Глава 12
Страх то придает крылья ногам,
то приковывает их к земле.
Фредерика уже настолько привыкла к легкому цветочному аромату, витавшему в воздухе, что даже проснулась, почувствовав запах не столь приятный. А именно — гниющего болота.
Ей всегда нравился запах бассейна и свежевымытых без хлорки полов. Но настолько тяжелая сырость с добавлением местных пахучих растений создавали исключительный букет зловония, под который даже аппетит пропадал. И сон отбило, напрочь.
У Каина сна не было ни в одном глазу. Как давно он сбежал, начав новую жизнь, и снова этот запах… смерть, страх, тщеславие… Картины прошлого мелькали у него в голове, сменяя друг дружку с необычайной скоростью.
Вот он примерный княжеский сын. Черный камзол с кружевным жабо. Все безупречно, изящно, с иголочки. Надменный взгляд золотистых глаз обводит челядь, а в глубине души уже зреет ода несправедливости. Его ли это лицо, его ли взгляд? Чьи жестокие слова срываются с его губ?
Бал во дворце. Так легко забыться в окружении милых дам, норовящих при всем народе стянуть с тебя штаны только потому, что ты — завидный жених, сильный маг, а по местным меркам писаный красавец с черными кругами под глазами до самых скул. Потом еще полчаса блюешь с балкона. Перепил. Хотел забыться еще сильнее, но перепил. Бывает.
И следующая картина, самая яркая. Занимающийся рассвет, пепелище на месте бывшей зеленодольской деревеньки. Мальчуган лет пяти склонился над трупами дорогих ему людей с неестественно вывернутыми конечностями. Исподлобья крестьянский мальчишка бросил на убийцу полный гнева и боли взгляд, и тогда Каин впервые в жизни пустил слезу. Даже сам не заметил, как капля покатилась по щеке. А потом почувствовал, стер тыльной стороной ладони, оставив на щеке след свежей сажи. Такой же грязный, как и он сам.
— Каин, — позвала его королева.
Она уже сидела на расстоянии вытянутой руки и внимательно смотрела в лицо светлого. Он поднял на нее взгляд.
— Ты плачешь?
— Я?
Слеза еще не скатилась, но глаза уже были на мокром месте. Парень поспешил промокнуть уголки пальцами.
— Ты не хотел сюда возвращаться? — наивно, но правильно предположила Фредерика.
— Если бы ты только знала, насколько… — Взгляд его так и пытался убежать от девушки подальше, но королева подползла к Каину почти вплотную.
— Зато ты уже светлый. А еще я с тобой.
Не дождавшись ответа, королева поднырнула под руку блондина и прижалась рыжей макушкой к его груди. Светлый вздрогнул. За всеми этими картинками из прошлого он и забыл, что сумел-таки обрести свое маленькое непоседливое счастье. Действительно, прошлое в прошлом. Жить нужно настоящим, а проблемы настоящего переживать с помощью мечтаний о безоблачном будущем.
— Я люблю тебя, Фреди, — тихо произнес Каин, а в животе Фредерики из ниоткуда возникли тысячи бабочек, одновременно забившись о стенки. — Вот и будь всегда со мной. Не рискуй, не пытайся сделать невозможное. Тогда буду спокоен.
— Постараюсь, — на полном серьезе ответила ему девушка. — Но я очень хочу в столицу. До захвата.
— Зачем? — горько усмехнулся парень.
Никак он не мог понять, что такого интересного может быть в Некрополе. Сером, невзрачном, дождливом городе. По мнению Каина, несло от столицы еще отвратительнее, чем от окружавших ее со всех сторон топей. Да, улочки могли похвастаться своей чистотой, ведь педантичный темный бумажку на тротуар не кинет. Но от эмоций жителей несло не лучше.
— Хочу посмотреть, в каких условиях тебе приходилось жить.
— Там сейчас в разы опаснее, чем прежде. Если раньше у отца были хоть какие-то проблески рассудка, то, судя по его действиям, тьма поглотила его окончательно. Даже если ты что-то задумала, то выкинь эти идеи из головы. Прошу тебя.
Фредерика закусила губу. Но она же будет с Файном, а у него кольцо с печаткой и…
— Файн — предатель, — резко прервал ее мысли парень. — Как и я. Нам самим нельзя раскрываться, а с тобой в охапку его задача усложнится. Сейчас точно не до развлечений.
— Я не развлекаюсь! — обиделась королева. Попыталась высвободиться из объятий, но Каин держал крепко. — Я хочу помочь.
— Помогай тем, что не помогаешь, — прямо формулу безопасности вывел для всего отряда. Самое время. Как никогда актуально. — Устал я читать тебе нотации, и Шанель тоже устал. Все мы…
Легкая вибрация прошлась по всему телу Каина, а потом сконцентрировалась в левом кармане штанов. Именно там парень хранил связку связных медальонов. Когда он выудил артефакты, оказалось, что пульсировал тот, что связан со Светлогорьем. Но не с жрецом. С Жоаном — его верным послушником. Ответил светлый незамедлительно:
— Да, Жоан, слушаю.
— Господин Каин, — раздался на том конце приятный голос мужчины средних лет. — Доброго вам времени суток.
— И тебе, и тебе. Что-нибудь случилось? Я просил связываться со мной только в самых крайних случаях.
— Да тут такое дело, господин Каин…
Смекнув, что разговор предстоит серьезный, Фредерика выскользнула из-под руки светлого, облокотилась на ботик седла рядышком и принялась вслушиваться изо всей силы.
— Памятуя наш с вами разговор о господине Эжене, я взял на себя смелость немного приврать Его светлейшеству о том, что господину Эжену нельзя поручать эссенцию, иначе произойдет беда. Якобы вам было пророчество…
— Дальше, — нетерпеливо поторопил его Каин.
— Его светлейшество внял моим предостережениям. Вернее, вашим предостережениям, господин Каин. Вашего якобы пророчества. Вместо господина Эжена решили отправить посланцем Филиппа фар Моэрти. Помните его? Чудной еще такой…
— Дальше, Жоан.
— Господин Эжен согласился с его кандидатурой, а потом пошел спать. А я, вы знаете, по вечерам обычно обхожу…
— Так. Что произошло сегодня? — хоть Каин и начинал терять терпение, голос его оставался спокойным. Привык он уже к манере прислужника посвящать в излишние детали.
— Сегодня я встал как обычно в шесть часов утра, чтобы подготовиться к утренним ритуалам. Вы знаете, как важно для Его светлейшества, чтобы к его приходу в церковь все уже было готово. А потом от охранника церковного хранилища я узнал, что… эссенция исчезла! И господин Эжен куда-то исчез тоже. И дракон, которого приготовили для господина Филиппа… вы представляете, исчез.
— Спасибо, Жоан, — Каин все еще старался сохранять хладнокровие. — Держи в курсе событий, если всплывут еще какие-нибудь факты.
— Рад служить, господин Каин.
Парень перекрыл магический сигнал, поджал губы и уставился на остальных членов отряда. Все уже бодрствовали. Почувствовали неладное, видимо, сквозь сон.
— Что ж, это было ожидаемо, — нарушил напряженное молчание Шанель. — Ожидаемо настолько, что я даже не удивлен.
— Осталось выяснить, что он с эссенцией делать собирается, — почесал лысую макушку Михаэль, сидя в позе лотоса для наивысшей умственной концентрации.
— А разве непонятно, что князю отдать? — вздохнула королева. — Он ведь с самого начала мне сказал, что у него есть другая кормящая рука. Значит, князь.
— Он может не передавать ее князю, — мотнул Каин головой. — Может спрятать, чтобы шантажировать. Я год прожил с ним под крышей Анна-Мара и знаю, что парень этот не из простых.
— Ну почему нельзя было заковать его в кандалы прямо там? — Фредерика развела руками. И пошире, чтобы все видели, насколько она была права в отношении племянника жреца. Род — светлый, вид — звездюк обыкновенный.
— Потому что он — высокопоставленное лицо, — пояснил Каин. — Хоть слово оскорбительное в его адрес — поминай как звали. Жоану даже пророчество нелепое сочинять пришлось, чтобы прямым текстом не говорить об отсутствии доверия.
— А когда выяснится, что Эжен присоединился к князю, то можно будет его грохнуть?
— Фредерика, — укоризненно покачал головой дракон. — Королева не должна говорить такие жестокие вещи.
— Королева не должна говорить и делать бо́льшую часть того, что делаю я, — усмехнувшись, парировала девушка.
Порешили на том, что о планах Эжена можно только догадываться, но в любом случае все будут готовы к тому моменту, когда его силуэт замелькает в мрачной обители темных.
Через пару дней полета над болотами нос Фредерики адаптировался к здешнему смраду. Противно было, но уже не так сильно, как в первое утро. К плохому тоже быстро привыкаешь.
Когда же до Некрополя оставалось несколько часов полета, Шанель объявил о снижении. Лететь дальше — опасно. Настало время затаиться среди болот и продолжить миссию.
Для начала разбить лагерь, чем отряд и занялся после посадки.
С розжигом проблем не возникло. Дракон и элементалист в любой момент могли исполнить роль зажигалки или спичек. С дровами только не везло. Пришлось очень потрудиться, прежде чем отыскать относительно сухие ветки и высушить влажные. Возвели шатер, который всю дорогу томился в одной из сумок как раз на этот случай. Усевшись на пенек и пожевывая кусок вяленного мяса, королева хохотала, пока ее очаровательная свита этот шатер устанавливала.
— Не туда тяни, сюда тяни! — направлял Шанель.
— Я туда тянул, но тебе не понравилось! — уже скрежеща зубами, отвечал ему Каин.
— Я порвал веревку! — коготки Файна иногда проявлялись не в самый подходящий момент.
— Закрепил все веревки на колышки, что дальше? — правильность, ответственность и аккуратность Михаэля иногда пугали.
Но не зря все четверо предупредили Фредерику об опасностях Темнолесья. Опасностях не только столицы, но и зловещих болот. И дело не только в темных приспешниках князя.
Дикий женский крик разбил остальные звуки вдребезги, как и барабанные перепонки Фредерики. Истошный, будто владелицу этого крика без наркоза резали циркулярной пилой.
— Фреди, закрой уши! — завопил Каин, зажав ладонями собственные.
Все повторили за ним, потому что знали, с кем имели дело. Не повторила только королева. Реакции не хватило. Но она тоже знала, что где-то в Темнолесье обитает низшая раса баньши — мужчин и женщин, способных одним своим криком вселить страх в души тех, кто окажется невольным слушателем их а капелла.
Особо впечатлительных пробирало до мозга костей, бросая в омут панического ужаса, рядом с которым ни одна фобия и рядом не стояла. Фредерика, относившаяся как раз к вышеупомянутой категории, сорвалась с места и дала деру куда глаза глядели.
— Фре…ди… — проскрипел светлый, стиснув зубы от усилий. Взмахнул ногой, запустил в сторону беглянки водяной снаряд, чтобы лишить ту опоры, но промазал. Снаряд шмякнулся в дерево, за которым и скрылся краешек дорожного платья королевы.
На Шанеля магия страха не действовала, но истошный вопль сам по себе сводил с ума, а значит, и драконьей магией мужчина воспользоваться был не в силах, чтобы остановить паническую атаку Фредерики.
А девушка тем временем неслась, не разбирая дороги, спотыкаясь о каждую вторую корягу, по щиколотку проваливаясь в чавкающую грязь, выныривая оттуда и продолжая свой марафон. Голоса, тени — все смешалось в ее голове. Королеву бросало то в жар, то в холод, дыхалка была на пределе, в боку нестерпимо кололо, но она обязана была бежать вперед от невидимой опасности позади.
Когда действие крика баньши закончилось, на Фредерику накатила уже новая волна ужаса, на этот раз искреннего. Где лагерь? Где мальчики? Каин? Шанель? Михаэль? Файн? У нее не было ни малейшего желания шастать по мрачным вонючим топям в одиночестве. А когда еще и паутину перед собой заметила метров пять по диагонали, то завопила чуть менее истошнее баньши.
— Каин! Шанель! — Голос девушки застревал в погнутых кустах, тухлой воде и кронах корявых деревьев. — Михаэль! Файн!
Локоть резко защекотало, и, молясь всем существующим и несуществующим богам, Фредерика опасливо покосилась на руку.
— А-а-а!!! — И в кусты полетела многоножка размером в три-четыре пальца. Жирная, скользкая и липкая. — Пожалуйста, пусть это будет сон, сон, сон. Страшный сон…
Но нет, сколько бы королева себя ни щипала, проснуться ей не удавалось. А она бы сейчас все отдала, лишь бы вернуться назад во времени и успеть закрыть уши. Пауки, многоножки, всякие прочие твари, которых она и на Земле-то стороной обходила за километр, теперь выросли в несколько раз, и она стоит посреди этого минного поля насекомых в одном платьишке и туфельках.
Еще раз покосившись на гигантскую паутину, девушка нервно сглотнула и сделала пару неуверенных шажочков в противоположную от лагеря сторону.
— Верните меня в Цветодолинье, пожалуйста…
Отряд ничуть не преувеличивал, рассказывая королеве об ужасах болот Темнолесья. Пожалуй, ни арены, ни русалки не переплюнут количество всяких тварей в стране темных на один метр квадратный. И шагу трудно ступить, чтобы с писком не раздавить очередную мокрицу, гусеницу или еще чего похуже. Хотя куда уж хуже…
А нет. Пауки. Пауки хуже. Ни одного Фредерика пока что так и не встретила, слава богам, но натянутые между деревьями клейкие паутинки, в которых даже она могла завязнуть (если учесть, что паучки таких размеров питаются не мушками и комариками, а кабанчиками средних размеров), красноречиво говорили о том, что существа на восьми лапках где-то рядом. Над головой, например?
Девушка перевела испуганный взгляд на рваные кроны, из которых то и дело доносилось шипение, а еще звуки шагов. Будто кто-то там топает. Топ-топ-топ по ветвям, листья шуршат. Снова голову задерешь — никого, а страх неизвестности, как известно, сильнее любого другого.
Периодически в голове королевы созревал вопрос: «Почему я все еще жива?» Действительно, с таким уровнем невезения в сочетании со спецификой окружения, девушку уже давно должен был сожрать какой-нибудь большой еж… или что-то в этом духе.
— Большой ежик… хи-хих.
Либо ядовитые болотные пары на нее действовали, либо у нее уже потихоньку начинала ехать крыша, но по какой-то причине у Фредерики началась самая натуральная истерика. Со слезами, соплями, криками: «Почему? Ну почему всегда я?»
— Будь серьезнее, Фредерика, ты королева! Реверансы, книксены, ложки для лимонов! Альвиомарре, госпожа гусеница, как поживает ваш дорогой супруг? Каркиомэ, госпожа мокрица, не заглянете ли к Ее величеству на чай в будущий вторник? Буду очень ждать вас и ваших личинок. О боги!
Но дальше — хуже. Нога в очередной раз увязла в грязищи по щиколотку, и сколько бы девушка ни пыталась ее высвободить, нога еще глубже уходила в землю. А потом и вторая последовала примеру первой. Трясина. Трясина, мать ее, как в кино.
И ни одной разумной души поблизости. Да хоть баньши пусть придут. Платье бы им королева подарила эльфийское, косметику. Что угодно. В мутной жиже захлебнуться не хочется.
— По-мо-ги-те!
Никакой гордости. Исключительно желание жить и быть любимой, но можно и только первое.
— По-мо-ги-те!
Ноги скрылись уже полностью с противным чавканьем, а чем активнее пытаешься выбраться, тем скорее скроешься по самую макушку.
— По-мо-ги-те!!!
Крона одного из ближних деревьев качнулась, листья зашуршали. Пауков ей еще не хватало здесь громадных! Не попала в паутину, так извольте пожаловать в трясину. Все равно сожрут с короной вприкуску.
Но не паук прыгнул с дерева на землю.
— Файн! — закричала парню Фредерика, отчаянно махая руками. — Я тут, я здеся! А скоро уже не буду!
Оборотень в полуформе на четырех конечностях с поразительной скоростью сократил расстояние между своим укрытием и утопавшей королевой и протянул той когтистую руку.
— Карк. Нар дило. Нар дило, каас, — протараторил парень, вперившись в девушку малиновыми глазами.
— Ты мне тут экзамен… по темному языку… устроить решил? — пропыхтела Фредерика, пока оборотень тянул ее к твердой почве. — Момент… неподходящий…
— Нар, нар, — отвечал тот. — Каас, каас.
— Фигас, — рыкнула королева.
Последний рывок, и измазанная по пояс в грязи, она упала рядом с малиновоглазым, тяжело дыша. Еще бы чуть-чуть, и минус один избранный из пророчества. Глупо бы получилось.
А Файн почему-то снова затараторил что-то на темном, под конец совсем тихо и неразборчиво. Или у него шарики за ролики заехали?
— Файн, не сходи с… — приподнялась на локтях королева, взглянула на своего спасителя и замолкла.
Да, это точно был он. Его лицо, волосы, тело. Вот только… одежда другая. Куртка коричневая с меховым воротником, коричневые обтягивающие штаны. Переоделся? Не захотел пачкать излюбленный кожаный костюм?
— Файн? — с ноткой подозрения решила уточнить Фредерика.
Спаситель смотрел на нее не мигая, приоткрыв рот с маленькими белыми клыками.
— Казама? — еще одна поразительная догадка слетела с губ девушки.
Хоть она и видела его труп в Латинии, хоть и провожали его на тот свет всем отрядом погребальными молитвами, но чем черт не шутит? Выжил? Из земли выбрался? Убежал в родные края?
А потом оборотень перевел взгляд куда-то за ее спину и приоткрыл рот еще шире. Фредерика медленно обернулась.
Там стоял Файн. Второй. Или первый. Скорее всего, первый, потому что черная кожанка с вечно позвякивавшими цепями была при нем. Что за фигня здесь происходила?
— Казама? — теперь уже Файн изумленно вытаращился на близнеца.
Кажется, его тоже особо не волновало, что брат умер у него на руках. Живем же мы в настоящем времени, и в настоящем времени глаза точно не могли его обмануть. Вот он — любимый братец. Жив-здоров, прямо перед ним.
Обогнув опасную трясину, парень кинулся на спасителя Фредерики с объятиями. Крепкими, братскими. Но странное чувство, что не Казама это, все равно не отпускало королеву. На сильных эмоциях Файн и сам мог предположить невесть что.
А второй паренек выпучил свои большие малиновые глаза на Фредерику, захлопал пушистыми ресницами как веерами и губу нижнюю выпятил обидчиво, будто вот-вот заплачет.
— Файн, подожди, — тронула его девушка за плечо. — Спроси у него на темном, как его зовут.
— В смысле? — обернулся к ней пышущий счастьем близнец.
Как же давно она не видела его таким. Внутри королевы тут же начали бороться два чертика, один из которых твердил: «Давай, скажи ему, что это не Казама, пусть утратит надежду навсегда!», а другой: «Пусть порадуется. Может, этот пацан чем-то болен и ни слова не скажет о том, кто он есть. Все в плюсе». Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
— Да ты посмотри на него! — не выдержала Фредерика, резко дернула парня за плечо и ткнула другому прямо в нос. Тот свел глаза к ее пальцу. — Внешне — один-в-один, как и Казама, не спорю, но не он это. Не он.
Должно быть, только сейчас оборотень вынырнул из мира своих грез и фантазий, оценивающе осмотрел пришельца с ног до головы, принюхался, сморщил нос.
— Ну, как? — осторожно спросила девушка.
— Пахнет как… оборотень. Без… без темной крови, — сколько скорби было в этих нескольких словах. Ведь Казаму угораздило родиться на одну треть темным, в отличие от его брата с двумя третьими темной крови. Этот так и вообще чистейший представитель своей расы.
— Эшер, — внезапно заговорил незнакомец.
Фредерика с Файном переглянулись.
— Эшер, — повторил тот чуть громче.
Королева невольно сравнила его с забитым щенком. Тихий голос, неловкий взгляд, тело напряжено. Похоже, разговорить паренька ей придется самостоятельно. Файна и так будто кувалдой по голове приложили.
— На человеческом говоришь?
— Немного, — ответил оборотень на человеческом. Отлично.
— Откуда ты?
Парень медленно склонил голову набок. Действительно, как щенок, и снова захлопал ресницами. Фредерика уж подумала, что он не понял вопроса, но рот милого оборотня приоткрылся:
— Вуфало.
Королева обернулась к Файну.
— Вуфало — это?..
— Городок оборотней.
— Вот пусть он нас туда и приведет.
— Тебя и остальных. Я туда не пойду, — сказал как отрезал и поднялся с корточек.
— Почему? — сдвинула брови Фредерика, наблюдая за тем, как парень впился маленькими клыками в собственные губы и теперь отчаянно их грызёт. — Ты уже был там?
— Нет, не был. И не собираюсь. Казама хотел. Часто грозился отцу, что сбежит, но куда бы он без меня делся?
— Там ведь твои родители живут, верно?
— Да.
Фредерика хитро прищурилась и перевела взгляд на щенка. Вернее, на парня, который как две капли воды походил и на Файна, и на Казаму. Вот по генетике девушка могла похвастаться твердой пятеркой. Да здесь и без знаний биологии все становилось на свои места.
— Тетя, — тихо, практически одними губами произнес пришелец. — Не плакай.
— Тсс, — прижала она палец к губам и, пока Файн не увидел, принялась стирать подступившие слезы.
Нет, нет, пока ничего стопроцентно неизвестно. Рано еще эмоции выплескивать. Нужно познакомиться с их родителями и спросить напрямую. И о смерти Казамы сообщить тоже. Даже если темная кукушка бросила своих детей графу дар Раккасту, можно было предположить, что она сделала это для их же блага. Детей, в чьих жилах текла кровь темных. А того, кто оказался чистым оборотнем… так, нет-нет. Сначала все узнать, никаких поспешных выводов.