Глава 28

— Вы мне так и не дали вразумительного ответа. Я наслышана о вас — вы очень силен. И, похоже, немало можете даже… сейчас. — Я замялась, неуверенная, как потактичнее указать на его неживое состояние. — Почему все же не достучались до истинной хозяйки дара?

Опираясь на крепкую палку, Даллор неспешно шел рядом и задумчиво поглядывал вдаль. Тильвиан любопытно хлопал глазами-бусинками из моего кармана, почему-то никак от меня не отлипая. Что-то фамильяр не очень-то соскучился по старику. А, может, в моей новой шубке было куда приятнее, чем в потрепанном дырявом кармане испорченной одежды волшебника.

Уже совсем стемнело, и видеть выражение своего собеседника мне помогал лишь примостившийся на верхушке его самодельной трости светлячок, излучающий яркий желто-белый свет. От обстановки веяло такой сказкой, что не хотелось останавливаться. Так бы и шла до утра через эти бескрайние зеленые луга с океаном по одну сторону и величественными горами по другую. Даже от отблескивающей в темно-синей глади воды луны веяло какой-то мистикой и загадкой. Казалось, вот-вот случится долгожданное чудо.

— Видишь ли, Кира… Дар — он, в какой-то степени, как обычный подарок. То, что я подарил эту силу Анкире, никаким образом не привязало ее к нему. — У Даллора был приятный глубокий хриплый голос, от которого несло теплом и добротой. Хватило одного его взгляда и звука голоса, чтобы я поняла — опасаться здесь нечего. — Так что, ты можешь быть спокойна, ты ничем чужим не пользуешься. Так же как подарил дар ей — я дарю его тебе. Фактически, она сама тебе его отдала, я лишь утвердил новую хозяйку. Если бы принцесса не была так упряма — получила бы больше, чем кто-либо когда-либо мог. Она упустила эту возможность. — Волшебник со вздохом изогнул густые брови. — Когда девочка была маленькой, у меня не было особого выбора. Теперь же он есть. И я лучше поработаю с тобой, чем с ней.

Для всех я «тот самый появившийся выбор». Но хорошо ли это для меня? Ведь их возможность выбирать перекрыла мою. Как хорошо, что я не столь капризна, сколь моя предшественница.

— То есть, вы даже не попытались остановить подосланную Хадазаром колдунью?

— Я бы и не смог, — пожал плечами старик. — Но, когда изучил тебя, понял, что судьба сама знает, кого и как наставлять. Анкира не осознала всю ценность мира и за всю свою длинную жизнь. Ты же это осознала меньше чем за месяц.

Я озадаченно нахмурилась.

— Но принцесса только достигла совершеннолетия… Какая долгая жизнь?

— А сколько для тебя совершеннолетие? — лукаво взглянув на меня, поинтересовался волшебник.

Я ошеломленно притихла. Пожалуй, к точным цифрам я не была готова. Видимо, по местным меркам совершеннолетия не достигла и я.

— Вы сказали, у вас не было выбора, — заметила. — Но ведь никто не просил вас о таком подарке.

Старик посерьезнел и нахмурился.

— Он был необходим. Слишком долго союз двенадцати омывался кровью. А взрослому существу опасно дарить столь могущественные дары. Он легко может использовать его в свою выгоду.

— Но я взрослая, — напомнила, скептично приподнимая бровь.

— Недостаточно. И ты другая, — окидывая меня странным взглядом, по-доброму хмыкнул Даллор.

— Вы же обещали вернуть меня домой после всего этого — вы солгали? — спросила прямо, не давая и шанса обмануть, возможно, снова. — Похоже, вас устраивает то, как все вышло.

Волшебник тяжело вздохнул. Он терпеливо отвечал на все мои вопросы, а я и рада стараться. Даже неловко стало — прилипла, как дите. Но, справедливости ради, стоит заметить, что он в моей неосведомленности тоже виноват. Нужно было или снизойти раньше, или правильнее наставлять хранителей.

— Я верну, если ты того потребуешь, но, скажу честно, я надеюсь, что ты останешься, Кира. Анкиру в любом случае вернут — Берингар не остановится, и ее место здесь. Потому ты не будешь жить чужой жизнью долго. После ее возвращения, твоя жизнь здесь будет чисто твоим выбором.

— Вы сами сказали, что ее место здесь, и это верно — она здесь родилась. Я же родилась в другом мире. Почему тогда мое место не там? — тихо упрекнула.

— Так бывает — люди долго не могут найти свое место. Ты к тому времени, как попала сюда, свое еще не нашла. Но то, кем ты есть и кем будешь здесь — это замечательная роль. Важная и насыщенная. Я считаю, что ты не пожалеешь, но, разумеется, выбирать только тебе.

Дальше мы шли в полной тишине.

А я задумалась о том, зачем так настаиваю на своем возвращении. Это уже даже перестало быть главной целью — словно заело пластину. Мне просто… все еще было страшно. Меня пугала даже не война… Я боялась, что не смогу ее остановить. Слишком большая ответственность для того, для кого магия совсем недавно только перестала быть сказкой.

Если не справлюсь — мало того, что разочарую народ, еще и умоюсь в реках крови. Ведь меня собираются впихнуть в самый эпицентр хаоса. А что после этого? Останусь жить в мире, полном войн — жизнь испорчена. Вернусь домой — не смогу отмыться от позора.

И снова не остается выбора. Только победа.

Мы вышли на небольшую поляну, на краю которой, спрятанный от океана и гор небольшой лесополосой, стоял деревянный домик.

— Пару дней ты поживешь здесь. Обустраивайся в нем, как пожелаешь, — щедро заявил Даллор.

Я отвернулась от хижины и снова взглянула на волшебника.

— А где вы живете?

Старик беззлобно хохотнул.

— Я слишком мертв для того, чтобы где-то жить, девочка.

Осознавая, какую глупость сморозила, я неловко посмеялась в ответ и пожала плечами. Помнить о том, что общаюсь с мертвецом, не хотелось и пока не получалось. К такому сложно привыкнуть.

— Мы начнем утром, — предупредил он и, убедившись, что я все сказала, неторопливо направился в горы.

***

— Готова? — уже привычно по-доброму улыбаясь, Даллор заглянул в мое лицо.

Кристально-голубые глаза сияли чистотой и светом, но смотрели цепко и внимательно. Он давал мне время подумать и не вторгался в личное пространство, но всегда удерживал мой взгляд так, чтобы видеть каждую эмоцию. Старик ненавязчиво контролировал ситуацию.

Я была благодарна ему, что он не давит и не пытается пробраться в мою голову, хотя, уверена, способен на это. Ему было искренне важно установить со мной взаимопонимание. Это вселяло надежду, что все выйдет. И, хоть я и нервничала, верила в лучшее.

— Не знаю, — неопределенно пожала плечами. — Я не была готова ни к чему из этого, но все же привыкла и подстроилась, так что, чтобы меня ни ждало — думаю, справлюсь.

Волшебник кивнул и медленно обошел меня по кругу. Потертый подол его непонятной то ли мантии, то ли длинной толстой рубахи с шорохом проскользил следом. Неестественно белые длинные волосы инфернально отблескивали на ярком солнечном свету.

Мы расположились недалеко от хижины, в которой я поселилась. Здесь, ближе к горам, почти вся зеленая растительность сменилась каменным припыленным рельефом. Я расположилась на крупном валуне и терпеливо наблюдала за стариком, порой отвлекаясь на бушующий океан за его спиной. Не любоваться местным пейзажем было невозможно.

Со своим темпераментом справиться не так легко. Как бы я ни подавляла эмоции, все же ощутимая часть меня рвалась поскорее со всем закончить и вернуться в более знакомую и безопасную среду. Чего только стоит вопящая совесть и стыд перед мужчинами… Но я насильно топила все искусственно вызванным спокойствием. Уроки Даллора мне необходимы и, чем дольше я буду настраиваться, тем дольше мы будет тут отсиживаться.

— Уверен, у тебя есть еще вопросы, — беззлобно хмыкнул волшебник. — До того, как мы начнем, я бы хотел, чтобы ты очистила свою голову и удовлетворила любопытство.

Я задумчиво кивнула. На самом деле, уже мало о чем хотелось говорить — голова лопалась от количества новой информации, которую еще стоило проанализировать. Но, пожалуй, да, некоторые темы стоили отдельного внимания.

— Хранителей обучали по твоему наставлению. Почему они ничего не знают о даре? Они ведь существуют для того, чтобы охранять… как оказалось, от меня, — добавила уже тише.

Даллор со вздохом присел рядом.

— Хранителей ведь отбирал не я. Они тоже опасны, Кира, — он коротко на меня покосился. — Не твои, но из тех, кого тебе посчастливилось избежать, были и те, кто мог навредить невинным с помощью этой силы, воспользоваться ею. — Старик слабо пихнул меня своей деревянной палкой в локоть. — И не поддавайся угрызениям совести. Все великое опасно. И то, что ты опасна, и есть моим главным подарком этому миру. Если переиграть опасную смертельную силу — она станет благословением. Это и является сутью зеницы. Ты научишься пользоваться магией и станешь тем, чем должна — надеждой народов. Потому очень важно то, кто именно будет распоряжаться моим даром. И Анкиру к нему я больше не подпущу. Поздно.

— Разве моя магия не должна быть светлой? Она ведь принесет мир…

— Кто тебе сказал, что она не светлая? Светлая магия — это не всегда цветочки да лучики, — хмыкнул волшебник. — Ты думаешь, боги добились бы столько величия, будь они столь мягкими, сколь их описывают? Они тоже жестоки, и они тоже проливали кровь. — Даллор вдруг хмуро устремил взгляд вдаль. — Не бывает мира без войны, Кира. Счастья и спокойствие именно так и достается — ценой крови.

Я серьезно заглянула в его мудрое, покрытое паутинками морщин лицо.

— Значит, все же битвы не избежать? Даже если я научусь управляться с даром?

Старик уверенно мотнул головой.

— Никаким образом. Ты и не сможешь никому преподать урок, пока они не начнут свою зверобойню. — Он хмыкнул с нотками сухой издевки. — У воинственных народов иначе не бывает. Пока не послетают головы, урок усвоен не будет.

— Я все еще не понимаю… Что же я, хоть и одаренная могущественной силой, должна буду делать посреди чертового поля боя? Это… странно и отчасти глупо, — кривясь, взмахнула руками. — Там ведь и магов будет куча. Да меня даже Дагмар с легкостью остановит, что уж говорить о сотне таких…

Даллор неодобрительно покачал головой.

— А я тебе и не скажу. Я привел тебя сюда не для того, чтобы дать листик с планом, куда встать и как раскинуть руки. — Прозрачно-голубые глаза впились в мои с холодной строгостью, на что я невольно вздрогнула. — Что делать — ты дашь сама себе ответ уже там. А теперь… — Он вдруг навел на меня два пальца, чьи кончики вспыхнули магией. — Первый урок. Что я говорил, Кира? Всегда верь в себя.

Ослепительный бело-голубой свет накрыл меня с головой, на долгое мгновение вышибая из разума мысли, а из легких кислород.