Глава 8

Весь следующий день обо мне никто не вспоминал. Я тихонечко радовалась и так же тихонечко недоумевала — отчего мне такое везение?

Но к вечеру меня взяла здоровая злость. Если Император решил сделать меня своей супругой, то пусть считается со мной! А не запирает в покоях и…

Тут я заметила, что стены вокруг меня становятся ядовито-оранжевыми.

Вот и объяснение приступу бешенства. Молодой матери пора вылетать в небо. Первые дни превращение могло быть опасно для малыша, теперь же оно попросту необходимо.

Но я была в своем уме, потому с широкого балкона не спрыгнула, хоть мне и хотелось. У каждого драконьего рода есть свой наблюдатель в замке. И, готова поспорить, что кто-то из этих нехороших драконов работает на того, кто делится информацией с культистами. Другое дело, что сам наблюдатель об этом вряд ли знает, иначе Каулен уже давно бы вывел всех на чистую воду.

Что ж, вот и повод вернуть Императору его короткий путь в спальню. Потому как бегать по дворцу в поисках своего венценосного жениха я не буду. Во-первых, даже жену не всегда допускают к императорскому телу, а во-вторых… Не хочу. Вот просто не хочу поднимать суету.

«Будет забавно, если он там снимает стресс с какой-нибудь симпатичной придворной дамой». Эта непрошенная мысль чуть было не заставила меня повернуть обратно.

Поймав себя на том, что в красках представляю как он целует другую, я распахнула дверь гораздо резче, чем следовало.

И увидела его спящим. На столе громоздилась кипа папок, а он… Он забылся тяжелым, не приносящим удовольствия сном смертельно уставшего существа. Почему я так решила? Не представляю, но мне откуда-то это известно.

Подойдя ближе, я едва ощутимо коснулась его лба.

— Май-Бритт? — его хриплый голос заставил меня отпрянуть.

— Прости.

— Я не спал, — зачем-то соврал он и сел. — Чем я могу тебе помочь?

На дне его глаз я уловила какую-то тень и на мгновение усомнилась. На мгновение мне захотелось уйти. Просто кивнуть ему на дверь и уйти, но… Это не моя прихоть.

— Мне нужно подняться на крыло, — тихо сказала я.

— Уже? — поразился он и резко сел, — я хочу сопровождать тебя в вашем первом полете.

Его взгляд уперся в мой живот. Он еще и сидел так удобно — на низкой софе.

— Надеюсь, когда придет время, ты позволишь мне коснуться твоего живота, — тихо сказал Тиверрал и резко поднялся, — мне нужно несколько часов. Есть вещи, которые я не могу отложить. После мы полетим.

— Спасибо, — тихо сказала я.

И не стала говорить о том, что хотела позвать с собой Лин и Доркас. Как бы летела моя подруга? О, как обычно, на моей шее.

Смешно, супругой Драконьего Императора станет та, что была изгнана из не самого политически сильного рода. Та, которую приняли в человеческий род. Та, которая уже три года таскает на себе человеческую подругу, что очень, очень порицается драконами.

О последнем, конечно, до недавнего момента никто не знал, но… Все тайное становится явным. С другой стороны, мы можем стать еще одним кирпичиком, скрепляющим между собой три расы.

Я направилась к двери, и, замешкавшись, едва не вписалась плечом в массивный шкаф. Который в ту же секунду рассыпался в труху! Ох…

— Прости! — я повернулась к Императору и увидела, как в его руках гаснет черное пламя.

— Едва успел, — он криво улыбнулся, — на нем были атакующие чары.

И только после этого я рассмотрела в груде трухи все те же кожаные папки.

— Секретные документы, — добавил Император, — личные дела доверенных магов и многое другое. Я скоро закончу, Май-Бритт.

Сняв скрыт, я вернулась в свою спальню и присела на краешек постели. Потом подхватилась на ноги и принялась прыгать вокруг огромной кровати, ведь если никто не видит вход в спальню, то никто и одеяло не застелит!

Пришлось кое-как расправлять белье, потом накидывать на кровать толстое стеганное покрывало, а оно все никак не хотело подчинятся, а руки уже начали ныть. И вылететь в окно хотелось все сильней и сильней! И плевать на возможные архитектурные изыски, я маленькая и юркая, и отлично сдала полеты.

Покрывало вылетело у меня из рук и красиво, ровно легло на постель.

— Я стучал, но ты не ответила, — Император в упор смотрел на меня.

— Я так и не увидела дверь в твою спальню, — я прищурилась, — ты меня обманул? Я специально смотрела и…

И тут меня охватило нехорошее предчувствие. По шкафам-то я не полезла! И вещи свои не искала — все магией почистила, да отгладила.

Тиверрал развел руками:

— Да, ты не увидела дверь в свою спальню. Комнаты правящей четы объединены гостиной и потайным коридором. Но открыть переход к себе ты сможешь только после свадьбы. Вообще, все это должны были рассказать и объяснить придворные дамы. Если не про тайный коридор, то хотя бы про твой кабинет и твою личную спальню. Я почему-то думал, что придворные дамы в замке не только для того, чтобы с гвардейцами заигрывать.

— Они притащили портного, — я пожала плечами и спохватилась, — но я способна отличить свежее белье от несвежего!

Император неожиданно смутился, отвел взгляд и неловко произнес:

— С детства люблю, чтобы постельное каждый день сменялось. И если вдруг ты… Мы были здесь. Ты единственная, кто когда-либо был здесь. Я очень брезглив.

— Тогда под тем шкафом должна быть маленькая невзрачная заколка, — едва слышно выдохнула я.

— Уже нет, она у меня.

Он подошел ближе, а я замерла, будучи не в силах двигаться. Мы ведь… Мы ведь больше не сотворим ничего такого, о чем придется сожалеть?

Еще шаг и я могу почувствовать запах его парфюма. И кофе. И чего-то корично-сладкого. И…

— Знаешь, могла бы и вспомнить о своих драгоценных питомцах, — недовольный голос Развратника заставил меня вздрогнуть и отшатнуться от Императора. — Здра-асте, а мы тут чему-то интересному мешаем, да?

— Я думала вы делом заняты, — сощурилась я.

— Никак нет, все мужчины осмотрены, рассортированы на модных и немодных, — продолжал кривляться Развратник. — Эта вот, самка вишни, их и с лицевой стороны осматривала.

— Исключительно ради безопасности, — пропела Скромница. — Добрый день Ваше Императорское Величество.

— Осмотр мужчин? — Император повернулся ко мне и я поежилась от его пронзительного взгляда.

Поспешив объясниться, я не сразу смогла заговорить — в голову будто дымка на мгновение повисла:

— Мои питомцы заметили татуировку на одном из похитителей и, чтобы помочь мне, они искали эту татуировку на других мужчинах, сходных по типу фигуры.

Вишенки, висящие в воздухе, на краткое мгновение стали полупрозрачными, а после Скромница глубокомысленно изрекла:

— Ой. До этого мы не додумались. Столько лишнего пришлось увидеть…

— Тем не менее, татуированных нет.

Я же осторожно осмотрелась — мне послышался едва слышимый мелодичный смех. Такой, нехорошо тающий, прямо как у библиотечного духа.

— Сейчас мы вылетаем, — Император был обеспокоен, — а после я покажу вам кое-какую книгу. Там много меток и, если вы сможете опознать…

— Так давай сейчас, — нахально выпалил Развратник, — чего тянуть? И куда лететь?

Тут я поняла, что скрываться дальше уже невозможно.

— Пока вы из анимированной вишни становились духовной вишней, я оказалась в одной постели с Драконьим Императором, забеременела, простыла, а теперь выхожу за него замуж.

— Надо же как пошло, — недоуменно выдохнула Скромница, — обыденность в худшем ее проявлении.

— Оказалась в постели, — саркастично протянул Развратник, — это как шла, шла, упала — х…

— Рот свой заткнул, — рявкнула я, ощущая, как на скулах расцветает чешуя, — еще только сухофрукты мне не указывали как жить и что делать! Сейчас я, в компании своего будущего супруга отправляюсь переживать одно из счастливейших событий в жизни драконицы — первый вылет с ребенком. И вы будете сидеть тихо, вот на этой подушечке. Вернусь — а вы здесь. Спокойные и одумавшиеся.

Мне показалось, что они как-то даже цвет немного потеряли.

— Так вот почему стены оранжевые, — глубокомысленно произнес Тиверрал, глядя, как по оранжевому ползут лиловые полосы, — а я думал, ты из вредности.

— Не я, — коротко выдохнула я, пытаясь успокоиться.

— Извини, — буркнул вдруг Развратник, — мы просто никак не может понять, что с нами. Все какое-то яркое, острое. Непонятное.

— Вы просто начали жить, — коротко улыбнулась я. — А это всегда нелегко.

Тиверрал открыл портал и через мгновение мы оказались на широком уступе. Кислорода в воздухе было критически мало для человека и я поспешила окутать себя чешуей.

Императора же воздух не смутил. Он улыбнулся, коснулся рукой моей золотой чешуи и негромко произнес:

— Отсюда вылетала моя мать, и моя бабушка. И многие, многие драконицы рода Ларовирр. Если ты согласна, то я бы хотел…

— Согласна, — говорить в этой форме не получалось, поэтому я на мгновение стала человеком. — У Анндра нет такой традиции, а Орвалоны… Орвалоны больше не имеют значения.

— Я помог твоему брату устроится подальше от столицы, — кивнул Тиверрал и обратился.

Первый вылет с малышом это… Это очень важно. Бытует мнение, что это влияет на то, выживет ли дракончик в будущем, пройдет ли он критический рубеж.

Первый лет обязан быть квинтэссенцией счастья, но, к сожалению, не все и не всегда могут себе это позволить.

Я могла.

Разбег, толчок, вверх! Вверх-вверх-вверх, так высоко, как только могут поднять меня крылья. А после… После камнем вниз, чтобы дух захватило, чтобы резко распахнуть крылья, оседлать ветер и вновь взмыть к небесам!

Я забыла об Императоре. В небе была только я и душа моего будущего сына. Все чувства говорили о том, что у меня будет мальчик. Мой самый любимый и дорогой дракончик.

И там, над облаками, я ясно чувствовала — он в таком же восторге! Ему не терпится развернуть свои крылья и взмыть к солнцу.

Медленно опустившись на скалу, я потянулась всем телом как огромная крылатая кошка. А после, так же неторопливо перетекла в человеческую форму.

Рядом, взметнув мелкий мусор, опустился Император. Он стал человеком вновь и… Кажется, он выглядел немного бледно.

— Мне дурно, — честно сказал Тиверрал. — Отец, дед и прадед писали о том, что мужчина не смеет вмешиваться в танец стихии. А я еще понять не мог, почему обычный полет так пафосно назван.

Я чуть нахмурилась:

— Не понимаю, Ваше Императорское Величество.

— Я не смог тебя догнать, — серьезно сказал он. — Ты как будто светилась изнутри, ты ловила восходящие потоки воздуха и перемещалась в воздухе так, будто рождена летать.

— Мы драконы, — напомнила я.

— Мы рождаемся в человеческом облике, — в тон мне отозвался он и поспешно добавил, — я не пытаюсь тебя осудить или обидеть. Я просто поражен. Ты вернула меня на несколько десятилетий назад.

— Не первый раз, — пожала я плечами, — холодно.

И только посмотрев на разом помрачневшего Императора, я осознала, как именно прозвучали мои слова. Вот только… Мне не стыдно! Только если чуть-чуть.

— Я люблю своего еще не рожденного ребенка, — сказала я, прежде чем шагнуть в открытый им портал. — Но это не значит, что мне нравится то, что произошло после… После зачатия. Ваши слова ударили меня очень сильно и теперь эта боль иногда вырывается наружу вот такими неосознанными колкостями.

Тиверрал не успел ничего сказать — я уже прошла портал.

А оказавшись в своей… Точнее, не своей спальне, я вдруг ощутила страшный, сводящий с ума голод. Ох, здравствуй-здравствуй двойной драконий аппетит.

— Май-Бритт?

Мне хотелось съязвить, что за один только этот день я услышала свое имя чаще, чем за всю историю нашего знакомства, но… Я все вижу, что он старается сделать наш брак сносным.

И я тоже не хочу жить в постоянной войне. А потому, отняв руку от живота, чуть виновато произношу:

— Кажется, казна государства сильно оскудеет — есть хочется так, что даже немного больно.

— Ох, — он вдруг улыбнулся, — думаю, что накормить беременную драконицу нашей казне по силам.

Стол накрыли за считанные минуты. И, пока Император выходил, я быстро-быстро осмотрела шкафы. Он не соврал — там лежали явно мужские вещи и… Лента. До боли знакомая лента. Моя, надлежащим образом зачарованная. Я даже успела забыть о том, что у меня была…

— Я должен был вернуть твои вещи, — тихо сказал так невовремя вернувшийся дракон.

— Прости, — сгорая со стыда произнесла я.

— Ты просто не поверила, что эта спальня моя, — хмыкнул дракон. — Идем, покажу тебе твою.

Он поманил меня за собой.

— Тебе прекрасно известно, что драконам свойственна любовь к, — он обвел рукой уставленную лилиями гостиную, — свободному пространству. В то время как людям и оборотням несколько неуютно в таких покоях.

«Может, я немного человеко-оборотень?», тоскливо подумала я. «Хотя есть что-то приятное в том, что в любой момент можно обратиться и как следует потянуться. И ничего при этом не разбить».

— Это — Драконий замок, но и другие расы тут тоже живут. Что объясняет сложную планировку, — тут Тиверрал усмехнулся, — наши покои занимают три этажа. И некоторую паранойю — к тебе можно пройти только через гостиную для особо приближенных, твой кабинет, малый защитный коридор и… Спальня.

Спальня была пустой.

— Я покалечу господина Тиарви, — глубокомысленно изрек Император, глядя на толстенный слой пыли, покрывавшей драгоценный паркет.

— У стен очень приятный цвет, — мне вдруг стало жаль Тиверрала.

Я просто однажды была на его месте. Не полностью, конечно. Но как-то я с гордостью и пафосом презентовала Лин подарок, вот только вишенки успели его испортить. И пусть подруга меня поняла и даже поддержала… Ощущения были не из приятных.

— Май-Бритт, клянусь, я…

— Я верю, — твердо произнесла я. — И стены действительно хорошо — теплый янтарный оттенок. И это окно, что занимает целую стену — мне нравится. И… А что это?

— А в детскую можно войти либо через коридор наследников, где уже сейчас дежурят гвардейцы, — с нежностью произнес Император, — либо через твою спальню. В нашей семье только мать решает, как часто отец может видеть ребенка.

Он молчал, пока я переваривала эту довольно неожиданную фразу.

— Я бы хотел сказать, что Ларовирры всегда были счастливы в браке, что все мужчины нашего рода истинные сокровища и все такое, — он криво усмехнулся, — но на самом деле в роду случалось всякое. И тогда, один из самых умных и достойных Ларовирров, мой пра-пра-пра-прадед установил это правило. Он практически впечатал его в кровь рода, так что…

— Выйти замуж ради ребенка и после лишить сына отца? — справившись с удивлением спросила я. — Это глупо.

— Бывало такое, что жены не выходили в общие покои. Увы, нас тоже не миновала лихорадка бесконечного улучшения породы. Кроме Ларовирров так далеко по этой тропе зашли только Каулены.

Я вздрогнула. Никто не знает в чем особый дар Ларовирров. Многие шутят, что этот дар — корона, и что ничем кроме статуса Тиверрал не силен. Но так не бывает. Без силы власть не удержать.

— Это опасно для нашего ребенка?

Он промолчал. А через мгновение перед нами появились вишенки:

— Там стол накрыли, мы уже больше не можем на подушке сидеть.

Это они выпалили одновременно. И Развратник, ловко откинув от себя Скромницу, пояснил:

— Я прилетел сказать, что стол уже накрыт. А эта просто следом увязалась.

— Да ты прилетел только потому, что устал на подушке сидеть! — возмутилась моя обычно скромно-ехидная вишенка.

Они затеяли склоку, а я… Я вдруг поняла, что, кажется, имею теперь над ними власть.

— Ну-ка замолчали, — цыкнула я на них.

И они замолчали.

— Ага, — многозначительно произнесла, — а жизнь преподнесла мне отличный подарок.

Стараясь сделать вид, что слова Императора меня не напугали, я принялась стращать питомцев. Теперь буду вбивать в них этикет и сама заодно его немного подтяну.

— Будь хозяйкой в моей спальне, — рассеянно сказал Император, когда на столе остались одни пустые тарелки. — А я, все же, пойду и пообщаюсь с господином Тиарви. Нехорошо это, когда старый плешивый оборотень смеет не выполнять приказы своего Императора.

Он встал, помог мне выйти из-за стола и тут я вспомнила то, что меня покоробило и напугало:

— Мой Император, не знаю как сказать, но… Быть может, нашего сына будут защищать не гвардейцы?

Я еще помнила это позорище и… Лучше никакой охраны, чем такая!

— Они, как ты и предложила, были отправлены на переделку, — рассмеялся Император, — я вернусь поздно вечером и, если ты не будешь спать, угощу тебя смородиновым шоколадом и расскажу про особый дар Ларовирров. И про гвардейцев.

Он ушел, а я, тихонечко вздохнув, принялась гадать, где могут быть мои вещи. Хотелось найти купальню, полежать в горячей воде и после переодеться в чистое. А не опять обдавать себя колдовской очищалкой!

Но найти удалось лишь мои тетради, украшения и другие, не относящиеся к одежде вещи. Обыскав покои по четвертому кругу, вместо своих платьев я нашла какую-то странную статуэтку. Стояла она весьма укромно, но удобно — на полке у низкого стола, только руку протяни и…

Ой.

У статуэтки отвалилась голова! Готова поспорить, это окажется любимая безделушка Имп…

— Чем могу служить, госпожа?

Вскрикнув, я выронила статуэтку, но она не упала, а зависла в воздухе. И я, внимательно всмотревшись в замершую передо мной служанку-голема, нашла сходство с фигуркой. Вот значит, как их вызывают.

— Я хочу знать, где мои личные вещи. Платья, рубашки, юбки, академическая форма. Белье.

Голем выпрямилась, ее глаза побелели, и я вдруг подумала, что чем-то ее разозлила. Или сломала ей не только голову, но и разум?!

Но нет, не прошло и минуты, как она отчиталась:

— Личные вещи — тетради, дневник, рукописные записи — находятся в малом не парадном кабинете супруги Императора. Все вещи классифицируемые как одежда переданы в чистку, а после отданы бедным. Эти вещи недостойны супруги Императора. Форма Академии является собственностью Академии, потому эти вещи были возвращены в Академию.

— Я, вообще-то, еще являюсь студенткой, — выдавила я.

Было обидно до слез. Кто-то рылся в моих вещах, осматривал, а после просто взял и… Да у меня у обычной студентки было больше прав на личное пространство!

— Значит так, сейчас ты идешь берешь в Академии новую форму, а так же казенное белье. Это понятно?

— Да, госпожа.

— Так же мне нужны имена тех, кто так вольно распорядился моими вещами, — я сложила руки на груди, — это понятно?

— Да, госпожа.

— И чай. Ромашковый с мятой, — я устало вздохнула и переформулировала свои приказы, — вначале мне нужен чай, затем форма, затем имена слишком умных придворных дам.

Голем ушла, а я вышла на балкон. Прохладный ветер остудил пылающие щеки. Коснувшись перил, я с прищуром всмотрелось в небо. Для дракона оно особенно красиво. Мы видим, как там, наверху, танцуют воздушные потоки, как они сплетаются воедино с колдовскими лентами, чтобы, через несколько туманных витков, разъединится. А после соединиться вновь.

Рассматривая дивные небеса, я понемногу успокаивалась. Да, самоуправство придворных дам все еще приводило меня в ярость, но… А чего еще ожидать? Это двор, здесь все всех пробуют на слом. И весь вопрос в том, как именно я отреагирую.

И мне уже известно что именно нужно сделать, чтобы предостеречь остальных.

Вернувшись в покои, я принялась целенаправленно искать статуэтки. Найти удалось троих. Всем им были оторваны головы, а после големы были отосланы на задания.

Если так подумать, то мой статус уже известен, они знали, над кем столь тонко издеваются. Что ж, вряд ли Тиверрал будет экономить на прихотях супруги. Но, чтобы подстраховаться, я все же отослала к нему голема с письмом.

Вместо ответной записки он пришел сам. С предложением провести время в парке. И даже уже собранной корзинкой с припасами:

— До вылета я сделал то, что нельзя было отложить. Остальное терпит, а я просто не могу сегодня быть ответственным Императором.

И я впервые задумалась о том, что выходка с лилиями какая-то слишком детская и мелочная.

«Но не только он здесь будет», напомнила я себе.

— У тебя есть своя казна, — сказал вдруг дракон, когда мы уже устраивались на расстеленном им пледе, — но подкупать придворных дам… Не лучший метод. Хотя мне и не приходилось иметь с ними дела.

— Спасибо, подушек достаточно, — запротестовала я, когда он попытался подпихнуть мне под спину четвертую думочку, — и я никого не подкупаю. Это милость, ведь их одежда столь бедна, столь несоответствующая двору, что я приказала отдать их платья бедным.

Тиверрал нахмурился, а я загадала — если поймет, если догадается в чем дело, то мы проживем где-то как-то нормальную жизнь.

— Полагаю, что ты не на пустом месте решила миловать их, — медленно произнес дракон. — Ты знаешь, что ты имеешь право отослать их от двора? И устроить новый набор.

— Но ведь есть те, кого убрать не получится, — криво улыбнулась я.

— Есть, — кивнул Император, — дочери особенно влиятельных родов. Но они, как правило, чуть умнее тех, кто пытался забраться в нашу спальню.

— Ты никогда…

— С придворными дамами — никогда, — отрезал Император. — Мне не нужна эта грызня. Кто на кого посмотрел, кто кому что подарил… Я помню, что творилось при отце.

Последнюю фразу он произнес с искренним отвращением.

— Впрочем, ему нравилось именно это — наблюдать за тем, как драконицы грызут друг друга едва ли не насмерть, лишь бы получить от него толику внимания.

Он чуть помолчал, а потом резко добавил:

— После тройственной войны Ларовирры вынудили всех выживших драконов дать клятву верности. Не просто главы родов клялись от имени семьи, а каждый, абсолютно каждый дракон. И эти клятвы передаются от поколения к поколению. И эти несчастные девицы просто не могли сопротивляться желанию угодить.

— Я не чувствую такого желания, — тихо сказала я.

— А я не пытаюсь на тебя надавить. И к тому же, ты явно росла в несколько иных условиях, — Император остро глянул на меня, — ты же понимаешь, что на тебя собрали определенного рода досье?

— Понимаю. Значит, переворот невозможен?

— Возможен, — Тиверрал вытащил из корзинки пузатую флягу и призвал два бокала, — вишневый сок. А что касается переворота — любую клятву можно снять. Особенно ту, которую за тебя дал твой дальний предок, да еще и не по доброй воле. Да-да, все эти слухи, что первый Драконий Император заставил своих сородичей покориться — правда. Так что та клятва верности в некотором смысле недействительна. Точнее, ее можно обойти.

Я приняла бокал и тихо поблагодарила. А после задумалась — мы живем над котлом со взрыв-зельем?

— Поэтому, возвращаясь к нашим дамам, есть те, кто может быть лишь вежливо отослан на перевоспитание, и есть те, кто может быть показательно выпорот. И первые, как правило, подставляют вторых.

— Они отдали мои вещи бедным, — я криво улыбнулась, — посмотрим, что будет, когда я сделаю то же самое.

— Сегодня портной будет у тебя, — мрачно произнес Тиверрал. — Прости, боюсь, что мое равнодушие и потакание всяким не мешающим глупостям заставило кого-то мнить о себе чуть больше, чем стоило бы.

— Портной уже был, — я сделала еще пару глотков, — но когда он все сошьет.

— К утру, — нехорошо улыбнулся Император, — если он хочет остаться в столице, то подготовит для тебя гардероб к утру.

— Мой Император…

— А если ты будешь добра к нему, то узнаешь настоящие имена зачинщиц, — тут дракон чуть помолчал и добавил, — или это могут выбить из него гвардейцы.

— Не надо ничего ни из кого выбивать, — ахнула я, теряя контроль над своей внешностью и чувствуя, как на лице и руках проступают чешуйки.

Протянув руку, я хотела коснуться рукава Тиверрала и попросить его позволить мне самой разобраться с проблемой, но… Он побледнел, отшатнулся и, не успела я отдернуть ладонь, схватил меня за запястье.

— Как давно они появились?!

— Что?

В центре ладони, там, где чешуйки были мягкими и нежными, цвело лазурное пятнышко. На мне появилось еще несколько напоминаний о том, что моя душа переродилась слишком быстро…

— Кажется, скоро вы получите свою Шан назад, — криво улыбнулась я и высвободила ладонь.

— Мысли, чувства, воспоминания, все то, что делает дракона личностью — стираются при перерождении раз и навсегда, — скупо бросил Император.

— Малыш еще не мог принять свой цвет, — я старалась скрыть страх, охвативший меня.

Я боялась не только того, что личность Шан сотрет меня. Я боялась, что эта синева имеет отношение к тем фотографиям.

И судя по потемневшему взгляду Тиверрала, он подумал о том же самом.

— Я прошу, я умоляю тебя — ни шага из замка, — он схватил меня за руки.

— Полеты необходимы, — тускло напомнила я. — Именно страсть к небу дает новорожденному дракону возможность выжить. Это не доказано, но я верю в это.

«Ведь больше не во что», добавила я про себя.

Нет, Лин собирается стать магом крови, но когда? Я не хочу выбирать кому жить. Не готова жить с тяжестью принятого решения.

— Позволь рассмотреть, — Император протянул руку и я вложила свои пальцы в его ладонь.

Вот только чешуйки в центре ладони были такими же золотистыми, как и всегда.

— Невозможно, — коротко выдохнула я. — Даже выщипанная чешуя, хоть и отрастает золотой, но возвращает себе лазурный цвет!

Тиверрал резко вскинулся, прищурился и я всем своим существом ощутила, что сейчас он скажет что-то такое, что я никогда не смогу ему простить.

Но он промолчал. А через долгую минуту он мрачно произнес:

— Я стал слаб и эгоистичен.

— О чем ты?

— Я думаю, что синева на твоей чешуе — эмоции, — глухо произнес он. — И я точно знаю, что и как сказать, чтобы тебе стало невыносимо больно. Чтобы ты потеряла контроль над собой и чешуйки проступили вновь. Но я не смог.

— Может, не нужно делать мне больно? — тихо спросила я, касаясь его склоненной головы. — Трудно любить того, кто постоянно причиняет боль.

— А ты любишь? — он вскинул на меня взгляд и, поймав мою руку, прижал ее к своей щеке.

— Я…

«Я не могу ответить на этот вопрос даже себе, как я отвечу тебе?!», хотелось прокричать мне.

И в этот момент кожу защекотали чешуйки, которые никто не звал.

Освободив руку, я посмотрела в центр ладони. Да, синева есть.

— Видишь, не нужно причинять боль, чтобы узнать истину, — я чуть улыбнулась, — и портного обижать не надо. Я все сделаю, правда.

Тиверрал не отрывал взгляда от моей руки, затем он осторожно взял мою ладонь и сложил из пальцев кулак, как будто я скрываю свою отметину. А после осторожно предположил:

— Думаю, твое похищение было репетицией и способом вернуть твоих питомцев не привлекая внимания. Сделать с тобой ничего не успели, затертых следов в твоей памяти нет. Значит, на тебя воздействовали через твоих питомцев. Не зря они изменились.

Я вздрогнула и осмотрелась, ожидая увидеть любопытные мордочки, выглядывающие откуда-нибудь из стены.

— Ты думаешь, что они уже не они? — севшим голосом спросила я.

— Нет, я думаю, что в них было нечто, что изменило тебя, — Тиверрал тяжело вздохнул, — не выходи никуда, Май-Бритт. Я притащу сюда кое-кого.

Ухватив Императора за край манжета, я выпалила:

— Сюрпризы последнее время перестали быть приятными! Кого вы хотите привести?

— Последнего лояльного короне мага крови, — уклончиво сказал Император, а через мгновение добавил, — отца Шан-Миорран. Найди своих питомцев.

Качнувшись, он склонился ко мне и оставил поцелуй на моей заледеневшей коже.

Прижав ладонь к щеке, я смотрела как гаснут портальные искры и гадала, что же скажет мне отец моей души?

Я бы хотела смотреть на все равнодушно. Поздороваться, переброситься парой слов о какой-нибудь модной теме и попрощаться. Но…

Могу ли я? Если поставить себя на место отца, потерявшего любимую дочь, то могу ли я быть с ним холодной и отстраненной?

Я металась по своим покоям, заглядывала в шкафы и тумбы, поднимала скатерти, но все напрасно. Вишенок нигде не было, и мысли на ум приходили одна другой хуже.

Накрутив себя окончательно, я встала посреди лилейного безобразия и, топнув ногой, крикнула:

— Ко мне!

Пронзительный звон, писк и передо мной оказываются Развратник и Скромница. Порядком потрепанные принудительным переносом и… Виноватые?

— Мы все слышали, — тихо сказала Скромница.

— Нам нечем доказать, что мы ничего тебе не сделали, — мрачно произнес Развратник.

— Но вас никто не обвинял, — ошеломленно выдавила я.

Они сплелись в единую фигуру, человекоподобную фигуру, которая заговорила совершенно бесполым голосом:

— Но обвинит. Анимированные, живущие лишь за счет остатков детской магии сухофрукты получили шанс стать новым, почти живым существом. Всего-то и надо, что предать ту, что…

Они распались и Скромница продолжила:

— Ту, что создала.

— Ту, что заменила мать. Или мы типа поумнели и все забыли? Знаешь, тяжело вспоминать всю ту дрянь, что мы творили, а ты разгребала.

— Но мы ничего не делали.

— Мы хотели уйти, — Развратник уплотнился, чтобы я могла рассмотреть его лицо, — чтобы истаять. Вдали от тебя мы медленно умираем.

— Заметили, когда искали того, с рисунком, — тихо-тихо проговорила Скромница.

А я, подойдя к ним вплотную, внушительно произнесла:

— Я не собиралась вас в чем-либо винить.

— Все верно, — пророкотал у меня за спиной незнакомый голос.

Резко развернувшись, я увидела Императора и стоящего рядом с ним огромного седовласого мужчину. В белых волосах чернела всего одна прядь и…

— Поседел, когда получил тело дочери, — он не сводил с меня взгляда.

— Здравствуйте, — выдавила я и присела в глубоком реверансе.

Дракон внушал трепет. И был совершенно, абсолютно незнаком. Ничто не шевельнулось в глубинах моей души и это странным образом успокаивало. Я — Май-Бритт, не Шан-Миорран.

— Я исследую твоих питомцев, — дракон сощурился, — и попрошу лишь одну плату — поговори с моей супругой. Она замкнулась в своем горе и… Расскажи ей о своем счастливом детстве, о братьях или сестрах. О том, во что вы играли.

Поежившись, я напомнила себе, что мне еще с придворными воевать. И что пора бы становиться взрослой, ответственной драконицей. И что врать — плохо, а потому:

— Я создала своих питомцев из-за кромешного одиночества. Мое детство было полно учебы и тренировок, я осваивала родовой дар, училась скрывать себя от всего мира. И в том числе от недовольных взглядов родителей и брата.

— Император сказал мне, — в глазах дракона проявилась боль, — наши души сами выбирают в какой семье родиться. Что же привлекло тебя, доченька?

Я вздрогнула, но последняя фраза прозвучала не для меня. Однако…

— Ответ очевиден, — тихо сказала я, — скрыт. Главный и единственный талант Орвалонов — стирать себя из мира, укрывать так, что различить их невозможно.

— Да, — дракон явно взял себя в руки, — да, учитывая то, в каком состоянии я получил ее тело… Желание спрятаться от всего мира должно было преобладать.

А еще я ненавижу боль. Она пугает меня. Но я не буду говорить об этом с тем, кто поседел, увидев труп дочери.

— Надеюсь, подземелья в этом замке все так же удобны, — бросил в пустоту дракон.

Император только кивнул и открыл портал.

— После вас, — светски бросил дракон и указал мне на портал.

— Все хорошо, Май, — тихо сказал Тиверрал. — Я буду рядом.

И это, как ни странно, успокоило меня.

— Не забудь духов, — напомнил Император и я поспешно протянула руки своим питомцам.

Развратник и Скромница разместились у меня на плечах и я, поежившись, бросила короткий взгляд на Императора. Он же, улыбнувшись, жестом пригласил меня в портал.

Который перенес нас в темное, сухое помещение. Со стороны старого дракона донеслось короткое заклятье и вокруг нас загорелись свечи. Десятки свечей, расставленных тут и там.

— Ты ничего не менял? — удивился дракон и впервые прямо посмотрел на Императора.

— Как видишь, — спокойно произнес Тиверрал.

И я сделала один простой вывод — когда они общались без каких-либо условностей.

А еще я вспомнила родовое имя Шан-Миорран — Ондровирр. Значит, передо мной сейчас глава рода Ондровирр. Одного из самых простых, небогатых и невлиятельных родов. Кто бы мог подумать, что один из них — маг крови.

— Она не унаследовала склонности к нашему дару, — сказал вдруг господин Ондровирр. — Не хотела этим заниматься. Моя девочка считала, что у нее вся жизнь впереди и она успеет попробовать все.

Дракон не смотрел на меня. Он деловито переставлял свечи, рисовал кружки и треугольники своей кровью и вообще, как будто, обращался сам к себе. Но я все равно почувствовала себя виноватой. Словно в смерти Шан-Миорран есть моя вина.

— Поэтому ты решил внушить ее душе ложное чувство вины? — спросил Император.

И в его голосе слышался отголосок драконьего рыка.

Ондровирр полуобернулся на нас и пожал плечами:

— Ты, как я смотрю, ничего не потерял.

Слова прозвучали подобно хлесткой пощечине. Унизительно и болезненно.

Но, если посмотреть на это с точки зрения старика, то… Тиверрал устроился лучше всех.

— Забавно, — сощурился Император, — твоя первая супруга погибла больше двух сотен лет назад. Ты уже пытался найти ее вновь? И, разумеется, развестись со своей нынешней возлюбленной.

Казалось, что господин Ондровирр не слышит, но я ясно видела выступившие на его скулах чешуйки.

— Я пытался обмануться, — глухо произнес Император, — но сейчас мне кристально ясно — Шан-Миорран ушла и не вернется никогда.

— Сюда, пожалуйста, — старик указал мне на круг из свечей и крови. — Духов вот сюда.

В глазах дракона горел огонь предвкушения и мне стало страшно. Что если…

— А где гарантия, что вы не попробуете вытащить из меня память своей дочери? — спросила я и на шаг отступила от круга.

— Ни у кого еще не получилось это сделать, — показал зубы дракон. — У меня целая лаборатория старых журналов. Увы, наши души, хоть и не уходят, подобно человеческим, но в момент смерти теряются все накопленные знания. Эмоции, опыт. Память. Горнило Душ никто не в силах обмануть.

Меня это не успокоило, но и выбора особого не оставалось. Посадив питомцев в малый круг, я заняла место в большом.

И в ту же секунду меня бросило в жар. По коже поползли чешуйки, а вишенки… Вишенки разлетелись на дымные осколки!

Я хотела закричать, выругать дракона, потребовать остановить ритуал, но у меня пропал голос. Оставалось лишь смотреть, держать взглядом тонкую нить, идущую от меня к ним. И, что удивительно, нить не двоилась. Мои вишенки были нанизаны на нее как бусинки.

— Так-так, созданы не в одно время, а с небольшой разницей, — бормотал себе под нос дракон. — Тут в норме, это хорошо. Хм.

И вот это его глубокомысленное «хм», а так же последовавшая за этим тишина, напугали меня еще сильней. Тем более, что за питомцев я волноваться перестала — они постепенно собрались воедино и сейчас просто сонно смотрели на нас.

— Что ж, — господин Ондровирр развеял свои чары, — что ж. Результат хорош и плох одновременно.

Вишенки, вздрогнув, что-то непонятно пропищали и метнулись ко мне на плечи. Поерзав, они приняли единодушное решение — в волосах безопаснее!

Вот только они так и не заговорили…

— Речь вернется через несколько минут, — пояснил господин Ондровирр. — Разговаривать будем здесь?

И старый дракон развернулся в сторону самого темного угла, где немедленно разгорелось несколько огоньков, осветив узкий проход с высоким порогом.

— Мы не в театре, — я зябко поежилась.

— С детства мечтал стать актером, — остро взглянул на меня дракон.

И я вдруг поняла, что быть редким специалистом большой плюс — можно издеваться над людьми, драконами, оборотнями и они все стерпят.

В ту же секунду господин Ондровирр споткнулся о незамеченный им порожек.

— Будьте внимательнее, — я взяла его под локоть, — переломы в вашем возрасте трудно лечатся.

Император, прекрасно помнивший свой проигрыш в шахматы, сдавленно кашлянул, скрывая смех. Ондровирр же только усмехнулся:

— Ну хоть характер есть. Моя девочка была мягкой и доброй. Она показала зубы один-единственный раз и вот к чему нас это привело.

Узкий коридорчик разросся и превратился в небольшую, холодную, темную комнату. Она была переполнена разномастной мебелью — софа, несколько кресел, с пяток стульев и один-единственный крошечный стол. Я бы даже назвала его подставкой под вазу. В комнате не было окон, но дракон внутри меня чувствовал Небо — значит, где-то скрывалось крошечное окошко.

— А почему именно она? — спросила я вдруг.

И прикусила язык. Спрашивать у отца, потерявшего дочь, не знает ли он, почему именно его малышка была убита…

«Молодец, Май, очень вежливо», рыкнула я про себя.

Но мой вопрос произвел на дракона какой-то обескураживающий эффект:

— Почему… Почему я никогда не задавал себе этот вопрос?!

— Потому что я любил ее и хотел сделать своей супругой. Потому что именно замирение трех рас положило начало конца эпохи Старых Богов. Потому что именно мой предок принудил к этому всю драконью расу, — с немалой долей горечи произнес Император. — Так или иначе, а те, кто касается драконьего венца попадают под прицел зла.

— Пафосно, — рассеянно произнес дракон. — И я тоже так думал. И ненавидел тебя. Как будто мало других дракониц! Ладно, не важно. Не важно. Возможно…

Он потер лицо ладонями и просто рухнул в кресло. А я, присев на краешек софы, тихо сказала:

— Скажите нам сразу. А то получится как в не очень хорошей пьесе — вы, с многозначительным видом уйдете проверять информацию, а потом в канале всплывает ваш труп. И мы так и не узнаем, что вас так обескуражило.

На секунду в комнате повисла тишина, которую нарушил лишь старый дракон:

— Меня обескуражило твое предположение о моем трупе в канале, милая. И пусть литература говорит нам о том, что так делать нельзя, я все же уйду с многозначительным видом. Все же в Берсабе нет канала, так что… Быть может мне повезет. А теперь коснемся твоих питомцев. Они были пропитаны особым раствором, который помогает одушевленному предмету стать духом.

— Это хорошо, правильно? — осторожно уточнила я и бросила обеспокоенный взгляд на Императора.

— Верно, это — хорошо. Плохо другое, — он потер ладони, — ты видела нить, связывающую тебя с… с этими существами?

— Да.

— Эту нить искусственно продолжили. Она тонкая, почти прозрачная, почти неразличимая, — господин Ондровирр, — но она есть.

— Май могут причинить вред? — нахмурился Император.

А я, испугавшись за питомцев, прикрыла их, трясущихся, ладонью.

— Нет, — старый дракон покачал головой. — Они связаны слишком крепко и любое зло, которое попробуют передать по этой нити, вначале ударит по духам.

— Тогда в чем дело? Они могут… Я не знаю, насылать видения?

— Я не знаю!

Он рявкнул так, что я вздрогнула. Тиверрал заметил это и… Их обоих не стало. Я успела заметить, как Император создал портал и вытолкнул в него Ондровирра.

— Они же не подерутся? — спросила я пустоту.

— Главное, чтобы они не забыли нас, — фыркнул Развратник.

Его голос звучало немного искаженно, немного скомкано.

— Мы мечтали о том, что станем духами, — сказала вдруг Скромница. — Но в этих мечтах все выглядело иначе.

— И теперь мы можем быть опасны для тебя, — Развратник слетел с моего плеча. — С этим нужно что-то делать, но на последок я бы хотел исследовать женские купальни. Будет обидно иссохнуть после столь долгого и неприятного просмотра мужских тел.

— Не все были неприятны, — зарделась Скромница.

— Отставить иссыхание, — цыкнула я. — Подождем, может все образуется как-нибудь.

На могу сказать, что вишенки сильно приободрились, но, по крайней мере, отложили свои самоуничтожительные планы на потом.

— Мне вот интересно, — я встала и прошлась по загроможденной мебелью комнате, — мы сами отсюда выйдем?

Питомцы восприняли это как приказ и немедленно стартовали с моих плеч. Уже через две минуты был известен ответ — нет. Вокруг толстенная каменная кладка и какое-то сложное заклятье — они не смогли пройти сквозь стену. Но смогли выбраться наружу по тонкому проходу, тому самому, который позволял моему дракону не паниковать в подземелье. Что ж, я поостерегусь и не буду пытаться превратить себя в дым.

— Думаю, — глубокомысленно произнес Развратник, — что нас обожгло. Раньше не доводилось ощущать подобного, но…

— По описанию похоже, — пискнула Скромница, — и искры были.

И тогда мы принялись методично осматривать комнату. Что мы искали? Ничего. Просто убивали время. А затем Развратник нашел карты и мы ударились в азартные игры.

Так что, когда Император все же вернулся, мы совсем не скучали и находились в самом разгаре спора — можно ли играть с духами на раздевание? Ведь, по сути, снять-то им нечего!

— Но мы можем снимать слои дымки, — напомнил Развратник.

— И в итоге ты станешь невидимым, — фыркнула я, — а точнее, прозрачным.

— Снова здравствуйте, Ваше Императорское Величество.

Резко повернувшись и чуть не упав с шаткого стула, я с разочарованием отметила — драки не было. Либо Император успел побывать у целителей.

— Прошу простить мой побег, — он учтиво склонил голову и пояснил, — после смерти дочери Ондровирр страдает припадками ярости. Я присматривал за ним, пока он заливал пламенем скалистый берег.

— Он сказал, что за предположение возникло у него? — спросила я.

— Он потерял сознание прямо в воздухе, — Тиверрал криво усмехнулся, — и я доставил его домой. Его супруга хочет видеть тебя.

— Могу ли я предположить, что вас слабо беспокоит психоэмоциональное состояние будущей супруги? — чопорно спросила Скромница и бросила в сторону ошеломленного Развратника, — ты бы понимал о чем, если бы читал те же книги.

— Там были журналы со слишком хорошими картинками, — огрызнулся дух.

— Я, как раз-таки, считаю, то вы не должны встречаться, — он взглянул мне в глаза. — Ты чувствуешь вину, хоть и понимаешь, что все это очень глупо. А она будет разочарована, поняв, что ты — не Шан.

— Ну, ты, кажется, смог пережить эту трагедию, — фыркнула я и добавила, — но встречаться с Ондровиррами я и правда не хочу.

— Май…

Я понимала, понимала, что раз за разом топчусь по одному и тому же. Но отпустить ситуацию никак не получалось. И ведь уже решение принято — стиснуть зубы и шагать вперед, в светлое будущее. Но всякий раз, как только мы касаемся темы меня-не-меня… Не способна удержать язык.

— Я бы хотела прилечь, — соврала я и как бы утомленно прикрыла глаза. — Очень трудный день.

На самом же деле я хотела заманить к себе Лин. Если она, конечно, уже закончила со своей практик…

— Надеюсь, мне засчитают прохождение практики? Все же я сделала прототип артефакта!

Император посмотрел на меня так, будто я ляпнула какую-то несусветную глупость. А после спросил, не хочу ли я, чтобы мне к ужину доставили диплом.

— Нет! — я повысила голос на Императора и даже не заметила этого. — Это будет мой триумф! Момент, когда я… Когда…

Я даже задыхаться начала от волнения. Ничего себе, диплом доставят. Спасибо, конечно, но — ни за что!

В комиссии будут сидеть Орвалоны — тема моего диплома намертво переплетена с родовым талантом. И значит, среди специалистов-оценщиков, обязательно должен быть кто-то, кто владеет скрытом на достаточно высоком уровне. На сегодняшний день это только мой бывший отец. И брат, но его спрятал Император.

«Надо обязательно передать ему письмо. И отругать — Лин могла пострадать из-за псевдосмертельного проклятья. Ведь, если ударить по обманке настоящими чарами, оно мутирует в полноценное заклятье», отметила я себе.

— Я понял тебя, — Тиверрал склонил голову. — Открыть портал в покои или в коридор?

— В коридор.

Мысль моя была в том, чтобы остаться одной. То есть, если мы оба выйдем из портала в покоях, то Император может и задержаться. А у меня настроение штормит туда-сюда. Мне то хочется наговорить ему гадостей, то броситься на шею и выпытывать, ну чем же я хуже нее. Ни то, ни другое не может закончится ничем хорошим. А значит, надо подождать, пока настроение выправится.

И, подходя к своим покоям, я остро пожалела о том, что не переместилась внутрь — у дверей толпились разряженные драконицы. Те самые, что занимались моим выдворением из одной комнаты и переселением в другую.

«А с другой стороны, они столь решительно настроены, что отсидеться бы не удалось», хмыкнула я про себя.

А вслух сказала совсем другое:

— Добрый день, разве я кого-либо приглашала?

И, как будто моя магия ждала и жаждала этого момента, вычурные портретные рамы явно показали, что под слоем золота у них дерево.

Дамы же, взглянув на внезапно зазеленевшие портреты, немного пришли в разум и колотить в мои двери перестали.

— Ваше Имп…

— Госпожа Анндра, — оборвала я самую решительную. — Решение о немедленной свадьбе принято, но обряда еще не было. Кто вы и что вам нужно?

И тут выяснилось, драконица, заговорившая первой, не самая напористая и решительная — ее оттерла в сторону совсем другая дама! Вздернув подбородок, она представилась:

— Карпентас Лорран Ароугир. Это не коридорный разговор!

— Что ж, — я неприятно улыбнулась, — добро пожаловать.

Толкнув двери, я краем глаза отметила, как драконицы чуть побледнели. О да, аромат лилий должно быть удушающе-прекрасен.

Сидячих мест в покоях не наблюдалось, и я, пока никто не догадался, облокотилась на высокую конторку.

— Слушаю вас очень внимательно, — вкрадчиво произнесла я, наблюдая за тем, как дамы пытаются прикрыть носы надушенными платочками.

И что-то мне подсказывает, что становится только хуже — духи, да плюс лилии… Кому-то обеспечена головная боль.

— Нас преследуют големы, — в голосе госпожи Ароугир слышалась дрожь отвращения. — Зачем вы отдали этот приказ?!

— Я отдала достаточное количество приказов, — жестко отрезала я, — чтобы сейчас не понимать, о чем именно вы говорите.

— Я…

Она осеклась, прерывисто вздохнула и начала сначала:

— Нас преследуют императорские големы. Это вы отдали приказ.

— Ах, вы об этом, — я утомленно взмахнула рукой, — да, было такое. Жаль, что вы узнали об этом так рано, но у меня есть подарок для вас.

Не судьба мне пообщаться с портным. Не судьба выяснить имена настоящих зачинщиц. Что ж, будем работать с тем, что есть.

— Вы были столь добры ко мне, — я выпрямилась и посмотрела в глаза Карпентас Ароугир, — вы столь решительно помогли понять, что мои платья не достойны замкового интерьера.

Драконицы немного посерели.

— Что я решила отдариться тем же. Ваши наряды устарели, Берсабой правит новая мода. Големы уже идут, чтобы получить новый приказ — найти и сжечь все ваши наряды, чтобы я могла одарить вас одеждой.

— Наши платья! — выкрикнула одна из дам. — Нет!

— Вам оплатят новые, — я усмехнулась, — это мой вам подарок.

Дамы зашушукались и, все быстренько обсудив, преданно уставились на Карпентас. Вот только та не спешила наглеть еще больше. Дочь рода Ароугир прекрасно понимала, что отсеченная от рода драконица ей безусловно не ровня. Вот только и она не ровня супруге Императора.

— Мне кажется, или вы хотите что-то сказать? — я вздернула бровь.

Карпентас криво улыбнулась:

— Нет-нет, госпожа, прошу простить, мы не сразу осознали, какой великий дар нам достался. Вы бесконечно щедры.

Взгляды, которыми ее наградили остальные дамы, были более чем красноречивы — сейчас Ароугир потеряла очень и очень многое.

— Раз мы все прояснили, то приглашаю вас составить мне компанию за чашечкой ароматного чая.

На скулах дракониц проступила чешуя. Они не могли отказаться, но и оставаться в этом лилейном кошмаре было невозможно!

Не берусь предугадать, чем бы закончилось это маленькое противостояние, но в следующее мгновение произошло сразу две вещи — одна из дракониц рухнула в обморок, и в двери вошли големы.

— Доставьте девушку к целителю, — приказала я.

— Не надо! — воскликнула госпожа Ароугир, но куклы были безучастны.

— У вас есть возражения? — удивилась я, глядя, как за одним из големов закрывается дверь.

— Нет, госпожа Анндра. Вы великодушны и щедры, — Карпентас присела в глубоком реверансе, — позвольте нам сопроводить юную госпожу Роннар. Она может испугаться, очнувшись в незнакомом месте.

Это был достаточно весомый предлог и я не могла им отказать, не выйдя из рамок вежливой и понимающей драконицы. Хотя все мы понимали, как на самом деле обстоят дела.

— Прихватите мои любимые цветы, — я подошла к одной из ваз и выхватила огромную охапку лилий. — Надеюсь, юная драконица будет в порядке.

Ароугир удержала лицо и, перед самой дверью, смиренно попросила о личной аудиенции.

— Я пришлю вам записку, — коротко произнесла я.

И, дождавшись закрытия двери, устало приказала оставшемуся со мной голему:

— Всех пускать, никого не выпускать. Пусть цветы нюхают, пока я отдыхаю. И да, здесь были драконицы — все их платья должны быть сожжены!

На моих глазах голем задрожал, а после раздвоился! Одна копия осталась подле стойки с лилиями, а вторая отправилась куда-то за дверь. Вероятно, второй голем пошел жечь платья.

— Должна ли я уточнить, что пожар во дворце мне не нужен?

— Нет, госпожа.

Уйдя в спальню, я села на постель. И тут же выругалась, вспомнив, что это комната Императора.

— Потерпит, — фыркнул Развратник, — ты могла бы быть резче с ними. Ароугир не настолько влиятельны, чтобы…

— Я не настолько хорошо себя чувствую, чтобы устраивать театральные представления, — честно ответила я. — Мне придется, но…

Сбросив туфли, я заклятьем ослабила шнуровку на платье и легла на постель. Мне придется воевать с придворн…

А что если набрать новых? Из тех же родов? У Ароугир точно есть младшая сестра. Так и оскорбления никакого не будет!

«Можно будет назвать это простой формальностью. Мол, исключительно для того чтобы создать правильное впечатление на подданных», подумала и медленно уплыла в сон.

Лин я найду позже. Сейчас мне хочется немного сна. Вот самую капельку. Капелюшечк…

Разбудили меня чьи-то причитания, переходящие в страстные мольбы.

— Я все узнаю, — Развратник, тоже спавший, выглядел серо и невзрачно.

А вот Скромница продолжала спать. И мне хотелось смежить веки, накрыть голову подушкой и…

— Выйди! — Развратник аж светился, — это такая умора!

Эта фраза не могла не взволновать и я, с сожалением посмотрев на постель и спящую Скромницу, пошла к двери. По дороге я старательно напоминала себе, что из спальни должна выйти не насмерть уставшая студентка, а будущая супруга Драконьего Императора. А потому на губах должна играть легкая полуулыбка, а в глазах…

— Отставить приказ нюхать цветы! — рявкнула я, под заливистый хохот Развратника.

Уже виденный мною портной медленно выдохнул и выпрямился.

— Интересные у вас приказы, — хмуро произнес он и тоже постарался натянуть на лицо улыбку.

И тут я задумалась — а могу ли я извиниться? Вины моей тут предостаточно, ведь последнему оборотню ясно, что големы выполняют все приказы. Абсолютно все. Даже те, которые просто дурацкая шутка!

— Вы стали случайной жертвой, — я улыбнулась, — позвольте одарить вас маленьким амулетом. Я делаю их сама, вкладываю частичку себя.

— Моя благодарность не знает границ, — портной склонился.

А я, грозно нахмурив брови, цыкнула на Развратника. Пусть основной запас моей выщипанной чешуи остался в Академии, сюда я тоже немного взяла. В лазурных чешуйках таится «вуаль тишины» — маленькое заклятье, которое позволит спрятаться от мира на пять минут.

Объяснив это портному, я предложила ему пройти в малый кабинет.

— В нем нет мебели, но и лилий тоже нет.

Мужчина понятливо усмехнулся:

— Тонко. Но я бы предпочел балкон — на виду у всех.

— Как скажете, — я была немного удивлена, но…

Может, у него жена ревнивая?

— Меня зовут Альерр Лантагирр, — едва выйдя на балкон, он создал несколько кресел, в которых мы и разместились. — Прошу простить мне мое поведение в день, когда мы только познакомились. Я был непозволительно глуп и слеп. Излишнее доверие к чужим словам не идет на пользу.

— Прощаю, — я качнула головой.

Тем более, что ничего слишком плохого он и не сделал. Просто был деловит, собран и быстр.

— На самом деле, мне понравилась ваша скорость, — честно добавила я. — А вот то, что моя одежда была уничтожена — нет.

— Юная Тильайри искренне верила, что ее отец сможет заставить Императора жениться, — тонко усмехнулся портной. — Девушка была очень огорчена тем, что ей не удалось пролезть в постель Императора и забеременеть. Несмотря на то, что у нее имелись особые зелья, ускоряющие все естественные процессы.

— Я так понимаю, вашего присутствия никто не стесняется, — ошеломленно произнесла я.

— Моего — стесняются, а вот мои девочки… Увы, для придворных дам они стоят на уровне мебели, — он развел руками.

— Значит, Тильайри, — я прищурилась, — такие странные имена дает род Антррадир, не так ли?

— Абсолютно верно, — кивнул господин Лантагирр. — Юная госпожа очень уверенно говорит о том, что Император быстро разведется. Что это политика, хотя, уж простите, но с Орвалонов взять нечего. Если только принять вашего отца и брата на службу во дворец, но… Вы, насколько мне известно, посильнее будете.

— Буду, — кивнула я.

— С платьями тоже получилось ловко — она парой слов убедила самых, мгм, самых решительных дракониц, что вам необходимо сменить гардероб. Что вы будете благодарны, если кто-то возьмет этот труд на себя, ведь сами вы скромны и учтивы.

— А получилось как получилось, — я прищурилась, — у Тильайри подрастает сестра, верно?

— Юная госпожа младший ребенок в семье, у нее есть старшая сестра и, возможно, появится брат. Как вы знаете, свету дракончиков представляют после трех лет.

Я вздрогнула. Знаю. Боюсь, жду и верю в лучшее.

— Зачем вы пришли? — спросила я, чувствуя, как настроение летит к подножию башни, на чьем балконе мы сейчас находились.

— Поговорить и заверить вас, что весь гардероб, от носочков и платочков до бальных платьев, будет у вас к утру.

— Мне нужно постельное белье и матрасы. Подушки и одеяла — я, как выяснилось, заняла спальню Его Императорского Величество, — тускло произнесла я.

— Вам плохо? — дракон внезапно подался вперед, — вы бледны, а под глазами тени.

— Все сложно, — я криво улыбнулась.

— Вы важны, — портной откинулся назад, — для Императора.

— Важна, — эхом повторила я.

Господин Лантагирр понял, что разговор исчерпал себя и встал.

— Я не делаю подушки и одеяла, и уж тем более матрасы, — он склонил голову, — но вижу, что вам необходим отдых. Прошу вас отдать приказ големам сопроводить меня до моей мастерской и назад. Мы обернемся очень быстро. Останьтесь пока здесь — аромат лилий тонкая насмешка, но ведь и вы его вдыхаете.

Кивнув, я вышла с ним к големам, равнодушно бросила несколько слов и вернулась на балкон. Меня снедала апатия. Желание лечь, закрыть глаза и никогда не вставать становилось непреодолимым.

Не знаю, сколько прошло времени, но портной вернулся и позвал меня внутрь покоев. Рядом с ним стояли големы, груженые постельными принадлежностями.

— Приведите в порядок спальню супруги Императора, — приказала я и коротко попрощалась с господином Лантагирром.

Через несколько минут я, сменив платье на тонкую ночную рубашку, зарылась в свежее белье, Прикрыв глаза, я позволила себе полностью расслабиться. Сейчас я ни за что не встану. Даже если придет Император и големы попытаются заставить его нюхать лилии. Тиверрал сильный мужчина, отобьется и без меня.