Глава 7
Для воина главное оставаться безупречным
в собственных глазах.
Очнулась Фредерика довольно скоро, но уже в кровати, от ломоты в суставах. Да уж, старость… вернее, встреча с василиском — не в радость.
Рядом с кроватью, как медсестра на дежурстве, сидел Каин. Хотя почему «как»? Единственный светлый на всю округу.
— И как тебе животинка? — оторвал он глаза от книги, как только девушка принялась ворочаться и разминать затёкшие телеса.
— Лучше бы меня единорог боднул, — честно призналась она. — Знаешь… — королева вдруг всхлипнула. — Я даже подумала сначала, что умру.
— Ну-у-у, ты чего?
Отложив книгу в сторону, парень пересел на краешек кровати, и Фредерика оказалась в его долгожданных объятьях. Опять больше никого из отряда нет поблизости. Можно себе позволить хоть ненадолго расслабиться.
— Никаким василискам я тебя не отдам. Ни церберам, ни мантикорам, ни прочей нечисти.
Вроде как и банально прозвучало, и пафосно немного, а на душе у королевы сразу стало чуточку теплее.
— Спасибо.
— Ты — неудачница, а я — счастливчик. Прекрасный дуэт, да?
Девушка даже не обиделась. На правду не обижаются. Каждый раз, когда попадала в передрягу — ее верный Каин тут как тут. Или же и вовсе ограждает от неприятностей. Как тогда в Латинии, когда на пятидесятый этаж академии запихал, лишь бы не сунулась в лапы восставших. И за какие такие заслуги она его сумела очаровать? Самой за себя завидно.
— Я тут спросить у тебя хотела, — обняла она его в ответ и прикрыла глаза. — Сам понимаешь, что с Шанелем мы не пара. Что же дальше?
— Давай поженимся в Цветодолинье.
— Что?!
Парень настолько буднично озвучил свое предложение, что Фредерика оторопела. А как же… кольцо?
— Если мы свяжем себя священными узами брака даже за границами Зеленодолья, то Шанель уже ничего с этим не сделает. Ему придется искать себе другую «истинную партнершу».
— А это… честно?
— Это не честно, Фреди, но и дракон тебя не за душу выбрал. Ты просто на драконицу его умершую похожа, вот и все.
Кулак Шанеля замер перед дверью, так и не долетев до двери. Обычно мужчина и не стучал, но очень уж не хотелось возмущать покоцанную насыщенным днем невесту. А невесту ли теперь?
Зато как же захотелось прямо сейчас ворваться и дать княжку в его наглую рожу. Аж руки чесались, но это было бы глупо. Предупрежден — значит, вооружен. Устроит дракон им эльфийскую свадьбу. На всю жизнь запомнят.
С этими мыслями он резко развернулся и зашагал в свои покои.
На второй день своего пребывания в Тмашоге королевский отряд в полном составе отправился на канцлеров обожаемый алкогольный завод. Обожаемый, судя по всему, вообще для каждого жителя столицы и остальных гномьих городов.
Задерживаться надолго Фредерика там не планировала. Уважение уважением, конечно, но крепкий душок «Горной слезы» ничего, кроме обильного слезоточения и легкой потери ориентации в пространстве, не вызывал.
Также герои посетили еще более вонючий цех «Рёва валунов». Казалось бы, что может быть крепче самых высокоградусных земных напитков? Но гномы-экспериментаторы пошли еще дальше.
И еще дальше, поскольку в следующем цехе их ожидал экспериментальный образец, как выразился Данк, под названием «Рыданье скал». Королева от дегустации вежливо отказалась:
— Если от этого даже скалы рыдают, то я совсем коньки отброшу.
А вот янтарный эль, на дегустацию которого Фредерика и была приглашена во время бала, даже Михаэль попробовал. Напиток по своим вкусовым свойствам больше напоминал грушевую газировку с горчинкой. С ног не сшибло — и на том спасибо, а все эти громадные конвейеры, железные цистерны для выдержки напитков и раздвижные двери между цехами в очередной раз напомнили девушке о привлечении гномьих технологий в массы. «Индустриальная королева», — гласили бы плакаты на улицах Долов, и Фредерика там такая: в одной руке шестеренка, в другой — рука Шкара тер Грашога.
Следующим и самым важным пунктом на повестке дня было выступление Михаэля на Кровавой арене. Излишнее любопытство Фредерики все-таки может послужить во благо. Поскольку девушка пострадала от подарка предателей, адресованного Шкару, монаху без дополнительных испытаний позволили оставлять соперников в живых. Рейтинг арены от этого, разумеется, пострадает, но выступает-то иноземец! Да еще и чудной какой-то, без доспехов, в тряпчонке и с палкой.
Это Шанель переводил для королевы разговоры окружавших их гномов в государевой ложе.
— Вот те говорят, что Михаэля разорвет первый же песчаный волк.
— Волк? А я думала, что он будет сражаться с такими же воинами.
— Прежде чем встретятся два воина, — важно начал дракон, — отсеивают слабаков. Отсеивают с помощью зверей. Так на любой арене принято.
— А почему здесь нет других женщин? И в городе их раз, две и обчелся.
— Потому что гномы — патриархальный народ от слова «слишком». Женщины обычно сидят дома с детьми. И лица прикрывают.
— А что насчет других рас?
— Низшие расы в Тмашог не пускают. И если бы Файн был не с нами, то пройти бы в город не смог. На воротах считывающий расу механизм стоит.
— Ничего себе! А почему?..
Шанель закатил глаза, а Каин, сидевший в ряду позади, между местом королевы и дракона, хохотнул. Его милая почемучка. А как зыркнула-то на него сейчас. Мол, чего это я такого сказала, что ты угораешь там?
Хорошие же места им, однако, достались. Государева ложа располагалась прямо перед песчаной ареной эллиптической формы. Зрительские трибуны окружали ее концентрическими овалами — первые ряды почти у самых бортов, дальние — выше и ближе к стенам. Две решетки, одна напротив другой, для вывода бойцов, были закрыты. Волка, наверняка, дразнят. Чтобы поагрессивнее был, когда выпустят. Михаэля же дразнить сложновато. А иногда и чревато ударом посоха промеж глаз.
Когда раздался зычный гномий голос, возвещавший о начале битвы, толпы на трибунах разразились овациями. Места на арене в этот день были заняты все, а потому шум стоял невообразимый.
— Что он говорит? Что он говорит, а? — дергала Фредерика дракона за рукав.
— Говорит, что любите и жалейте…
— Жалейте?
— Жалейте монаха из драконьего культа по прозвищу… эк они ему что придумали. Кровавый Кулак.
— О-о-о! — В руках девушки откуда ни возьмись появился тот самый плакат с Михаэлем в стойке богомола, подаренный Митэ, и она развернула его, свесив с балкона ложи. — Михаэль лучше всех! Михаэля ждет успех!
— Фредерика, они тебя не слышат, — одернул ее Шанель, и орать она перестала. Плакат из рук не выпустила.
Бой барабанов, низкие звуки труб…
— Гршкрвтмлв! — послышалось из уст гнома-комментатора королеве.
Должно быть, на эту должность брали самых неразборчивых, чтобы от самого процесса не отвлекали.
Потом решетка с правой стороны арены поднялась, а из нее на свет палящего солнца вышел он. Загорелый, подкаченный, крепкая грудь обтянута тонкой тканью красной тоги. Лицо сосредоточенное, пальцы с необычайной ловкостью раскручивают боевой посох. Прикусил пухловатую нижнюю губу.
— Фредерика, тебе не жарко? — обернулся к девушке Шанель.
— Нет.
— А то ты вся покраснела.
Непроизвольно королева дотронулась до щеки, а Каин со своего места фыркнул со словами: «Показушник. Вы только гляньте, как выделывается!»
А выделывался он очень даже ничего.
Теперь поднялась вторая решетка, и на арену выскочил вышеупомянутый песчаный волк. Хотя нет! Волчище размером с королевского дога. Шерсть бежевая, морда вытянута, как у лисы, клыкастая пасть раскрыта.
Около минуты монах успешно уворачивался от страшной пасти и когтей, а потом… потом зверь просто упал на землю. Для пущей правдоподобности парень замахнулся, но легонько ткнул его палкой в бок. Зрители сами озверевшие — не заметят подставы.
— Драконья магия? — догадалась Фредерика и повернула голову к Шанелю для подтверждения своих слов.
— Именно, — кивнул тот. — Потянулся к нему магией и приказал лечь. Не со всеми разумными существами прокатит, но с животными — всегда.
— А это честно?
— Нет. Но эксплуатировать подмастерье Драконьего культа для варварских развлечений тоже бесчестно.
Подняв посох над головой, Михаэль показал, что противник повержен и можно приводить следующего. Работники арены спешно забрали замершего волка.
Публика в то время неистовствовала. Поди, кровищи ждали и вытягивания кишок, а получили обаятельного лысика и душечку-пацифиста в одном флаконе.
Следующее испытание сильно от предыдущего не отличалось, только волков было трое. И с ними Михаэль поступил аналогичным образом.
Затем вывели первого серьезного противника — бородатого гнома с огромными мешками под глазами, в помятых доспехах и шлеме на макушке, прикрывавшем еще и уши. Как узнал Шанель по разговорам в ложе, им оказался один из заключенных дворцовой тюрьмы. Заключенных часто отправляли сюда в качестве пушечного мяса. Единицы из них продвигались по карьерной лестнице в стенах арены и освобождались из заключения. Освобождались, чтобы стать рабами теперь уже управляющих боями не на жизнь, а на смерть.
— Сейчас он не может воспользоваться магией? — осведомилась королева.
— Нет. Потому что волк о воздействии на него магии не расскажет ничего, а разумное существо — может. Тогда Михаэля дисквалифицируют.
Но магия ему и не потребовалась. Когда гном приблизился к нему почти вплотную со своим топором, монах скользнул заключенному за спину, сделал подсечку, развернулся в сторону уже свалившегося наземь и как следует приложил того посохом по шлему. Звон раздался такой, что даже из ложи было слышно.
— Рагвоыараыарпвал! — провозгласил гном-комментатор.
Разумеется, он опять сказал что-то другое и более связное, но слух девушке резало ого-го. Этот язык она не выучит никогда и даже браться за него не будет. Себе дороже.
Пока тело оглушенного противника уносили, Михаэль наконец посмотрел в сторону государевой ложи, а королева затаила дыхание. Зрительный контакт, кокетливое подмигивание монаха, и Фредерика опять залилась краской. Да что ж это делается?
А потом он проорал что-то на ломанном гномьем и взмахнул рукой в сторону ложи.
— Что?.. — начала было девушка, но дракон ее опередил:
— Посвящаю все мои победы дорогой королеве.
— Как мило… — расплылась она в улыбке, а Каин за спиной снова фыркнул.
Следующим противником монаха стал один из низших бойцов Кровавой арены. Доспехи были получше, да и выглядел гном более сносно. Самую малость. Участь его ждала та же.
— А я ни капельки в Михаэле не сомневалась, — немного приврала девушка.
Но теперь с каждым разом физическая мощь его противников возрастала, как росла и сила их духа. Некоторые стойко выдерживали удары парня, но проигрывали из-за неповоротливости, другие — наоборот. Тем не менее Михаэль сражался практически без перерывов, а его соперники сыпались из комнаты за решеткой, бодренькие как огурцы.
— Он так усиленно тренировался, — протянул Шанель, наблюдая за тем, как уносят очередного проигравшего бойца с примятыми доспехами. — Знал, в каком месте окажется. Но…остался последний. Остался чемпион.
— Чемпион! Давай, Михаэль, порви его, порви! — завопила королева что есть мочи, вцепившись вспотевшими пальцами в плакат.
— А ты разве не помнишь, кто чемпион Кровавой арены?
— Ась?
Эта информация из головы девушки вылетела как пробка из бутылки во время каменного плена. Но вернулась в нее, как только на арену тяжелой поступью вышла давняя хитропопая знакомая королевы. Кожаный доспех с железными чашечками в области груди сидел на ней как влитой, длинные сапожки обхватывали мощные икры, а кончик двуручного меча, эфес которого чемпион держала в правой руке, чертил за ней по песку тонкую линию.
— Мона-а-ашка, — медовым голоском протянула она, но из ее баса сложно было перейти в тембр повыше. Пришлось как следует напрячься. — А теперь я.
— У меня нет никакого желания бить женщину, Хелка, — простенько ответил Михаэль. — Сделай вид, что я победил, и разойдемся на этом.
— О чем они говорят? — королева вслушивалась, как могла, но из-за шума и свиста с трибун разобрать что-то было нереально.
Шанель помотал головой.
— Победил? — усмехнулась Хелка и тряхнула темно-русой растрепанной шевелюрой. — Чтобы меня яйцами тухлыми закидали? Чтобы я утратила титул чемпиона и убежала побираться на улицы? Нет уж, монашка. Сейчас либо ты, либо я. И пусть весь этот мир полетит к чертям. Они тебя не просто так на Кровавую отправили! А чтобы от меня избавиться. Потому что я, мать его гномью за ногу, человек!
Зрителям будто громкость прибавили. Толпа неистовствовала еще сильнее, чем в начале. И это понятно. Они требовали зрелищ, а не драматического диалога.
— Всё, хватит! — девушка перенесла вес меча на обе руки, стиснула зубы, замахнулась… Но в момент, когда сталь должна была врезаться в тело противника, того на положенном месте не оказалось. Михаэль уже стоял за спиной чемпиона, прищурившись.
— Я же сказал, что у меня нет желания бить жен…
— Сексист! — взревела Хелка и замахнулась снова, но монах опять отскочил в сторону.
Так они и прыгали по арене как два зайчишки, сильно от этого не страдая. Физически. Потому что воительница изнывала от стыда, а бесновавшаяся толпа жаждала кровищи. Море, море кровищи, которой парень избегал, как только было возможно.
Но долго так продолжаться не могло. Победа для Михаэля — необходимое условие в его договоре с государем. Победа для Хелки — способ избежать собственного позора, а также презрения соотечественников. Если угораздило такой родиться, то следовало цепляться хотя бы за спасительный буек чемпионского титула.
— Хорошо, — очередной выпад девушки монах отразил посохом, отпрыгнул назад, встал солдатиком. Церемониально сложил руки и поклонился. — Наподдавать тебе моя религия позволяет.
— Я и без религии могу тебе наподдавать.
И тут началась самая жаркая битва этого дня. Стоит ли сообщать, что публика неистовствовала? Сталь меча и посох, крепость которого трудно было объяснить немагической природой, скрестились.
Даже Файн привстал со своего места, чтобы получше разглядеть действо. Из-за окружающего шума в сочетании со сверхслухом у оборотня кружилась голова.
Меч высекал искры, потому что каждый выпад Михаэля девушка парировала. Неужели они были равны по силе? Похоже, без дела Хелка тоже не сидела, оттачивая свое мастерство на бойцах арены. Победи, чтобы выжить. Победи, чтобы доказать свою незаменимость. Победи, чтобы тебя запомнили.
Боевой танец продолжался ровно до тех пор, пока монах не выбил оружие девушки из ее рук. Меч со звоном упал на землю. Времени парень не терял. Подсунул посох под ее руки, провернул. Мгновение — и воительница сама оказалась на земле, а Михаэль уселся на нее сверху, сдавив женские бедра ногами.
Маленький укольчик ревности кольнул сердце Фредерики, и она покраснела от этого чувства. Нет-нет, никакой ревности. Вот, от боязни мужиков избавилась, и страдай теперь от этого.
— Гах-нар! Гах-нар! Гах-нар! — заорали с трибун. Сначала несколько зрителей, а потом и остальные подключились.
— Что они кричат? — испуганно вжала голову в плечи королева. Это страшное «гахнар» явно ничего хорошего не предвещало.
— Убей, — перевел Шанель.
— Они хотят, чтобы Михаэль убил Хелку?
— Именно этого они и ждут.
А чемпион сначала трепыхалась под мужским телом, но все ее попытки выбраться оказались тщетными. Долго трепыхалась, упорно, стиснув зубы до скрежета. Даже слезы выступили от обиды.
— Гах-нар! Гах-нар! Гах-нар! — продолжал громыхать сонм низких голосов.
— Ну давай! — прошипела девушка. — Давай!
— Сделай вид, что ты…
— Не буду я делать вид! Я и так сдохну, если проиграю!
Страдальческая гримаса скривила лицо Михаэля. Такого поворота событий он не ожидал, даже зная, с кем ему предстоит встретиться. Ну не мог он, не мог он ее убить. И самому выиграть надо. Дилемма, решения у которой не было.
— Гахнар! — прогремел государь, и Фредерика резко обернулась на него. Первое произнесенное им слово за весь день как бы намекало на то, что с этим гномом лучше не связываться. Будет знать. Прочь мысли о техническом сотрудничестве.
Мельком глянула на военачальника. Тот сосредоточенно наблюдал за боем, покусывая губы. Необычное поведение для того, кто каждый месяц сопровождает Шкара на подобные мероприятия и видит, как льются по земле реки крови. Кто же из них солгал? Данк или Хелка?
Тем временем Михаэль все еще нависал над своим противником, а мысли лихорадочно крутились в его голове. «Не убей». Но девушка нисколько не врала о своей участи. Людям здесь были не рады и даже королеву на улицах провожали презрительными взглядами.
Вдруг он схватился за горло. Свое горло. Захрипел, скатился с тела чемпиона на землю и замер. И Хелка, и Фредерика, и весь королевский отряд, за исключением Шанеля, вылупил глаза от удивления. Дракон закивал.
— Вот ты как… понятно.
— Что понятно? — вскинулась королева, и драгоценный плакат выскользнул из ее рук. — Что с ним?! Михаэль! Михаэль!
— Каков… наглец, — лениво пробасил Шкар тер Грашог, возвращаясь к прежней безэмоциональности.
— Государь и так понял, что победа за Михаэлем, — с улыбкой пояснил дракон. — А чтобы не посрамить честь Хелки, наш умелец сделал вид перед зрителями, что выиграла она. И победил, и проиграл одновременно.
У гнома-комментатора чуть голос не сел, пока он вопил. Михаэль все так же лежал на земле, а воительница уже поднялась и не верящим взглядом обводила трибуны. Всего пару минут назад зрители жаждали ее смерти, а теперь чествуют, как победителя. Кулаки сжались. Как же она этих зрителей ненавидела. Да и каждого жителя столицы. Но родину свою любила. Парадокс.
Овации все еще сыпались с трибун, когда гномы стали постепенно двигаться к выходам. Поднялся со своего позолоченного кресла и государь, покрякивая.
А им тоже пора.
Отряд ожидал Михаэля возле черного входа. У главного бесновала толпа. Еще раз изучив арену взглядом сверху донизу, девушка заключила, что внешне она больше напоминала римский Колизей. Будто две культуры соединились в этом городе. Ненормальность этого немного пугала. Нет, другой мир — другие законы, понятно. Да и год она уже тут попаданит, историю читала, языки пыталась учить, какие могла. Но все равно чувство, что ты не в своей тарелке, иногда приходит. И за душу хватает пальцами ледяными.
— Что-то ты слишком тихая, — от Каина как всегда не скрылись внутренние терзания королевы. Или мысли прочитал опять? Вот попробуй пойми теперь.
— Попади ты в мой мир — тоже затих бы, увидев храм государя в одной части Земли, а арену — в другой.
— У вас есть арены? — вскинул брови Файн.
— Ай, да ну вас, — махнула рукой девушка. — Своими глазами нужно увидеть. Мне даже интересно на вашу реакцию посмотреть. Телевизор — это вам не медальон связи, который постоянно в дефиците. А интернет…
И тут Фредерика замолчала. За дверью послышались крики на гномьем. Мужской и женский. Потом кто-то дернул за ручку с той стороны, намереваясь выйти, но отпустил. Крики стали громче и отчетливо слышны.
— Шанель, — повернулась королева к переводчику, но тот покачал головой.
— Личное. Лучше вообще отойти.
Но отойти они не успели, потому что после звука смачной пощечины дверь распахнулась, а на ее пороге возникла Хелка, прикрывая одну щеку рукой.
— Паргхршара! — кинули ей вслед, а в полумраке мелькнула спина Данка тер Гардуна.
Мда. Такого ругательства Фредерика не выговорила бы даже под страхом смертной казни.
— О, Ваше высочество! — хищно улыбнулась воительница.
— Ваше величество, — важно поправил дракон. — Уже год.
— Пф. Сидя в такой дырище, день недели и то определить трудно.
— Но ты ведь дочь военачальника и должна разбираться в политике.
— Что? — усмехнулась девушка, а потом и вовсе расхохоталась во все горло. — Мне до папаниной политики, что до Светлогорья раком. Как и до самого папани ващета, да-а-а. Надрала мне жопу ваша монашка. Поздравьте от моего имени.
— И спасибо не скажешь за то, что он тебя от позора спас? — съязвил Каин, скрестив руки на груди.
— Пасиба, — отсалютовала Хелка. Другой рукой она продолжала прикрывать щеку. — Отвратное настроение, котик, сам ведь понимаешь.
И уже почесала в неизвестном направлении, обогнув отряд, когда Шанель произнес ей вслед:
— Если ты далека от политики, то почему из-за нападений масок отправилась аж в Зеленодолье, просить у королевы помощи?
Девушка остановилась. Обернулась.
— Потому что я здесь родилась. И на родину мне не насрать. Страна не виновата в том, что по ней ходят скоты тупые. За сим откланяюсь, — присела в кривом реверансе, хмыкнула и пошла.
— Она такая… живая, — восхищенно прошептала Фредерика и глубоко вздохнула. — И разговаривает как мои одноклассники. Не самый лучший комплимент, конечно, но все-таки…
Михаэль объявился только минут через десять. По пояс обнаженный, чистенький, благоухающий хозяйственным мылом и с мокрой туникой в руках.
Короткий взгляд королевы на кубики пресса. Мотание головой. Отведение взгляда в сторону.
Это была история о том, как Фредерика познакомилась с местным спортом.