Глава 21

Лайра Ноэро

Началась новая учебная неделя. Новая и... последняя. Для нас с Рифером в академии.

Генерал не переставал удивлять. В самом лучшем смысле этого слова. Мало того что пообещал взять всю подготовку к побегу на себя, так ещё и заверил, что сам поговорит и с Рифером, и с Тессой.

— Что, если они не согласятся? Если испугаются или откажутся предавать императора?

— За это не переживай. Я сумею их убедить. Вообще ни о чём не переживай, — с улыбкой заверил генерал.

Легко сказать, не переживай...

Я и сама до сих пор не верила, что сказала «да». Какая-то часть меня, наверное, по-прежнему сомневалась. Лайра Ноэро — дезертир? Беглянка? Постыдные слова, которые уже точно раз и навсегда опорочат имя Ноэро. Впрочем, скоро Ноэро перестанут существовать. Нам придётся отказаться не только от наших жизней, но и от нашей славной фамилии. Наших земель. Наших рудников.

Скоро у нас не будет ничего.

Зато я... мы все... станем свободны. Мне не придётся превращаться в выдрессированную убийцу, и никакие правители больше не станут навязывать мне свои злодейские планы. Убрать с трона одного, уничтожить другого.

Да к джарам всё! Пусть сами разбираются и глотки себе перегрызают!

А я хочу начать жизнь сначала.

Я не решилась рассказать Вейнанду о брачных обрядах Креоры, да и не уверена, что когда-нибудь отважусь. Скорее смирюсь, что мы с ним останемся просто друзьями, чем подвергну его жизнь опасности. Он и так только и делает, что из-за меня рискует. Этой самой жизнью, своим положением, своим будущим.

— А твои близкие? Они не пострадают? — спросила его перед тем как вернуться в образе шейлы Милнз обратно в замок.

— Мой брат — верноподданный империи. Мой род — один из древнейших и самых влиятельных в Эргандаре. Адальгер не рискнёт вымещать гнев на Клайве, это не понравится знати. Многие остались недовольны его решением отдалить от себя императрицу. Если он начнёт сажать по тюрьмам подданных без всяких на то причин, простые недовольства в кулуарах могут принять более опасный характер. Эргандарцы устали от войн, от его политики. От того, что нас ненавидят во всём мире. Он это понимает. Понимает, что положение его шатко. А тот факт, что у него за годы правления так и не появилось законного наследника, только всё усложняет.

Мне кажется, он способен на что угодно.

Эту мысль я оставила при себе. Смолчала, но тревога осталась. Я не была знакома ни с младшим братом генерала, ни со вдовствующей герцогиней, но боялась даже допустить, что они могут пострадать.

И снова из-за меня, из-за бунтарки Лайры.

Начало недели прошло в волнениях и... радостном предвкушении. Самым сложным было ничего не рассказывать Бриану. Вейнанд строго-настрого запретил мне вообще кому-либо заикаться о нашем плане.

— С друзьями потом через своего фамильяра попрощаешься. Они поймут. И будут за тебя рады.

Эскорн взял с меня слово, что буду молчать, и я молчала. Даже с Рифером мы не разговаривали. Брат только обмолвился один раз, что полностью поддерживает решение генерала, подмигнул мне ободряюще и шепнул, что всё у нас будет замечательно.

Осталось только дождаться выходных, и мы исчезнем из Леонсии, покинем берега Эргандара. Всего несколько дней, и свобода, представлявшаяся мне чем-то эфемерным, невозможным и недостижимым, станет реальностью.

В среду утром первым уроком в расписании значилось практическое занятие у профессора Монтеллы. Я не очень любила упражняться в телекинезе, поэтому в классную комнату входила с таким чувством, словно тащу на спине мешок с камнями. Радовало одно: это последнее занятие у телекинетика. Для меня и для брата. Пара часов «пытки» и можно будет выдохнуть.

Погружённая в свои мысли, я приблизилась к столу профессора и стала машинально рассматривать выставленные на нём предметы. Мы начинали с того, что пытались двигать лепестки цветов и перья, а сейчас на поверхности из морёного дуба красовались монеты, какие-то бронзовые статуэтки и даже подсвечники.

И как он себе это представляет? Я ещё лепестки и перья не одолела, а он уже собрался мучить нас подсвечниками!

— Лайра!

Взволнованный окрик заставил меня обернуться, забыть о глупостях.

На пороге классной комнаты стояли запыхавшиеся Ронан с Нейлом.

— Генерал! — выпалил Сандер, отвечая на вопрос в моих глазах. — За ним пришли. Стража императора!

Наверное, хорошо, что в тот момент я стояла возле профессорского стола. Успела на него опереться, иначе бы просто упала. Теперь на плечи давили не камни — казалось, на меня обрушилась тяжёлая могильная плита. Раздавила, под собой погребла.

С трудом удалось вздохнуть. Ещё тяжелее оказалось сдвинуться с места.

Сделав над собой усилие, бросилась к кадетам:

— Где он?!

Коридорами академии я не бежала, а летела. Летела сквозь туман, застилающий всё вокруг: мозаичные окна и щербатые стены. Голоса друзей доносились будто из-под толщи воды: глухие, почти неразличимые. Они что-то говорили, но я не слышала ничего, кроме сердца в груди. Сейчас оно стучало так яростно и громко, что этот звук мог запросто оглушить!

Хоть я и так уже была оглушённая. Раздавленная страшной новостью.

Ещё один коридор... лестница... бесконечные ступени... Я перепрыгивала сразу через несколько, но всё равно казалось, что слишком медлю. Глупая, неповоротливая Лайра.

Наверняка уже опоздала!

Из замка вылетела в сырой холод, способный заставить дрожать даже в самой тёплой одежде. Вот только дрожала я не из-за холода, а от ярости, отчаянья, бессилия.

Или, может, сдаваться ещё рано? Вон же они! Вейнанд и четыре джаровых стражника!

Судя по выражению лица генерала разговор между ними в любой момент мог перерасти в схватку. Физиономии лучших чаровиков Эргандара оставались каменными, невозмутимыми, но было видно, что они наготове и в случае чего сразу дадут отпор.

Они были не одни. Вокруг постепенно собирались преподаватели, кадеты. И я, запнувшись на миг, тоже бросилась к ним.

К нему.

К тому единственному, которого боялась потерять больше всех даров этого мира.

— Лайра... Лайра, да куда же ты?!

Не сразу поняла, что в меня вцепился Нейл. Сжал пальцы на моих плечах, мешая, не давая протиснуться к генералу. К этим имперским тварям!

Один из них попытался схватить Вейнанда за руку, словно какого-то преступника. Генерал дёрнул плечом, резко отстранился. Желваки, проступившие на скулах, ясно давали понять, что он в ярости и едва сдерживается, чтобы не обратиться и кого-нибудь здесь не растерзать.

Но лучше бы обратился и растерзал.

— Пусти! — Дёрнулась, но Киернан, наоборот, ещё сильнее сдавил пальцы, сминая грубую ткань мундира.

— И что ты сделаешь? — прошипел мне на ухо. — Бросишься к нему? А что дальше? Лайра!

Рванулась, но безуспешно.

— Я...

Это из-за меня.

Весь этот кошмар происходит из-за меня!

— За что его арестовывают? — донёсся откуда-то сбоку голос Ронана. Парень подошёл к полковнику Клерту и бесцеремонно дёрнул того за рукав, привлекая к себе внимание.

— А кто тебе сказал, что его арестовывают? — хмыкнул военный. — Наоборот, его величество наконец проявил по отношению к нему милость. Не сосчитать, сколько раз Эскорн просился вернуться на фронт, на поле боя. Академическая жизнь не для него. Он здесь медленно чахнет, а там снова будет цвести и пахнуть.

Просил вернуться?

Я жадно глотнула сырой, напитанный дождём воздух и снова дёрнулась, хоть и понимала, что Нейл не отпустит.

— Генерал, не делайте глупостей. Вам оказывают честь! — повысил голос один из «красных кафтанов».

— А выглядит всё так, будто готовят в арестанты. — Вейнанд тоже повысил голос, и сердце в груди ёкнуло.

Может, и просил. Может, раньше и хотел вернуться. Но теперь он точно мечтал о другом! О новой жизни в новых землях. Как можно дальше от войн Адальгера III!

Словно почувствовав мой взгляд, Вейнанд повернул голову, и ярость в глазах, делавшая звериным его взгляд, тут же угасла, уступив место горечи и печали.

— Генерал, хватит упрямиться! — нетерпеливо позвал его другой «кафтан».

Ладони обожгло. Я сжала кулаки и тут же, передумав, раскрыла пальцы, ощущая, как по венам начинает струиться пламя. Бежит, разгораясь, просачиваясь сквозь поры, собираясь обжигающими комьями на ладонях.

Стоит лишь вскинуть руку... отпустить стихию...

— Ноэро, не усложняй его жизнь ещё больше, — совсем близко раздался шёпот-шипение полковника. — Его всё равно уведут, но если из-за тебя начнётся схватка, отправят не на фронт, а гнить в тюрьме. Или и вовсе по-тихому прирежут. Не будь дурой, Ноэро!

Дурой... Всё это время я именно ею и была.

Жаль, поняла это слишком поздно.

— Генерал... — ещё один нетерпеливый окрик.

Бросив на меня последний взгляд, мучительно короткий, мимолётный, Вейнанд отвернулся и резким, уверенным шагом последовал за своим эскортом.

За проклятыми, ненавистными императорскими чудовищами!

* * *

«Возвращайтесь на урок», — бросил нам на прощание Клерт и как ни в чём не бывало направился к замку. Словно его коллегу, его друга только что не арестовали и не увели под стражей.

Ладно, как такового ареста не было, но вдруг вернуть Вейнанда на фронт — это лишь предлог?

Куда именно его направляют? Надолго ли? И почему так внезапно? Почему именно сейчас Великий решил, как выразился полковник, сменить гнев на милость?

— Лайра, пойдём. — Нейл коснулся моей руки, и только тут я поняла, что меня больше не удерживают. Не пытаются остановить, воззвать к моему голосу разума. Поздно уже.

Ничего не исправить.

Начал накрапывать дождь. Те немногие из преподавателей, что присутствовали при постыдной сцене, беря пример с Клерта, велели кадетам возвращаться в замок.

— Пойдём, пока не промокла, — подал с другой стороны голос Ронан.

Дождь быстро усиливался, грозясь в любой момент обрушиться на столицу холодным ливнем. По лицу побежали крупные капли, вот только было непонятно, дождевые ли или те, из-за которых в глазах была пелена.

— Пойдём, — повторили друзья и повели меня в замок.

Как бы ни хотелось сбежать в свою клетку и в ней запереться, пришлось идти на урок к Монтелле. Впрочем, урока как такового и не было. Преподаватель был рассеян, всё время бубнил теорию, а до практики мы так и не добрались. Кажется, его мысли больше занимало случившееся с генералом, чем наше занятие.

Именно с этого он и начал — с новости, что первокурсники остались без наставника.

— Генералу Эскорну, конечно, найдут замену, так что не переживайте. Несколько дней, — профессор нервно улыбнулся, — и у вас будет новый наставник.

Кадеты встретили новость о внезапно отъезде генерала гробовым молчанием. Оно длилось всё то время, пока в классе находился Монтелла, но стоило ему уйти, как одногруппники взорвались бурными обсуждениями. Каждый так и норовил блеснуть умом и выдвинуть предположение, почему именно забрали генерала. И каждый, будь они неладны(!), косил на меня заинтересованным взглядом.

С Рифером удалось поговорить только вечером. Брат принёс мне пирожки с ужина, на который я не пошла. Не было ни аппетита, ни желания снова терпеть чужое внимание, назойливое и раздражающее.

— Думаешь, император узнал о нашем плане? — спросил близнец, пристраиваясь со мною рядом на кровати.

Пружина под ним коротко скрипнула, а спустя мгновение в комнате снова стало тихо.

— Лайра... — Брат осторожно взял меня за руку.

Вздрогнув, аккуратно высвободила свои пальцы из его и сказала:

— Эшвар предупредил Тессу. Она знает об отъезде... Эскорна.

Я не могла произнести вслух его имя, да и в мыслях называть его по имени тоже было невыносимо. Было больно думать, вспоминать о том, что уже почти было у нас в руках, но один-единственный приказ великого льва уничтожил все наши планы.

Внезапно и безжалостно.

— Фронт — это не тюрьма, а главное, — не эшафот, — попытался приободрить меня брат, на что я лишь бесцветно хмыкнула. Но Риф не сдавался и упрямо продолжал: — Вейнанд побывал не в одной битве и в обиду себя не даст. А мы... Ну а мы что-нибудь придумаем.

— Ты всё ещё хочешь убежать? — Я посмотрела на близнеца.

Он протянул мне тарелку с пирожками, от которых я безразлично отмахнулась. Поставив её на стол, проговорил тихо, но с твёрдой решимостью:

— Здесь у нас нет будущего. У тебя нет будущего. Главное всё продумать. И надеяться, что просто так совпало, и император не знал о наших планах. Потому что если знал, сбежать будет ещё сложнее.

— Если он узнал, не будет никакого побега. — Скинув обувь, я легла набок. Прикрыла глаза, чувствуя, как на меня начинает накатывать отупляющая усталость. Провалиться бы в глубокий сон да в нём и остаться. Где угодно, лишь бы подальше от этой джаровой реальности.

— Это что за упаднические мысли? — пихнул меня локтем в бедро Рифер. — Где там моя неунывающая сестра? Ты кто угодно, но только не она!

Шутку я не оценила, мне вообще сейчас было не до шуток. Даже не попыталась улыбнуться. Обняла подушку, сжалась в комок, надеясь, что Рифер всё поймёт и оставит меня в покое.

Намёк он понял. Поднялся, проговорил со столь несвойственными ему мягкими, заботливыми нотками в голосе:

— Ладно, отдыхай. У нас ещё будет время всё обсудить. А я пока поговорю с Брианом. Может, он сумеет выяснить, что известно его отцу.

Притушив керосиновую лампу, брат вышел, оставив меня в полутьме, тишине и бесконечном кошмаре.

* * *

Узнав о наших сорванных планах, Бриан не стал обижаться. Оставаясь верным и преданным другом, пообещал сделать всё возможное, чтобы выяснить, почему так внезапно его отец решил «облагодетельствовать» генерала.

Но так уж вышло, что я с императором увиделась раньше. В пятницу днём, едва успели закончиться занятия (теперь, без дополнительных тренировок с Вейнандом, они заканчивались раньше) за мной прислали экипаж. И стражников в красном.

Этот цвет я уже ненавидела всем сердцем, и если раньше мысль о том, что по окончании академии удостоюсь такого же, как у лучших чаровиков Эргандара, кафтана, вызывала во мне гордость и восторг, то сейчас на эти тряпки было противно даже смотреть.

— Шиари Ноэро...

Один из чаровиков услужливо распахнул передо мной дверцу кареты, другой подал руку, чтобы помочь в неё забраться, но я и сама была в состоянии. Юркнула в экипаж и отвернулась, сделав вид, что ничто в этой жизни меня не занимает так, как пыльная серая штора на окошке. К счастью, эти двое разговорить меня не пытались, поэтому во дворец мы ехали в гнетущем молчании.

А там уже дожидалась приставленная ко мне служанка, Тея. Не успела я выйти из кареты, как она бросилась ко мне и зачастила:

— Его величество желает вас видеть!

Я мгновенно напряглась:

— Проводишь меня к... нему? Сейчас?

Тея покачала головой:

— Сначала надо переодеться. Для вас пошили такое красивое платье! Невозможно отвести взгляда! А украшения-а-а... Но что это я! — всплеснула она руками. — Сейчас сами всё увидите. Пойдёмте скорее! Мне кажется, даже у императрицы не было таких драгоценностей!

Я последовала за служанкой, гадая, что бы это могло значить. Платье, украшения... Во дворец уже давно перевезли все мои вещи, как и нехитрую коллекцию драгоценностей. Я не нуждалась в новых нарядах, и уж тем более не желала от него подарков! С другой стороны, хорошо, что его увижу. Возможно, сумею узнать хотя бы что-то о Вейнанде. Два дня прошло с тех пор, как он уехал, а кажется, миновало две вечности.

Тея не преувеличивала. И ожерелье из капель-бриллиантов, и серёжки были роскошны. А платье и вовсе на несколько мгновений лишило меня дара речи: на светлом шёлке переливалась и искрилась бесценной росой россыпь драгоценных камней в таком количестве, что этой россыпи запросто хватило бы на безбедную жизнь в каком-нибудь маленьком королевстве.

Вот зачем всё это?

— Не терпится вас в нём увидеть, — восторженно выдохнула Тея и, продолжая тараторить, что-то про ванну с благоухающими заморскими маслами, потащила меня в смежную комнату.

Я любила принимать ванну во дворце — это вам не быстрые помывки в маленьком тесном душе. Но сегодня расслабиться не получилось, уже не говорю о том, чтобы насладиться ароматами восточных благовоний.

— Вы так напряжены, — заметила служанка. — Давайте помассирую вам плечи. Вот это чудесный бальзам обязательно поможет расслабиться, а кожа потом будет благоухать очень долго...

— Не надо. — Я резко поднялась, расплескав вокруг себя воду, и жестом попросила девушку подать полотенце.

Я ведь не какая-нибудь одалиска из гарема, чтобы обмазываться пахучей дрянью перед встречей с мужчиной. Будь моя воля, надела бы кадетскую форму, но вряд ли раздражённый моим неповиновением правитель будет благосклонно отвечать на вопросы.

Пришлось напяливать на себя бальное платье. Назвать его просто платьем для ужина, пусть и торжественного, в обществе его величества, язык не поворачивался.

Тея не успокоилась, пока не сделала мне причёску: собрала наверх волосы, чтобы они, не дайте духи, не отвлекали любопытные взгляды от императорских цацек. А любопытных взглядов, пока шла на встречу с его величеством, как назло, было немало. Придворные, увы, слепыми не были. Намётанными глазом оценили и платье, и драгоценности. Назойливый шёпот стелился за мной следом бесконечным шлейфом, избавиться от которого удалось только в портретной галерее. Она вела в уже знакомую мне столовую, в которой я однажды ужинала с императором и генералом Горном.

Интересно, что с ним всё-таки стало? Озаботился ли Адальгер судьбой своего подданного? Или забыл о нём с той же лёгкостью, с какой выслал из Эргандара Вейнанда?

— Шиари Ноэро. — Лакей с поклоном распахнул передо мной двери в просторную залу с длинным столом, накрытым на... две персоны.

Я растерянно огляделась, гадая, что это вообще значит. Ужинать с императором один на один? Такого ещё не было.

— Его величество скоро подойдёт, — сказал слуга и закрыл за мной двери.

Бросив по сторонам рассеянный взгляд, я подошла к столу. Блюд на нём было столько, что можно было запросто накормить целое войско. Вот только войска здесь не было. Зато была я в ужасно тяжёлых украшениях и в нелепо блестящем платье. В бликах пламени множества свечей сверкала так, что и сама могла запросто сойти за канделябр.

Пройдясь вдоль стола, подошла к камину. Несколько минут стояла, глядя на лениво потрескивающее пламя, борясь с желанием швырнуть в него императорский подарок. Справившись с искушением, снова зачем-то осмотрелась и замерла, когда за спиной чуть слышно раскрылись двери.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, дорогая Лайра, — от медового голоса правителя в меня будто вонзились сразу тысячи игл. — Сами понимаете, дела государства. Бесконечные дела...

Обернувшись, я слабо улыбнулась в ответ на его улыбку. Опустила глаза, поймав его взгляд. Внимательный, неторопливый, такой же колючий, как и его голос, несмотря на всю его сладость и приторность.

— Ещё я надеюсь, что вы проголодались. Я так от голода уже умираю. — Он приблизился ко мне, остолбеневшей, заледеневшей, и, взяв под руку, повёл к столу. — Присаживайтесь, Лайра. Сегодня я буду за вами ухаживать.

Я опустилась в мягкое кресло, и правитель тут же подал мне расшитую цветочным узором салфетку. Пока расстилала её на коленях, налил вина и наложил в тарелку устриц, даже не удосужившись поинтересоваться, а нравится ли мне эта скользкая холодная гадость.

Устрицы мне никогда не нравились, но его величеству до этого дела явно не было.

Добавив к устрицам какие-то паштеты и пару экзотических фруктов, занял место во главе стола. Я бы сейчас предпочла оказаться с другого его краю, но вместо этого была вынуждена сидеть с императором рядом.

— Как вы себя чувствуете? — Пригубив терпкий напиток, продолжил гипнотизировать меня взглядом. — Животворцы заверили, что от болезни не осталось и следа.

— Это так, — кивнула я, стараясь изобразить очередное жалкое подобие улыбки, но жалкого подобия так и не вышло. — Со мной всё хорошо.

— Значит, не зря получают жалованье, — довольно усмехнулся император, после чего кивнул на мою тарелку. — Попробуйте устрицы, Лайра. Свежайшие.

С трудом заставила себя проглотить один деликатес и тут же потянулась за бокалом, чтобы вином перебить солёный вкус моря, осевший на губах, оцарапавший нёбо.

— Как успехи в учёбе?

— Всё хорошо. Учителя мной довольны, — ответила я, зачерпнув ложечкой немного паштета, но так его и не оценила. Вместо этого, пожелав себе удачи, неуверенно продолжила: — Вот только...

— Вот только? — дёрнул бровью правитель.

— Мой отряд... мы остались без наставника. Генерал Эскорн...

— Со следующей недели у вас будет новый наставник, одобренный мною лично, — сказал Адальгер с самодовольной ухмылкой.

— Признаться, отъезд генерала стал для меня неожиданностью. Для меня и для брата. Он ведь обещал моим родителям, что будет о нас заботиться, что всегда будет рядом. И вот... его забрали.

По лицу императора скользнула тень, не то недовольства, не то раздражения. Правда, оно тут же исчезло под уже успевшим набить мне оскомину приторным выражением.

— Здесь есть, кому о вас позаботиться, дорогая Лайра. Признаю, я немного поторопился, отправив вас на столь рискованное задание, хотя должен был понять, что ещё рано. Больше я подобной ошибки не совершу. — Неожиданно подавшись ко мне, он взял мою руку в свою и прижался к ней губами, а после прошептал вкрадчиво, не сводя с меня взгляда: — Теперь вы под моей защитой, Лайра. В полнейшей безопасности.

Ощущения от поцелуя были как если бы мне на руку вывалили одну из тоскующих на тарелке устриц: липко, мокро, противно. Не сдержавшись, вырвала руку, выпалила:

— Генерал Эскорн — отличный наставник, опытный учитель! Он...

— Генерал Эскорн не вернётся. И точка!

Мёда в императоре не осталось, только лёд и холод. Казалось, весь зал заледенел от его голоса, и по блюдам на столе, по коврам со стенами поползла, заволакивая всё вокруг, колючая изморозь.

На какое-то время в столовой повисло молчание. Осушив залпом бокал, Адальгер снова его наполнил, до самого края. Наверное, мне стоило умолкнуть и начать ковыряться в тарелке, попробовать наконец-то хотя бы немного джарового паштета или протолкнуть в себя ещё одну устрицу.

Но вместо этого я сказала:

— Не вернётся? Почему вы так уверены? Куда его отправили? Воевать? Или это был лишь предлог и...

Резко поднявшись, Великий подался ко мне и прошипел яростно:

— Хватит!

Если бы словом можно было ударить, у меня бы уже щека наливалась жаром.

— Хватит о нём говорить, — процедил он с такой злостью, почти ненавистью, что я невольно дёрнулась.

Нет, он не меня ненавидел, но его чувства к Вейнанду были очевидны.

Сейчас мне уже точно следовало замолчать, послушно опустить взгляд и раболепно начать давиться устрицами. Из страха, из почтения. Но чем больше он злился, тем меньше во мне оставалось этих чувств. На смену им приходило раздражение.

— Я просто хочу понять, вернётся ли он.

— Точно не в ближайшее время, — с ухмылкой, показавшейся мне омерзительной, ответил Великий.

Сказал одно, а я услышала совсем другое. Никогда! Вейнанд никогда не вернётся. На это всемогущий лев Эргандара точно не рассчитывал.

Выдохнув, он опустился обратно в кресло.

— Вы кажетесь слишком в нём заинтересованной, Лайра. Так может интересовать женщину мужчина, а не кадета судьба наставника.

— Генерал Эскорн не только мой наставник, но и... друг. — Я с честью выдержала пронзительный взгляд императора. По крайней мере, внутри ничего не дрогнуло, маленькой девочке Лайре не захотелось съёжиться под этим взглядом.

— Друг, с которым вы тайком бегаете на свидания и целуетесь в парке?

Проклятье! Всё-таки узнал. Именно поэтому Вейнанда и удостоили «чести» вернуться на войну. Нет генерала — нет и проблемы. Нет искушения для шиари Ноэро.

Снова потянувшись за бокалом, император продолжил, на этот раз с невозмутимостью. Поразительно, как быстро ему удавалось прятать свои настоящие эмоции.

— Если передумали и решили отречься от даров, так для вас есть куда более подходящая партия, чем неотёсанный солдафон.

Хорошо, что я не стала брать с него пример и не потянулась за вином, иначе бы поперхнулась, а скорее, выплюнула бы ему в лицо.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею, дорогая Лайра, — елейно протянул император. — Если вам захотелось любви и счастья, они у вас будут!

По коже побежал холод. Липкий, противный, тошнотворный. Не знаю, от чего именно, но меня действительно затошнило. Скорее всего, от самого Великого.

Не сдержавшись, скривилась и проговорила:

— Вы так долго ждали хроновика, а сейчас готовы от него отказаться, чтобы одарить меня счастьем? В лице кого? Вашего родственника герцога Редверса? При всём моём почтении, ваше величество, я за него не пойду!

Не хватало ещё такого счастья.

— А за него выходить замуж я вам и не предлагаю. Вы достойны большего, Лайра. Намного-намного большего, моя дорогая.

От «моей дорогой» стало совсем дурно. Глотнула воздух, стараясь справиться с этими омерзительными ощущениями, и услышала:

— Вы думаете, генерал всё это время носился с вами, потому что влюблён в вас? Не будьте наивным ребёнком, Лайра! Он просто чувствует вину. За то, что в который раз проявив непокорность и ослушавшись приказа, подставил вашего отца, нашего славного фельдмаршала. Да пребудут с ним духи... Ноэро не должен был погибнуть в тот роковой день, на его месте должен был быть Эскорн. Всё, что он к вам испытывает, — это стыд и раскаянье. Признаю, Вейнанд не лишён благородства и готов сделать что угодно, лишь бы хоть как-то загладить перед вами вину. Но любовь... Нет, это чувство ему не знакомо.

Отец погиб, участвуя в военном задании. Получив звание фельдмаршала, он почти всё время стал проводить в полевых шатрах, отправляя в бой, на разведку и штурм солдат и чаровиков, но собой больше не рисковал. Мы были за него спокойны. В той мере, в какой вообще можно быть спокойными, зная, где находится близкий тебе человек. О его гибели узнали лишь спустя месяц, и сказать, что для нас это стало неожиданностью, — это не сказать ничего. Мы были раздавлены, напуганы и поначалу даже отказывались верить. А когда приняли и смирились... ушла и мама. Без папы она совсем ослабла.

Сдалась.

— Ну что же вы молчите, Лайра?! — нетерпеливо воскликнул его величество, словно ждал, что я тут же начну сыпать проклятия в адрес генерала.

— Я вам не верю. — Мои слова прозвучали чуть слышно, но он всё равно услышал.

— Не верите? — Адальгер явно опешил от такого ответа.

Кивнув, так же тихо продолжила:

— Зная отца и генерала, могу предположить, что всё так и было. Один отказался выполнять приказ, другой отправился на задание вместо него. Я так понимаю, генерал оказался прав? На отряд фельдмаршала напали. Их ждали.

— Вы его защищаете?

— Я не знаю всех подробностей той истории, поэтому не стану ни обвинять его, ни выгораживать. Я не верю в другое: в то, что Вейнанд Эскорн не способен на настоящие чувства. Ведь если бы не они, он бы сейчас был здесь, в Леонсии, а не...

Я замолчала и заметила, как император снова усмехается. Так ядовито и омерзительно, что захотелось чем-нибудь в него кинуть. Лучше бы огнём, как когда-то в Стейрода, но я бы сейчас с удовольствием плеснула в него хотя бы вином.

Увы, могла сделать это лишь мысленно.

— Как бы там ни было, это не имеет значения, — сказал он. Не менее ядовито и омерзительно. — Вы с Эскорном... Союз, которому не быть никогда.

— Вы правы, ваше величество, — согласилась я и тут же твёрдо добавила: — Потому что я не собираюсь отказываться от семейного наследия. Не отказалась несколько лет назад, не откажусь и сейчас!

Какое-то время он смотрел на меня, разглядывал, словно исследователь под лупой редкое насекомое. Красивое, интересное, но такое крошечное и беззащитное, что с ним можно сделать что угодно: отпустить на волю или посадить в банку. А если начнёт доставлять много хлопот, то и раздавить будет не жалко.

— Скажите, почему вы так стремитесь сохранить силу? — наконец спросил он. — Жаждете прославить род, получить признание? Так всё это может дать вам не только магия. Лайра, перед вами лежит великое будущее! Не закрывайтесь от него и не отказывайтесь. Будьте умницей.

Намёки, намёки, намёки... Пугающие и опасные.

— Меня вполне устраивает моё будущее хроновика и иллюзора.

Император нахмурился и, не сводя с меня взгляда, бросил:

— Не думал, что вы настолько упрямы... Как бы там ни было, а вам придётся принять волю своего повелителя, какой бы она ни была. А сейчас идите! От вас у меня разболелась голова.

А у меня появилось почти непреодолимое желание придушить вас!

Поднявшись, уже без помощи заботливого монарха, я одарила его коротким реверансом и направилась к выходу.

Уже у дверей услышала:

— Не забывайте, Лайра, вы служите мне. В моих руках не только ваша судьба, но и будущее ваших близких.

Ну куда же мы без шантажа!

Обернувшись, кивнула, а потом вышла.

Больше в те выходные я его не видела, но слова Адальгера про его венценосную волю не давали покоя. Не давали покоя намёки на замужество... Если не Редверс, тогда кто? Тоже, как Кайяну, продаст меня какому-нибудь восточному падишаху? Чушь! Не станет он разбрасываться хроновиком!

Но тогда кто остаётся?

Ответ был очевиден, но я боялась озвучить его даже в мыслях. Боялась признаться самой себе, что со мной будет дальше. Если продолжу плыть по течению и из кожи вон лезть, лишь бы не иметь ничего общего с Мэв, Лайра Ноэро будет уничтожена. Раздавлена и растоптана, как то самое жалкое насекомое.

Или так, или...

В понедельник после урока Имады я решила задержаться в башне. Дождалась, когда шаги последнего кадета стихнут на лестнице, и попросила:

— Устройте мне встречу с Эйо.