои мысли, Бриан поинтересовался:

— От Эскорна ничего не слышно?

Я покачала головой. Не слышно, не видно... Не желая говорить на не самую приятную тему, попыталась пошутить:

— Ты говоришь, что хотел бы остаться. Вполне возможно, что в будущем, когда будешь править, тебе ещё здесь надоест.

Увы, шутку мою не оценили.

— Не надоест, потому что править я не буду, — немного мрачно усмехнулся Торнвил. — Теперь, когда у отца появился повод развестись, он быстро найдёт Найферии замену. Уверен, пройдёт совсем немного времени, и у его величества появится законный наследник. Тогда бастард уже точно будет не нужен.

— Что ты имеешь в виду?

Теперь уже он захотел сменить тему, заговорил о чудесной погоде здесь, в стенах дворца, и о слякоти и тающих сосульках по всей Леонсии. Очень глубокомысленный и важный разговор...

Я слушала вполуха, а думала совсем о другом. О словах Бриана сейчас и несколько месяцев назад, когда обмолвился, что при рождении законного наследника от него, бастарда, могут избавиться.

Неужели такое действительно возможно? Неужели император окажется способен уничтожить ставшего «лишним» сына? Убить? Сослать? Что может означать это «избавиться»?

Вопрос, ответ на который вполне мог меня напугать.

— И всё же, — прервала его размышления о тающих сосульках и огроменных лужах, — ты бы мог... представить себя в роли императора?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Бриан нахмурился, а я замялась.

Рассказать о том, что встречалась с Холландом и что он прочит ему в жёны забытую всем миром наследницу? Не уверена, что стоит это делать, и уж точно не следует раскрывать рот в месте, где даже у кустов могут быть уши.

Собиралась свести всё к шутке, хоть уже было ясно, что юморист из меня так себе, когда Бриан вдруг резко сел. Кивнул мрачно, на кого-то указывая, и я обернулась.

— Больно на неё смотреть... Найферия, конечно, заслужила арест, а может, и смерть, но они всё это — нет.

Проследив за его взглядом, увидела Кайяну. Принцесса шла по дорожке в сопровождении стражника. Голова опущена, взгляд пустой, тусклый. Руки девушки сжимали книгу, которая едва ли могла отвлечь её от мыслей о грядущем будущем.

— Её всё-таки выдают замуж?

— Выдают, — хмуро кивнул Бриан. — За человека могущественного и богатого, и просто... ужасного. Для него женщины — лишь источник наслаждения. Ненавижу его за это!

— Амира? — тихо переспросила я, невольно поёжившись от злости, прозвучавшей в голосе Торнвила.

— Отца, — тихо процедил он. — Кайяна — принцесса Эргандара. Ей не место в гареме джагабского тирана!

Как по мне, так там нет места ни для принцессы, ни для простой девушки.

Привлечённая голосами, её высочество бросила взгляд в нашу сторону и тут же отвернулась, ускорила шаг. Я с горечью и сожалением смотрела ей вслед, пока тонкая фигурка в светлом платье не исчезла среди зелени парка.

Наверное, Кайяна ненавидит не только Рифера, разбившего ей сердце, но и меня. Ведь это по моей вине её мать арестовали. По крайней мере, она так считает.

У каждого ведь своя правда.

* * *

Спустя ещё несколько дней нам наконец-то разрешили вернуться в академию. Можно было бы и раньше — и я, и Бриан чувствовали себя замечательно, — но император почему-то медлил. В какой-то момент я даже испугалась, что так и останусь в этой роскошной клетке почётной пленницей. Не увижу больше ни ребят, ни брата, ни... генерала.

Обида на Вейнанда уже давно сменилась тревогой, которая не давала покоя ни днём, ни ночью. Я слишком хорошо его знала, чтобы продолжать обижаться на его холодность и безразличие. Нет, здесь что-то другое... Вот только что? Не может же такого быть, чтобы генерала его величества не пускали во дворец!

Или... не пускают конкретно ко мне?

А если с ним что-то случилось? Что-то плохое. Серьёзное... Что, если я действительно больше никогда его не увижу?!

За время, проведённое во дворце, я так себя накрутила, что в ворота Кальдерока входила ни живая, ни мёртвая. Безумно хотелось наброситься на дежурных с вопросом: появлялся ли в академии наставник первогодок? Увы, у ворот сегодня дежурили не первогодки и даже не второкурсники, а двое выпускников, один из которых был закадычным дружком Стейрода. Да и другого я часто видела в компании этого зверя.

— Вернулась, — выплюнул Марти, оставшийся без своего любимого приятеля. Выплюнул в прямом смысле слова — плевок угодил мне на сапог.

Вот урод.

— Мы надеялись, что тебя уже кто-нибудь грохнул, Ноэро! — признался он с искренней ненавистью.

— Жаль расстраивать, Марти, но такого удовольствия я тебе не доставлю, — огрызнулась я.

А Бриан, разозлившись сильнее меня, подался к этому верблюду:

— Тебе от собственного яда не плохо? Может, стоит тебя почистить? Или скорее начистить... Твою тупую рожу!

Кажется, за время лечения мой друг чересчур расслабился, забыл, что из себя представляют эти гады. А может, решил, что при стражниках, доставивших нас в академию, трогать не станут.

Понятное дело, что не станут! Сейчас. А потом могут и «слегка» потрепать.

И действительно, старшекурсники с опаской покосились в сторону чаровиков, не спешащих отбывать обратно, и напарник Марти рявкнул:

— Показывайте метки и проваливайте!

Осмотр занял пару секунд, после чего мы торопливо зашагали к замку. Во-первых, не терпелось увидеть ребят, во-вторых, оказаться от выпускников как можно дальше. Да и погода стояла отвратительная. Если по территории дворца гулять было одно удовольствие, то территорию Кальдерока хотелось пересечь как можно скорее, а после угнездиться возле зажжённого камина или где-нибудь возле печки. На кухне ведь не только тепло, но ещё и пахнет вкусно.

Вот тебе и весна... Сыро, промозгло, непрекращающаяся морось слепит глаза и так и норовит забраться под ворот плаща.

— Не успели приехать, а мне уже хочется отсюда убраться, — мрачно высказался Бриан.

— Не обращай на идиотов внимания. Они из-за Стейрода злятся. Но сделать нам ничего не сделают. Побоятся.

— Достали, — ещё тише буркнул приятель.

Пока поднимались наверх, я не переставала осматриваться. До рези в глазах вглядывалась в полумрак, вслушивалась в малейший звук, надеясь, что вот сейчас замечу генерала. Узнаю его твёрдую, уверенную походку, поймаю взгляд внимательных серых глаз. Увижу его улыбку и сама захочу в ответ улыбнуться. Выдохну облегчённо и втайне порадуюсь, что с ним всё в порядке.

Увы, коридоры Кальдерока были такими же, какими мы их покидали: тёмными, холодными, а главное — пустыми. Чуда не случилось, я так и не увидела Вейнанда. Да и в принципе знакомые лица не мелькали.

Ребят в комнатах тоже не оказалось.

— Может, они ещё в городе? — предположила, стаскивая с себя холодный, влажный от дождя плащ. — Не торчать же им в воскресенье вечером в академии.

Бриан неуверенно пожал плечами и заметил:

— В столовую идти ещё рано.

— Тогда предлагаю в библиотеку. Мне срочно нужно большое мягкое кресло возле большого камина.

— Я бы тоже с удовольствием погрелся, — согласился Бриан.

Оставив верхнюю одежду в его комнате, отправились в библиотеку, встретившую нас, как и весь замок, сонной тишиной и полумраком. Лишь за дальним, мягко освещённым столом, обнаружилась возбуждённо переговаривающаяся компания: Лоунард, Нейл, Ронан и, как ни удивительно, мой брат. Что самое странное, болтали они не о девицах из борделя, а спорили, какой из способов погружения в транс наиболее действенный. На столе перед кадетами лежали раскрытые учебники и — о чудо! — конспекты.

— Сегодня точно воскресенье? — пробормотал Бриан и ринулся к новоиспечённым зубрилам. — Вы, часом, не заболели? — добавил он уже громко, и ребята одновременно подняли головы.

Подняли и застыли, глядя на нас с таким видом, словно мы были по меньшей мере призраками или того хлеще — восставшими из могил мертвецами.

— Лайра? — Брат хлопнул глазами и неловко поднялся.

Я кивнула, улыбнулась, а в следующую секунду он подскочил ко мне и... крепко обнял. Так, как, наверное, не обнимал никогда. Словно желая задушить, а может, удостовериться, что я действительно его сестра, девушка из плоти и крови, а не то самое привидение из могилы.

— Где ты пропадала? — выдохнул он мне на ухо и ещё тише добавил: — Я... волновался.

Чуть слышное признание разлилось по сердцу живительным бальзамом.

Отстранившись, мягко проговорила:

— Со мной случилось то же самое, что и с Брианом.

Брат хмуро кивнул:

— Знаю. Вот только выяснил не сразу... Эшвар, пернатая зараза, поначалу вообще на зов не откликался. Думал, ты вернёшься через несколько дней, максимум — неделю, но ты не возвращалась. А это чудовище...

Кажется, Рифер выругался в мыслях. Ну или в сердцах проклял нашего фамильяра.

— Только когда тебя привезли во дворец, он изволил явиться, но и то толком ничего не объяснил. Сказал, что жива, и снова пропал. Негодяй!

— Лишь получив письмо от Бриана, мы смогли немного выдохнуть, — подал голос Ронан.

Друзья обступили нас и стали расспрашивать о последних днях, а ещё оглядывали так, словно проверяли, не пропустили ли придворные животворцы какую-нибудь царапину или рану. Только минут через десять, когда мы в сотый раз повторили, что чувствуем себя превосходно, а чаровика, пытавшегося нас уничтожить, уже нет в живых, они немного успокоились. Но до самого вечера не отходили от нас ни на шаг, меня даже провожали всем скопом до комнаты, и что-то мне подсказывало, что завтра утром я обязательно встречу кого-нибудь из этой четвёрки в коридоре.

Безнадёжные.

Улучив момент, когда ребята были увлечены рассказом Бриана о вероломной императрице, осторожно спросила у Рифера:

— А что с генералом? Он в академии... не появлялся?

Брат, помрачнев, покачал головой:

— Как вы уехали, его начал замещать полковник Клерт. Ну и... до сих пор замещает.

Наверное, в тот момент выражение лица у меня было ну очень говорящим, потому что Рифер напряжённо выронил:

— Он не вернулся с вами?

Я неуверенно пожала плечами:

— Он был с нами в плавании, это я точно помню. В те моменты, когда приходила в себя, Вейнанд... генерал... всегда был рядом. Но после того как очнулась во дворце, больше его не видела.

Рифер беззвучно выругался, а я... А мне вдруг захотелось зарыдать. Ну или по крайней мере заскулить так тихонечко, отчаянно и безнадёжно.

Куда он пропал? Что вообще происходит?!

К сожалению, никто из друзей не мог ответить на этот вопрос. Но неожиданно успокоил фамильяр. Он явился ко мне, уже когда ложилась спать. Точнее, укладывалась в кровать, готовясь к бессонной ночи, полной тревог и пугающих вопросов.

— Эскорн дома! — заявил он с порога. Иными словами, показавшись из-под кровати. — Вот буквально сегодня вернулся. Немного помятый, если честно. И тако-о-ой мрачный... Где пропадал — неизвестно. Я надолго не задержался. Появился его хранитель — тип не самый, должен сказать, общительный. Ну я и ушёл, чтобы меня не приняли за незваного гостя, — закончил в своей излюбленной ворчливой манере Эшви.

Я вдруг поняла, что никогда не видела фамильяра Эскорнов, а Вейнанд, скорее всего, не видел моего. Да и с его животной ипостасью я знакома не была... Эти мысли мелькнули в голове, лишь на мгновение, и тут же растворились в радостном волнении. Предвкушении!

— Он... собирается в академию?

— Собирается, — сверля меня тёмными бусинами-глазами, ответил пернатый. И тут же набросился: — А чего это мы так улыбаемся? С чего такая радость? Лайрочка... Тебе же нельзя!

— Нельзя радоваться, что с моим наставником и другом всё в порядке?

— Нельзя в него влюбляться!

— Я... не влюблена.

Ответ прозвучал с запинкой, да и не слишком убедительно. Эшви явно мне не поверил. Да и как мог поверить, когда я сама себе уже давно не верю! Влюбилась я. Безнадёжно и бесповоротно. Где там моё безумие? Можно уже начинать бить тревогу?

Всю ночь я вертелась в постели как уж на раскалённых углях. Тревога сменилась нетерпением, лихорадочным ожиданием скорой встречи. Так и промаялась до самого рассвета, а когда тусклый утренний свет стал проникать в комнату, подскочила, словно кукла-неваляшка.

В то утро я собиралась с особой тщательностью, будто готовилась ни больше ни меньше к приёму у императора. Долго возилась с волосами, зачем-то натирала латунные пуговицы мундира и ещё дольше полировала обувь. Еле дотерпела до поверки и одной из первых бросилась в зал, где наставники собирали свои отряды. Если ребятам вдруг вздумается караулить меня возле комнаты, потратят впустую время. Меня в комнате уже давно не было.

Как и ожидала, прибежала в зал первой. Вернее, второй. Опередил меня лишь генерал Эскорн.

— Привет, — ляпнула, не подумав, совершенно забыв, как надлежит приветствовать наставника в военной академии. А спохватившись, постаралась исправиться: — Светлого дня, генерал! — и приложила ладонь к сердцу, отдавая военному честь.

— Я надеялся, что тебя уже отпустили. — Он подарил мне улыбку, правда, глаза при этом оставались серьёзными, и серой мглы в них как будто за минувшие недели стало больше.

— Я полностью выздоровела. Держать меня во дворце больше не было смысла.

Вейнанд тихо усмехнулся, словно имел на этот счёт другое мнение.

— Где ты был? — осмелилась на вопрос.

Он сделал ко мне несколько шагов, ступив из полумрака в пятно света, отбрасываемого настенным светильником. За окнами зала наливалось блёклыми оттенками тусклое утро. Возможно, в ближайшее время весна и вспомнит о своих обязанностях, о том, что пора бы добавить городу красок, но пока что Леонсия была холодной, серой и неопрятной, с голыми деревьями и редкими проплешинами грязного, недотаявшего снега.

— В вынужденном отпуске, — улыбка снова мелькнула на губах оборотника.

— Ездил к семье?

— Не совсем.

Ещё один шаг, ко мне, и я заметила следы усталости у него под глазами. Лицо ухоженное, гладко выбритое, волосы аккуратно зачёсаны, но Эшви прав: генерал действительно выглядел измотанным. Где бы ни проходил его так называемый отпуск, вряд ли он проводил время с родными.

— Я...

— Лайра, — прервал он меня и как будто бы ко мне потянулся, собираясь коснуться, но тут же заложил руки за спину, стал собранным и невозмутимым генералом. — На этой недели всех кадетов отправят на три дня в увольнительную. Если тебя не заберут во дворец (чего не должно случиться, император будет в отъезде), я постараюсь устроить тебе встречу с шейлой Глостер. Она очень просила.

— Я поеду к тёте?

От радости даже дыхание перехватило. Мы с Тессой не виделись почти два месяца, а кажется, что целых две вечности. Жаль, я не смогу рассказать ей про Флаос, и уж точно не стану пугать её предложением Холланда. Но одно то, что мы наконец увидимся, наполняло сердце предвкушением счастливых мгновений.

В последнее время близких людей в моей жизни было ничтожно мало. Рифера, Тессы...

Генерала.

— Не уверен, что смогу забрать тебя из академии, но привезти её сюда, думаю, будет не проблема. — Замолчав, Вейнанд поднял взгляд и кивнул, отвечая на приветствия кадетов.

Будущее Эргандарской империи, сонное, но бодрящееся, постепенно заполняло зал, и нам пришлось увеличить расстояние.

Жаль, не пришла раньше. Чтобы побыть с ним наедине немного дольше. Чтобы поговорить...

Не только о тёте.

После поверки и завтрака начались занятия. Преподаватели нас с Брианом особо не дёргали, а некоторые и вовсе смотрели с тревогой и заботой, словно опасались, что вот сейчас нам станет плохо, и император будет недоволен. Даже Клерт (вот чудо-то!) справился о нашем самочувствии, посоветовал слишком не усердствовать на тренировках и беречь здоровье.

Имада и вовсе, не успела я подняться к ней в башню, едва не задушила в объятиях. Жаль, поговорить нам толком не дали. Следом за мной в классную комнату ввалились другие иллюзоры, а после урока прилипли к ней с вопросами о зачёте, который я благополучно пропустила, занятая уничтожением главы вражеского государства.

Интересно, достаточно веская причина, чтобы увильнуть от проверки, или всё равно потом придётся отдуваться?

С Вентурой увиделась уже в четверг, на предрассветном занятии. Он, в отличие от других преподавателей, знал не только о флаосском задании, но и о моём провале.

— Главное, что живой выбралась, — повторил он, наверное, раз двадцать, а потом ещё и с досадой в голосе добавил: — А я ведь предупреждал императора. Говорил, что рано...

— Если бы не наведённая болезнь, я, может быть, и справилась бы, — не знаю зачем оправдалась.

— Всё равно рано! — Старик раздражённо пристукнул тростью. — Для подобных заданий уж точно! Но он ведь никого, кроме себя, не слышит...

Из всего выходило, что старый хроновик был больше недоволен его величеством, чем своей прошляпившейся ученицей. Это, конечно, радовало, что на меня не злятся, но и добавляло совершенно ненужных мыслей. Мыслей опасных и губительных.

Вентура не благоволит к императору, и это ещё мягко сказано! Не раз и не два мне доводилось слышать критику в адрес великого льва Эргандара. Вейнанд... В свете последних событий он его, наверное, уже ненавидит. Интересно, сколько ещё таких, ненавидящих, мечтающих о... глобальных переменах? Сколько бы эргандарцев, сойди я вдруг с ума и решись на полнейшее безрассудство, сказало бы мне потом «спасибо»?

И что сказал бы... Бриан?

Метания не отпускали, а оставаться наедине со своими мыслями и вовсе было ужасно! Один раз я почти решилась поговорить с другом откровенно, но в тот вечер нас прервала Саная, и я так ничего ему и не рассказала. А больше возможности пока не представилось.

По крайней мере, так я себя оправдывала.

В четверг вечером за мной, как и предрекал Вейнанд, никто не приехал, а в пятницу с утра пораньше ворота Кальдерока распахнулись, отпуская кадетов аж на целых три дня дышать свободой. Многие уезжали к родным, и Нейл с Ронаном и Лоунардом тоже отправились к своим семьям. Кажется, кроме меня в академии остались только Риф с Брианом. Ну и ещё Имада. В отличие от других преподавателей, она была вынуждена все выходные и праздники прозябать в стенах старого замка.

Вейнанд тоже уехал, правда, ближе к вечеру вернулся. И не один, а с моей тётей, которая, едва меня увидев, тут же залилась слезами.

— Оставлю вас, — тихо обронил генерал и вышел из собственного кабинета, осторожно притворив дверь.

Тётя тут же бросилась ко мне. Повисла на шее и сквозь слёзы зачастила:

— Когда Эшвар сказал, что ты во дворце, я сразу туда поехала. Но меня не пустили! Можешь себе представить? Держали у ворот, как какую-то нищенку, а не вдову прославленного полковника Глостера! А потом и вовсе велели уезжать, заявив, что к тебе никому нельзя. Даже родной тёте...

Она горько вздохнула, а отстранившись, внимательно меня оглядела, после чего поджала губы. Кажется, увиденное ей не понравилось. Об этом свидетельствовала не только тонкая линия губ, но и появившаяся на переносице складка. Тессе не было и сорока, но морщины, которых я раньше у неё не замечала, добавляли ей возраста, огрубляли нежные черты лица.

— Ко мне действительно никого не пускали, — мягко подтвердила я и улыбнулась своей растревоженной родственнице. — Приказ императора. Но теперь я поправилась и...

— Он никогда тебя не отпустит, — горько, безнадёжно прошептала тётя. — Так и будет держать при себе, пока не погубит.

Мрачный прогноз, от которого я отмахнулась наигранно-беззаботным тоном:

— Давай присядем. Я правда чувствую себя замечательно и планирую в эти выходные ударно позаниматься. Я пропустила несколько зачётов, теперь приходится нагонять, чтобы не отставать от отряда.

Усадив Тессу в кресло, а сама опустившись на край диванчика, продолжила болтать, легко и непринуждённо. Больно было видеть её такой: встревоженной, расстроенной или, скорее, даже напуганной. Я как могла старалась её успокоить.

— В общем, жизнь налаживается. Ещё пару месяцев, экзамены, а потом лето в Кроувере! Ты даже представить себе не можешь, как сильно я скучаю по дому!

— Действительно веришь, что тебе позволят вернуться домой? — Тесса скептически заломила бровь. — Лайра, ты теперь его собственность. Ты...

— Давай не будем об этом, — попросила с мольбой, и тётя в ответ кисло улыбнулась. — Лучше расскажи о себе. Как проходят твои дни?

По приказу генерала прибежал один из поварят шейлы Милнз с огромным подносом. Забрав у мальчишки угощения, я разлила по чашкам ароматный чай, расставила вазочки с печеньем и конфетами, после чего вернулась на место и потянулась за печенюшкой в форме сердечка. Они у нашей кухарки получались на ура: сладкие, ароматные, с ореховой крошкой и цукатами, а иногда даже с шоколадом.

— В столице жизнь другая. Более насыщенная, интересная, — разламывая в чае кусочек сахара, рассказывала Тесса. — Меня часто приглашают на чаепития и суаре. В клубы рукоделия, чтения и на прочие глупости. Мало кто откажется подружиться с родственницей хроновика. — Она тихо усмехнулась.

— А что генерал? — ляпнула я, и только потом поняла, о чём спросила. Сейчас начнётся... Тесса, беря пример с Эшвара, примется обвинять меня в запретных чувствах, ругать и намекать, что надо было выходить замуж, а не в военной академии выдавать себя за парня.

Но, как ни странно, возмущаться тётя не собиралась. Только почему-то после моего вопроса погрустнела ещё больше.

Печально произнесла:

— Я очень редко с ним пересекаюсь, дорогая, он почти не бывает дома. А на прошлых выходных, когда вернулся... Я случайно подслушала его разговор с хранителем. Часть разговора, — тут же поправилась она и, смутившись, отвела взгляд. — У меня нет и никогда не было привычки совать свой нос в чужие дела...

Ну да.

— Просто проходила мимо и услышала. Его арестовали, представляешь? Держали взаперти, уж не знаю по каким обвинениям, пока тебя удерживали во дворце. Чудо, что вообще выпустили. Я толком ничего не поняла, но мне кажется, что это... из-за тебя, — запнувшись, чуть слышно закончила она.

— Из-за меня?

Вейнанда арестовали... Вот тебе и разгадка! Он не навещал меня не потому, что был в отъезде, у родных или просто ленился. Он в тюрьме торчал по приказу Великого! Понятное дело, что никто его больше туда не посадит. И как же глупо с моей стороны переспрашивать, чья в этом вина. Конечно же, моя!

Если бы не я...

— Я неправильно выразилась. — Словно прочитав мои мысли, Тесса подалась ко мне и накрыла мою руку своей. — Ты ни в чём не виновата, милая. Всему виной его к тебе чувства. Он едва домой приехал, сразу о тебе стал расспрашивать. Надеялся, что я была у тебя и что-то знаю. Благо Эшвар успел предупредить, что тебя отвезли в академию, иначе, уверена, он бы за тобой во дворец помчался. И, скорее всего, его опять бы арестовали. Такая любовь у него к тебе... Такие чувства...

Тётя снова завздыхала, а я замерла, слыша у себя в ушах эхо её последних слов. Отголоски горьких рассуждений обо мне и Вейнанде. Такие чувства...

Проклятые чувства, которые могут стоить ему свободы, а может, и жизни!

После разговора с тётей я поклялась самой себе во что бы то ни стало избегать генерала. Решение далось мне непросто, но я пообещала, что буду непреклонной. Возможно, попрошу ректора заменить его на дополнительных тренировках.

Так будет лучше для нас обоих.

План был намечен, оставалось только его осуществить. И вот тут, с осуществлением, возникли проблемы. На следующее утро Вейнанд вернулся в академию, чтобы... пригласить меня на тайное свидание. Ну то есть не на свидание, конечно, а просто приятный вечер. По словам генерала, мне в жизни катастрофически на хватало развлечений, и он был намерен это исправить. Сегодня в Леонсии известная на весь мир цирковая труппа давала представление, которое и должно было стать для меня источником позитива и приятных эмоций.

— Вряд ли они вернутся к нам в ближайшие годы, — соблазнял оборотник. Меня, поклявшуюся ни в коем случае не соблазняться и вообще держаться от него подальше. — Билеты были распроданы за многие месяцы, но мне повезло выкупить два. Что скажешь, Лайра? Мне бы очень хотелось побывать там именно с тобой, — серые глаза неотрывно смотрели на меня. — Тем более что я обещал тебе театр, но так и не сводил ни на балет, ни в оперу.

— Не обижаюсь и не ругаю. — Я опустила взгляд, надеясь, что тогда наваждение рассеется, и мне будет проще придерживаться своего замечательного плана. — В последнее время нам было не до театров.

— Представления в «Невероятных чудесах» будут получше любого балета.

Следовало сразу сказать твёрдое и категоричное «нет» — я ведь уже всё решила. Но кажется, сила воли у меня такая же непрочная, как и у Рифера. Вместо того, чтобы отказаться, неуверенно поинтересовалась:

— Но как я покину академию? Уверена, за мной следят и, даже если смогу отсюда выбраться, император сразу узнает.

— Из Кальдерока я тебя выведу, — нашёлся с ответом генерал, после чего хитро так (а ещё, кажется, обольстительно) улыбнулся: — К тому же кто тут у нас талантливый иллюзор? Немного иллюзии, маска — на подобные мероприятия зрители часто надевают маски — и никто не узнает в моей спутнице Лайру Ноэро. В этом я уверен.

А я уверена (была), что смогу сохранять с ним дистанцию. Большую такую дистанцию, непреодолимую. А вместо этого...

— Ну раз уверен...

Ладно, вернёмся к дистанциям с понедельника.

— Отлично! Заберу тебя в семь.

Одарив на прощание улыбкой победителя, он быстро зашагал по коридору, а я осталась стоять и спрашивать себя: как так вышло, что я с такой лёгкостью согласилась? Сдалась, можно сказать, без боя. Уступила...

С радостным предвкушением и надеждой провести этот вечер с генералом Эскорном.