Глава 17
— Знаешь, мне кажется, я сексуальный психопат.
— Что? Садо-мазо, зоофил, педофил?
— Нет, бери выше. Я хочу, чтобы меня любили.
Захватчик лично проводил королеву в ее покои, которые предусмотрительный парень приготовил заранее. Это показалось бы Фредерике очень милым и гостеприимным жестом, если бы не было так страшно. Она одновременно и боялась, и ненавидела, и жалела Эжена. Ненависть перевешивала.
— Располагайся, — приобнял он девушку за плечи и нагнулся к ее уху. — Чувствуй себя как дома. Понадобишься — позову.
Фредерику ткнули в спину, проталкивая в комнату. Хотя она и сама зашла бы. Деваться-то уже некуда. Как будто у нее совсем нет инстинкта самосохранения. Просыпается. Иногда.
— Там для тебя на кровати небольшой подарочек, — как бы между прочим произнес Эжен. — Не наденешь сама — натяну на Каина. Приятного вечера.
Дверь захлопнулась. Королева сжала кулаки.
Хоромы ей выделили ничего такие. Королевские. Темные тона, высокие потолки. В углу возле стрельчатого окна — двуспальная кровать из красного дерева с балдахином и покрывалом цвета бордо. Мягкий узорчатый ковер на полу, платяные шкафы выстроились в ряд у противоположной стены. Даже туалетный столик есть. Комната одной из местных аристократок? Бывших, разумеется.
А не балконная ли там дверь недалеко от кровати? Может, сбежать получится? В чем-то тиран все-таки прогадал.
Девушка дернула ручку двери, ведущей на небольшую площадку, огороженную кованой балюстрадой. Прошла вперед, глянула вниз. Нет, это не Эжен прогадал, а она потешила себя ложной надеждой.
Видок, конечно, неплохой. Все близлежащие болота как на ладони. К сожалению, радиоактивный паук или жареный петух королеву не кусал — по вертикальной стене она не полезет.
Только сейчас чувство безысходности начало постепенно сжимать девичье горло. Больше особо не выступишь, красноречием не блеснешь. Не только потому, что тебе пообещали подточить язычок, а потому, что и самой не хочется.
Закончив с осмотром балкона, Фредерика шагнула в комнату. Вспомнив слова Эжена, кинула взгляд на кровать… Сначала замерла от ужаса, а потом истерически засмеялась. Новый князь всея Альтера, похоже, решил дать ей роль, которую она заслуживала. Пусть справедливость наконец восторжествует.
Подойдя к кровати, королева взяла короткое черное платьице с белым передником. Может, фетиш у него такой, на служанок? Как ни странно, предупреждение Каина она вспомнила. Сжала струившуюся между пальцев ткань. А если не наденет? Играть в игрушки с психопатом — опасно. Но отказываться в них играть — чревато чем-нибудь похуже. Пожалуй, королеве за все время ее пребывания в этом мире было страшно сейчас аж до холодного пота. В Латинии у нее времени не хватало полноценно задуматься о ситуации, да и столько магов было кругом, вся ее команда, и Казама, вечно такой агрессивный, дикий, плюющий любой угрозе в лицо…
Здесь же царила убийственная тишина. Пока они с Эженом шли сюда по коридорам, где-то в коридорах соседних, подволакивая ногу, прошлись несколько мертвецов. Всё.
— Они чувствуют мою силу и потому держатся в стороне, — хвастливо заявил парень. — А вот тебя разорвут на куски, если пойдешь в одиночку.
Констатация факта. И намек, что навестить своих приятелей в дворцовой тюрьме Фредерике не удастся. Зомби она боялась так же сильно, как и нового князя. Чуть меньше. Мертвецам хотя бы знаешь, что нужно. Плоть там свежая, мозги… А вот что внезапно может взбрести в голову сумасшедшему — одним богам известно. Вдруг вбежит прямо сейчас и прикончит на месте? Или начнет голышом макарену отплясывать на троне? Честно, королева даже не удивилась бы подобному экспромту. Глаза бы ладошкой прикрыла, а то негоже особе королевских кровей…
Сжала черное платьице в руках еще сильнее, горько усмехнулась. Да, в такие моменты педантичность Шанеля кажется чем-то… далеким. Очень далеким.
Подрагивавшие пальцы развязали завязки корсета, стянули рукава с плеч. Покачав бедрами, девушка уронила дорожное платье на пол, перешагнула через него. Каждый последующий этап сопровождался всхлипом все громче и громче. Служанка-попаданка. Интересно и совсем не по канону.
Форменное платье Фредерика надела через голову. Узкое… жуть. Как будто со спички сняли. И это она еще корсет не затянула. Либо это королева в весе набрала на казенных дворцовых харчах, либо служанок здешних голодом морили. Еще и эта кружевная горловина…
Подошла к зеркалу на туалетном столике, покрутилась. Фарфоровая кукла. Более реалистичная, но бледная как смерть.
«А это… откуда?»
Подошла поближе, чуть ли не носом в поверхность зеркала ткнула и провела пальцем по скуле.
Темные круги, еще слабые, но уже хорошо видимые, пролегли под глазами. Воздействия темной магии даже сразу не заметила… Что-то вроде пассивного курения, что ли? Сама — ни-ни, но мощная аура Эжена выжимает жизненные соки из всех, кто находится поблизости.
— Мда-а-а… — протянула королева, но зрелище это оказалось выше ее сил. Или же наконец подвело логический итог: смерть от постепенного усыхания.
Дошутилась, добегалась, доскакалась. Аут, финиш, капут!
Совсем ослабев от череды ярких и мрачных событий, Фредерика на высокую роскошную кровать забираться не стала. Поди горошину между матрасами запихал, чтобы в очередной раз доказать, что королева ненастоящая.
Вместо этого уселась на пол, облокотившись на мягкие перины, скрытые покрывалом, и разревелась. Что же она еще могла сделать? Доступа к умным и опытным членам отряда нет, у самой никакого плана по выползанию из задницы, а психопат будет играть с ней как с куклой, пока девушка не помрет от иссушения. Она уж и не думала о том, что орды мертвецов сейчас распространятся далеко за пределы Темнолесья. Не до глобальной задницы было. Только до своей да своих ближних.
Сил со временем не осталось даже на рёв и завывания. Тихий плач. И всё. То ли паук, то ли еще какая-то дрянь защекотала плечо. Или это от нервов?
Когда истерика сошла на нет, а живот пронзительно заурчал, королева осмелела настолько, что выглянула в коридор.
Тихо. Настолько тихо, что это давило на барабанные перепонки. Нет, не пойдет она никуда. Страшно.
Эжен вспомнил о своей пленнице только к ужину. Довольно позднему ужину.
Луна уже заглянула в окошко, когда обаятельный всея всего с улыбкой от уха до уха решил последовать примеру луны. Но не в окошко заглянул, а в дверь приоткрывшуюся. Сперва заглянул, а только потом постучал. Издевается, падлюка.
— Ваше величество, я уладил все дела, — с порога заявил он, да так весело, будто со свадьбы сюда заявился, на которой тамадой был. Тамадой, которому наливали от души.
— Поздравляю, — безучастно ответила девушка, сидя с ногами на широком подоконнике и наблюдая за происходившим за окном. Какие-то мертвяки отбились от общей стаи и теперь слонялись по болотам в одиночестве. Или это был волк. Или гигантские арахниды. Хрен их разберешь с такого расстояния, но шевелилось это «что-то» точно.
— Встань и пошли со мной, — в приказном тоне сказал Эжен.
— А если… не пойду? — Фредерика не отрывала взгляд окна.
— Тогда… ужинать не будет Каин, — быстро нашелся парень и мягко рассмеялся собственному остроумному решению.
— Кто бы сомневался, — буркнула королева под нос.
Пришлось идти. А перед этим получить мимолетный поцелуй в плечо от Его темнейшества. Вот уж без поцелуя точно можно было обойтись в текущей ситуации.
Столовая на первом этаже многолюдностью похвастаться не могла. Там было… пусто. Длинный стол с белой скатертью накрыт был всего на двоих. В помпезной люстре не горело больше половины свечей.
Но Эжен был горд даже таким, словно надкушенным, дворцом. Зато свой. Собственный. Где ему никто не указ.
Парень снизошел до того, что любезно усадил Фредерику за стол, а сам уселся рядом, во главе.
— Эль? Вино? — подсуетился он.
— Я уже и так пьяна твоим вниманием, — спокойно ответила королева. Но слова ее восприняли со всей серьезностью.
— Правда?
— Правда-правда, Эжен.
— Господи-и-ин Эжен, — пропел тот все с такой же мордой кота, объевшегося сметаны.
— Господин Эжен, — поправилась девушка.
Но было не до выяснения отношений. Кушать хотелось. Даже не кушать, а вот прям жрать шанельным голодом. Может, с сытым желудком к ней и свежие мысли придут?
Ужин хоть и выглядел скромно для дворцового, но для того, чтобы наесться, хватало. Курочка с румяной корочкой, свежий хлеб, сыр, пара салатов.
— Во дворце остались живые кухарки? — недоверчиво прищурилась королева, потыкав курицу вилкой. Настоящая?
— Немного. Не собирался же князь от голода помирать.
— А кто здесь еще есть… живой?
Вдруг они сумеют объединиться и вместе придумать, как свергнуть напыщенного паренька, вообразившего себя невесть кем. Если эти темные были настолько верны отцу Каина, то от мальчишки на престоле темных наверняка захотели бы избавиться.
— Хм… — задумчиво протянул Эжен, накладывая себе салат. — Корбей дар Раккаст. Все средства от его оружейной монополии поступали в казну на исследования, поэтому Малис им очень дорожил.
— Малис? — переспросила королева.
— Князь.
— Впервые слышу его имя. А еще кто?
— Группа ученых, разработавших яд. Тот самый яд, который медленно убивает, а потом сразу же воскрешает. Парочку музыкантов, насколько я слышал, в живых оставили. Это я попросил. А еще…
Сейчас он казался вполне нормальным, улыбчивым, разговорчивым молодым человеком. Будто в кафе сидят и болтают о сущей ерунде. Затылок иногда смущенно почесывал, мило склонял голову набок.
«Но он — псих, — про себя вздохнула девушка. — Обязательно вытворит что-нибудь еще».
— Не хочешь спросить, какими делами я был занят?.. — Золотистые глаза лукаво прищурились.
Фредерика ничего не ответила, потому что жевала, но через несколько секунд ожидания Эжен резко посуровел и треснул кулаком по столу. Королева аж подпрыгнула.
— Чем же ты был занят? — пришлось до проступивших слез проглотить все, что было во рту, и кокетливо захлопать глазками.
— Вел переговоры с правителями по связным амулетам Каина, — тут же изменился Его темнейшество в лице. — Они передадут мне все эссенции, если я попридержу восставших в пределах Темнолесья. Как все просто получилось. Я и сам немного удивлен. Наверное, ты хочешь знать, зачем мне нужны эссенции?
— Зачем же? — в этот раз она решила судьбу не испытывать. В следующий раз кулак мог приземлиться не на стол, а ей на голову.
— Чтобы именно в моем дворце была сосредоточена альтерская магия. Тогда все будут мне должны. Здесь будет мировой центр, аристократия всех стран выстроится в очередь, чтобы посетить мои балы.
Ох, как же у Фредерики зачесался язык. Невыносимо. Ушат словесной грязи вылила бы на властолюбивого тирана, но вдохнула-выдохнула. Нельзя. Пока она не найдет способ приструнить психопата, срываться нельзя. Улыбайся, ресничками как опахалом обмахивайся и кивай периодически.
Трапеза могла длиться и меньше, если бы Эжен не расписал королеве во всех красочных подробностях свое великое будущее. И с диагнозом девушка определилась теперь окончательно: мания величия в самой тяжелой форме. Не помочь уже.
Только оказавшись в выделенных королеве покоях, девушка смогла хоть немного расслабиться. Стечь по двери вниз, сесть на пол и как следует выругаться. Если бы знала гномий, то выругалась бы на нем. Неужто подобное будет происходить каждый день? Мало того, что одним своим присутствием убивает, так еще и на мозги капает.
Зато получила какую-никакую информацию. Живых душ во дворце осталось немного, но если бы только она смогла с ними связаться… Возможно, Корбей уже пожалел о своем предательстве. На его месте, Фредерике не пришлось бы по нраву огламуривание темной родины.
А выйти-то из комнаты нельзя. Облом.
Но впечатлений за сегодняшний день и так был сполна. Утро вечера мудренее. Завтра с новыми силами голова начнет работать лучше, а пока… Широкий зевок, платье стянуто и закинуто на прикроватную тумбочку, надета длинная белая ночнушка, отысканная в недрах одного из платяных шкафов. Задуть свечи. Спокойной ночи.
Ах, если бы только она оказалась спокойной!..
Даже сквозь сон Фредерика почувствовала, как кто-то юркнул к ней в кровать. Девушка напряглась и замерла от страха.
Чьи-то руки окончательно выловили королеву из царства Морфея. Обхватили, прижали к чему-то теплому. Стук сердца. Тук-тук-тук. К груди прижали. Тихий вздох и умеренное дыхание щекочет макушку.
На смену страху пришло истовое желание отодрать от себя инородный объект. Фредерика даже сумела отстраниться. Видать, не ожидал объект, что девушка проснется. Отстранилась, отползла на противоположный край кровати и вытаращила глаза.
В свете луны, лившемся из высокого окна, Эжен на локтях приподнялся с подушки.
Вот так номер. Но было сейчас в этом парне что-то… странное. Взгляд глубокий и печальный, подрагивающая нижняя губа. Кошмар ему приснился, что ли?
— Что случилось?
Нет, Фредерика не будет орать, плеваться ядом и выговаривать извращенцу за все его грехи. Она уже смирилась с мыслью, что для достижения целей нужно потерпеть. К тому же, королева никогда не стремилась опустить кого бы то ни было на полном серьезе, без хотя бы толики юмора. А еще, если мотивы не поняты однозначно. Психи тоже черпают откуда-то свое безумие.
— Мне одиноко, — спокойно заявил Эжен. Без улыбок, ужимок, без придури, без шального блеска в глазах. — Слишком тихо. Слишком одиноко. Я не могу.
— Чего не можешь?
— Спать.
Первые звоночки зазвенели слишком скоро. Купавшемуся — в любви и внимании племяннику жреца захотелось еще больше, но вместе этого — пустой дворец, забитый ходячими мертвецами. Тихий, темный, холодный.
— Я не буду ничего с тобой делать, — взгляд ясный, преданный, не довериться которому невозможно. Полная противоположность того хитрого и змеиного. — Я просто хочу немного поспать.
«А Каину и остальным, думаешь, хорошо в тюремных камерах спится?» — так и просилось с языка. Но не сорвалось. Она ведь собралась завоевывать его доверие. Приблизиться настолько, чтобы можно было воткнуть нож в спину. Значит, терпим? Значит, терпеть постараемся, во благо всей Альтеры? О боги, и чем же она так этих богов прогневала?..
— Хорошо, — согласилась Фредерика, перевернулась на другой бок, к окну, и сжала наволочку до дрожи в пальцах.
Через мгновение Эжен прильнул к ней со спины, вжался, а потом засопел. Королева не могла заснуть еще долго. Не только из-за близости внешне симпатичного мужчины, но еще из-за страха, что после таких выкрутасов ненависть к Эжену может смениться на… жалость?
На следующий день девушка проснулась только к обеду, от стука в дверь уже заглядывавшего в комнату князя. Вот что за привычка такая дурацкая?
По пути в столовую и за трапезой он выглядел как обычно. Сияющая лукавая моделька с обложки журнала. Может, зря ему Фредерика выспаться дала? А, у нас же назрел какой-то план. Значит, придерживаемся плана. Улыбаемся в ответ и киваем.
Однако улыбнуться и кивнуть пришлось и на предложение горе-князя организовать бал. Бал! Да чтоб его боги в кадке для умывания утопили. Какой, к чертям, бал в полупустом дворце?
Весь день Фредерике пришлось зайчишкой скакать за Эженом, пока тот следил за приготовлениями к торжеству. Скромному такому торжеству, совсем камерному. Местом действия был выбран центральный зал первого этажа, по полу которого рассыпались разноцветные брызги витражного стекла. Народ можно было перечислить по пальцам: Его злейшество, Фредерика, та самая парочка музыкантов со скрипками и Корбей дар Раккаст. Княгиня с Веронией сослались на плохое самочувствие. Корбей, кстати, вскоре свалил, перекусив за фуршетным столом.
А как же королеве было жутко и одновременно стыдно кружиться с молодым князем в танце по залу. Пустому. В платье служанки под звуки двух скрипок. Если бы прямо сейчас Каин сумел сбежать из тюрьмы и отправился заложнице на выручку, то на пороге зала остановился бы, поржал от души и только потом продолжил операцию.
Ночью, как и вчера, Эжен замотался в одеяло в опочивальне Фредерики, скрываясь от одиночества и давящей тишины. Проснувшись, девушка в полумраке комнаты почувствовала, как нежно поглаживают ее волосы. Едва касаясь кончиками пальцев.
Королева в этот раз даже дергаться не стала. Видимо, в таком состоянии парень не опасен. Что, если у него раздвоение личности? Или он заколдован, ночью обращаясь юношей с добрым сердцем? Нет… ну, это уже совсем из разряда сказок.
— Эжен? — прошептала девушка, когда Его темнейшество уже должен был пальцы стереть об ее волосы.
— М? — мягкий, грудной звук.
— Если тебе так одиноко, то почему бы не выпустить моих друзей из тюрьмы?
— Они убьют меня, — констатировал он.
— Но ты ведь такой сильный и умный маг. Разве ж они посмеют?
Для пущей убедительности, была не была, прижалась к маньяку, как котенок к батарее зимним вечером. Парень немного офигел от такого порыва и поглаживать перестал.
А что, если в Анна-Маре его совсем не любили? Да, наследник, родственник жреца, красавец-обаяшка. Но тогда зачем бы ему сбегать в другую страну за славой и признанием? Рука его, значит, не кормила там… не кормила чем? Силой? Или… любовью и вниманием?
Значит, нужно залюбить падлюку Эжена до зубовного скрежета. До треска костей залюбить. Тогда перед Фредерикой и откроются все двери в этом дворце. Главное, палку не перегнуть, а то перед Каином придется оправдываться.
На этом Фредерика принялась очень упорно приводить свой план в исполнение. Что касается самого Эжена, то он оказался приятно удивлен резким переменам в поведении королевы. До такой степени удивлен, что спустя неделю запутался в собственных чувствах. Ненавидеть хотелось, даже прикончить иногда. И в то же время его наконец-то ценят, слушают, принимают таким, какой он есть. Среди хаоса, разрухи и лишений присутствие Ее величества добавляло ярких красок и скрашивало одиночество.
Самочувствие Фредерики ухудшалось с каждым днем. У нее уже вошло в привычку, встав с утра с кровати, подбегать к зеркалу и дивиться отражению.
Волосы ее не темнели, а глаза не желтели. В темную она не превращалась, но медленно превращалась в тень самой себя. Круги под глазами становились больше, в уголках глаз появились морщинки, что уже старило ее лет на десять. Кожа бледнела. Корсет постоянно натирал, потому что ребра выпирали. Но самым страшным стал утренний и вечерний ритуал по отдиранию отсохших частичек кожи.
Девушка медленно разваливалась и чем больше времени проводила подле Его темнейшества, тем продолжительнее длились ритуалы приведения себя в порядок.
Иногда парень интересовался, хорошо ли чувствует себя королева, ведь она выглядит куда хуже, чем вчера. Но Фредерика отвечала, что это всего лишь простуда, которая совсем скоро сойдет на нет. На простуду это было похоже меньше всего, но ни Эжен, ни она разлучаться не хотели. Эжен — по причине того, что королева стала для него лучиком в царстве мрака, а Фредерика была обязана следовать своему плану и потому держалась до последнего.
Держалась до тех пор, пока аура тьмы не испортила не только ее тело, но и душу.