Глава 11

Колокольчик прозвонил трижды. Тонко, мелодично, немного назойливо – и этого хватило для пробуждения. Сейра с трудом разлепила веки. В голове царила мутная пелена, которая потихоньку рассеивалась, пропуская мысли…

В комнате никого не было. На прикроватной тумбочке слабо мерцала зажжённая лампа, хрустальный графин бросал радужные отблески на стол. Шторы распахнуты, за ними можно было увидеть сумеречное небо.

«Вечер… неужели, я проспала целые сутки?» — вдруг осознала Сейра и резко подорвалась с места. Голова тотчас закружилась.

Она помнила последнее испытание, такое тяжёлое, невероятно изматывающее физически и морально. Сейра вышла из подвала, прижала цветок к груди, а затем он…

«Растворился. Обогрел ладони – и лёгким светом прошёл сквозь грудную клетку. Или, возможно, мне почудилось? Я уже ничего не понимаю» — она вздохнула, качнув головой.

Перед глазами всё слегка плыло, мерцало, будто в осколках разбитого калейдоскопа. Сейра потянулась к стакану с водой, но так и не успела сделать глоток. В дверь постучали, и через несколько минут в её комнату зашёл лорд Роузвуд.

Она невольно вздрогнула, быстро оглядев комнату. Вроде, беспорядка нет… А её одежда хоть и выглядит неаккуратно, а всё же, была чистой. Скорее всего, безмолвные помогли Сейре переодеться после испытания.

— Добрый вечер. – проговорил Ирсалис, опускаясь в тёмно-зелёное кресло.

Он медленно отложил трость, откидываясь на мягкую спинку. Его (прежде безмятежное) лицо казалось уставшим, и только глаза горели каким-то особенным светом.

— Ты прошла испытание. – наконец, проговорил он, склонив голову набок. – Остальные тоже побывали в том подвале.

Лорд Роузвуд на мгновение поджал губы и сухо признал:

— Не все справились, но это не важно. Сегодня ночью всё закончится.

— Закончится…?

Сейра невольно повторила последнее слово и вдруг замолкла. Неужели, именно сегодня дар Роузвуд выберет носителя? В прошлой жизни это случилось позже. Через месяц, или около того… Испытания с подвалом не было. Старик равнодушно объявил о знаменательном дне на ужине, Посвящённые разошлись по комнатам, а наутро… Фабьен стал наследником дара. Всё произошло быстро, и никто не удивился такому исходу. Его встречали овациями, как истинного победителя.

«Не радовался только Старик. Я помню, как… Лорд Роузвуд посмотрел на Фабьена и губы его скривились в пренебрежительной насмешке. Затем он поднял взгляд на меня. Тогда я впервые почувствовала столь явное, откровенное разочарование… Старик беззвучно обвинял меня в малодушии. И, если сказать честно, был прав»

— Алое Сияние зажглось над Октаэдром бушующим заревом. Сегодня загорелась Кровная грань Роузвуд в цитадели. – медленно произнёс Ирсалис.

Он смотрел на неё с такой непоколебимой решимостью, что Сейра почти смутилась. Она прожила две жизни, но всё ещё не могла понять безотчётную веру Старика. Он выбрал её, девочку из Низин, в то время как остальные лишь морщились, не удостоив и взглядом.

— Вы… верите, что я достойна. – чуть слышно проронила Сейра. – Но почему? Что такого особенного…

Ирсалис вскинул брови, и она резко замолчала. Сейра ощутила, как горят кончики её ушей от непомерного смущения.

— Ты хочешь узнать, что в тебе такого особенного? – протянул лорд. – Мы… Все мы застыли на грани краха. Кровные вечно пребывают в поиске сильных, уверенных, жестоких… Таких, как Фабьен. Они, отчего-то, уверены, что подобные ему с лёгкостью сломят все препятствия на пути. Однако…

Ирсалис позволил себе едкую, почти глумливую усмешку:

— Я полагаю, что такие ушлые и жестокосердные скорее переломают себе зубы и кости, пытаясь дотянуться до недостижимого.

Он замолчал, и Сейра не проронила ни звука. Она, на самом деле, была поражена откровениями Старика. Он безжалостно критиковал дом Роузвуд… не щадя их самолюбие. Презрев гордость великой семьи.

Раньше она думала, что это недопустимо. Просто невозможно представить Ирсалиса Роузвуда, обличающего влиятельный клан… И всё же, Старик это сделал. Он смотрел на неё всё с той же решимостью и произнёс:

— Компас эффита изначально выделил тебя среди прочих. Ошибки, безусловно, случаются… Бывает так, что избранный компасом фаворит начинает меркнуть во время испытаний и на первый план выходит совсем иной Посвящённый. Однако ты ни разу не подвела меня, Сейра. В твоих руках чувствуется усердие, сама жизнь к тебе тянется.

Он слабо улыбнулся и чуть тише проронил:

— Дар Роузвуд – созидание, а не разрушение… многие об этом забывают.

Прежде чем Сейра успела ответить, Старик поднялся. Он встал, окинул её комнату внимательным взором и произнёс:

— Пора. Сегодня ночью Кровная грань, наконец, воссияет. Прими этот Дар с честью, ибо никто другой не способен справиться с ним подобающим образом.

Старик ушёл, более не обмолвившись ни единым словом. Сейра услышала, как щёлкнул замок у него за спиной, и порывисто вздохнула.

Ожидание. Ожидание было самым невыносимым испытанием… И в прошлом, и в настоящем ночь Избрания всегда оставалась ритуалом, таинством, правила которого до конца не изведаны.

Они готовились к этому дню целый год, преодолевали комнаты особняка Роз, но в решающий момент им оставалось просто… ждать. Покорно сидеть в комнатах, без возможности выйти.

Сейра сделала глоток холодной воды и на мгновение прикрыла глаза, возвращаясь в кровать. Она нырнула с головой под одеяло, медленно рисуя в разуме очертания той ночи. Прошлое вновь оживало, полнилось мыслями и казалось непомерно реальным. Будто сейчас она откинет покрывало – и вновь окажется там, в чуждом измерении…

«Я помню… нервозность. Слухи. Подавляющее чувство соперничества. Помню, как они скалились друг на друга обозлёнными волками. Среди всех Посвящённых лишь Фабьен сохранял завидное спокойствие»

— Не бойся. — говорил он, поглаживая Сейру по голове. – Всё это быстро закончится. Я слышал: Дар сразу избирает достойного, так что нет причин для волнений.

Он повторял: «не волнуйся». Он был уверен, что Дар попадёт к нему в руки. Остальные Посвящённые хоть и надеялись на чудо, но в глубине души также считали Фабьена достойным. Он оставался лидером коллектива, помогал им проходить испытания, и тяжело было не согласиться с исключительным умом Фабьена.

— До утра. – проворковала Ирма, склонив голову набок. – Пусть ночью свершится всё, чего ты пожелаешь!

Сейра послушно повторила её фразу, с нежностью глядя на Фабьена. Любовь к нему стала чем-то естественным, неотделимым от кожи, и потому Сейра всей душой желала ему победы. Она не сомневалась в превосходстве Фабьена, но…

Той ночью всё пошло не по плану. Она поняла это, когда алые узоры вспыхнули на двери и перед ней раскрылся чарующий невесомый цветок. Он казался таким пышным, огненным, манящим… Только протяни ладонь – и пропитает насквозь, насытит силой.

Но Сейра вовсе не обрадовалась. Совсем напротив, она… Испугалась. Попятилась от сияющего Дара, забилась в угол, отчаянно замотала головой:

— Нет… нет-нет-нет, это невозможно! Так… не должно быть!

Цветок тихо подплыл ближе. Его сияние потускнело, но всё ещё молило Сейру принять силу. Её шею обожгли мурашки, дыхание сбилось… на мгновение Сейра почти сдалась, почти протянула ладонь, но в тот момент вспомнила Фабьена.

Как он отреагирует, когда узнает? Должно быть, будет раздосадован, удивлён… Опечален. Сейра так не хотела его расстраивать, так стремилась помочь! Очевидно, что произошла ошибка. Дар не может перейти к ней, это банальная путаница…

«Магия избрала не того. Не ту» — подумала Сейра и вновь мотнула головой.

— Я… не хочу. Правда, не нужно! Фабьен по-настоящему достоин, он ведь такой добрый, чуткий, понимающий… Я его очень люблю. Я хочу отдать ему всё, пусть даже и этот Дар.

Цветок накалился. Вспыхнул в пространстве яростными искрами, упал пеплом ей под ноги. Сейра испугалась ещё сильнее… вдруг Дар исчез полностью? Вдруг он не вернётся, и именно она виновата в произошедшем?

Но наутро Фабьен вышел наследником Роузвуд. Гордый, сияющий, с широкой счастливой улыбкой на губах… Он был прекрасен. И Посвящённые приветствовали его, как короля. Сейра радовалась вместе со всеми, но на душе было неспокойно, до странности гадко.

Она ощущала тянущую пустоту. Будто у неё навсегда забрали нечто важное. То, что отныне не вернётся. Сейра возненавидела собственные презренные чувства, попыталась затолкать пустоту подальше, но та лишь разрасталась. Постепенно, плавно, неотвратимо…

«Я не ошиблась. Фабьен достоин этого!» — упорно повторяла она, и с каждым разом собственное убеждение всё сильнее походило на ложь.

Сейра распахнула глаза. Вязкое прошлое тотчас растворилось, оставив лишь неприятный, едва уловимый привкус горечи на языке. Она ощутила дуновение ветра в закрытой комнате и скорее почувствовала, нежели увидела приближение Цветка.

Он был огромным, пылающим, сотканным из крыльев бабочек и языков пламени. Вечный Дар Роузвуд отливал изумрудом, фуксией, золотом и кровью, а ещё отчаянно благоухал. Аромат роз, хвои, терпкой полыни, горького сока и дикого мёда… Соцветие безумных ароматов, от которых першило в горле, и горячилась кровь.

Он не то плыл, не то переступал по полу, не касаясь паркета. Но там, где оседали бледно-зелёные искры Цветка, распускались едва заметные травинки, будто сам дом вспоминал те далёкие времена, когда ещё был неподвластен руке человека – и корни могучих деревьев разрывали почву, чтобы укрепиться, врасти ещё глубже.

В прошлом Сейра почти не смотрела на Дар, будто боялась заглянуть в глаза неизбежному. Но теперь она взирала, дышала им и чувствовала ток жизни, тонкую пульсацию в атмосфере.

Дар был чем-то родным, исконным, будто материнская утроба. У него, конечно, нет личности, но Сейра ощущала привязанность и щемящую нежность, которую излучал Цветок. Для неё он был воплощением любви безотчётной, нечеловеческой, но оттого не менее крепкой.

Ведь Дар выбирал её всегда. В любой жизни – и это, пожалуй, самое удивительное.

— Я не должна была. – одними губами прошептала Сейра, опустив взгляд. – Не должна была отказываться… прости, я всё испортила.

Она знала: Дар неподвластен времени и пространству, ибо исходит от Спящего Вседержателя. Того, кто породил Вселенную. Того, кто защитил их от Острозубой Мглы. Прошлое, настоящее и будущее известны ему наперёд… Если есть в мире сила, способная повернуть время вспять, то только воля Его, священная и нерушимая для всего Октуса.

— Я больше не откажусь. – голос Сейры налился непривычной решимостью. Рваный вздох сорвался с губ, когда она вновь посмотрела на переливающийся Дар.

Цветок загорелся чуть ярче, будто невесомо ободряя Сейру. Он раскрылся сильнее, и в сердцевине показалось небольшое ядро. Алое, будто капля крови.

Сейра медленно подняла его, и Цветок колыхнулся, обдувая её лицо нежным ароматом. Ядро билось на ладони, содрогалось, будто вот-вот разорвётся… Сейра медленно поднесла его к губам.

— Я была клеткой и человеком, заточённым в ней. Была послушной тенью и пыталась бунтовать. Я лишилась голоса и училась говорить заново. Я умерла, хоть в это сложно поверить. И возродилась в своём же пепле. – её слова с каждым разом звучали всё громче.

Под конец Сейра едва не кричала, да так, что горло разрывало от боли. Она остановилась на резком выдохе и прошептала:

— Отныне я стану пламенем. Живым или мёртвым – не столь важно… я прогорю до конца. Сожгу всё, что немило. И на месте пожара взращу цветы. Да будет так.

Ядро прокатилось по языку выше, легко проскочило в горло, а Цветок вспыхнул искристыми звёздами вокруг неё. Сейра видела, видела… Всё и даже больше. Она будто заглянула за грань реальности, и синие глаза её засветились от нового понимания.

Ядро билось в сердце. Ядро слилось с ним. От него протянулись тонкие энергетические капилляры – иглами пронзили всё тело, каждую клеточку, каждый нерв. Магия Дара захватывала Сейру, ложилась под кожу слоем брони. Это было похоже на… дождь. Живительная влага впитывалась в иссушённую почву, заполняла трещинки и нарывы.

Сейра могла оглядеться – и увидеть весь особняк Роз. Стены больше не были помехой, она способна разглядеть всех и каждого, воспарить над Октаэдром и дотянуться до Алого Сияния… Чтобы самолично увидеть, как вспыхнула Кровная грань цитадели.

Сейра раскинула руки, чуть отклонилась назад и едва не закричала. Дар Роузвуд был сильным, бьющимся, почти неуправляемый… от потока энергии её одежда просто сгорела, упала под ноги обгоревшими кусками ткани.

Сейра переступила через неё, распахнув окно. Свежий ветер ворвался в комнату, тонкий луч рассвета вспыхнул на горизонте… и мазнул по алым кудрям девушки.

Её (от природы каштановые) волосы сияли ярче рубина, насыщеннее свежей крови.

«Я была никем. Теперь же чувствую, каково это — быть всем. Цветок вплетает алый шёлк в локоны, бьётся под пульсом нежными лепестками, направляет шелестящим голосом из сердца… Ничто уже не будет прежним. Я избираю новый путь».