Глава 10

Утро принесло с собой эмоциональное похмелье. Нет, серьезно. Я укрылась одеялом с головой и не хотела выходить во внешний, враждебный мир. Мир, где нужно как-то жить дальше. Жить, помня о потрясающих поцелуях обреченного на смерть дракона.

Зажмурившись, я последовательно отказалась от кофе, подсоленных сухариков и от похода в столовую. Потому что под одеялом тепло, темно и уютно. И не нужно ничего решать.

— Разве Доркас трусиха? — провокационно спросила Ссерша.

— Трусиха, — мрачно отозвалась я.

— Доркас хочет, чтобы дракон подумал, что все было ошибкой?

— Доркас хочет, чтобы этот дракон жил! — психанула я, и резко села, скидывая с себя одеяло. — Мне со своей жизнью не справиться, а тут еще и его нужно как-то спасти!

Ссерша посмотрела на меня как на дурочку:

— Кого спасти?

— Арта, — я дернула плечом, — ну, слухи ходят… Да и сам он их подтверждает! И ты это прекрасно знаешь.

Моя хитрая ши-тари покивала, переставила на постель поднос с кофе и мисочкой сухариков, после чего и сама забралась ко мне, спрятав хвост в складках одеяла. И вкрадчиво спросила:

— То есть, до поцелуя Доркас было не жалко дракона? А теперь жалко?

Взяв чашку в руки, я попыталась объяснить свое состояние:

— Нет. Все не так. Я просто не думала об этом.

— Сердце Доркас старательно молчало. Но почему Доркас думает, что дракон не спасет себя сам? Зачем Доркас такой дракон, которого надо спасать?

Тут я немного зависла, пытаясь прочувствовать слова ши-тари. Затем уточнила:

— То есть, если он не справится и все-таки погибнет, то туда ему и дорога?

— Жизнеспособное потомство оставляет сильнейший, — покивала змейка. — Сильный самец — сильные яйца. Сильные яйца — больше детенышей выживет. Выживет больше детенышей — самка будет счастлива. Счастье — это хорошо.

— Счастье — это хорошо, — согласилась я и пододвинула к ней сухарики, — пополам.

А больше сказать было нечего. Потому что не стоит забывать, кто человек, а кто ши-тари. И Ссерша, при всей своей мудрости, мыслит все же несколько иными критериями. Ее логика временами не согласуется с моей.

Но вместе с тем, слова змейки меня успокоили. Вчерашний вечер ничего не изменил, просто… Просто чувства и эмоции вышли на поверхность и это было потрясающе.

Жаль только, что к моим ногам не рухнул ни один король и я не могу менять мир и тащить его к идеалам гуманизма, прикрываясь короной.

Значит, мне остается только один путь — задолбать дракона так, чтобы он сам захотел разобраться со своей жизнью и избавиться от смертельной угрозы.

"Тут главное не переборщить, а то решит еще, что на том свете спокойней будет", хмыкнула я про себя.

— Откуда в Доркас столько жажды контроля? Другие не думают о мужчинах так, как думает Доркас, — спросила Ссерша и захрустела сухариком.

— Я не хочу тебе врать, — не задумываясь ответила я.

И змейка просто кивнула и перетащила сухарики к себе поближе. Я же ограничилась пустым кофе. И едва не подавилась последним глотком, когда в дверь адово забарабанили.

— Я не твой дворецкий, Лагрант! — заорала с той стороны моя соседка. — Забери свои коробки!

— Опять подарки? — удивилась я и посмотрела на змейку.

А та, старательно вылизывавшая соль со стенок миски, отвлеклась и задумчиво сказала:

— Опять? Это не опять, Доркас получает мало подарков. Но это только пока. Бал будет ближе и будет больше даров. Ссерша принесет коробки.

Мгновение, и вот моя змейка возвращается к бережному собиранию остатков соли, а перед постелью высится стопка коробок. Венчает это все крошечный букет колокольчиков и письмо.

— Цветы будет особенно жалко отдавать, — вздохнула я. — На письме чары?

— Все коробки пропитаны магией дракона Доркас, — задумчиво отозвалась Ссерша.

— То есть, это Арт прислал? — оторопела я. — Когда успел?

— Возможно, вчера он был впечатлен? — предположила ши-тари. — Ночь не спал, думал. К утру додумался. Так бывает и у ши-тари.

От рассуждений змейки меня разобрал смех. Спрыгнув на пол, я открыла первую коробку и обомлела:

— Что это? Лоскуты?

Я, если честно, успела представить что-то приятное, а тут такой удар по воображению!

Вытащив горстью мягких однотонных лоскутков, я обернулась на Ссершу:

— Тут даже края не обработаны!

Ши-тари отложила чисто вылизанную миску и подалась вперед:

— О, дракон молодец. Решил заявить права на Доркас. Это просто ткань, ты должна выбрать ту, что приятна телу и отослать ему обратно.

— Да зачем?!

— Будет Зимний Бал. Родители собирают дочерей на бал. Но если у дочери есть жених, то это его забота.

— Жених. Я… Я как-то не уверена. Должно же пройти время! Надо повстречаться, попробовать пожить вместе, а там уже и…

Пока я говорила, глаза у Ссерши все выпучивались, выпучивались и выпучивались! И я тут же поняла, что моя мораль не очень сильно подходит моему новому миру.

"Ты размышляешь как жительница Земли, и не просто Земли, а современной!", одернула я себя. Но все равно. Жених. Не спросил, а просто решил. И на каком основании? Поцелуй!

Но потрясающий, крышесносный поцелуй. Такой, какого никогда не было в моей жизни.

— Первый поцелуй, — негромко произнесла я. — Такая важность, да, Ссерша?

— Странный обычай, — отозвалась ши-тари, — Ссерша не понимает.

Что ж, мне не могло везти бесконечно. Вот и наступил тот момент, когда змейка не может помочь и подсказать. Значит, пора идти в биб…

С ужасом, с паническим ужасом я осознала, что выходные-то закончились! Пора на занятия!

— Ссерша, сколько время?

— До первого занятия Доркас — двадцать минут. Остальные коробки и письмо…

— К черту!

В общем, я успела только благодаря помощи моей змейки. Плюхнувшись рядом с новообретенной приятельницей, я устало перевела дух и принялась вытаскивать тетрадь и остальные письменные принадлежности.

— Проспала? — участливо спросила Камиля

— Вроде того, — кивнула я. — Что нового?

Я спросила из вежливости, и тут же узнала, что Камиля была на выходных дома. Что тайком сломила веточку цветущей розы, и мама была очень счастлива. А брат дуется, потому что тоже хочет учиться. А еще на соседней улице открыли школу боевых искусств, и мама боится, что брат подпишет контракт. И тогда его обучение будет бесплатным, но потом десять лет работать на благодетеля. А это страшно.

— Скоро Зимний Бал, — невпопад сказала я, когда Камиля замолчала.

— У меня готово платье, — кивнула она. — Точнее, я его выбрала. Соберу монеты и пошлю маме, чтобы она купила и прислала мне. Платье скромное, так и я не знатная госпожа. И не рассчитываю на то, что у меня попросят поцелуй. Да я его и не сохранила. А ты?

Я пожала плечами и Камиля понятливо кивнула:

— Ага, не буду спрашивать. Но ты, если что, не пытайся обмануть. Оно завсегда понятно.

Мой мозг начал закипать, но тут началось занятие, и я отбросила все мысли о первом поцелуе. Потому что нам предстояло научиться вешать шторы. Господи, я в Магической Академии и учусь вешать шторы. Спасибо, дорогие профессора, что магией, а не руками.

"Нет, из нас реально готовят прислугу", думала я, наблюдая за тем, как ткань самостоятельно фиксирует себя на карнизе.

— Отлично, студентка Лагрант, — поощрительно произнесла профессор.

— Благодарю, — я склонила голову.

— Снимите и повесьте портьеры еще двадцать раз и можете быть свободны, — распорядилась профессор и потеряла ко мне интерес.

Задание я выполнила легко и, не привлекая излишнего внимания, выскользнула из аудитории. Сегодня я, прежде чем приступить к выполнению задания, подождала пока заклинание получится у кого-нибудь другого. Ну зачем мне слава первой ученицы? Тем более, в таком деле. Так что не мне первой позволили покинуть аудиторию.

— Ссерша, перемести меня, пожалуйста, в библиотеку. Надо разобраться с этим поцелуем, пока я никуда не встряла, — последнее я проворчала себе под нос.

Хотя, как мне кажется, я уже вляпалась по самые уши. Но в этот раз мне не хочется дистанцироваться от возлюбленного. Совсем не хочется.

Коснувшись прохладных пальчиков Ссерши, я коротко кивнула, давая команду на перемещение. И на мгновение задумалась о том, чтобы самой изучить это искусство.

«Нет, слишком рискованно», вздохнула я про себя.

Просто, если кровь пересилит душу, то у меня получится драконий вариант перемещения, а это того не стоит. Так у меня есть свобода и формальное право называть себя человеком. Обменять все это на искусство перемещаться не обращаясь за помощью к ши-тари? Откровенная глупость.

— Сделано, — прошелестела Ссерша и я улыбнулась.

Змейка становится все более и более ловкой — я и не заметила, как переместилась.

— Доркас не следует забывать про обед, — ворчливо проговорила моя змейка. — Без завтрака и отдав силу библиотечному духу… Доркас может почувствовать горечь жизни. Ссерша будет ждать здесь.

Скользнув в затененный угол, змейка… Змейка материализовала в лапках книгу!

«С другой стороны, если есть народ, то есть и письменность», хмыкнула я про себя и толкнула тяжелую дверь.

В лицо дохнуло холодом, пылью и тонким, едва уловимым запахом цитрусов. Шагнув в тускло освещенное помещение, я вздрогнула от шума закрывшихся дверей. Хотя что это я? Ничего же не изменилось!

Рядом со мной появилась тонкая полупрозрачная фигура. А вот и госпожа Лирмерр. Это хорошо, не придется искать.

— Ты снова здесь и снова будешь делать вид, что меня нет, — разлился ее тихий голос. — Вы все так делаете. Не моя вина, что…

— Я хочу узнать все о первом поцелуе, — оборвала я библиотечного призрака. — Что, как, почему и в какое место.

Госпожа Лирмерр поперхнулась смешком и, проведя ладонью перед моим лицом, указала на пол:

— Следуй за линиями.

Поворот, еще поворот, еще поворот и… Розовый стеллаж?! Серьезно?

— Спасибо что без блесток, — не сдержалась я.

— Этот стеллаж оформлен уже после моей смерти, — с искренним отвращением произнесла хранительница библиотеки. — Весь первый ряд — сказки и легенды, тебе нужна вон та невзрачная книжица.

Едва она договорила, как рядом со стеллажом появилось читальное место — стул, маленький стол и парящий источник света. Удобно, однако.

Все время пока я читала, она висела рядом. И я точно знала, что на выходе из библиотеки мне придется расплатиться за столь тесное общение с духом. Но сама бы я этот розовый стеллаж не нашла. А если бы и нашла, то замучилась бы читать. А тут, я погладила книжицу по тонкому корешку, четкая структурированная информация.

— Ты пожалеешь о том, что мало проводила времени в библиотеке, — вновь подала голос дух. — Да, я пью твою силу. Но… Тебе правда нравится то, чему тебя учат? Уже представила, кому в услужение пойдешь? Или не просто в услужение, ведь перед Зимним Балом вас научат воистину бесценному заклятью.

— Какому же? — равнодушно спросила я, не отрывая взгляда от сухих строчек.

— У него нет названия, — мерзковато хихикнула дух, — но оно позволяет безнаказанно дать мужчине то, что он хочет.

— Безнаказанно? — заинтересовалась я. — А за это еще и наказывают? Камнями забивают?

— Дети, — выразительно произнесла дух.

— Ясно, — я тут же потерла к заклятью интерес. После чего забросила удочку, — мне никто не рассказывал про Зимний Бал.

— Послевоенная придумка, — дух пожала плечами, — просто еще один способ сплотить расы. На этот бал очень трудно попасть со стороны. Одинаковое количество пригласительных на все три расы. На студентов и искр это не распространяется. На Зимнем Балу можно попросить у девушки Первый Поцелуй. За него принято платить драгоценностями. Или не платить — по желанию. Я не интересовалась этим никогда. На этом же балу можно присмотреть себе подопечного или подопечную. Взять талант на поруки, оплатить ему учебу, дополнительные занятия, одежду и материалы. Ну а после… Что будет после окончания Академии мало кого волнует, не правда ли?

Покивав, я прикрыла книжицу и, посмотрев госпоже Лирмерр в глаза, прямо спросила:

— Фактически, на Зимний Бал приходят те, кто хотят посмотреть на чужие искры и выбрать дурачка или дурочку из числа студентов?

— Дурочек и дурачков выбирают в течение года, — поправила меня дух, — а на балу они получают изысканные предложения от которых немыслимо отказаться.

— Сказочно, — хмыкнула я.

Поставив книжицу на место, подавила тяжелый вздох. Мне бы толстенную наглухо зачарованную тетрадь, чтобы выписывать в нее особо важные моменты.

Подняв голову, обвела взглядом книжное богатство — мне нужна стопка тетрадей и десять лишних лет.

— Ты взяла у меня очень много сил в прошлый раз, — медленно произнесла я. — От чего это зависит?

— Глоток всегда одинаков — шестьдесят процентов резерва, — тихо ответила госпожа Лирмерр. — Если настроить артефакт на какую-то строгую цифру, какой-то четкий объем, то рано или поздно кто-нибудь погибнет. Или зачахну я.

— Я поняла. Спасибо, что сказала. Шестьдесят процентов от резерва в принципе или шестьдесят процентов от имеющейся в наличии силы?

— Конечно же в наличии, — фыркнула дух, — мне не нужны трупы!

— Что ж, до скорой встречи, — улыбнулась я и встала.

"Интересно, могу ли я попросить у Арта тетрадь? Или это будет фу и некрасиво?", рассеянно подумала я и прикрыла за собой тяжелую дверь. И сразу после этого накатила слабость.

— Ссерша, перемести меня, пожалуйста, в столовую, — попросила я.

Взяв все дозволенное, я пристроилась за дальний столик и принялась за еду. Мысли при этом крутились лишь вокруг прочитанного!

Первый поцелуй, как выяснилось, нес в себе не просто культурную ценность, о нет. Тот, кто его получал одновременно получал и благословение самой магии. Особенно, если этот поцелуй был отдан добровольно. Про добровольность был написан целый абзац. Собственно, именно поэтому никто не покупает поцелуй напрямую. Только просят о нем и впоследствии одаривают чем-нибудь.

Ну и да, одарить таким поцелуем могут только девушки, правда, без привязки к расе.

А вот что такое благословение магии в книжке толком не объяснили. Так, бросили пару ничего не значащих слов и перешли к истории зарождения этой традиции. Оказывается, Зимний Бал это единственный день в году, когда можно просить этот поцелуй! В смысле, когда вообще можно просить поцелуй.

«Как они блин живут-то вообще? Или так и выходят замуж нецелованными?» пронеслось у меня в голове.

И я тут же едва не сложилась от хохота, представив среднестатистические требования женихов к невестам. Что-то вроде: «Молодая, без вредных привычек, можно с детьми, главное нецелованная».

Отбросив глупые мысли, я тихонько позвала змейку и спросила, знает ли она что-нибудь про благословение магии.

Проявившаяся змейка негромко прошелестела:

— Тому, кто получил благословение магии некоторое время будет сопутствовать удача. Так говорят. Но Ссерша не знает точно.

— Что ж, будем надеяться, что это пойдет Арту на пользу, — хмыкнула я. — Что там у нас по расписанию?

— Собеседование с деканом, — сдержанно произнесла Ссерша.

— Что?!

— Сокурсники Доркас об этом еще не знают, — тонко усмехнулась моя змейка.

— Ясно, — я потерла кончик носа. — Ясно. Что ж, собеседование так собеседование.

На самом деле, я уже давно заметила, что нас обучают несколько однобоко и весьма равнодушно. А еще с нами возится всего один профессор… Ой, нет. Еще же есть азбука, от которой я избавилась.

Ссерша переместила меня к аудитории и я, войдя внутрь, уже привычно села рядом с Камилей. Та радостно улыбнулась и тут же поделилась своей тревогой:

— Я видела, что профессор Лейтиш зашла совсем в другой кабинет. Может, мы перепутали двери?

Она, стискивая в руках свою сумку, была готова спорхнуть со стула в любой момент. Я же, выразительно осмотрев класс, наклонилась ближе к ней и мягко произнесла:

— Все не могли перепутать.

— Но ведь профессора не ошибаются, — выпалила Камиля и сникла.

Оп-па, что за комплекс вины? Или как там оно называется, когда человек всегда чувствует себя виноватым в любых происшествиях?

«Ха, а ведь в этот диагноз укладывается практически все, что мне о ней известно», пронеслось у меня в голове. Но тщательно обдумать эту мысль мне не довелось — в аудиторию павой вплыла декан Айнара.

— Добрый день, студенты. Вот у меня и появилось время для беседы с вами.

— Здравствуйте, госпожа декан! — вразнобой грянули мы.

И многие, как я заметила, побледнели и заерзали. Ого, кто-то из сокурсников успел крупно накосячить? Или мелко но часто?

— Тише-тише, — попросила декан Айнара. — Я не займу у вас много времени, а профессор Лейтиш пока что присмотрит за моими второкурсниками.

Госпожа декан прошла за кафедру и, опершись на нее локтями, чуть мрачновато посмотрела на нас:

— Для начала, я прошу поднять руки тех, кто согласен на применение заклятья конфиденциальности.

По недоуменной тишине декан поняла, что использовала неправильное слово и поправилась:

— Я заколдую вас так, что вы никому не сможете рассказать о том, что я буду вам рассказывать. Да, хорошо, все согласны. Значит, приступим.

Она чуть помолчала, явно собираясь с мыслями. После чего заговорила:

— Думаю, никому не надо объяснять, что наш мир несколько сложнее, чем о нем пишут в газетах, журналах и книгах? Вы сделали невероятный рывок и оказались здесь. Кто-то из вас сирота, а кто-то нет. Но объединяет вас одно — в Академии вы лишь на год. И за этот год вы должны взять все, что только можно. Ваша программа составлена не мной и не мне ее менять, увы. Я декан, но…

Она криво улыбнулась и развела руками. Не знаю как остальным, а мне все было понятно — программу обучения спускают сверху, как и везде. Можно быть хоть директором школы, хоть завучем, но если кто-то сверху решил внести изменения, то остается лишь плеваться. Плеваться и делать, ведь приказы начальства вначале выполняются и лишь позже осуждаются и обсуждаются.

— Поэтому я хочу напомнить вам, что здесь есть библиотека. Раз в неделю я принимаю учеников годичного курса обучения на факультативе. Вас двадцать человек, и я настоятельно рекомендую вам приходить на факультатив. И приносить с собой вопросы. Я и мои пятикурсники будем объяснять и показывать все то, что вам непонятно. И так же вы имеете полное право найти что-то непонятное в библиотеке и прийти ко мне с вопросами. Начиная с сегодняшнего дня я буду показательно гневаться, закатывать глаза и ворчать. Но…

Она выразительно промолчала, а мне захотелось встать и зааплодировать ей.

— Сейчас я брошу на вас заклятье конфиденциальности, на которое вы уже согласились. Вот кстати причина, по которой необходимо следить за своими словами — ведь ваше согласие стало основой для моей магии и сейчас вы не можете отыграть назад, — с легкой улыбкой произнесла декан.

Она взмахнула руками и по аудитории прокатилась ледяная волна искристой, бурлящей силы. И едва мы освободились от давления магии, я ощутила, что мой язык как будто онемел. Впрочем, через полминуты это прошло.

— Вот и славно. Я делаю это на свой страх и риск, дети. Просто потому, что могу это сделать. Просто потому, что это преступно, иметь возможности и не иметь смелости вмешаться. А теперь поговорим о Зимнем Бале. Думаю, ни для кого не секрет, что вы будете там присутствовать всего один раз. Не спешите хвататься за первого попавшегося господина! Если вы хороши, если вы сильны — о вас не забудут и после выпуска. Девочки, вы тоже не спешите. Магия открывает перед вами куда больше возможностей, чем вы думаете.

И я встала. Встала и зааплодировала, а через полминуты это сделали и все остальные. Госпожа декан смахнула со щеки слезинку и хрипловато проворчала:

— Будет, будет. Вы ценны, дети. Вы ценны не только как прислуга. Очень многие артефакторы, зельевары и иные новаторы не имели полного магического образования. Да, многие из них умерли в нищете, как принято говорить. Вот только… Вот только эта нищета сильно утрирована. Если маг может за три минуты вычистить свой дом, если он может зачаровать пол и стены на излучение тепла, если он может ускорить вызревание овощей… Нищ ли он? О, если говорить о деньгах, то определенно нищ. Но худо ли ему живется? Определённо не сладко, с золота не ест, на золото не гадит. Но это лучше, дети, лучше, чем стать чьей-то игрушкой.

Декан говорила с такими интонациями, как будто эта тема ей близка. Как будто это что-то глубоко личное, несущее боль.

— А если нет дома? — тихо спросила какая-то девушка.

— Живите в лесу. Магия позволит вам сотворить дом. Не белокаменный дворец, но вполне себе теплую и уютную хижину, — хладнокровно сказала госпожа декан, — это во-первых, а во-вторых, столица не единственный город Тройственной Империи. Как по мне, лучше быть первым магом на деревне, чем младшим слугой в столице. Но я могу и ошибаться. На сегодня все, жду всех в пятницу, после ужина, в моем кабинете. И помните, что за факультатив мне доплачивают сущие копейки и рада я вам там не буду.

Последняя фраза была сказана уже не для нас, а для профессора Лейтиш, которая как раз вошла в аудиторию. Вошла и тут же поддержала декана:

— Верно, будьте благодарны за то, что вам дают на уроках и не тревожьте своего декана лишний раз. А теперь к занятию, если вы научились писать, то записывайте под диктовку, если нет — срисовывайте с доски. Сегодня мы поговорим о том, как правильно разместить солнечные лучи в гостиной, спальне и кухне. А так же о том, как перехватить лунный свет.

"Вот же тварь, она все понимает и даже злорадствует!", пронеслось у меня в голове.

А ведь до сегодняшнего дня профессор Лейтиш мне нравилась. Что ж, либо она талантливо притворялась, либо… Либо она тоже боится критиковать систему образования.

Занятие пролетело незаметно. Я старательно законспектировала все, что говорила профессор и даже прикинула, как можно использовать полученные знания. Не только ради «грамотного освещения, приятного взгляду».

После практической магии мои сокурсники отправились к профессору Леберту, ну а я попросила Ссершу вернуть меня обратно в общежитие. Ведь там меня ждут еще две коробки.

Но моя змейка не успела — вывернувший из-за угла Берлевен успел меня окликнуть.

— Добрый день, — сдержанно поздоровалась я.

— Нужно поговорить, — коротко произнес он. — Наедине.

— Без Ссерши я никуда не пойду, — четко обозначила я. — Вы пытались втянуть меня в нечто неприятное на пару с ректором.

— А вы пытаетесь угробить моего брата, — отозвался Берлевен.

— Вовсе нет.

— Ему лучше одному, — процедил Артиэнн и больно ухватил меня за руку, после чего втолкнул в раскрывшийся портал.

На ту сторону мы вылетели втроем и в ту же секунду дракон оказался оплетен колдовской колючей лозой. Это моя ши-тари вступила в битву, защищая свою подругу!

Я, понимая, что могу лишь шторы повесить, да грязь прибрать, тут же убралась в сторонку и, протянув к Ссерше руку, принялась щедро делиться магией.

Вот только все было тщетно — дракон разорвал лозу, хоть ему и пришлось напрячься. А после моя змейка сказала:

— Ссерша не может остановить, только убить.

— А перенести нас отсюда можешь?

— Не сразу, — вместо Ссерши ответил дракон, — она потратила много силы. То, чем ты с ней поделилась сейчас усваивается организмом ши-тари, так что у меня есть не меньше двадцати минут.

— Не боишься, что я замерзну насмерть? — усмехнулась я.

Дракон выдернул нас куда-то за пределы академического купола, на вершину одинокой скалы, вокруг которой разлегся бескрайний лес.

— Я не так жесток, как могло бы показаться, — отозвался Берлевен и скинул с плеч форменную куртку, — она с чарами утепления.

А я, чувствуя, как леденеет все, что только может леденеть, криво усмехнулась:

— Себе оставь. Двадцать минут я как-нибудь переживу.

— Доркас, — нахмурился дракон, — у меня нет желания причинять тебе вред…

— Ты определись сначала, — фыркнула я, — как ко мне обращаешься. Я-то уже определилась.

Не обращая внимания на мои слова, дракон шагнул вперед и набросил свою куртку мне на плечи. На краткую секунду меня охватил блаженный жар, но уже через секунду куртка была мною сброшена в снег:

— Не нуждаюсь в подачках.

— Я не просто наследник, я — глава своей семьи, — заявил вдруг Берлевен. — И клянусь, что отсюда мы отправимся в Триединый храм, где ты станешь моей женой.

— Что?

— Артаганн мой брат, — холодно произнес Берлевен, — пусть и только по матери. Я чувствую за него ответственность и потому должен исправить то, что он натворил. Он должен быть один, Доркас. И тогда, возможно, ему будет позволено выжить.

— Кем позволено? — прямо спросила я. — Ты не за брата переживаешь, а за себя. Тебя на чем-то прихватили и давят. Не даром ты и во главе семьи встал, и первый ученик на драконьем потоке, да еще и гоняешь всех студентов в хвост и гриву. Когда успеваешь-то все?

— Это не твое дело. Я предложил, а ты должна согласиться. Какая тебе разница, кто именно станет твоим мужем? Тебе нужна защита — я дам её. Точно так же, как я обеспечу тебе безбедную жизнь.

— Если бы я могла, то скинула бы тебя со скалы на сосны, — коротко отозвалась я. — Артаганн в моем сердце. Он станет моим мужем или же я проживу свою жизнь в одиночестве. Только так. А ты…

«Глупая пафосная малолетка», пронеслось у меня в голове, но, движимая инстинктом самосохранения, вслух я этого не произнесла.

— Что ж, это неожиданно, но планов моих не изменит. В некоторых храмах согласия невесты не спрашивают, — неприятно улыбнулся Артиэнн.

— Тогда мне придется овдоветь, — прищурилась я.

А Ссерша, раздраженно шелестнув языком, одним слитным движением оказалась у меня на руках и, обхватив лапками мою шею, шепнула:

— Тяни время, Доркас.

— Ты видишь, что твоя ши-тари умирает? Это не простая скала, — ухмыльнулся Артиэнн. — Здесь когда-то был порабощен ее народ. Камень вытягивает из нее силу. Все что ты можешь, Доркас, это согласиться. Так всем будет проще.

Прищурившись, я хотела было отпустить какой-нибудь язвительный комментарий, чтобы выполнить указание Ссерши. Но, подняв взгляд на Берлевена, обмерла от неожиданности…

Позади напористого жениха поднялся дракон. Не человек, который, как мне кажется, принадлежит к драконьей расе, а натуральный крылато-хвостатый дракон.

Вообще, он был невзрачным и незаметным, просто созданным для маскировки на фоне снега, скал и деревьев. Тускло серый дракон, вернее, огромный тускло-серый дракон, просто поднялся. Он не прилетел, нет. Он лежал и ждал своего часа. Караулил? Может быть.

В любом случае, Берлевен правильно истолковал мой ошарашенный взгляд и, бросив взгляд за спину, ловко левитировал себя вверх, где и превратился в черного дракона.

— Эпичная битва добра и зла, — выдавила я, когда осел взметнувшийся в воздух снег. — Победителю — все?

Оба дракона взмыли так высоко вверх, что даже мое усиленное зрение разбирало лишь смазанные силуэты. Неужели они и в космосе себя хорошо чувствуют?!

Хотя после атмосферы еще достаточно слоев…

— Ссерша узнает аромат силы, — прошелестела моя змейка. — Серый — дракон Доркас.

Ох, вот значит каков его цвет. В тот единственный раз, когда мы рассекали небеса я не рассмотрела. Поняла, что он светлый, но какой именно… И вообще, что значит — серый? Ничего не серый! Это я и для Ссерши повторила:

— Ну зачем сразу серый? Серебристый. Нежно-серебристый, вкрадчивый такой оттенок.

Ссерша только хмыкнула, но ничего не сказала. А может быть она и не могла ничего сказать — скала по-прежнему вытягивала из нее силу, хоть змейка и сидела у меня на руках.

— Ложись! — рявкнула моя ши-тари.

И я, не рассуждая, ничком рухнула в снег, едва не придавив подружку. Сверху что-то прогудело и с шумом… Пролилось?

— Безопасно, — прошипела Ссерша и я поднялась на ноги.

Поднялась на ноги и увидела, что вся верхушка скалы залита багровой, дымящейся кровью. А сражение спустилось ниже и теперь этот ад можно рассмотреть…

Драконы рвали друг друга в клочья и это было страшно. Омерзительно и страшно. Сейчас мы находились над ними — основной бой проходил под скалой. То один, то второй ронял врага на вековые деревья. Деревья, которые драконья ярость вырывала с корнем.

— Меня сейчас стошнит, — глухо произнесла я.

Ноздри и рот были заполнены металлическим запахом крови. Этот вкус оседал на языке и никуда от него было не деться.

— Ссерша не может переместить Доркас, — тихо сказала змейка.

— Даже если бы ты могла, не мыслимо оставить Арта одного, — уверенно произнесла я.

Хоть меня и выворачивает от этой первобытной, животной жестокости.

— На землю!

Ссерша вновь первой заметила опасность. И мне пришлось падать в грязь, в смесь остывшей крови, растаявшего снега и размякшей земли. Гадость.

А два дракона, сцепившись друг с другом, пронеслись над скалой и вновь взмыли в небеса. Победит сильнейший? Но… Но Арт явно не хочет побеждать любой ценой, иначе он давно бы сжег Берлевену мозг. Что же тогда происходит?

— Битва за лидерство, — прошелестела змейка и добавила, — Доркас не надо вставать. Они приближаются.

Я никогда не ощущала себя крохотной букашкой, но сейчас… Они приземлились на скалу и продолжили битву! Когда черный хвост ударил в считанных сантиметрах от моей головы, я осатанела от страха и ярости. И… Я не знаю как, но моя сила, моя вышедшая из под контроля сила, смела Берлевена со скалы. Вниз, на поваленный лес. А сверху его еще и полило всей это дрянью — кровью, талой водой и грязью.

А мы, я, Ссерша и Арт, остались стоять на вершине скалы. Чистой и сухой вершине, прошу заметить.

— Превращайся, — глухо попросила я.

— А ты драться не будешь? — опасливо прогрохотал огромный дракон и попытался съежиться и вновь слиться с природой.

Я скептически посмотрела на существо, чья лапа была больше меня и устало спросила:

— Ты издеваешься?

— Если хочешь, можешь пнуть меня. Такого, — щедро предложил Арт и даже пододвинул ко мне переднюю лапу.

— Превращайся или отправишься туда же, — пригрозила я.

— Ладно, — тут же пошел на попятную дракон. — Как насчет метнуться к теплому морю?

Последнюю фразу произнес уже человек. Человек в драной и пропитанной кровью одежде. Бледный человек с глубокими тенями под глазами.

— Что сейчас было?

— Доркас, мне бы сожрать что-нибудь мясное и отмыться. Да и тебе бы это не помешало и Ссерша твоя тоже плохо выглядит. Посмотри, у нее чешуя отслаивается. Давай займемся выяснением отношений чуть позже?

И я согласилась, что нам действительно следует сменить место дислокации.

Шагнув в драконий портал, я оказалась на мраморных ступенях. Белоснежных мраморных ступенях, которые вели прямиком в голубовато-зеленую воду.

— Раздевайся и ныряй, — предложил Арт и моментально избавился от одежды.

Полностью избавился. А я как-то даже и не знала, то ли изобразить приличествующую случаю стыдливость, то ли рассмотреть в подробностях. Но, увы, пока я думала, дракон уже нырнул.

— Ссерша может создать муть вокруг Доркас. Чтобы дракон не мог смотреть.

— Создай, — согласилась я.

И в ту же секунду оказалась полностью голой. И узнала, что у ши-тари свои понятия о приличиях — обещанная муть прикрыла только одну часть меня. Грудь же оставалась полностью открыта и я, гордо вскинув подбородок, решила сделать вид, что так и задумано. В конце концов в прошлом я почти смогла зайти на нудистский пляж. По меньшей мере рядом постояла, хоть и ушла потом.

В общем, я собиралась идти как королева — гордо и красиво. Но поскользнулась на ступенях и съехала в воду на заднице. Да еще и воды хлебанула!

Арт не дал мне утонуть и мгновенно вытащил наверх. И держал, пока я паниковала и хватала ртом воздух.

— Ну ты чего? — напряженно спросил дракон.

— Да как-то так, — отозвалась я и положила ладони на его плечи.

А через мгновение до нас дошло, что мы, полностью обнаженные, прижимаемся друг к другу, покачиваясь на волнах теплой морской воды.

— Если ты меня отпустишь — я утону, — шепнула я.

— Даже если ты попросишь, — честно ответил дракон, — я не смогу отпустить. Ни один дракон не способен отпустить свое сокровище.

Не могу сказать, кто первый потянулся вперед. Наверное, мы сделали это одновременно. Единожды познав сладость поцелуя с любимым мужчиной, трудно удержаться от повторения. Я наслаждалась каждой секундой, каждым мгновением! С готовностью принимала всё, что он был способен мне дать. И чувствовала его горячий отклик. Арт пил меня, пил мое дыхание, чувства, эмоции и мысли. И это было незабываемо.

Вплетая пальцы в его пряди, притягивая его ближе, еще ближе, теснее, я забывала про себя и про окружающий нас мир.

Вот только он, мир, про нас не забыл. И ворвался к нам брызгами морской воды, криком чаек и прохладным ветерком, остудившим пылающие щеки.

— Мы едва не натворили непоправимого, — тихо выдохнул мой дракон.

— Непоправимого?

— Всему свое время, — уверенно сказал Арт. — Как насчет обеда?

— А сейчас точно обеденное время? — прищурилась я и покосилась на небо.

Солнце явно клонилось к горизонту и мы, кажется, вот-вот пронаблюдаем великолепный морской закат.

— Тогда я перефразирую, — усмехнулся дракон, — давай поедим?

— Давай.

Сейчас, когда чувственное наваждение схлынуло, я почувствовала себя очень неловко. Все же мы еще не такой стадии отношений, когда можно вместе плавать голышом.

«Триединый, благослови телепатию», пронеслось у меня в голове, когда Арт сделал какой-то замысловатый жест и вокруг меня появилось некое подобие коротенького платья.

— Поплыли к ступеням?

— Поплыли, — улыбнулась я.

И, не удержавшись, провела ладонью по его плечам. По теплой гладкой коже, по сильным мышцам…

— Дразнишь, — выдохнул дракон и сорвал с моих припухших губ еще один поцелуй. — Дразнишь и дразнишь. Вредное любимое сокровище.

Подтащив меня поближе, Арт левитировал нас на ступени. И, хитрый дракон, пошел вперед. Вроде как дорогу показывал. В мокрых темных штанах, которые на нем появились тем же образом, что и на мне платье. А я бы посмотрела на него. В профиль. Но не вышло.

А через мгновение я оторопела, увидев Ссершу. Довольная ши-тари таинственно улыбнулась и махнула на меня лапкой. В тот же момент мое мокрое короткое платье высохло, чуть удлинилось и сильно истончилось. Получилось довольно интригующе.

— Спасибо, — одними губами шепнула я.

— Дракона надо брать, — отозвалась моя змейка и исчезла.

Я же вскинула голову, чтобы проверить, не услышал ли Арт наш короткий диалог. Нет, вроде не услышал. Он, поднявшись наверх, ждал меня у входа в… В довольно странное место. Высокие узкие колонны, простор, обилие цветов в узких вазах и тонких занавесей. Но вместо мраморной крыши — белый хлопок, трепещущий на ветру.

— За счет чего стоят колонны?

Дракон удивленно посмотрел на меня, потом на колонны, потом снова на меня и пожал плечами:

— Их поставили и они стоят. А что?

— А крыша?

— Зачем? — удивился Арт. — Это же морской шатер! Тут принято отдыхать, а защитный купол прикроет от непогоды.

Пожав плечами, я улыбнулась и напомнила себе, что не стоит судить этот мир прошлыми мерками. Подумаешь, местное бунгало частично из мрамора, а частично из хлопка. Тут вон, многотонные туши летают без реактивной тяги, что уж говорить про чудеса архитектуры!

Арт хлопнул в ладоши и в центре шатра появился сервированный стол и два стула.

— То есть, мы, как порядочные, сядем на разных концах стола?

— Не дразни, — серьезно сказал Арт. — Ты для меня больше, чем развлечение.

И в этой фразе с легкостью читался вопрос. «А кто я для тебя?».

— Мне почему-то кажется, что уж ты-то должен знать, — укоризненно произнесла я. И спокойно продолжила, — в моей жизни можешь быть только ты. Если не ты — никто. И на этом я предлагаю закрыть тему. Я не привыкла играть.

— Прости. Я не должен был переносить на тебя свой прошлый опыт.

Дракон подвел меня к столу, усадил и на несколько минут мир погрузился в тишину. Арт ел быстро, но аккуратно. И мне стало его жаль — очевидно, он потратил очень много сил и теперь изо всех сил пытался не выйти за рамки приличий. Хотя по дракону видно было — его бы воля, так он бы руками еду в себя запихивал.

Поэтому, чтобы не смущать его, я просто перевела взгляд на свою тарелку. Мне есть уже не особенно хотелось, но так, поковыряться, почему бы и нет?

А вот на фрукты я приналегла. Особенно на странные серо-синие ягоды. Крупные и кисло-сладкие, они немного напоминали голубику.

— Итак, теперь ты объяснишь, что произошло на скале? Как ты там оказался и с чего вдруг Артиэнн воспылал ко мне, гм, чувствами?

Арт тяжело вздохнул, отложил вилку и тихо сказал:

— Тебе не понравится.

— Не знаю, огорчу я тебя или нет, но мне уже не понравилось.

— На какое-то мгновение мне показалось, что ты никогда не захочешь меня видеть. Твое отвращение, — Арт криво улыбнулся, — это было больно.

— Ты не… Я не о тебе в тот момент думала.

— Я понял это, но не сразу. Артиэнн… Знакома ли ты с таким понятием, как инициативный дурачок?

— О да, — усмехнулась я.

И уже позже подумала, что как раз-таки мне это не должно быть знакомо. Но дракон не удивился, а я… Я решила, что если дело подойдет к чему-то серьезному, к чему-то вроде супружества, то я открою все карты. Арт заслуживает знать, какой именно подарок ему от судьбы достался.

И на одно краткое мгновение я позволила себе подумать, а что было бы, встреть он Бри. Сладилось бы? Или она была слишком драконицей?

«Хватит, не трави себе душу», оборвала я лишние мысли.

— По Академии, как и по столице в целом, бродит целая плеяда слухов со мной в главной роли. Вина?

От такого резкого перехода я вздрогнула и затупила. После чего, покосившись в сторону моря, внесла встречное предложение:

— Бери бутылку, бокалы и какую-нибудь тряпку. Посидим на песке, посмотрим на закат. И ты расскажешь, где в тех слухах крохи правды.

— Хорошая мысль, — кивнул дракон.

Правда я не думала, что мои слова «какую-нибудь тряпку» он воспримет настолько буквально! Ожидалось, что Арт наколдует подстилку или призовет откуда-то, ну, как он поступил с платьем для меня и штанами для самого себя. Однако же этот удивительный дракон просто и незатейливо ободрал одну из занавесей и, перебросив ее через плечо, проворчал:

— Тонковата, но песок должен быть теплым.

Выдав это, дракон подошел к столу, подкинул в воздух две бокала и бутылку вина — все это зависло в воздухе, после поманил меня за собой:

— Идем, мое любопытное сокровище.

И я пошла следом за ним. Мимоходом отметив, что Арт тоже высушил на себе штаны, я зацепилась взглядом за его гладкую, золотистую кожу. Кровавые потеки исчезли и…

— Твои раны затянулись?

— Затягиваются, — ответил Арт. — Травмы полученные в драконьем облике не переходят на человека.

— Больно?

— Противно, — честно ответил дракон. — Чешется, тянет, пульсирует. Бр-р.

На улице стемнело. Пока мы были внутри мраморно-занавесочного великолепия это было совсем незаметно. Потому что полотно мягко и деликатно светилось. Сейчас же, оказавшись за пределами освещенного шатра, мы с головой окунулись в южную ночь.

— Звезды так близко, — зачаровано произнесла я, — просто протяни руку и сорви.

И в этот момент Арт вытянул руку вверх, что-то коротко произнес и с неба сорвалась зведочка! Звездочка, которая приземлилась прямо в подставленную ладонь.

— Иллюзия, — чуть виновато произнес дракон и протянул мне насыщенно-фиолетовый опал, — и заранее заготовленный камень. Прости за обман, но мне так хотелось тебя порадовать.

Не дожидаясь моего ответа, он расстелил на песке тряпку, поймал летающие вокруг бокалы и бутылку и разлил вино. Сев, он позвал меня и я без промедления к нему присоединилась.

— За нас?

— За нас, — согласилась я и пригубила вино. — Вкусно.

— Я рад.

Мы немного помолчали, глядя на уже почти исчезнувшее солнце. Я подбирала слова, чтобы как следует расспросить Арта, когда он заговорил сам.

— Ты же помнишь, что Артиэнн мой брат, верно?

— Ты уже спрашивал, — отозвалась я.

— Ничего, спросить два раза лучше, чем не спросить ни разу. У нас не получилось поладить, но он отчего-то считает себя ответственным за меня. Он верит всему, что вкладывает в его голову Теирту! А тот пляшет под дудку Драконьего Императора. Ларовирр хотел получить своего собственного менталиста, опутанного клятвами и обетами. С моим отцом это не получилось, да и меня он успел вырастить до возраста полной осознанности. Отступать император не любит, да и не умеет. Да и незачем ему отступать. Человеческому Императору и Хозяину Леса нет дела до драконьих заморочек. Мир не нарушен — значит, все в порядке.

Я кивнула и сделала еще небольшой глоток. Примерно так мне все и представлялось.

— Ходят упорные слухи, что меня убьют как только я встречу драконицу своей мечты. Вернее, как только у нас появится ребенок. Но это немного не так. Император затребовал младенца с кровью Кауленов себе на воспитание. Мне не обязательно любить женщину, которая от меня понесет. Не обязательно… Да ничего не обязательно! Надо только обрюхатить ту, которую подошлет Ларовирр.

— Но зачем ему менталист?! То есть, всем нужен телепат, но так фанатично этого желать… Глупо.

— Ты человек, — хмыкнул вдруг Арт. — Дело в том, что Ларовирр приказал отцу занять место придворного телепата. Каулены не единственная семья с таким даром. И отец не просто проигнорировал приказ сильнейшего дракона в Триединой Империи, он сделал это в очень жесткой и циничной форме. Это была звонкая пощечина, Доркас. А мы, драконы, обид не забываем. И теперь Император сделает все, лишь бы получить кого-то из Кауленов себе на службу. Просто потому что никто не смеет отказывать Императору.

— Такая глупость, — ошеломленно выдавила я. — Подожди, но ведь меня признали человеком! Значит, я могу просить Человеческого Императора о милости!

Арт посмотрел на меня, как на дурочку:

— Да кто ж тебе позволит-то? Это раз. И два, с чего бы Людовигу вмешиваться? Ты, прости, обычная девушка.

В моей голове начала оформляться замечательная мысль, но Арт категорично произнес:

— Ни за что. Я не пойду на службу к Людовигу. Нет, я не дурак. Просто… Просто это то же самое.

— Ладно. Ладно, хорошо. Я поняла всю сложность твоей ситуации, но это не объясняет того, что Берлевен меня похитил.

— Если я женюсь, — тут Арт повернулся ко мне и поймал мой взгляд, — а я женюсь, то никто не сможет отнять у нас ребенка. Это один из незыблемых законов драконьей расы. Дитя, рожденное в законном браке принадлежит своим родителям. Им и только им. Молодых драконов выводят в свет после семнадцати. Только тогда они дают клятву беречь и защищать Триединую Империю.

— Ага, то есть Берлевен хотел избавить тебя от меня, но при этом он не смог убить. Почему? Такой порядочный?

— Нет, — фыркнул Арт. — Такой трусливый. Если бы он посмел причинить тебе вред… Я бы не посмотрел на общую кровь. Ну а если бы он женился на тебе, мне бы пришлось смириться. А то и пойти на поклон к Императору. Хотя бы ради того, чтобы тот расторг твой брак.

— Ты был бы готов на это? — прошептала я.

— Ты — сокровище.

— Знаешь, а вариант с воровством ты не рассматривал? Просто взять и похитить меня! Утащить из-под носа мужа?

— Это позор для женщины, — отрезал дракон.

А я, пересев к нему на колени, обхватила его лицо своими ладонями и серьезно, внушительно произнесла:

— Мне все равно. Если так случится… Просто укради меня.

— Не случится, — сверкнул взглядом Арт. — Я забрал твой поцелуй. А взамен отдаю себя. (3303c)

— Принимаю, — серьезно сказала я. — Но одна мысль меня теперь тревожит. Ты сказал, что просил бы императора о расторжении моего брака. А он не может расторгнуть наш с тобой брак? Гипотетический.

Задумчивый, какой-то обреченно злой взгляд Арта стал мне ответом. И будто этого было мало, с воды налетел холодный ветер, принесший с собой мелкие водяные капельки.

Поежившись от холода, я прижалась к горячей груди Арта и прикрыла глаза. Кажется, все, что нам остается, это наслаждаться настоящим, не думая о будущем.