Глава 21

Её пальцы задержались на ручке двери, лаская холодный металл. Сейра стиснула зубы, низко опустила подбородок в слепом желании развернуться и уйти. Но ноги сами привели её сюда, к Его покоям, и она ощущала нетерпение, вперемешку с лихорадочной жаждой.

Говорят, зов магии возможно преодолеть, если сильно постараться. Говорят, энергетическая связь подконтрольна, если обуздать её правильным образом. Но именно сейчас Роузвуд не в силах совладать с этим сумасбродным, глубинным давлением.

В голове метались спутанные мысли, дыхание срывалось с губ громко и зло. Она почти шипела на каждом вдохе и чувствовала, что вот-вот взорвётся, если только не увидит его. Но Сейра никак не могла повернуть треклятую ручку. Всего одно жалкое препятствие на пути казалось почти неподъёмным, а затем… Дверь распахнулась.

Кайрон стоял на пороге, до безумия близко к ней. Сейра ощутила его дыхание с привкусом перечной мяты и невольно втянула этот аромат, поймав проблеск спокойствия. То, что мучило её недавно – вдруг показалось совсем незначительным, почти смешным… И она больше не хотела уйти. Только не сейчас.

— Я говорил о взаимном согласии, а ты всё равно выглядишь так, будто тебя принудили. – хрипло произнёс Кайрон.

Она заметила сбитые костяшки на его руках и с внезапной ясностью осознала: это его способ справляться с тягой. Тренировки, боль, кровь… всё, чтобы вырвать дурноту из головы. И из сердца.

— Может, я просто соскучилась? – проронила она, мягко растягивая слова.

До сих пор Сейра ни разу не была в его покоях. А они оказались тёмными, богатого украшенными… Та же роскошь, но более сдержанная: шелка да бархат. Роузвуд проскользнула в приоткрытую дверь ловкой кошкой. Помещение было пропитано тонким, волнующим ароматом: бергамот и перец, нотки древесной смолы, кедра и чёрного мускуса.

Сейра ощутила, как сильно пьянит одно только это сочетание: Дарксайд пах холодной промёрзшей землёй, шелестящими старыми бумагами, дорогим деревом и насыщенными чайными листьями, чья чернота окрашивает горячую воду в чашке. Неярко, но терпко… Его аромат врезался в память, оседал на кромке сознания и погружал её в состояние внутреннего блаженства.

Энергия. Сама суть Средоточия бьётся на кончиках пальцев – и Сейра едва сдерживала свой диковинный, почти звериный порыв.

— Ты избегала меня так долго, чтобы в конце просто… заскучать? – негромко спросил он.

Вибрирующий, слегка рычащий голос Дарксайда обжёг её кожу мурашками.

— Ложь. – Кайрон улыбнулся краешком губ. – Ты бежишь от чего-то безжалостного и кошмарного… Будто от самой бездны скрываешься, страхи и сомнения гасишь. Но я рад тому, что успокоение ты ищешь в моём присутствии. Думаю, это самое честное признание.

Сейра вздохнула. Порывисто, глухо… Что-то в синеве её глаз надломилось, когда она тихо попросила:

— Давай просто посидим рядом. Как было там, в библиотеке… Мне это нужно. Необходимо, если сказать по правде.

Она опустилась на бархатистый диван и через мгновение ощутила ладонь Кайрона на своих пальцах. Он сидел рядом, внешне хладнокровный, но что-то в его облике выдавало ту самую гремучую взбудораженность. Первое же прикосновение вышло обжигающим, почти болезненным – но Сейра уже не могла отпустить его руку.

— Марк Прециос звал тебя на личную беседу? – одними губами спросила она, склонив голову набок. – О чём вы говорили?

— Ничего важного. – Дарксайд усмехнулся, закатив глаза к потолку. – Золотой лис прощупывает почву… ему нравится быть самым хитрым, самым продуманным. И каждое сказанное слово полнится бесстыдной ложью.

Сейра понимающе усмехнулась. Она тоже чувствовала нечто подобное… Чужие игры разума плелись вокруг, и то было похуже извечных махинаций Фабьена.

— Утомительно… — прошептала Роузвуд. – Так утомительно следить за хитросплетениями интриг, мотивов, судеб. Сегодня друзья – завтра враги, и ни капли искренности… от этого впору сойти с ума.

— Меня с ума сводишь только ты.

Сейра вздрогнула и, наконец, подняла взгляд на Кайрона. До сих пор она разглядывала их переплетённые пальцы, но сейчас… Сейчас заглянула ему в глаза. Серебро радужки пылало, плавилось, завораживало сильнее прежнего. Сейра беспомощно застыла на стыке двух чувств: возбуждения и шелковистого, проникающего в самую суть, спокойствия.

— А как же Ава? – выдохнула она, невольно качнув головой. – Какие отношения вас связывают?

Ава Дезет, преданная подруга Дарксайда… когда в прошлой жизни с ним случилось несчастье, она оставалась рядом с ним. Прежде яркая и темпераментная – Дезет утратила былой пыл и обратилась в похоронное молчание. Сейра видела её лишь раз перед тем, как мир захлестнуло кровопролитие, но…

«Хватит. Не думай об этом. Не сейчас»

— Любовь. – ответил Кайрон и улыбнулся. – Но любовь иного рода. Так любят человека близкого, родного… Искренне, но без искр.

Сейра устало усмехнулась. Она ждала подробностей, а он дал мимолётный отклик и, кажется, не собирался ничего пояснять. Но в её голове и без того царил липкий туман, путая чувственное с бесстрастным… Голова болела. Наливалась свинцовой тяжестью – и именно тогда Сейра сдалась.

Она качнулась в сторону, рубиновые кудри разметались по его плечу. Роузвуд тяжело, часто дышала, опершись на молодого мужчину. Кайрон не возражал. Он придерживал её за талию, позволяя полулежать в столь двусмысленной позе.

— От тебя исходит вековая усталость. Аромат роз, увядших гиацинтов и амбры… Ты пахнешь кровью. Так, будто тебя мучили бесчисленное множество раз.

Его бархатистый баритон с томной хрипотцой долетал до неё из сгустившегося сумрака комнаты. Сейра закрыла глаза, обращаясь лишь к собственным чувствам, что прорастали из могильной земли с неукоснительным упорством.

— Оттого ты отчаянно стремишься в мою тьму. Она безмолвна, глубже бездны, позволяет забыть былое – и вернуться к истокам.

Мрак клубился, заполнял пространство, убаюкивал её прохладными руками Кайрона Дарксайда.

— Спи. – шепнул он, и в темноте вспыхнули жемчужные блики – отблески его глаз. – Спи, Сейра, хранительница жизни Роузвуд. Я буду оберегать твой покой.

* * *

«Страх. Нетерпение. Жгучее желание.

Она отказалась от чувств. Отказалась от любви, будто любой случайный жест повернёт время вспять – и сотворит из неё того самого жертвенного ягнёнка, чья кровь уже покрыла алтарь чужой судьбы.

Она пожелала выстроить себя заново, не ведая, что сердце, почерневшее и скомканное глубоко под грудной клетью – уже расправило крылья.

Цветы произрастают из земли. Из мёртвого, из жажды жизни, из бесконечного цикла природы. Цветы – это чувства. Непокорённые, упрямые, до безумия яркие и оттого…

Самые ядовитые»

Он укутал её в чёрный плащ, скрыл девичье лицо и приметные алые пряди. Дарксайд перенёс Сейру в её покои и растворился в наступившей ночи. Слуги, приветствовавшие Роузвуд поутру, смущённо прятали глаза, но решаясь задаться главным вопросом: что же произошло между ней и Кайроном? В конце концов, все они молча приняли случившееся и разбежались по делам: одни готовили завтрак, другие подбирали одежду, а кто-то ушёл в сад.

Сейра задумчиво склонила голову набок. На столе стоял чай с молоком, фрукты… Если она задержит взгляд на винограде – тот непременно прорастёт, оплетёт вазу, повинуясь неукротимому импульсу наследницы. Но она бездействовала, методично размешивая ложкой сахар.

«Кайрон» — его имя крутилось на кончике языка, расползалось по нёбу сладостью с лакричным привкусом. Вчера Сейра сорвалась, нарушила свои же запреты – и ни капли не пожалела об этом. Дарксайд накрыл её первозданной тьмой, и впервые за долгое время Роузвуд чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Более того… Она кое-что вспомнила.

«Крысы. Нашествие заражённых грызунов… Туман. Да, теперь я понимаю. Фабьен также разбирал то прошение. Он… предпочёл уступить Фрайгус, потому как ухаживал за Гиатой. И его решение привело к ужасающим последствиям»

История десятилетней давности повторилась. Едкие испарения впитались в почву – и распространились по городу, доводя мелких животных до пугающего бешенства. В тот момент казалось, будто наследники совершили ошибку. Не усмотрели за последствиями своих же решений…

«Но в действительности всё куда хуже. Ведь случившееся… впору назвать настоящим саботажем» — Сейра недобро усмехнулась. Разрозненные воспоминания потихоньку складывались в единую картину.

Она могла воссоздать мелкие детали, которые были так важны… Например, досаду Фабьена. Он получил выговор от семьи Роузвуд, которые потеряли и заповедник, и уважение Кровных. Из-за этого они пытались подчинить наследника, вогнать его в клетку послушания… Но Фабьен никогда не был «спокойным мальчиком».

— Да как они смеют! – прошипел он, яростно мотнув головой. – Сборище бездарей… Наш клан и без того на дне, взаимовыгодные связи сейчас важнее жалкой гордости.

Отчасти он говорил правду: ведь именно Фабьену приходилось унижаться перед другими наследниками Сезара. Он склонял голову, но оттого лишь сильнее злился… А Сейра, привыкшая получать хлёсткие удары, прижималась к стене, настороженно следя за господином.

Однако его злость продлилась недолго. Уже через несколько дней он вступил в новый альянс и взирал на семью Роузвуд с плохо скрываемым высокомерием. Тогда Сейра не понимала, что именно сподвигло его на подобное поведение… А сейчас начала догадываться.

— Ианна. – тихо позвала Сейра.

Служанка тотчас подошла к ней и заботливо проронила:

— Что-то не так, госпожа? Чай вам не по нраву?

— Нет, он прекрасен. – Роузвуд задумчиво улыбнулась, разглядывая цветы персика на поверхности. – Ароматный, сладкий… Под такой напиток лучше всего подаются вести Средоточия.

— О, — Ианна понимающе улыбнулась, — разумеется! Фрес передал мне последний отчёт… Впрочем, не скажу, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Служанка негромко откашлялась и хорошо поставленным голосом начала перечислять слухи, сплетни и события Сезара, которые оставались вне наблюдения Сейры. Порой самая мелкая деталь может оказаться решающей, будь то новый роман садовника, смена стульев в главном зале, или нетипичное поведение Цестуса.

—… Что-то неладное творится с тренировочной ареной. – проговорила Ианна и запнулась. – Но все слухи об этом крайне туманны…

— Расскажи мне.

Сейра нахмурилась. Арена – важное место в иерархии Сезара. Она знала, что в какой-то момент поединки станут более ожесточёнными… и проводить их будут куда чаще. Возможно, тот самый день вскоре наступит.

— Кое-кто видел, как Цестус отдавал приказы Золочёным. Они что-то мастерили на арене среди ночи… Вероятно, новый механизм. В любом случае: наутро никаких изменений не обнаружилось, что странно.

«Скрывают? Это не похоже на Цестуса» — Сейра прикрыла глаза, а затем хмыкнула:

— Хорошо, Ианна. Благодарю тебя.

Сразу после завтрака Роузвуд направилась в сад. Цветов там становилось всё больше: гортензии, лилии, каллы… И, разумеется, розы. Вечные цветы, оплетающие саму суть Сейры. Она всегда прилагала много усилий, ухаживая за растениями в дворцовом саду. А те, в свою очередь, отвечали ей безусловной любовью и тихо шелестели, рассказывая о незваных гостях, следах в траве и всём дурном, что бродит за окном. Даже став госпожой клана, Сейра не утратила своей любви к цветам.

Сейчас, впрочем, она была непривычно задумчивой. Разрозненные воспоминания раздражали её, но и пробуждали живой интерес. Непредсказуемость разжигала адреналин, горячила кровь… И, в конце концов, это место нравилось ей сильнее давящего особняка Роз.

Растения льнули к её рукам, неспешно колыхались на ветру и тянулись к летнему солнцу, не зная бед, печалей и боли. Сейра видела в них бесхитростную гармонию природы и оттого так долго лежала на траве, чувствуя, как земля пульсирует от энергии, будто огромное беспокойное сердце.

Когда время приблизилось к полудню – Сейра встала и решительно направилась в комнату Высвобождения. Особое место, запечатанное древними камнями Сезара… Стоило войти в круг покатых древних камней разнообразных форм и расцветок, как энергия сорвалась в бешеный пляс.

Сейра почувствовала, как физически обрастает шипами: они покрывали её тело, вились под ногами, терновник сплетался с лианами и заполнял всё свободное пространство. Но Роузвуд не останавливалась, выплёскивая всё больше силы, которая на глазах обретала форму безумного могущества.

«Высвобождение… Одна из форм магических тренировок. Здешние камни не выпустят энергию за пределы круга – потому мы можем творить без устали и опасений. В таком месте наследники проверяют собственный Дар, оттачивают навыки перед поединком… И вскоре это пригодится»

Сейра тяжело вздохнула, сдувая со лба алую прядь. Цестус, арена, таинственные действия Золочёных… Сомнений нет: вскоре появится ритуальная чаша. Центральный атрибут самых жестоких поединков Сезара.

* * *

Фабьен стонал, беспомощно лёжа на спине. Он, ранее получавший лишь небольшие ранения, в этот раз был повержен искусной тьмой Дарксайда.

— Этот ублюдок… этот хладнокровный, властный ублюдок! – процедил Фабьен сквозь зубы, сплёвывая сгусток крови.

— Не горячись! – взволнованно выдохнула Сейра. – Тебе нельзя волноваться…

— Я сам решу, что мне можно, а что нельзя.

В такие моменты он становился едким, почти невыносимым, но Сейра не решалась с ним спорить. Просто молча стирала кровь, нанося целебные мази.

— Больно! – ощерился Фабьен, хлёстко ударив её по руке. – Какая же ты никчёмная… Ты должна боготворить меня за то, что я позволил тебе быть в Сезаре! Но даже сейчас в тебе преступно мало благодарности.

Сейра низко опустила подбородок. В её голове метались крамольные мысли, вроде тех, в которых разлука с Фабьеном принесла бы… радость? Облегчение? Но она не говорила об этом вслух, боясь наказания Роузвуда.

— Меня окружают бесполезные мрази. – хрипло прошипел он. – И чаша… Ритуальная чаша должна наполниться кровью. Хочешь угадать, чьей? Им проще всего гонять меня по кругу, высекая рану за раной.

Фабьен стиснул пальцы в кулаки и мрачно ухмыльнулся:

—… как бы я хотел разрушить это место до основания. Дворец, наследников, Кровных… Все они одинаково жалкие в своём желании отчаянно сохранить власть. Но только в моих руках Октаэдр достигнет эры процветания.