Глава 9
Красота — это страшная сила!
Отряду надлежало явиться ко дворцу владыки, расположенному, по словам дракона, в самом центре Эйи. Вели туда дорожки из мелкой каменной мозаики, местами стеклянной. Но вряд ли это стекло было таким же хрупким, как привычное. Скорее всего, тот же перламутровый материал, из которого остроухие воздвигали свои строения.
Вдоль главной улицы — магазинчики с аккуратными ажурными вывесками. Некоторые украшены цветами. Конечно, уж цветочного-то добра у них навалом. И ни одной палатки, ни лавки под навесом. Торговля велась исключительно в магазинах. Помои жители Эйи на улицу не выливали, в отличие от верноподданных королевы, которые, похоже, считали своим долгом гадить там, где живут. Нет, отсутствием водопровода Фредерика это не объясняла. У них были в наличии и другие системы избавления от всего… накопившегося. Система специальных колодцев с подземными туннелями, например, что служило превосходным аналогом канализации. Но жителей дела канализационные волновали в последнюю очередь. Особенно трущобников — вот уж где земля обетованная антисанитарии.
Вслушивалась королева и в эльфийскую речь. Как гномья, она была малоразборчива, но имела свои особенности… неразборчивости. Вот зачем смягчать каждый звук, если не горишь желанием вывихнуть себе челюсть в каком-нибудь жарком споре? А ведь им еще и на человеческом языке говорить трудно.
Мода-то какая… легкие платья из газовой ткани, даже… у мужчин. Гендерная интрига это называется. Подкатишь в таверне к миловидной барышне, коктейльчиком угостишь, в уголок поведешь, а там раз!.. и мужик. И как они узнают, кто есть кто? Сразу спрашивают, чтобы уж наверняка, или после второй стопки?
А Каин про себя усмехался, втихаря почитывая ее первые впечатления. Опять она все преувеличивает. Если мужик носит юбку, это еще не значит, что у него в придачу должны быть и…
— Каин! — дернула его вдруг Фредерика за рукав. — Ты ж говорил, что тебе эльфийки пышногрудые нравятся.
— И? — вскинул парень брови.
— Смотри, их тут сколько.
Пожалуй, единственный атрибут, позволяющий различать эльфов по половому признаку.
— Ну, я вижу, — расплылся в улыбке Каин, не сводя с королевы насмешливый взгляд.
— Смотри, смотри… — проводила девушка глазами очередной бюст, вываливающийся из декольте. — Не ёкнуло? Совсем у тебя не ёкнуло? Ни капельки?
— Фреди… — Не успела Фредерика опомниться, как светлый быстро чмокнул ее в висок, скользнул кончиком языка до мочки уха и оторвался. — Дурочка.
Она деланно надулась, фыркнула, но, отвернувшись, расцвела и зарумянилась. Да, ревнует. Да, переживает. Да, сильно. Учитывая прошлое своего избранника. Можно ли так кардинально измениться за какой-то год? Но со служанками-то он обижимался из-за нее. Тоже чтобы приревновала. Ох, как же сложно любить! А еще сложнее, когда обоих друг к другу тянет, но тупите. Со стороны кто-нибудь глянет, затяжечку сделает, выдохнет дымок и по-простому спросит: «Что ж вам неймется-то?» А не имелось им постоянно.
Когда на горизонте нарисовалась свободная карета, да еще и с откидным верхом, Шанель предложил проехаться в ней, потому что пешком до центра эльфийского муравейника чесать еще долго. Не отказался никто, а особенно не отказалась королева. Тесновато, правда, но никто в обиде не остался. Даже Файн, на колени которого девушка ножки уставшие закинула под утробное рычание дракона.
Расположение Эйенских улиц очень напоминало Фредерике расположение Латинских. Может потому, что дворец владыки, как и магическая академия, вырос на пути главной улицы без всяких лишних поворотов, крюков. Вот что такое настоящая педантичность архитекторов.
— Знаете что? — нарушила вдруг молчание королева, когда карета уже подъезжала к самому большому мыльному пузырю в столице. — Надо бы в Долах начать штрафовать за свинарник на улицах.
— Первая реформа, Ваше величество? — съехидничал Каин.
— Фигичество. Моя первая реформа была дворцовой и звучала так: «Ни одного аристократа не подпускать к столовой, пока королева Фредерика Виктория де Фабьер не завершит трапезу. Пожалуйста».
Светлый прыснул.
— А что? — возмутилась в ответ на такую реакцию Фредерика и принялась бить его кулачками по плечу. — У меня от одного их взгляда аппетит пропадал. Вот покуковали бы они без своих золотых гор, посмотрела бы, сколько еще надменности на их физиономиях останется.
Цок-цок-цок. И карета остановилась.
Перламутровые соты, со стороны кажущиеся прозрачными как стекла, на самом деле сильно искажали происходившее внутри помещения. Разобрать, чьи силуэты мелькали за чудными стеклами из неизвестного технической науке материала, было невозможно.
Шанель оплатил поездку на эльфийском такси, и пассажиры спустились на землю. Хотя Фредерика с большой радостью покаталась бы на лошадках еще.
— Голову выше, — сильная лапища дракона подтолкнула девушку к широкой «стеклянной» лестнице. — Не горбись, руки вдоль туловища. Все как учили.
Эх, все-таки она пообещала. Шутки в сторону. Пора ей побыть настоящей поддельной королевой. Подбородок задрать, грудь выпятить, постараться состроить серьезную и почтительную физиономию. С последним пунктом, кстати, сложнее всего. И не упасть, не споткнуться, не поскользнуться, как это обычно бывает. Надерем им аристократические эльфийские задницы своим этикетом.
Лестница вела на такую же хрустальную площадку перед входом, наконец, в обитель владыки. Но девушка успела сделать лишь пару тройку шагов, прежде чем прямо перед ней возник один из представителей остроухой расы. Тот упер руки в боки и уставился на нее, как на отщепенца какого-то.
Фредерика, сдвинув брови, окинула его заинтересованным взглядом с ног до головы. Длинные серебристые сапоги на каблуках, того же цвета балахон, больше напоминающий парадное кимоно, узкое вытянутое лицо с серыми глазами. Волосы зачесаны на левый бок, а с правого бока заплетены в косички, стянутые в хвостик на затылке.
— И́так, кто тут у́ нас? — смешно произнес он манерным голоском и поджал губы. С ударениями в человеческом языке у него были явные проблемы, но хотя бы понятно, и на том спасибо.
— Ее величество королева Зеленодолья и прилежащих к нему территорий, Фредерика Виктория де Фабьер, — сдержанно представилась девушка, протянув эльфу ручку с перстнем. Тот подхватил ее в ладошки и клюнул кольцо. Не владыка, хорошо. Вряд ли королева сумела бы удержаться от смеха, если бы серьезные переговоры, касающиеся безопасности пяти стран, велись как телепередача «Это лучше не носить».
— Ваше величество, при всем ма-а-аём увáжении, во дворец я бы вас в таком виде не пу́стил.
— Извините, а… кто вы такой? — немножко даже прифигела Фредерика от подобного заявления.
— Альбьертино лир Яньяньэль, — он исполнил такой потрясающий поклон, что королеве сразу же стало стыдно за свои реверансы. — Я личны́й цьирюльни́к Его цветейшéства. Я вам по́мочь, идите за мной.
Да, видно, что цирюльник. С передачей «Лучше это не носить» девушка угадала.
Подхваченная под локоток, она была унесена течением модельерских амбиций куда-то в сторону от входных ворот. Остальные члены отряда молча пошли следом. Королеве даже самой интересно стало глянуть на работу аж личного стилиста самого владыки.
А кабинет у цирюльника был на свежем воздухе. Им оказалась беседка с белыми колоннами, обвитыми каким-то плющом с розовыми бутонами, и мыльно-пузырным куполом. Размеров, правда, беседка была внушительных. Туалетный столик в центре с обрамленным золотой рамой зеркалом задавал «салону» общий тон. Гардероб с нарядами, шкафчики с косметикой эльфийского производства, о которой Фредерика слышала, но в руках никогда не держала.
— Садись, ду́ша моя, садись. Сейчас сдела́ем из тебя конфетку́.
И махнул рукой в сторону столика.
Королева сначала переглянулась со своей командой, с каждым по очереди, потом кивнула сама себе, прошла к столику и уселась в удобное соломенное кресло. Такие еще на дачах ставят часто, на верандах.
— Так-так-так, — манерный эльф за пару прыжков очутился за спинкой кресла, положил руки на женские плечи и уставился вместе с ней в зеркало. — Рижа́я-бесстыжа́я, значит?
— Ее величество Фредерика Вик… — поднял палец для замечаний Шанель, но эльф просто шикнул на него. Вот так:
— Ш-ш-ш. Не важно́, кто сидит в кресле́ великого Альбьертино. Хоть богиня́, хоть придворный дамá.
Остальные вопросы к стилисту, даже если они были, никто не озвучил. Страшный челов… эльф. Всех построил.
— Ох, что за волóсы… — вытянул он одну из прядей, потеребил пальцами и протяжно вздохнул. — Кончики́ секутся. У-у-у… ло́маются как солома.
Альбьертино покопался в своих волшебных шкафчиках, выудил оттуда массу всяких бутылочек, скляночек самых разных цветов и, откупоривая их по одной, принялся втирать Фредерике в кожу головы. Массажик. Приятно.
— А теперь подро́вняем. — Мужчина уже потянулся за ножницами, когда королева перехватила его руку.
— Нет, не надо ровнять! — взмолилась она. — Знаю я, как у вас ровняют. Стоит зазеваться и все — хана! Вернее, каре.
— Альбьертино лучше знаéт, кьиш! — хлопнул девушку по руке, схватил ножницы и принялся творить. Фредерика зажмурилась. Как бы он ей еще чего похуже секущихся кончиков не учудил.
Когда все масла впитались, волосы королевы буквально вспыхнули своей рыжиной, заблестели и сами собой завились мягкими волнами.
Потом на ее бренные телеса за ширмой нацепили платье из газовой ткани, как у прохожих эльфиек. Красное, со шлейфом и лифом, расшитым перламутровым бисером.
— Офигеть… — прошептала девушка, разглядывая невесомый наряд в зеркале. Хоть платье и выглядело помпезно, но практически не ощущалось на теле. А Фредерика уже давно по платьям перестала фанатеть. Сейчас снова начнет, но уже по эльфийским.
— Покрутилась, кукóлка? Садись, я еще не закончи́л.
Она снова уселась, и он опять принялся колдовать с ее волосами. Закрепил на локонах маленькие белые бутончики штук десять, попшикал какой-то ароматной водой, а далее настал черед косметики. Ловкими изящными движениями великий кудесник Альбьертино живописал на лице королевы человеков как на холсте. Смешивал цвета на косметической палитре, наносил и растушевывал. Взмах руки вправо, взмах руки влево! С руками и ногами бы такого профессионала оторвали в модельном бизнесе на Земле.
Фредерика даже глаза закрыла, чтобы не спойлерить, а посмотреть на конечный результат. А когда цирюльник склонился над ее ухом и прошептал: «Вот ты и конфеткá», девушка приоткрыла один глаз. Потом второй, и глаза ее расширись от удивления. Это она, что ли, там в отражении? Вот сейчас одноклассники точно не назвали бы ее Замухрышкой. Если бы и назвали, то языки бы поотваливались.
Глаза аккуратно подведены, бордовые тени от краешков век темнеют к уголкам, цвет кожи ровный, без единого красного пятнышка. Даже скульптуру лица подчеркнул. Эльфийский блеск для губ вообще выше всяких похвал, еще и с блестками. Ох, Фредерика де Фабьер, именно в этот момент ты действительно ощутила себя королевой.
— Да это не просто конфетка… — восхищенно пролепетала она. — Целый «Чупа-Чупс Макс» со жвачкой…
— Покажи, — не выдержал Каин. Даже губу от нетерпения закусил.
А девушку схватил мандраж. Будто еще один год прошел с момента расставания, хотя вот он тут, ее Каинушка.
«Без паники, без паники. Всего лишь косметика. Скоро смоется, и стану прежней не королевой…»
Встала с кресла, повернулась и выжидательно уставилась на своих мальчиков. Те аж рты пооткрывали, ничуть не скрывая своих эмоций. И нет бы Фредерике зардеться как маков цвет, пока ею любуются. Она встала в позу.
— Че, я настолько уродлива, когда не накрашена, что ли?
— Нет-нет-нет! — хором закричали те, махая руками.
— Просто… ты выглядишь немного… иначе, чем обычно, — попытался оправдаться за всех Михаэль.
— Да-да-да! — поддержали его единогласно яростными кивками.
— Ну-ну…
— Теперь вы готовы́ к встречé с Его цветейшéством, — самодовольно заявил Альбьертино, подбоченившись. — Он ждет вас с тех пор как ему соóбщили о пророчéстве.
— Отлично, — хлопнул в ладоши Шанель. — Значит, можно пройти и без записи.
— Я провожу вас в тронны́й зал. Следýйте за мной.
А эльфийский дворец-то ого-го оказался изнутри. Еще лучше, чем Фредерика себе представляла.
Благодаря куполу из полупрозрачных пластин-сот все помещение заливал мягкий солнечный свет. Днем можно было и освещение не включать. В смысле… свечи не зажигать. На полу центрального зала перед лестницей на второй этаж цвела огромная белая лилия из мозаики. Колонны вдоль зала, как и на веранде, обвиты цветочным плющом. Так его именовала королева, поскольку в местных сортах флоры не разбиралась. Теперь по порядку: высокие хрустальные вазы, хрустальные подсвечники, такие же перила у лестницы… Создавалось впечатление, будто находишься в перевернутой туфельке Золушки. Туалеты хоть не с прозрачными стенами? А то как-то… неловко немного будет.
Но на второй этаж они не пошли. Великий Альбьертино со сложенными за спиной руками дошагал до центра зала и резко завернул вправо. Прошел через высокую арку в еще один зал поменьше. Зато с фонтаном: русалка с лирой в руках и струйкой воды изо рта. Красиво. Хотя… погодите-ка. Разве в ожидальне гномьего дворца… ну здрасте! Остроухих они, значит, презирают, расисты этакие, а как дизайнерские идеи воровать…
— Тер Грашог лучше получился, — подметил Михаэль. — Оригинальнее, я считаю.
Ожидавшие аудиенции эльфы в длинных расшитых серебром-золотом платьях и халатах восседали на диванчиках с плетеными спинками, тихо переговариваясь между собой и даже в такой непринужденной обстановке задирая подбородок выше головы. Если подобное явление возможно.
Как только мужчины и женщины заметили разношерстный отрядец со стилистом во главе, то сразу отвлеклись от своих перешептываний.
«Это я такая красивая, что дар речи потеряли», — мелькнуло в мыслях у Фредерики, и она аж не знала, куда себя деть от внезапно свалившегося на нее чувства собственной важности, в простонародье — ЧСВ.
— Альбьертино! — крикнул один из эльфов, позабыв обо всех нормах приличия в цивилизованном аристократическом обществе.
А дальше он закулюкал что-то на местном языке. Наверное, что-то страшное, потому что их новый дружок-стилист внезапно побледнел, сделал пару шагов назад, бросил: «Ох, никаких записéй!» и драпанул к выходу. Толпа эльфов — за ним.
— Вот что значит профессионал, — важно закивала королева. — Готова поспорить, что у Сержа Нормана такая же насыщенная жизнь.
— Зато теперь путь точно свободен.
Они прошли к дверям. Встали. И как только из тронного зала вышел проситель, Шанель снова закидал Фредерику своими наставлениями как из пулемета:
— Не горбись, голову прямо, плечи опусти, не скалься, не смейся, не закатывай глаза…
— Чувствую себя как перед коронацией, — девушка переминалась с ноги на ногу. — Или как перед экзаменом по математике.
— Запомни! — отстреливал уже последние патроны замечаний дракон. — Ни в коем случае не веди себя естественно.
— Обычно говорят наоборот…
— В твоем случае… ай, да просто иди уже.
— А ничего, что дверь приоткрыта? — осторожно произнес Файн и ткнул пальцем в широкую щель, в которой даже владыку лир Ароэля было видно, изящно сидевшего на краешке трона.
— Хотелось как лучше, а получилось как всегда, — изрек очередную мудрость монах.
Больше ничего не оставалось, кроме как попытаться состроить серьезное выражение с ноткой раскаяния за кипиш, набрать в легкие побольше воздуха и войти в зал. Если ее действительно так долго ждали, то обойдется же, да?
Свита, почтенно склонив головы, как и положено свите, последовала за своей королевой.
Обстановка, конечно, разительно отличается от гномьей. Там — будто в резной шкатулке, здесь — в оранжерее. Окна были не нужны, благодаря прозрачным стенам, выходившим на улицу. Цветы в крупных стеклянных сферообразных горшках стояли шеренгой вдоль мозаичной дорожки, ведущей к подножию трона. Двух тронов.
На одном, как все узнали еще прежде, — Ньиль лир Ароэль, на втором — его супруга и владычица Ки-Ки. Супружеская чета хоть и сияла своим великолепием в тяжелых на вид перламутровых халатах и волосами цвета кофе с молоком длиной до подлокотников, но в лицах их читалась такая надменность, что Фредерика невольно сравнила их с Эженом фар Кюмоном. Только эти Эжены еще и до власти дорвались.
По бокам от тронов, так же задрав прямые носы, стояли еще с десяток остроухих мужчин и женщин. Высокие, стройные как на подбор. Словно конкурс красоты для властных структур ежегодно проводили. Хотя учитывая популярность цирюльника Альбьертино…
Дракон легонько толкнул девушку под лопатки. Она опомнилась, вернула себе прежний настрой и медленным шагом принялась сокращать дистанцию.
Как только остановились у подножья, Шанель озвучил стандартное представление Ее величества в эльфийской версии, а королева по завершению присела в реверансе и, сама от себя в шоке, с серьезной и спокойной интонацией, даже без запинки, поприветствовала:
— Льяньисьонэ.
Маленький камушек с плеч свалился. Остались еще пара вагонеток с рудой.
Вот владыка посовещался со своими собратьями, повернулся анфас, кивнул. Легкая улыбка тронула его лицо с острым подбородком… Все в тронном зале замерли в ожидании. Владыка открыл рот:
— Зьдгасьтвуй, когольева Фгьедерьика.
Девушке показалось, что она сейчас под землю провалится. Лицо ее за считанные секунды надулось красным шаром, и она отчаянно стиснула зубы, чтобы не заржать. Возможно, в любой другой, более спокойной обстановке, она отреагировала бы на эти слова адекватно, но при всем великолепии Его цветейшества и мелодраматичности момента ее чуть не разорвало от истерики.
— Фредерика, ты должна что-нибудь ответить, — подсказывал тихонечко Шанель.
Да с полным ртом орехов сказать что-либо и то проще, чем с полным ртом смеха. А когда королева повернулась к верному Каину за поддержкой и состраданием, то увидела, что его голова тоже вот-вот взлетит на воздух. Это стало последней каплей.
Она прыснула. Громко так, с чувством, без расстановки. Слезы брызнули то ли от смеха, то ли от стыда. Истерические слезы они такие, сам понять не можешь, с чего вдруг глаза на мокром месте.
Дрожащая рука дракона опустилась на лицо. Это крах. О какой дрессировке королевы может идти речь, если она настолько предсказуемо безнадежна?
— О владыка, — воздела руки Фредерика. — Мне что-то поплохело. Позвольте я выйду.
Не дождавшись ответа, драматично коснулась лба тыльной стороной ладони и мелкими шажками засеменила к выходу.
— Я пойду, помогу, чем смогу, Ее величеству, — первым опомнился Каин и поспешил за улепетывающей девушкой.
— И я.
— И я.
Михаэль с Файном тоже убежали.
— Эх… — вздохнул Шанель. Именно ему пришлось на эльфийском распинаться перед иностранной аристократией.
Королева тем временем пробкой выскочила из дверей, завалилась на один из плетеных диванов и расхохоталась, наконец, всласть. К истерике ее присоединился и Каин, присев на подлокотник и запрокинув голову. Оборотень с монахом решили пока выжидать.
Шанель в дверях грянул как гром средь ясного неба. Однако смех королевы и светлого этот гром заглушил.
— Что это такое?! — захлопнув двери, взвизгнул дракон чуть ли не фальцетом и заломил руки. — Мы столько времени готовились, столько готовились, чтобы ты учудила… такое?!
— Ох, а-а-а… — протянула Фредерика, смазывая слезинки под веками большими пальцами.
— Судя по всему, она ничего не могла поделать с собой, — заступился за свою королеву Михаэль.
— Вот пусть и разбирается теперь с обидевшимся владыкой!
Девушка сложила губы трубочкой, встретилась с Шанелем взглядом и снова прыснула.
— Фредерика!
Осознание того, как некрасиво она поступает, пришло к ней еще во время побега, но сейчас смехоэйфория закончилась. Королева отсмеялась и теперь подумывала о том, чтобы отправить в тронный зал парламентера, нежели возвращаться туда самой.
— Прости меня… Шанельчик, — захлопала девушка ресницами. Мило и кокетливо, изо всей силы.
— Нет уж, не выйдет, — сощурился тот. — Иди туда одна. И пусть тебе будет с-с-стыдно.
— Но я не знаю эльфийский, — потупила Фредерика взгляд.
— Зато владыка знает человеческий, — ухмыльнулся дракон.
В общем-то, и не поспоришь. Вот только какого уровня этот человеческий…
И тут двери в тронный зал снова отворились, а вышли из них супружеская чета и вся их нахохлившаяся свита. Нехорошее предчувствие закралось в душу королевы. Очень нехорошее.
«Будут бить», — решила она железно и поняла, как же сильно соскучилась по веселушке Альбьертино.