Глава 18

Линнарт смертельно устал. Телепорт вывел короля и его отряд не во двор монастыря, а к воротам. Где его ожидало самое необычное происшествие в жизни: Дарвийскому никогда еще не приходилось доказывать, что он действительно король. И что он действительно желает войти. И напоминать, что он имеет право войти куда угодно, да, дорф побери, в женский монастырь тоже. И нет, он не собирается покушаться на нравственные устои.

Он уже собирался магией разнести ворота, когда ему, наконец, открыли калитку.

— Простите, ваше величество, мы…

— Проводите меня в келью моры Дарвийской, — коротко бросил Линнарт.

— Мой король, это невозможно. Келья закрыта, ведь…

— Проводите меня туда, — с нажимом произнес его величество, — иначе пойдете под суд. Как и все ее приспешники.

За спиной короля стояло четверо сильнейших боевых магов. На их фоне пятый спутник его величества терялся — невысокая и субтильная фигура, почти отсутствующая аура силы. Самый искусный менталист Кальдоранна прибыл, чтобы заплатить по счетам. Дерр Норвий прекрасно помнил, кто спас ему жизнь. И теперь жаждал вернуть долг, на который уже накапали проценты.

— Она напугана, — прошелестел дерр менталист. — И собирается вести нас кружной дорогой. Позвольте, ваше величество, я заблокирую ей доступ к магии?

— Если вы считаете это необходимым, — кивнул король. — Итак, мора, вы…

— Я не мора, — гордо вскинула подбородок женщина. — Я мэдчен Нивер, настоятельница монастыря.

Во внутреннем дворе было светлее: горели факелы и зачарованные фонари. При этом свете Линнарт заметил, что настоятельнице храма еще и тридцати нет. Как можно в таком возрасте занять такую должность?

«Только при помощи интриг», — хмыкнул про себя Линнарт.

Боевых магов заинтересовал тот же самый вопрос. И теперь они шли и вполголоса обсуждали, что и как нужно было сделать. И с каждым шагом варианты становились все похабнее и похабнее.

— Вы совсем? Это же женский монастырь, — прошипел, наконец, дерр Норвий. — Под кого она тут могла, кхм, лечь?

Каждый из боевых магов выдал свой вариант, и, к удовольствию Линнарта, каждый вариант был услышан настоятельницей. Она вообще шла впереди и все слышала, и ее шея становилась все краснее и краснее.

Подойдя к очередной двери, настоятельница подняла руку, чтобы постучать. Да так и замерла.

— Ваше величество, извольте отойти, — коротко распорядился дерр Норвий и резко распахнул дверь.

— Я не успеваю! Они не горят и не рвут…

На полу, среди вороха бумаг, сидела молодая, толстощекая послушница. Прямо перед ней исходила жаром чаша с угольями, а в чаше лежало несколько листов.

— Честь и хвала предусмотрительности моры Дарвийской, — усмехнулся король.

А Линнарт, который с удивлением смотрел на собственную спину, едва не прозевал момент, когда и настоятельница, и послушница попытались его заколоть.

— Сила страха, — уважительно произнес дерр Норвий и скинул личину короля. — Одна так боялась наказания, что сбросила парализующее проклятье. А вторая так боялась первую, что не испугалась напасть на правителя.

«Страну чистить и чистить. А я еще эгоистично радовался тому, что у нас уже все отгремело. Нет, это в Келестине отгремело, а у нас все только начинается».

Несколько пассов — и все бумаги собираются в единую стопку. Дерр Норвий деловито обыскивает келью, и еще несколько свитков укладываются на стол.

— А хорошо живут несостоявшиеся королевы, — задумчиво произнес Линнарт.

Действительно, келья только называлась кельей. Обитые тонким розовым шелком стены, изящные медальоны, мягкая постель с балдахином, секретер, кресло.

— До смены настоятельницы мора Дарвийская проживала в иных условиях. И тяжко трудилась, — негромко сказал дерр менталист. — Послушница-то уже не помнит, а вот мэдчен Нивер помнит. Да, мэдчен? Несостоявшейся королеве до самых родов приходилось мыть пол и скрести котлы. А после родов ее заставили поститься и молиться Богине. Вымаливать прощение.

— Но вымолила она нечто совсем иное, — кивнул король. — Это все?

— Больше ничего нет, — отрапортовал дерр Норвий.

— Созовите всех во двор, — приказал король и спросил менталиста: — Ты справишься? Вычислишь среди них причастных?

— Думаю, да.

Проверять монастырь пришлось долго. Но, кроме настоятельницы и ее ближайшей помощницы, сочувствующих государственному перевороту не нашлось.

Во дворец Линнарт вернулся на рассвете. Телепортировался в комнаты Маргарет, посмотрел на спящую возлюбленную, погладил ее по волосам и вышел.

На еще один телепорт сил не хватило, так что до личного кабинета Линнарт добирался своим ходом.

— Мадин, созови малый Совет, — бросил король своему бесценному помощнику. — И бодрящего зелья мне.

— Все будет сделано в течение минуты, — поклонился Мадин.

Линнарт встал перед окном. Царлот, розово-золотой в рассветных лучах, еще спал. И не знал, какое будущее нависло над всем Кальдоранном. Камни на площади правосудия давно не пили благородной крови. Что ж, скоро им доведется ее отведать. А ему придется вкусить людской ненависти.

— Мой король, ваше зелье. И письмо от дерра некроманта.

Горькую дрянь он выпил залпом. В голове моментально прояснилось, глаза перестали слипаться. А сердце застучало так, словно он пробежал несколько кругов по парку. Письмо он прочитал дважды. Затем поднял взгляд и посмотрел на пробуждающийся Царлот — а не так все и плохо.

— Сигнал отправлен?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Первым делом. — Мадин склонился. — Позволено мне будет привести кабинет в надлежащий вид?

Король коротко кивнул. Сейчас его бы не хватило на толковую трансформацию.

В этот раз первыми пришли Роллис и мора Соэлем. Судя по неестественно блестящим глазам и темным губам, они тоже принимали бодрящее.

— Доброе утро дерр, мора.

— Доброе утро, мой король, — это они произнесли в унисон.

— Есть ощущение, что если я сейчас сяду, то начну храпеть, — вздохнула мора Соэлем. — Надеюсь, это не будет расценено как государственная измена?

— Надейтесь, — улыбнулся Линнарт. — Мне бы самому не уснуть.

Вальтер телепортировался вместе со жрецом.

— Мой король приказывал найти здравомыслящего храмовника. Перед вами новый Осиянный. Мердок Безродный.

— Так-так, то есть Богиня все же с нами? — кивнул король.

— Да, ваше величество, — мужчина поклонился.

— Ждем остальных и приступим.

Совет собрался быстро. Большая часть щеголяла следами тотального недосыпа — темные круги под глазами, припухшие веки. Меньшая часть явно злоупотребляла бодрящим зельем — губы заместителя министра финансов отдавали в синеву. Так же, как и губы капитана дворцовой стражи.

— Мора Соэлем, вам слово, — распорядился король.

Рилка встала, поправила юбку и четко доложила:

— В Главном Храме тишина. Дарованный собрал вокруг себя редких мерзавцев. Внедрение в среду Избранниц прошло гладко, но бессмысленно.

— Спасибо. У кого еще есть, что сказать?

— Позвольте мне, ваше величество, — встал заместитель министра финансов. — У нас имеется небольшой избыток средств. Крепко подумав, я решился предложить вам устроить городской праздник.

— Хорошо, это позже. Вальтер?

— Ничего из того, о чем бы мой король не знал.

— Дерр Роллис?

— Мои люди работают над расшифровкой бумаг из монастыря, но начали они всего лишь полчаса назад, — встал будущий глава Департамента Безопасности.

— Что ж, тогда слово возьму я. Как уже известно дерру Роллису, центральной фигурой заговора оказалась мора Дарвийская, урожденная Дивир. Сейчас ее родственница, моя старшая придворная мора, дает весьма интересные показания.

— Прошу простить, но вы уверены, что это не подставное лицо? — нахмурился капитан дворцовой стражи. — Все же она женщина.

— Очень коварная женщина и одна из сильнейших менталисток, — кивнул король. — Ее внушения проходили сквозь все щиты. По информации моры Дивир.

— Менталисты мыслят своими, особенными категориями, — медленно произнес Вальтер. — Вот хоть Рилку взять.

— Не надо меня брать, — возмутилась мора Соэлем. — Но в целом согласна, у нас свой взгляд на жизнь. И есть одна особенность — если менталист чего-то захочет, до безумия, до крика, то его ничего не остановит. Разум перестроится, все ресурсы организма пойдут на достижение цели.

— Одержимый своей идеей менталист — страшное существо, — кивнул Вальтер. — Исчезают чувства и эмоции. К цели рвется холодный, рациональный разум, который неспособен на жалость и милосердие.

— Вот это и произошло с морой Дарвийской. Она всю свою жизнь посвятила тому, чтобы сжить со свету династию Дарвийских, — кивнул Линнарт. — Именно поэтому ей было безразлично, что произойдет потом. Ведь ее сын не смог бы подчинить трон, а ее саму все равно могли казнить. Хотя бы для того, чтобы приобрести политический вес: «Смотрите, я распутал заговор. Я буду хорошим королем».

— У нее почти получилось. Как вовремя она простудилась, — передернулась мора Соэлем. — На самом деле зацикленность — это самый большой страх менталистов. Каждый из нас боится именно этого.

В кабинете повисла тишина. Мора Соэлем нервно поправляла прическу, капитан опасливо косился на такую красивую и опасную женщину. А остальные просто вспоминали знакомых и пытались прикинуть, есть ли среди них фанатики-менталисты.

— Есть и хорошие новости, — улыбнулся король. — Дерр некромант, как вы знаете, хранитель нашего рода, вернулся, и вместе с мэдчен Саддэн они обнаружили, каким образом Кальдоранн был закрыт от Богини. И, дерр Фиар, боюсь, что денежный излишек полностью уйдет туда. Нам необходимо заменить подставки под святые камни в каждом храме.

На своем месте заерзал Осиянный. Он очень стеснялся, но ему было, что сказать.

— Дерр Мердок, вам слово, — заметил его шевеления король.

— Не все храмы, ваше величество. Мы тоже поняли, что происходит, и храмы внешнего круга в порядке.

— Почему вы не доложили в столицу? — возмутился капитан дворцовой стражи.

Осиянный расправил плечи и уверенно ответил:

— Мы не могли знать, чья это инициатива. И что на кону. Поэтому предпочли затаиться. Да и Богиня велела нам не лезть.

— Она говорила с вами? — подалась вперед мора Соэлем.

— Да. И вчера днем она вновь заговорила со мной. Велела отправляться в столицу и найти ректора Королевской Академии Магии.

— Жрецы могут телепортироваться? — удивился дерр Роллис.

— Только те, кто удостоен Прикосновения Богини. — На мгновение на лбу Осиянного появилось золотое пятнышко, как солнечный зайчик.

Дерр Мердок подробно рассказал, что из двухсот сорока храмов Кальдоранна тридцать девять совершенно точно не нуждаются в замене подставок. Затем он посетовал, что все же было бы неплохо выделить деньги, но не на подставки, а на храмовые школы.

— Есть места, где нет никаких школ. Люди не умеют ни читать, ни писать.

— Это терпит, дерр Мердок.

Совет обсуждал сложившуюся ситуацию, а дерр Роллис вертел в пальцах любимую безделушку короля. Безопасник напряженно о чем-то размышлял, периодически дергал Осиянного, спрашивал его о чем-то, хмурился и вертел блестяшку все быстрей и быстрей.

— Можно мне слово? — выдохнул наконец дерр Роллис.

— Разумеется, — кивнул Линнарт.

— Мы должны канонизировать королеву.

Тишину можно было потрогать руками. Осиянный только хмыкнул и уточнил:

— Прижизненно, я надеюсь? Серая Богиня не одобряет человеческие жертвы.

— Разумеется, — фыркнул дерр Роллис и этим невольно скопировал короля.

— Поясни, — буркнула мора Соэлем. — А еще лучше поделись зельем, оно явно забористое.

Дерр Роллис принял эффектную позу и мягко произнес:

— Все помнят, что и как пишут о Маргарет Саддэн? Адд-Сантийские распустили массу слухов о девушке. Да таких, что мора Дарвийская решила ввести девчонку в свой расклад. Если бы все удалось, то девочка была бы выращена при отвергнутой королеве. И, с ее-то силой, страшно представить, что бы нас всех ждало.

— Так, то есть ты предлагаешь повернуть так, что только Маргарет могла вернуть Богиню в Кальдоранн? Разумно, разумно.

— Не только, ваше величество. Я предлагаю подготовить новые подставки для главного храма и, в момент представления Богини, их заменить.

— Невозможно, — тут же покачал головой Осиянный. — При строительстве нового храма требуется три-четыре дня беспрестанных молитв для того, чтобы камни могли ожить. Здесь будет то же самое.

— Хорошо, — не смутился Роллис, — прикрыть камни иллюзией. А вот когда она коснется рукой первого камня — иллюзию развеять. И чтобы все увидели — королева возвращает Богиню.

— Тогда Маргарет придется посетить двести два храма, — вздохнул король.

— Телепортом — за пять-шесть дней уложимся. К тому же, не обязательно ей там бывать. Объявим, что святая королева отправилась в паломничество, а храмы закроем. Потом откроем, а там уже все в порядке.

— И заговорщиков выставить не как желавших сменить королевскую власть, — медленно произнес Линнарт, — а как преступников, покусившихся на Серую Богиню. А она, Богиня, очень и очень помогает простому люду. Что ж, это может сработать.

— И казнь не публичную, — подхватил дерр Роллис. — Тех, кто достоин смертной казни, — удавить по-тихому в камере. С остальных клятвы молчания и на каторгу. Кого можно помиловать — по монастырям с запечатанным даром. Благо дерр некромант здесь, и он сможет сделать намертво.

План обсуждался, обсасывался со всех сторон и обрастал деталями. Но главное уже было — народный гнев падет на заговорщиков, а не на жестокого короля. Никто не рискнет защищать тех, кто едва не лишил Кальдоранн покровительства Серой Богини. А если таковые и найдутся, то их будет очень и очень мало.

***

Утро мэдчен Саддэн встретила недовольным ворчанием. Она устала настолько, что предпочла бы проспать до самого обеда. Но Каприз уже пришел ласкаться, да и Сарна чем-то гремела в гостиной.

— Встаю, встаю, — вздохнула Маргарет.

Совершив все утренние дела, она набросила на плечи халат и вышла в гостиную. Где ее глазам предстало дивное зрелище — кофейный столик, заваленный письмами. И рядом мусорная корзина, тоже переполненная конвертами.

— Это что?

— Это желающие пригласить вас на кофе или чай, мэдчен. Я с вечера-то в корзину складывала, но уже не влезает.

До завтрака был еще целый час, и Маргарет, с ужасом представив, что на все эти письма нужно дать ответ, застонала.

— Найдите короля и попросите выделить вам секретаря, — посоветовала Сарна. — А сами будете только свою подпись ставить.

Мэдчен Саддэн осела в пустующее кресло и просто смотрела за тем, как служанка ловко тасует письма. И как те складываются в ровные штабеля.

— Да, верно. Иначе я сойду с ума. Откуда их столько?

— Так а как же? Уже и мне перепало немного внимания, — хмыкнула Сарна. — Зовут работать в другие дома. Ведь я сделала вас такой красивой, что король не устоял. Это, если что, не мои слова.

— Интересно, что у Тамиры творится, — покачала головой Маргарет. — Жуть.

Дробный стук в дверь и веселый голос:

— Маргарет, это Кристина Дорфер. У меня для тебя сюрприз! Открывай скорей, а то держать тяжело!

Сарна, оставив процесс разбора писем, встала и открыла дверь.

— Доброе утро! А я принесла чудо-вкуснятинку! — радостно выдала Кристина. — Мне папа вложил заднего ума и велел извиниться. А перед этим он велел мне тебе хамить. Дурачок, но я послушная дочь!

В руках у Кристины был кувшин, от которого шел захватывающий клубничный дух. Даже Сарну проняло — она украдкой облизнулась.

— У тебя бокалы-то есть? А то придется твоей служанке на кухню бежать, — так же жизнерадостно болтала Дорфер.

— Погоди ты, я хоть переоденусь, — фыркнула Маргарет и встала.

— Да уж не стоит, Избранная, — резко произнесла Дорфер.

Дальше Маргарет помнила только урывками — зашипевший Каприз, летящая в лицо мутно-красная жидкость и дикий, нечеловеческий крик Кристины.

Химера успел — собственный щит колдовского создания не только прикрыл хозяйку, но и отразил зелье.

— Целителя! Сарна, беги за целителем!

На мэдчен Дорфер стремительно разлагалась одежда, там, где зелье коснулось кожи, появлялись уродливые пузыри.

Маргарет пыталась счистить с незадачливой соперницы яд. Но тщетно, эта жидкость не поддавалась очищающим заклятьям.

— В сторону! — рявкнул влетевший в комнату некромант.

Словами он не ограничился, и Маргарет и ее химера отлетели не просто в сторону, а в спальню. Да еще и дверь захлопнулась, отрезав некромантские ругательства.

— Так она что, убить меня хотела? — оторопело произнесла Маргарет и села на постель. — Какое бодрое утро.

Мэдчен Саддэн было и смешно, и страшно. Дорфер пыталась ее убить или изуродовать. А она сразу и не поняла. И начала спасать злодейку.

— А с другой стороны, я не обязана опускаться до ее уровня. Пусть суд решает, какое наказание ей определить, — выдохнула Маргарет и погладила Каприза. — Спасибо, мой хороший. Спасибо, мой сладкий.

Но в груди поселился неприятный холодок — это вся ее жизнь такая будет?

«Прорвемся. У меня есть Каприз, Линнарт и я сама. А еще теперь я предупреждена — Отбор завершен, а дуры остались».