Глава 20

До самого вечера меня раздирали сомнения: передумать и отказаться или плюнуть на всё и начать собираться? Первый вариант был безопасным, второй — весьма соблазнительным. Уже и забыла, каково это проводить время с Вейнандом. А в цирке... А в цирке и вовсе никогда не бывала, но слышала о бродячих артистах немало. О диковинных созданиях, которых они дрессировали, о факирах, изрыгающих пламя, о гимнастах, бесстрашно парящих над сценой на одних лишь канатах.

Не думала, что когда-нибудь мне представится возможность увидеть всё это своими глазами. И вот она действительно представилась...

Рифер с Брианом порывались остаться в замке, чтобы составить мне компанию. Наверное, следовало согласиться, на вечер с ними, но вместо этого я заявила, что ужасно устала, и собираюсь лечь спать пораньше.

— Ещё же нет и семи! — недоумённо воскликнул брат.

— И что? — дёрнула в ответ плечами. — Я весь день занималась и хочу отдохнуть. В тишине, покое. Одиночестве.

Парни переглянулись.

— Может, тогда прошвырнёмся по городу? — предложил брат, которого пребывание в опустевшем замке явно угнетало.

Бриан неуверенно кивнул, а я с улыбкой подбодрила:

— Идите. Смысл вам сидеть в четырёх стенах? Тем более что я в это время буду спать.

Ага, ага.

— Ну если ты настаиваешь. — Брат заулыбался и толкнул в бок приятеля. — Пойдём развеемся. Уже тошно торчать здесь.

— Дай мне пять минут, — легко сдался Бриан и отправился к себе собираться.

Я тоже отправилась к себе и тоже собираться, а не спать, как пообещала.

Возле комнаты замедлила шаг, заметив под дверью какой-то свёрток. Заинтригованная, опустилась на корточки, развернула шуршащую бумагу. Платье и кулон в виде звезды на тонкой золотой цепочке. В сердцевине украшения мерцал, переливаясь, лунный камень. Артефакт? Наверняка. От украшения буквально веяло чарами. К подарку прилагалась записка, а в ней совет... перевоплотиться в шейлу Милнз и выходить за ворота.

Кулон тебе в этом поможет, — гласила последняя строчка, написанная размашистым, уверенным почерком.

Хмыкнув, подхватила свёрток и юркнула в комнату. Интересно, где он за полдня сумел достать усилитель? Или хранил про запас? Ну да, на случай, если придётся похищать из военной академии какую-нибудь слабовольную шиари вроде Лайры Ноэро.

Я знала, что в бою солдаты-чаровики частенько прибегали к помощи усилителей. Вот только представить Эскорна с кулоном-звёздочкой на груди... Хоть убейте, не представлялось.

Впрочем, какая разница, где и когда он им обзавёлся! Я решилась сбежать из Кальдерока? Решилась. А значит, переодеваемся и сбегаем.

На то, чтобы переодеться, ушло минут пять. Ещё столько же крутилась возле зеркала, пытаясь уложить волосы: мне совершенно не нравилась моя причёска. И лицо казалось чересчур бледным, и глаза какими-то тусклыми.

В итоге плюнула на себя неидеальную и, украсив кулоном тёмно-зелёный бархат корсажа, стала концентрироваться на образе кухарки. Я видела шейлу Милнз нечасто, но хорошо помнила черты её лица, добрые карие глаза, ласковую улыбку на тонких губах.

Улыбнувшись своему отражению, зашевелила пальцами, оплетая себя кружевом чар: меняя черты лица, фигуру и даже рост, из высокой стройной девушки превращаясь в невысокую румяную пампушку. С артефактом это оказалось проще, чем привести в порядок волосы.

Ещё раз придирчиво себя оглядела. Шейла Милнз — стопроцентно.

Главное, когда буду уходить, не столкнуться с настоящей кухаркой.

Впрочем, волновалась я зря. Вечером Кальдерок был такой же пустынный, как и днём. Пока спускалась вниз и бежала через двор, не повстречала ни одного кадета или военного. Лишь у ворот полудремал, прислонившись к кованой ограде, темноволосый парень. Лэйр, кажется. На днях он в чём-то проштрафился, потому и остался в академии. А может, решил не уезжать и поэтому, а не в наказание, был приставлен охранять замок.

При виде меня парень встрепенулся, пробормотал полусонно:

— Ясного вечера, шейла Милнз...

Во дворе было темно, но габаритную фигуру кухарки не признал бы только слепой.

Кивнула в ответ и, ускорив шаг, поспешила к одиноко стоявшему у арки экипажу. Не успела приблизиться, как дверца приоткрылась, и я увидела генерала.

Он протянул мне руку, чтобы помочь забраться внутрь, и с улыбкой проговорил:

— Ясного вечера, шейла Милнз.

Не успела дверца за мной захлопнуться, как карета тронулась. Я устроилась напротив Вейнанда и, поёрзав на месте, под его взглядом, от его внимания, сказала:

— А если настоящая кухарка надумает уйти?

— Её нет в академии, но дежурный об этом не знает. Я проверял.

— Такое ощущение, что ты не один день готовился к сегодняшнему вечеру.

— Так и есть, — продолжая одаривать меня улыбкой, от которого моё ёрзанье только усиливалось, подтвердил Эскорн. — Когда понял, что тебя не повезут во дворец, сразу решил: вот он, мой шанс!

— Шанс?

— Провести с тобой время, Лайра, — мягко, вкрадчиво, отчего к неспособности спокойно сидеть на месте прибавились мурашки, проговорил оборотник. — Хочу, чтобы этот вечер стал для тебя незабываемым.

Я неловко кашлянула и сделала вид, что отвлеклась на созерцание вечерней Леонсии: всё такой же слякотной и грязной и в то же время по-своему прекрасной. Словно кокетливая девица в украшениях, столица сверкала огнями. Даже на самых маленьких улочках в центре города горели фонари, красуясь бликами света в лужах талого снега. В воздухе витала весна, пусть ещё робкая, ранняя, молодая. Но уже было ясно: пройдёт совсем немного времени, и природа расцветёт многообразием красок.

— Как прошёл разговор с тётей? — отвлёк меня от мыслей о погоде Вейнанд.

— Тесса, как всегда, переживает.

— И имеет на то полное право.

Я неопределённо пожала плечами, а после, подняв на генерала взгляд, поинтересовалась:

— Мне так и оставаться под иллюзией шейлы Милнз? Не уверена, что справлюсь, даже с усилителем. Образ новый для меня, непривычный.

— Думаю, будет достаточно маски. — С этими словами он протянул мне маску из тёмно-зелёного в тон платью бархата. Она скрывала большую часть лица, оставляя открытыми лишь губы. По краю бархата вилась искусная вышивка, сделанная тонкой золотой нитью. И точно такими же, золотыми, были атласные ленты, которые я затянула потуже на затылке.

— Но волосы, пожалуй, оставлю, — пробормотала, снимая иллюзию, снова становясь высокой стройной девушкой. Разве что не огненно-рыжей, а золотистой шатенкой.

— Хорошая идея, — одобрил Вейнанд и кивнул на окошко кареты. — Почти приехали.

Экипаж неторопливо въехал в распахнутые ворота парка, и уже отсюда была хорошо видна подсвеченная огнями верхушка циркового шатра. А когда мы подъехали ближе, я едва не присвистнула. Ожидала, что шатёр будет огромным, но и подумать не могла, что займёт всю центральную лужайку, а она была немаленькая, и это ещё мягко сказано. Со всех дорожек, аллей, неприметных в вечерней тьме тропинок к нему стекались люди: парочки и шумные компании. Мало кто был верхом или в экипаже, почти все двигались пешком.

Нам тоже пришлось выйти из кареты, чтобы не оставить ненароком на чьей-нибудь ноге след от копыта или колеса. Да и было приятно подышать перед выступлением тем самым особенным весенним воздухом. В парке он был совсем хмельной. А может, я немного опьянела от близости Вейнанда. Голова кружилась, но мне нравилось это чувство.

Мне нравилось быть здесь. С ним, с этим мужчиной.

Ухватившись за руку оборотника, запоздало подумала, что наше... хм... общение проходит без третьего лица. Ни Морри, ни Тессы... С другой стороны, какая разница?! Сегодня я не Лайра, а просто девушка в маске. И под руку меня держит не прославленный военный, а молодой мужчина, этакий городской модник, каких сегодня в парке Августины собралось немало.

Вскоре мы уже стояли возле ярко-синего, усыпанного сверкающими звёздами полога. Весь шатёр, казалось, являлся отражением ночного неба, и издалека сиял так, словно каждая звезда была выплавлена из золота или серебра. Да и вблизи тоже хотелось зажмуриться.

Продемонстрировав билеты кривляющемуся карлику в шапке шута, Вейнанд увлёк меня вглубь шатра. Я шла, взволнованно оглядываясь, отмечая, что многие зрители тоже в масках, и радуясь, что на нас никто не обращает внимания. Оказывается, я уже успела соскучиться по этому чувству. Забыла, каково это быть обычной девушкой, ничем не выделяющейся из толпы, незаметной. Единственное, что заставило напрячься, — это количество зрительных мест, многие из которых уже были заняты.

Вейнанд уловил перемену в моём настроении, почувствовал, как дрогнула моя рука у него на сгибе локтя. Склонился ко мне и прошептал:

— Всё хорошо?

Я кивнула:

— Просто... вспомнился Флаос. Столько людей...

Оборотник помрачнел:

— Извини, не подумал. Если хочешь, можем уйти.

И пропустить все невероятные чудеса? Никогда!

— Уйдём только когда я получу свой незабываемый вечер. — Заговорщически улыбнувшись своему сверх меры заботливому спутнику, отправилась на поиски свободных мест.

Нам повезло: свободные места отыскались сразу. Пусть и не на первых ярусах, но так даже лучше. Последние ряды укрывал сумрак, и это то, что нам сейчас было нужно. Опустившись на лавку, я продолжила с любопытством осматриваться. Внутреннее убранство шатра было также выполнено в синих и золотых тонах. Идеально круглую сцену укрывал мягкий настил, в воздухе поблескивали стальные кольца, свисали разной длины канаты и другие приспособления, которым я не смогла подобрать название.

Не обошлось и без магии. Свет, то розовый, то голубой, то ярко-зелёный либо лимонно-жёлтый, струился из сердцевины купола, выхватывая из полумрака сцену и оцеплявшее её ажурное ограждение. Отовсюду и словно бы из ниоткуда лилась приглушённая музыка. В какой-то момент она стала нарастать, зазвучала громче, а гомон голосов, наоборот, начал стремительно стихать. Представление начиналось, и я, словно ребёнок переполненная восторгом, затаила дыхание.

После весёлого выступления клоунов и карликов, не один и не два раза заставивших зрителей хвататься за животы и плакать от смеха, настал черёд дрессировщиков. Никогда раньше не доводилось мне видеть столько диковинных животных! О некоторых читала в книгах, другие, казалось, и вовсе не существовали, были ненастоящими, созданными чарами, а может, являлись плодом моей фантазии. Чего только стоила водяная в синем оперенье птица. Не успела она кокетливо распушить хвост, как зрителей рядом обдало каскадом брызг. Красавица проделала этот трюк не раз, пока величаво прохаживалась по сцене, чем привела в восторг не только детей, но и взрослых.

Трёхглавый лев, изрыгающий пламя не хуже мифического дракона, тоже оставил неизгладимое впечатление. Правда, не такое приятное, как водяное пернатое. Сразу вспомнился другой лев, одноглавный и куда более опасный. Надеюсь, он уехал далеко и в скором времени не вернётся. И ещё больше надеюсь, что за мной сейчас не наблюдают его шпионы.

Самые сильные эмоции вызвало у меня выступление гимнастов, проделывавших в воздухе такие трюки, что захватывало дыхание: грациозные девушки парили под сводами шатра с такой лёгкостью и бесстрашием, словно и сами были птицами, словно не боялись разбиться. Их ловили, крутили, заставляли складываться и выгибаться такие же гибкие и умелые мужчины.

Имелись в труппе и чаровики-иллюзоры. И если нас с Вейнандом их фокусы особо не заинтересовали, то простые люди, без дара, остались в восторге от феерии иллюзий.

Я с сожалением вздохнула, когда все артисты вышли на сцену, чтобы поклониться на прощание. В тот момент подумалось, что это действительно был самый незабываемый вечер. Столько эмоций, столько впечатлений...

— Понравилось? — с улыбкой поинтересовался Эскорн, когда мы стали не спеша продвигаться к выходу.

— Понравилось — не то слово! Я в восторге! — Я благодарно улыбнулась ему, а в следующее мгновение почувствовала, как сбивается дыхание: его пальцы коварно переплелись с моими, а у меня даже не мелькнуло мысли вырвать руку, отстраниться.

Так мы и вышли, храня молчание, держась за руки, как какие-нибудь юные влюблённые.

— Пройдёмся? — предложил Вейнанд, и я, уже даже не пытаясь с собой бороться, сдалась без боя.

Какое-то время шли молча. По одной из многочисленных дорожек, всё дальше уводивших нас от роскошного шатра, огней, смеха и весёлых возгласов. В тишину, тьму и прохладу парка. Прохладу, которую я сейчас совершенно не ощущала. Казалось, меня согревает жар его прикосновения: крепкого, надёжного, уже такого... родного. Казалось, этот вечер просто не мог стать лучше, но вот я иду и получаю ни с чем не сравнимое удовольствие от каждого шага, от каждой минуты.

— Я хотел поговорить с тобой. — Вейнанд остановился и, по-прежнему удерживая меня за руку, коснулся губами кончиков моих пальцев. — Только прошу, не перебивай. Дай мне сказать.

Кивнула, и он заговорил. Тихо, но вместе с тем уверенно и твёрдо. В каждом его слове звучала уверенность, а с ней и... надежда.

— Я пытался убедить себя в том, что ты счастлива. Что теперь, когда тебе не приходится скрывать свой дар, твоя жизнь стала такой, о какой ты и мечтала. А значит, мне стоит за тебя порадоваться. Но это не так, Лайра. Что бы ты мне ни говорила, сколько бы себя ни обманывала, я вижу, что это не то, на что ты надеялась, о чём мечтала. Не о жизни пленницы, убийцы, марионетки.

— Я...

— Ты обещала, — мягко прервал он и коснулся моих губ пальцем, как бы прося, чтобы не перебивала. — Выслушай меня до конца. Мы можем уехать! Далеко от Эргандара. Далеко от Регенштейнов, их амбиций, порочных желаний. — Словно решив, что собираюсь его остановить, заставить замолчать, он заговорил быстрее. Так, словно боялся не успеть поделиться со мной всеми своими планами, всеми надеждами: — Я знаю, ты боишься за семью, и с моей стороны было бы эгоистично просить тебя бросить их на произвол судьбы. Поэтому мы уедем вместе. Ты, я, Рифер и Тесса. Тебе не придётся отрекаться от дара. Я никогда не потребую от тебя такой жертвы. — Он взял меня за руки, снова окутывая теплом, а потом прижал их к своей груди. — Я буду для тебя просто другом. Тем, на кого ты всегда сможешь положиться. Тем, с кем тебе будет легко и спокойно. Ты сохранишь магию, но будешь свободна.

Наверное, мне следовало удивиться, а может, рассмеяться и сказать, что он сошёл с ума. Сбежать? От императора? Никогда!

Да, именно это я и должна была сейчас выкрикнуть. Оттолкнуть его, возможно, даже уйти. Дать понять, раз и навсегда, что я не предам своё имя, не стану дезертиром. Это же позор. Бесчестие! Духи проклянут меня, а вместе со мной и Рифера. Если тот вдруг согласится.

Это были бы правильные слова, но...

Но вместо этого я стояла и молчала. Смотрела в глаза мужчине, ради меня готового отказаться от всего, что ему дорого и привычно, от целого мира, и чувствовала, как под ладонями быстро, рвано бьётся его сердце.

Сердце воина.

Сердце настоящего героя.

— Не спеши с ответом, подумай, — закончил он тихо. — Только об этом тебя и прошу.

— Не буду думать, — покачала я головой, а заметив, как гаснет надежда в его глазах, приподнялась на носочках и потянулась к его губам. — Я готова... хочу убежать!

* * *

Гонец застал его в пути. В отвратительном настроении, отражением которого была такая же отвратная погода. Дороги размыло из-за непрекращающихся ливней, поэтому императорский кортеж почти не двигался. В какой-то момент его величество даже пожалел, что сам отправился к джаровой жене. Проще было доставить Найферию в Леонсию, но он не желал видеть её во дворце и уж тем более не мог допустить, чтобы она оказалась рядом с его детьми.

Нет, такого удовольствия он ей не доставит. Больше Найферия не увидит ни Элестрен, ни Дженну, ни уж тем более свою любимицу Кайяну.

— Никогда и ни за что, — пробормотал Адальгер и кивнул стражнику, позволяя промокшему насквозь посланнику приблизиться к экипажу.

К досаде Великого, поездка оказалась напрасной. Упрямица не соглашалась на развод, стойко терпела любые «убеждения». В конце концов, чаровикам пришлось остановиться. Какое бы наслаждение ни доставляла ему мысль о том, что лучшая смерть для вероломной дряни — под пытками, допустить он этого не мог. Овдовев, будет вынужден целый год носить траур.

Целый год... Слишком долгий срок. Лайрой Ноэро хотелось обладать как можно скорее. Да что там... Он готов был жениться на ней хоть сегодня! Сейчас! Чтобы потом, на брачном ложе, отпраздновать очередной свой триумф.

Адальгеру Регенштейну было противно само слово «поражение». Он никогда его не произносил, остерегался упоминать его даже в мыслях.

Победа. Только победа.

Всегда и во всём.

— Ваше величество!

Император жестом остановил гонца, намеревавшегося забраться в экипаж. Мокрый плащ льнул к его долговязой фигуре, полы широкополой шляпы отяжелели и провисли от влаги. Поняв, что погреться не выйдет, мужчина выпрямился и отдал правителю честь, после чего замер, стараясь не дрожать под пронизывающими порывами ветра.

— Говори, что стряслось. — Его величество махнул рукой.

Раз не стали дожидаться его возвращения, значит, новость не только срочная, но и важная.

«И наверняка препоганая, — мрачно отметил он про себя, вглядываясь в лицо солдата. — Да, наверняка».

— Касательно шиари Ноэро... — начал тот, и Адальгер мгновенно напрягся. Помрачнел.

Несмотря на отвратительную встречу с упрямицей-женой, он не собирался впадать в отчаянье. Ни на минуту не сомневался, что развода так или иначе добьётся. И после этого сразу сыграет свадьбу. Оставалось только определиться, идти ли ему по стопам Холланда и провести обряд, о котором его люди уже успели разузнать, или же не строить из себя героя и понапрасну не рисковать. Варианты имелись, был выбор — это-то и помогало ему сохранять последние крупицы выдержки. Хоть оставаться невозмутимым после того, как так ничего и не добился от этой суки, интриганки-жены, было непросто.

Почти невозможно.

— Говори! — в голосе императора зазвучали нетерпение и сталь.

— Шиари Ноэро тайком покинула академию и провела вчерашний вечер... — посланник снова помедлил. — С генералом Эскорном, — закончил он еле слышно, с опаской наблюдая за тем, как меняется выражение лица императора.

— Что значит: провела вечер?! — не сказал — прорычал тот не хуже хищника, льва, в которого сейчас под воздействием эмоций мог запросто обратиться. — Где. Она. Была?!

— Ничего не было, — поспешил пробормотать солдат. — Они ездили на цирковое представление в парк Августины, а после... гуляли.

— Гуляли?

— Был... поцелуй, — ещё больше побледнел под взглядом императора солдат и, позабыв, что собирался не дрожать, испуганно прошептал: — Один. Всего один! После этого он отвёз девушку обратно в академию.

Проклятый, проклятый Вейнанд!

Будь мерзавец сейчас здесь, придушил бы голыми руками. Растерзал бы клыками!

Его величество сжал руки в кулаки под складками тяжёлого, длиннополого плаща и, с трудом с собой совладав, отпустил гонца.

Дверца захлопнулась. Экипаж вскоре тронулся.

— Вейнанд, Вейнанд, что же ты никак не успокоишься? — со злостью процедил его величество. — Уже давно должен был понять, что эта шиари — не твоя. Не была твоей и никогда не станет. Она моя... Моя! А тебе самое место на плахе. За измену. За предательство! Но Лайре это наверняка не понравится, — пробормотал он задумчиво. Нахмурился и продолжил, мысленно проклиная влюблённого идиота: — Да и я не хочу выглядеть в глазах подданных жестоким ревнивцем. Другое дело — милостивым и всепрощающим правителем. Эскорн давно рвался обратно на фронт, значит, туда мы его, простив, и отправим. А там уже... Война не щадит даже лучших из нас. Что ей какой-то генерал...