Глава 10

Все утро моя камеристка пыталась придать мне серьезности и солидности. Завтрак в компании Императора и Старшего Жреца — очень серьезное событие и она нервничала даже больше чем я.

А потому, когда у нее задрожали руки, я едва ли не силой усадила ее на пуф. А после, налив в чистый стакан яблочный сок, велела ей пить его мелкими глотками.

Вот только она, принявшая из моих рук бокал, внезапно посерела:

— Здесь яд, моя госпожа. Сколько бокалов вы выпили?

Облизнув враз пересохшие губы, я принялась вспоминать.

— Ни одного, — выдохнула я и посмотрела на своих вечно спящих питомцев, — я просто не успела.

Шая же, вытащив откуда-то из складок форменного платья кулон, немедленно опустила его в сок.

— Это универсальный анализатор и, одновременно, сигнальный артефакт. Сейчас один из придворных магов получит сигнал и…

За считанные минуты поднялся хаос. Откуда-то набежали гвардейцы, один из которых пытался увести Шаю — ведь она приписана к этим покоям. Но тут уж я не позволила.

Первым порывом я хотела просто скрыть нас обеих и подождать прихода Императора, но…

— Немедленно прекратить бардак, — коротко выдохнула я, скрыв все звуки.

Капитан гвардейцев пытался что-то говорить, но заклинание убирать я не собиралась.

— Вы ведете себя хуже прошлого гвардейского набора, — с усмешкой соврала я. — Шая обнаружила яд, она может быть свидетелем, но никак не отравительницей.

— Тогда как она опознала яд? С чего вдруг она решила принюхаться к вашему соку? — один из гвардейцев смог обойти мой скрыт.

— У тебя талант к магии Орвалонов, — с интересом произнесла я. — И есть наши черты лица.

— Я — Тароваррин, — отрезал мужчина, — был им, есть и буду.

— Я — Анндра, — я пожала плечами и добавила, — я угостила Шаю соком. Она была слишком взволнована.

Сняв скрыт со звуков, я взяла свою испуганную камеристку за руку и посадила ее обратно на мягкий пуф. Сама села на соседний. И вовремя — в зал влетел Император.

Порядок был наведен в ту же секунду. Появились маги, каждый из которых получил по порции отравленного сока. Маги разошлись по лабораториям, появились тайнознатцы. Они быстро и профессионально опросили нас всех.

И выяснилось страшное — стол с фруктами это не приказ Императора. Тиверрал считал, что это я распорядилась и беспокоился, хватает ли мне. Я считала, что это он позаботился. А повара, собиравшие корзину, вообще не могли вспомнить, отчего вдруг начали это делать.

— Так, — Император скользнул по нам с Шаей долгим взглядом. — Так. Моя супруга отправляется во Вдовью Башню.

— Супруга? — переспросил кто-то и тут же смолк, боясь, что Император вычислит болтуна.

Я, признаться, тоже была немного удивлена. Вот что-что, а проспать свою свадьбу я бы не смогла.

— Сейчас кто-то ждет объяснений? — с нескрываемым изумлением спросил Император, а после обратился ко мне, — я лично проведу тебя во Вдовью Башню. Она стоит в центре и вход, как и выход, только один. Вы возьмете еду, питье и скроете вход.

— И если кто-то просчитал твое решение, — я встала, — то мы скроем себя вместе со злодеем. И ты никогда не сможешь узнать, кто и как нас убил.

Тиверрал прищурился:

— Резонно. Но и здесь ты не в безопасности.

— Кто-нибудь слышит, о чем они говорят? — проговорил все тот же болтун.

И я, видя недоумение во взгляде Императора, пояснила:

— Хорошая жена не возражает супругу на публике. Только у меня есть вопрос — когда я успела стать тебе женой?

Мне страшно хотелось упереть кулаки в бока и нахмуриться. Но воспитанные драконицы так себя не ведут, а потому… Потому я просто притопнула ногой.

— Только что, — легко улыбнулся Император.

— Ты соврал?!

— Нет, — оскорбился он, — просто вовремя использовал старый ветхий закон. Или даже узаконенную традицию. Ты подарила мне благословенный поцелуй, а после только этот дар позволил мне выжить. По старой традиции, я должен был либо отдариться чем-то, либо принять тебя в семью. Не обязательно на правах жены. Ты могла стать мне дочерью, или сестрой. Вернее, учитывая наш случай — не могла. Но в целом, в подобной ситуации, девушку могут принять в род разными способами. И для этого требуется только слово мужчины и согласие главы рода. А я — они и есть. Скоро на твоем запястье расцветет татуировка.

Мне, если честно, было немного жаль, что не будет ни платья, ни цветов. И Лин не будет трястись, стоя у алтаря. Она бы наверняка уронила кольца. Лин не станет моей Обережницей…

— Все будет, — он понял о чем я думаю.

— Это малозначительные глупости, — я покачала головой. — Мне никогда не приходилось ждать от брака чего-то хорошего. Я выросла с осознанием того, что выйду замуж не по своей воле. Просто, после отречения от рода, мне казалось, что впереди свобода и счастье.

— Впереди свобода и счастье, — он взял мои руки в свои. — И я был бы рад избавить тебя от тягот пышной императорской свадьбы. Но мы заложники традиций. И все впереди.

— Я хочу остаться здесь. Я скрою покои так, что только ты сможешь сюда войти. Ты и Лин.

И Тиверрал не стал уточнять, действительно ли я так ей доверяю.

— Да, — он кивнул. — Да. Но у меня есть еще одна идея. Верни звук и сделай огорченное лицо.

— А я сказал, что ты отправишься во Вдовью Башню. И это — не обсуждается.

Я опустила голову и тихонечко всхлипнула.

Шая, моя смелая, храбрая Шая, тихонечко, сбоку, подкралась ко мне и осторожно коснулась моих пальцев. Она боялась Императора до дрожи, но все равно попыталась выразить мне поддержку.

Мой супруг же, видя это, поспешно отвернулся, чтобы не довести драконицу до больницы.

— У полчаса на сборы. Пусть соберут твои вещи. Возьмешь с собой големов — они почистят башню, — продолжал командовать Император, — гвардейцам усилить пост. Враг должен считать, что моя супруга осталась здесь. Во Вдовью Башню ты пойдешь прикрывшись своей магией.

И, чтобы добавить достоверности, он смягчил тон:

— Я хочу сберечь тебя и нашего малыша, Май. Будь хорошей девочкой и сотри слезы.

Делая вид, что действительно утираю лицо, я думала только о том, что надо как-то намекнуть Тиверралу, что нежный тон в его исполнении… Немного пугает. У нас скоро родится сын и дракон, судя по всему, будет хорошим отцом. Нельзя позволить ему напугать ребенка этим грозным, приказывающим сюсюканьем.

Операция «Обмани врага» прошла успешно. По меньшей мере я так думаю — с моей стороны ни одной ошибки не допущено, но…

Как позже выяснилось, вместо нас с Шаей во Вдовью Башню пошли двое гвардейцев. К их доспехам были привязаны тяжелые тряпки — чтобы создать шорох подола по полу, они имели скрывающие амулеты. У них был боевой опыт и достаточное количество оружия. Но уже следующим утром ни один из них не вышел на связь. В башне их тоже никто не обнаружил.

Император, лично принесший мне эту весть, был бел как мел. Он стоял на коленях подле моего кресла и грел мои ледяные ладони в своих руках:

— Я чуть не убил тебя. Чуть не убил.

Склонив голову, он прижался лбом к моим пальцам.

А я молчала. Что, если бы я не осмелилась возразить? Что, если бы я тоже посчитала это безопасным?!

У меня не возникало вопросов, отчего Тиверрал едва не ошибся. Он считает Драконий Замок своим домом. Он уверен в том, что его дом крепость и что только он досконально знает все входы и выходы.

Но вся беда в том, что этот замок испокон веков больше похож на проходной двор, нежели на настоящий драконий дом.

— Ты построишь для нас другой дом, — я положила руку на его голову, — а я скрою его так, как никто и никогда не скрывал. В доме будем лишь мы и наши дети. Големы научатся готовить, а убирать они и так умеют.

Он тихо рассмеялся:

— Я не уверен, что мы переживем процесс обучения.

— Будем подкармливать бродячих собак, — тут же нашлась я.

Он поднял на меня взгляд:

— Им и так досталось. Давай лучше накормим придворных. Отравить драконов сложно, а легкое несварение еще никому не вредило.

Он поднялся на ноги, счаровал для себя кресло и сел.

— А если серьезно, — я посмотрела на него, — после всего этого мы можем устроить большой ремонт замка, после которого несколько этажей просто исчезнут. И никто об этом не вспомнит, потому что все везде будет новое и непривычное. К примеру, только здесь можно разместить два этажа.

— Но…

Я же, окрыленная идеей, позволила себе перебить его:

— Сколько раз ты превращался в дракона внутри замка?

— Ни разу, но вдруг мне захочется?

— Прыгнешь в окно и превратишься в полете.

— А если я буду стар и немощен?

— То ты будешь жить не в замке, — напомнила я ему, — разве Ларовирры не уходят в горы?

Прикрыв глаза, он мечтательно произнес:

— Я бы сейчас ушел. Забрал тебя и ушел. Там… Знаешь, там огромный драконий замок, где можно везде-везде ходить в истинном облике. Но в центре, в самом сердце, стоит небольшой теплый бревенчатый дом. Когда-нибудь мы будем сидеть там, перед очагом, и листать изображения наших внуков. И ворчать на детей.

— Ворчать? — тихо спросила я.

— Конечно. Мы будем беспокоится за них, а они будут говорить: «Отстаньте, мы взрослые, мы вам внуков сделали их и воспитывайте». А нас на всех хватит.

И, без перехода, он вдруг распахнул глаза и четко произнес:

— Завтра утром коронация.

— Ч-что?

— Завтра утром ты станешь Драконьей Императрицей, — он коснулся моих волос, — удивительно, но из всех драгоценностей ты выбрала жемчуг единственной Драконьей Императрицы.

Нахмурившись, я недоверчиво спросила:

— И ты поэтому решил…

— И я понял, как мне вас обезопасить, — он перебил меня. — Назначить дракона, что станет регентом — можно. Но Каулена — нельзя. А остальные… Они захотят власти.

— А я, значит, справлюсь, — у меня дрогнул голос и неприятно сдавило горло, — я…

— Ты — справишься. И Каулен не может быть регентом, но может — Советником. Знаешь, как мы подружились? Он спас всю Тройственную Империю.

— Он герой?

— Он хотел спокойно жить с любимой женщиной и не хотел, чтобы вокруг полыхало горнило гражданской войны. Период безвластия у драконов очень тяжел, Доркас Каулен очень этого боялась. И только поэтому они влезли и помогли. И если меня не станет, тебе помогут по той же причине. Доркас ждет ребенка и если меня не станет, то тебя и нашего ребенка прикроют они.

— Сколько раз на тебя покушались? — мой голос дрожал и я ничего не могла с этим поделать.

— Я расстроил тебя, прости, — он скользнул пальцами вдоль моего виска.

— Сколько раз на тебя покушались? — повторила я. — Такие мысли не возникают сами собой!

— За всю жизнь — больше десяти, за последнюю неделю — трижды, — он развел руками, — Император — крупная мишень.

Он встал, развеял кресло и вдруг протянул мне руку. Мы куда-то пойдем?

Но нет, едва лишь я вложила пальцы в его ладонь, как он притянул меня к себе и накрыл мои губы обжигающим поцелуем. Он пил меня так, будто это наш последний день. Будто нам не суждено большое встретиться и он хочет запомнить меня, насладиться мной. Попрощаться со мной.

Оторвавшись от моих губ, Тиверрал выдохнул:

— Быть рядом и не касаться тебя — пытка.

— Ты что-то задумал, — я едва дышала, а он лишь рассмеялся:

— Тебе кажется.

Он ушел порталом, и мы с вишенками остались одни. Они спали, я пыталась читать, но… Что он задумал? И откуда эта щемящая душу нежность?! Почему так резко?

Встав, я подошла к окну. Отсюда виден парк и самые высокие шпили городских домов. И черный дымок…

Черный дымок?!

Берсаба горела.

«Нет, Май, не вся столица горит. Просто где-то что-то загорелось».

— О, ты видишь, верно, — Развратник взмыл в воздух.

— Что? — я повернулась к нему.

— Не верь ему! — выкрикнул Развратник и тут же поправился, — мне!

И через секунду:

— Обмануть старика оказалось несложно. Мы связаны одной нитью, Перерожденная.

— Нет никаких нас, — процедила я, сжав кулаки.

— Ты даже не представляешь, как мы близки. Ты носишь ребенка, не так ли?

Прикрыв ладонью живот я отступила от Развратника.

— Я не собираюсь с тобой говорить.

— Тогда слушай, — хохотнул он. — Я начал убивать. И я продолжу. Я приду в твой дом покрытый дымящейся кровью твоего мужа. Да-да, я знаю и это. Я слышу все, что слышат твои питомцы. И вижу все, что видят твои питомцы.

Я обернулась на Скромницу и увидела, что ее глаза широко распахнуты и в них клубится молочно-белый туман.

— Я — везде и тебе не скрыться, — прошептал он голосом Развратника. — Я твой новый бог, Перерожденная. Жди меня.

Вишенки вздрогнули, на мгновение рассыпались отдельными дымными струйками, а после вновь стали собой.

— Я говорил, что мы должны уйти, — мрачно произнес Развратник.

— Уже поздно куда-либо идти, — я прислонилась лбом к стеклу и немигающим взглядом уставилась черный дым, возвещающий о чьей-то смерти.

— Император справится? — с тоскливой надеждой спросила Скромница.

А я, прикусив губу, только плечами пожала:

— Не представляю. Даже не представляю. Найдите Тиверрала, расскажите ему о произошедшем.

Развратник рванул к ближайшей стене и я, едва он отлетел от меня на пару шагов, рухнула на колени от острой боли.

— Поводок натянут, — хихикнула Скромница и через секунду добавила, — это опять он.

Мы были заперты в ненаходимых покоях. Мы не могли позвать на помощь. И я не могла больше доверять тем, с кем выросла.

Стоит мне лишь выйти, как тот, другой, узнает об этом. А где-то там, где-то далеко, горит чей-то дом. И хорошо, если только дом. Возможно…

«Я не хочу об этом думать».

Но мне придется что-то делать. Мне придется взять свою жизнь в свои руки. Выйти и сразиться.

Что может вчерашняя студентка и сегодняшняя практикантка? Мало. И много одновременно.

— Попробуйте не смотреть на меня, — произнесла я.

Вишенки закрыли глаза, но уже через секунду они смотрели на меня своими белесыми, чуждыми глазами.

— Хочешь что-то сделать? Ты правда считаешь, что твоих сил хватит? Жди, Перерожденная. Я вышел на охоту и ты будешь моим последним, моим главным трофеем.

— Ты не смог взять меня тогда, не сможешь и сейчас, — жестко произнесла я. — Мне неинтересно ждать.

Чужой исчез, оставив моих дрожащих питомцев и меня наедине друг с другом.

— Мы не в обиде, — прошелестела вдруг Скромница.

— Без обид, это были веселые годы, — Развратник невесело хохотнул. — Мы прожили чересчур долго, да еще и деревом не стали. Давно пора восстановить вселенскую справедливость.

Считается, что духов невозможно уничтожить, только изгнать. Но они не просто духи. Они родились из искреннего детского желания, из такой сильной жажды не-одиночества, что даже простые вишенки смогли обрести подобие разума.

Закрыв глаза, я прикусила губу и пожелала. Искренне. Так, как могла пожелать только оказавшаяся в шаге от смерти мать. Мать, которая должна любой ценой защитить свое дитя.

Магия есть желание. Так пусть же мое желание сбудется. Пусть оно сбуде…

Сильные, жесткие руки подхватили меня, не позволив рухнуть на пол. Повернув голову, я встретилась глазами с безразличным взглядом голема.

— Благодарю, — коротко произнесла я.

И, не позволив себе сомневаться, решительно посмотрела туда, где были мои питомцы.

На полу лежало крупное, с мужской кулак, пузатое семечко. Красно-зеленое, оно и близко не было похоже не косточки вишни. Но я чувствовала — мои духи внутри.

— Мне нужно побольше сладкого, — коротко произнесла я.

И голем тут же ушел.

Устало опустившись на мягкий пуф, я левитировала к себе увесистое семечко. Детской магии во мне нет, но я — будущая мать, а значит имею право искренне, истово верить в чудеса.

Обняв пальцами теплые, бархатистые бока, я послала семечку волну тепла и принятия. Спите, мои дорогие, спите, набирайтесь сил и расцветайте. Когда вы проснетесь, все закончится. Хорошо ли, плохо ли, но закончится.

Голем принес несколько тарелочек с пирожными и поставил их передо мной. Признаюсь честно, даже заметить не успела, когда все слопала! Просто раз и пальцы касаются пустой тарелки.

Семечко, в котором спали мои духи, я спрятала среди шкатулок с драгоценностями. Мне предстоит найти Императора, пережить бурю негодования и объяснить, что из-за ерунды, я бы не стала покидать безоп…

Я остановилась у самых дверей. А если это провокация? Черный дым, который так хорошо виден из окон моих покоев. Так вовремя брошенная фраза — все это ради того, чтобы выманить меня наружу.

Медленно выдохнув, я вернулась на мягкий пуф. Ничего нового мерзавец не сказал. И без того было ясно, что в покое меня никто не оставит. А значит…

— Подай мне писчие принадлежности.

Я быстро набросала письмо для Тиверрала и послала к нему голема. А сама села на низкую софу. Читать.

Но сегодня буквы расползались в разные стороны. Я волновалась за духов, за себя, за нерожденного малыша. За Лин, которая бродит где-то там. И за Императора, который собрался короновать меня.

Он явно задумал что-то нехорошее, но что? Для ловли на живца нужен этот самый «живец», а это я. Но мной рисковать он явно не собирается.

Вопросы, вопросы, вопросы! Ненавижу вопросы!

В итоге я вытащила свои наметки по диплому и, устроившись в основной части лилейных покоев, принялась править речь и стилистику. Это скучно, но необходимо. И создает легкую иллюзию нормальности. Как будто я не в центре заговора, а так, просто готовлюсь к защите диплома в нетривиальном месте.

Хрустальный перезвон сигнального заклинания заставил меня вздрогнуть.

А через мгновение я, с немым изумлением, смотрела на Императора, что пришел одновременно с вернувшимся големом, на которого и сработала сигналка.

— У меня всего несколько минут, — Тиверрал положил на столик чуть помятую шоколадку, — но я подумал, что нужен тебе сейчас.

— Нужен, — тихо сказала я.

— Я могу отнести твоих питомцев в лаборатории, — он создал кресло и сел рядом со мной.

— Не нужно. Я чувствую, что они внутри, спят.

Он вскрыл шоколадку, отломил дольку и поднес ароматный кусочек к моим губам:

— Попробуй. Особый рецепт.

Я смотрела на него и не знала, как сказать, что руки у меня все-таки есть.

Я смотрела на него и не хотела, чтобы он вспоминал, что руки у меня все-таки есть.

А через пару минут сработали сигнальные чары и он, грустно улыбнувшись, подхватился на ноги.

— Я должен идти. Скоро все изменится, верь мне.

Я изводила себя все оставшееся до ночи время и, в итоге, ночевать пошла к нему. Свернувшись на краю постели, в мятом платье, я решила прикрыть ненадолго глаза. Чтобы просто дождаться, пока он придет. Убедиться, что он жив и уйти к себе.

Проснулась я от того, что стало очень жарко. Кто-то большой и теплый прижимал меня к себе, гладил по голове и уверял, что все-все будет хорошо.

— А даже если все будет немного плохо, — выдохнул Тиверрал, — я верю, что тебе от этого будет только лучше. Я все испортил, все потерял. Спи сладко, моя маленькая драконья императрица.

— Попробуешь меня усыпить — укушу, — прошипела я, змеей изворачиваясь в его объятиях.

Я была полна гнева! Похоже, кто-то решил торжественно самоубиться, вместо того, чтобы решать проблемы.

Вот только повернулась я так резко, что впечаталась лбом в нос Императора.

— Покушение, — засмеялся он, и стер выступившую кровь, — ты не ушиблась?

На самом деле, в голове у меня немного звенело. Но я как-то постеснялась признаваться.

— Кровь так и идет.

— Вся не выйдет, — усмехнулся он.

— Мне не все равно, что с тобой происходит, — я коснулась его переносицы, — мне не все равно, жив ты или мертв. Я пытаюсь верить, что тебе нужна именно Май-Бритт. Мне трудно, но я научусь тебе верить. Не обязательно рисковать.

Он смахнул мои пальцы со своего лица, бросил на нас исцеляющее заклятье и, перекатившись, навис надо мной:

— Тогда я тем более должен рискнуть. Чтобы провести с тобой всю жизнь.

— Не только со мной, — фыркнула я.

— С вами, — шепнул он.

Медленно опустившись, он замер надо мной так близко, что я губами ощущала тепло его губ. Но он ничего не делал, просто смотрел мне в глаза и ждал.

Отбросив прочь все сомнения, я подняла руку и погладила его скулу кончиками пальцем. Затем коснулась волос и, наконец, притянула его к себе.

— Целуй, — тихо выдохнула я. — Целуй меня так, чтобы я забыла обо всем.

Через секунду я узнала, что он умеет выполнять просьбы.

Иверр пил мое дыхание, а после делился своим со мной. Он касался меня то с бескрайней нежностью, то с упоительной силой. Его руки и губы говорили о его чувствах больше, чем Иверр мог сказать словами.

Но нет, вынырнув на секунду из забытья, я услышала, как он повторяет:

— Май, Май.

Он выцеловывал мое имя на моей же коже, клеймил меня и мне это нравилось.

После, прижав меня к своей груди, он тихо выдохнул:

— Сейчас я как никогда хочу послать все к Касу и унести тебя на край света. Чтобы крылья свело судорогой от усталости. А проснувшись, вновь схватить тебя в когти и дальше, дальше.

— Если дальше и дальше, то мы опишем круг и вернемся обратно, — я накрыла рукой его грудь, — и ты не сможешь все бросить. Клятвы ведь в две стороны действуют.

— Я думаю, что вновь привести драконов к клятве. А кто не пожелает — пусть летят за пределы Тройственной Империи, — он коснулся губами моих волос. — Только за мою жизнь это уже вторая попытка пошатнуть трон.

— Ну, надеюсь, в прошлый раз на богов никто не замахивался? — улыбнулась я и прикрыла глаза.

— Нет, — он тихо рассмеялся, — в прошлый раз богов не трогали.

Я уснула на его груди, чтобы проснуться в пустой, остывшей постели. Но мне не удалось огорчиться — мой дракон через секунду вышел из телепорта с подносом в руках.

— Ты как предпочитаешь пройти через процедуру коронации — красиво, пафосно и долго, или серо, обыденно и долго?

— А как же вариант «быстро»? — я сонно хлопнула ресницами.

— Увы, короновать тебя будут в присутствии трех дворов — люди, оборотни и драконы уже собираются, чтобы засвидетельствовать тебе свое почтение.

Я резко села:

— Мне нужно платье! Прическа! Иверр, ну что ты смеешься! Ай!

Он подхватил меня на руки и, сорвав с губ поцелуй, выдохнул:

— Ночью я подумал, что мне послышалось. Зови меня только так. А платье тебе не нужно, оно передается от первой Императрицы и нет, от старости не рассыпалось. Это скорее драгоценный каркас, который одевается поверх простого белого платья. Прическа — распущенные волосы. И да, прости, но только босиком. Что еще?

— Макияж? — вопросом на вопрос ответила я, на что он отмахнулся:

— Ты красива безо всяких глупостей.

Тут мне стало ясно, что объяснять что-либо ему бесполезно. Про маски, про притирания, про то, что кожа матово мерцает не сама по себе. И что волосы, чтобы они «распущенные» красиво лежали, тоже требуют особого отношения.

«Буду я лохматая, с кругами под глазами и недобрым взглядом», вздохнула я про себя.

— Я знаю, что так не делается, — он опустился передо мной на одно колено, — но сейчас коронация не только способ показать тебе, что я вижу лишь тебя. Что мне нужна лишь ты. Но и единственная возможность тебя обезопасить. Мы дадим огромный бал в твою честь. И у тебя будет время достойно к нему подготовиться. Клянусь.

— Лучше поклянись, что ты будешь рядом, — хмуро сказала я.

— И я буду рядом, — но клясться он не стал.

Я смотрела в его серьезные глаза и понимала, что ничего от него не добьюсь. Ни слезами, ни криком.

— Я счастлив, — тихо сказал он, — эгоистично счастлив от того, что ты тревожишься за меня. От того, что тебе не все равно.

— Ты думал, что я порадуюсь твоей смерти? — тихо спросила я. — Мои эмоции не заметны, как и я сама. Меня очень хорошо научили скрывать себя, свое мнение и свои желания.

В моих словах не было ни капли лжи. Орвалоны, к которым я больше не отношусь, скрывают не только свое физическое тело, но и ментально-магическую часть себя. А если эмоции хлещут через край? А если в горле стоит ком и по щекам бегут слезы? Магия и эмоции неразрывно связаны, а потому мы учимся гасить слишком сильные всплески чувств.

Иначе дело может закончиться проходом от дворца до Академии босиком. Сейчас, спустя время, я понимаю, что дело было не только в моих чувствах. Но и в том, что я не была подготовлена. Не успела погасить эмоции и это все ударило с непривычной мне силой.

— Ты не тот человек, которого порадует чужая смерть, — он перехватил мою руку и коснулся губами кончиков пальцев, — но ты могла бы испытать облегчение. И устыдиться этого.

Ответить на это я не успела, он вытянул меня из постели, на которой я сидела и шепнул:

— Собирайся, драгоценности из сокровищницы ты должна сама вынести.

— Традиция? — криво улыбнулась я.

— Она самая, — кивнул Иверр.

Он помог мне встать и терпеливо дождался, пока я приведу себя в порядок.

— Ты знаешь, что у Императрицы штат из тридцати двух служанок? — с хитрой улыбкой спросил он.

А я опешила от такой точной цифры:

— Почему из тридцати двух?

— И семь придворных дам, шесть обычных и одна — самая главная, — продолжил он так, будто не слышал моего вопроса.

— Я привыкну, — спокойно сказала я. — Но кроме Шаи никто в наши покои не войдет. Моя камеристка ловко командует големами, а то, с чем они не справляются, делает сама.

Иверр открыл телепорт и с интересом спросил:

— Оставишь бедную драконицу без выходных? Доркас бы на тебя обиделась. Она закончила с нормированием рабочих часов и теперь требует выходных дней. И отпуск.

— Отпуск? — я нахмурилась, — что это?

— Это когда ты платишь работнику за то, что он не работает какое-то короткое время. Я собираюсь это узаконить. Она нашла правильные слова, — Иверр говорил так, будто сам сомневался в том, что собирался сделать.

— Ты перенимаешь опыт другого мира? — с интересом спросила я.

— Ты догадлива, моя крылатая, — признал он. — У нас давно не было душ другого мира. В последний раз мы узнали про ба-та-рейки и так появились артефакты-накопители.

Пройдя сквозь телепорт я оценила чернильную мглу и активировала драконье зрение, после чего задумчиво спросила:

— Почему здесь нет света? Чтобы выгодно подсветить кучки золота?

— Во-первых, не кучки, а кучищи. А во-вторых, это особенность охранки. Видишь эти плетения? Первым делом они выжгут врагу глаза, затем включится эта и вот эта системы. Но я не буду портить тебе настроение неаппетитными подробностями.

Мы подошли к огромной арке и мой дракон коротко произнес:

— Превращаемся.

Секундная судорога и я осторожно разминаю занывшие крылья. В воздухе разлито столько силы, что она неприятно покалывает чешую. Все во мне противится этой силе. Или… Нет, не противится, но и не принимает ее. Однако, среди давящей мощи Ларовирров я способна различить и знакомые нити Орвалонов. И еще чью-то магию, и еще. Что же там такое?!

— Крыло к крылу, — выдохнул Иверр и немного согнул лапы.

Пусть с трудом, но все же нам удалось соприкоснуться крыльями. И мы шагнули вперед.

Шквалистый ветер, соль и седой пепел — вот такие ощущения обрушились на меня, а через мгновение я с недоумением поняла, что стою на двух ногах. Меня насильно превратило?!

— Это могло навредить ребенку, — я хмуро посмотрела на Иверра.

— Нет, — он покачал головой, — наоборот. Сокровищница дала тебе то, ради чего ты превратилась обратно. Мыслеобраз или просто чувство, эмоцию. Не то, что ты можешь обдумать, но то, что быстро воспримет твое подсознание.

Я медленно кивнула. Мне всегда нравилось взлетать в грозовые небеса, ловить молнии на чешую и наслаждаться их колким треском. Но… Седой пепел? Я люблю камин в тот момент, когда угли подергиваются серым. Но как, как я смогла это уловить в том ощущении, переданном мне сокровищницей?!

— Кстати, — я кивнула на золото, — это, конечно, не кучка, но и не кучища.

— А там? — он кивнул мне за спину.

— Что ж, с голоду не умрем, — выдавила я, груду золота, которая была больше моего драконьего облика. — И что, мне теперь там искать?

— Нет, — он покачал головой, — это первая часть сокровищницы. Не самая ценная.

Вторая часть сокровищницы возникла будто сама собой. Вот только что я лицезрела золотые горы и вот вокруг нас появилось столько ювелирных изделий, что глаз не мог ни за что зацепиться.

— Есть ли здесь что-то, что нравится тебе особенно сильно?

Я обвела взглядом жемчужно-алмазно-золотые груды и пожала плечами:

— Оно все одинаковое. Покажи, что нужно выбрать.

Иверр таинственно улыбнулся:

— Подожди. Идем дальше.

Мы петляли по сокровищнице и он снова и снова задавал мне один и тот же вопрос.

Вновь и вновь, вновь и вновь. И я поняла, что надо немного схитрить. Притвориться, что меня до глубины души поразила какая-нибудь вещица. А потом еще и еще, ведь, как я помню, он сказал, что платье для коронации, это драгоценности, которые накладываются на простой белый наряд.

И тут мой взгляд привлек золотой браслет. Он был инкрустирован крупными жемчужинами и одним изумрудом.

— Вот это мне нравится особенно сильно, — я наклонилась и подобрала с каменного пола браслет.

И тут увидела к нему пару:

— И вон тот.

Затем я подобрала драгоценный пояс. Он, правда, был расшит сапфирами, но и изумрудная крошка с мелким жемчугом тоже имелась.

— Что-то еще нужно, да? — я прикусила губу, огляделась.

Но все сливалось воедино. Не получалось выцепить ничего, кроме…

Лент. Расшитых, все так же, мелким жемчугом, сапфирами и крошками-изумрудиками.

— Вот. Вот это мне очень сильно нравится.

Иверр широко улыбнулся:

— Тогда идем примерять.

— Погоди, — я перехватила его, — мы не опоздаем?

А он, взяв из моих рук драгоценности, серьезно сказал:

— Настоящая коронация произойдет здесь. Там, наверху, мы просто сделаем традиционно-красиво.

— О таких вещах предупреждают, — выдавила я.

Император же покачал головой:

— Нет. Ты бы не нашла их.

Я взглянула на драгоценности драконьим зрением и лишний раз убедилась — они пусты. Обычные красивые ювелирные изделия. Ни капли силы, ни крупицы магии.

— Подожди немного.

Иверр открыл портал и указал мне на него:

— Платье ждет тебя. Если големы ничего не испортили.

Он отдал мне украшения и я шагнула через портал.

Големы ничего не испортили, платье висело в воздухе, перед кроватью. Одеяние было очень простым, старого кроя, с неширокой юбкой в пол и квадратным вырезом. Вот только странно, что вместо рукавов два простых куска ткани. Да еще и лежат отдельно. И вдоль линии выреза зачем-то нашиты мелкие, некрасивые пуговки.

Я сгрузила драгоценности на постель и взяла в руки один из отрезов ткани. Как-то его надо… Ай!

Драгоценности полыхнули лиловым светом и, поднявшись в воздух, закружились вокруг меня.

Ткань, лиловый свет, блеск изумрудов и сапфиров — я растерялась, испугалась и хотела позвать на помощь! Но все стихло. Моя прежняя одежда разлетелась на клочки, а платье… Богато украшенные ленты легли вдоль линии выреза и от центра вниз, к драгоценному поясу. Тяжелые браслеты заняли свои места на предплечьях. К ним и были прицеплены отрезы ткани.

Я призвала зеркало и была вынуждена признать, что это очень драконий наряд. Ведь простое платье сейчас слегка переливалось. Так, будто оно покрыто тонкой, полупрозрачной чешуей.

Портал все еще горел и я, облизнув пересохшие губы, шагнула к Иверру. Я выбрала доверие, а значит колебаниям нет места!

Первое, что я заметила — восхищенный взгляд Иверра.

— Ты прекрасна, — выдохнул он.

Мне стало неловко от такой откровенной лести. Как будто я в зеркало не смотрела несколько секунд назад!

— Ты не умеешь принимать комплименты, поэтому я тебе ничего не скажу, — рассмеялась Лин.

Фыркнув, я покачала головой, ничуть не удивленная репликой подруги… Подруги?!

Резко развернувшись, я уставилась на Лин. Белое платье, венок из камелий, ни капли косметики — что происходит?!

— Истинная коронация происходит в присутствии тех, кто дорог сердцу, — мягко произнес Император. — И я не знаю никого, кто мог бы быть твоей Обережницей, кроме госпожи Анндра.

— Я увижу то, о чем только слышала, — цокнула Лин и поспешно добавила, — я под печатью молчания. Мать с отцом однажды не уследили и я их услышала. Хотя не хотела, я просто уснула в шкафу с конфетами.

— Тебе не давали конфет? — удивилась я, пытаясь как-то примирить в своем сознании Лин, драконьи тайны и сокровищницу, полную сюрпризов.

— Диатез-с, — вздохнула подруга. — Но кто же будет представлять ваше сердце?

— Я, как бы это двусмысленно ни звучало, — из тени выступил телепат. — Я бы предпочел называться «доверенным другом», а не сердечным представителем. Мне не удастся скрыть это от Доркас, а она… Она не упустит возможности пошутить.

Говоря все это он так мягко улыбался, что становилось понятно — на самом деле ему ничего не страшно и шутки жены его совсем не пугают. И не злят, что тоже важно.

Иверр направился вперед, а мы, как утятки за мамой уткой, потянулись за ним.

— Ты тоже думаешь о симпатичных гусиках? — шепотом спросила Лин.

— Нет, я подумала о маме-утке и ее детках, — отозвалась я.

Телепат сдавленно хрюкнул. Он явно пытался быть торжественным и не сбивать настрой. Вот только мне было страшно.

Нет-нет, я прекрасно понимаю, что никто еще от этого не умирал. Но… Но что если я буду той, первой, кто все испортит?! Я такая, я могу.

Дар закручивался вокруг меня, шептал, соблазнял, умолял сбежать. Это ведь так просто! Особенно здесь, где столько теней.

Но Император уже распахнул следующие врата и мы оказались внутри огромной жеоды.

— Добро пожаловать к сердце моего замка, в главную ритуальную комнату. Это рукотворная красота, — негромко произнес Император. — Камни, что темны до черноты — мертвые рода. У них нет ни единого шанса на возрождение. Те, что сияют — на пике силы и крови.

— Здесь столько разных магических потоков, — прошептала Лин, — даже я вижу их.

— Здесь мой далекий предок принял первые кровные клятвы, — Иверр повел рукой и от пола вверх потянулась тонкая кристаллическая лоза. — От родов-побратимов остались лишь Каулены. Те, что всегда в тени.

— Но ты упорно тащишь нас на белый свет, а мы, как говорит моя жена, шипим и скалимся, — отозвался телепат.

— Потому что вы влезли в политику всеми четырьмя ногами и одним хвостом, — усмехнулся Император.

— Хвостом-то да, — согласился телепат.

Кристаллическая лоза превратилась в витую подставку.

— Венец Императрицы всегда выглядит по-разному. Здесь и сейчас я сниму с тебя старую клятву подчинения. Ту, что передается от отца к сыну и от матери к дочери. Коронация возможна лишь после этого.

— Да, госпожа Лин, оттого все и происходит в такой секретности. Нет, не лезть в вашу голову я не могу. Мысли будущей Императрицы закрыты, а от Тиверрала я устал.

— Спасибо, — поблагодарил Иверр, — очень приятно слышать.

— Не за что, — улыбнулся телепат, — обращайся.

Этот незамысловатый обмен шутками немного разрядил обстановку.

— Протяни мне руки.

Он взял мои пальцы в свои ладони и быстро-быстро заговорил на старом языке.

И с каждым словом из меня будто что-то выходило. Как будто я что-то несла в себе всю жизнь и сейчас меня этого лишали. Слово за словом, звук за звуком, я теряла магию по крошечной капле и взамен приобретала свободу воли.

Так, еще до окончания ритуала, я четко поняла, что проблемы с менталом у Орвалонов именно из-за этой наследственной клятвы.

Осуждала ли я того Ларовирра, что первым принял эти принужденные клятвы?

Нет. Мне довелось очень близко познакомиться с воспоминаниями о той безумной, разрушительной войне.

— Вот и все, — он выдохнул и смахнул с висков кровавый пот. — Вот и все.

Иверр улыбнулся и позволил подошедшему телепату бросить несколько заклятий. А затем Император просто и буднично опустился на пол и оперся спиной о матово-мерцающую стену.

Я же пришла в замешательство — это была коронация? Или только освобождение от клятвы? И если это было просто снятие клятвы, то как же Иверр вытянет коронацию?!

— Не стой столбом, — ко мне подкралась Лин, — скажи что-нибудь ласковое, погладь, почеши. Вам, внутри, наверное и не видно было, а тут такие переливы шли! Мне кажется, все рода должны узнать, что у нас есть Драконья Императрица.

— Именно так, — Иверр услышал ее, — но вот это вот все задержит волну. Именно поэтому у нас жесткий график. Мы должны действовать так, чтобы ложная коронация совпала с волной магии.

Я подошла к нему, присела рядом и осторожно убрала со лба волосы. Чуть подумав, коснулась виска легким, почти робким поцелуем.

Лин ухватила телепата под локоть и оттащила в сторону, оставляя нас в условном уединении.

— В этом свете твои волосы кажутся фиолетовыми, — сказал вдруг Ивер и коснулся моей руки, — я ведь так и не сказал тебе, в чем особый талант Ларовирров. Вот он, здесь. Мы сильны настолько, что можем держать в своей крови эту давящую ношу. И, как маленький презент, поверхностная эмпатия. В моем случае очень кривая и не работающая — пошел перекос в сторону чистой силы.

Он помолчал, погладил мои пальцы и добавил:

— Должен сказать, что ты не обязана говорить мне что-то ласковое, гладить или чесать.

— Драконий слух, — хмыкнула я, — Лин всегда про него забывает. Я хочу, Иверр. Просто не всегда уверена, уместно ли это.

— Я жажду твоего внимания, — он улыбнулся, — и ужасно рад, что в тебе больше нет клятвы. Иногда мне казалось, что ты просто следуешь зову крови. Ощущаешь, что я нуждаюсь в твоей любви и… Не можешь сопротивляться.

— Не могу и не хочу — разные вещи, — уверенно сказала я. — Да, сейчас мне чуть легче, чем обычно. И я подозреваю, что эта клятва и дает перекос в ментальном поле Орвалонов. Но… Эта клятва — дар нашему миру. Это передающийся из поколения в поколение залог мира. Нам довелось лишь читать о той войне. Но… В столице все еще стоят пустые, мертвые дома. Закрытые мощнейшими щитами. Особняки смотрят на мир темными провалами окон, а весной у ограды можно увидеть вросшие в землю скелеты драконов.

— Самое глупое, что есть в ваших «магических домах» это убийственная система защиты, — проворчала Лин, которой наскучило пересчитывать кристаллы. — Кто додумался создавать псевдо-разумную сущность, которая, в случае отсутствия главы рода, перехватывает управление? Я читала мемуары одного из предков Человеческого Короля — они не могли ходить по тем улицам, где стояли эти закрытые дома. Потому что у границы защитного поля стояли изможденные дети, юные женщины. Некоторые плакали. Но звук не проходил сквозь щит. И в итоге все они, один за другим, просто легли и умерли.

— Есть еще история рода Лавуарри, — я вздохнула, — они растянули свою агонию почти на столетие, ведь одна из дракониц увлекалась выращиванием овощей. Потом с их особняка пало защитное поле, но живых там уже никого не было. Только высохшие посевы и зачерствевший грубый хлеб.

— А вы умеете поднимать настроение, — хмыкнул телепат. — А от вас, госпожа Лин, у меня голова начинает болеть. Да, я слышу вас и так, и вот так и даже когда вы закрываетесь щитом.

— Нет ничего абсолютного, — проворчала подруга.

— Согласен, — кивнул Каулен, — и напомню, что вашу подругу я не слышу. А значит мой дар силен, но не абсолютен.

— Пора приступать, — внезапно произнес Иверр и встал, поднимая с собой и меня. — Очень многие захотели бы расстаться с клятвой.

— Почему вы поверили мне? — спросила вдруг Лин.

— Эта мысль бьется в ее голове последние несколько часов, — тоскливо произнес телепат. — Уже даже мне интересно стало, хотя я и так знаю.

— А вы, госпожа Лин, хотите посмотреть, как драконы дерутся за власть? Как погибает ваша подруга, а после рушится вся Империя? Вот то-то и оно. К тому же особенность этого зала такова, что никто о нем и вспомнить не может, не то что рассказать.

— И я? — мне было жаль забывать настолько прекрасное место.

— Ты — Драконья Императрица, — с нежностью произнес Иверр, — ты будешь помнить.

Он подвел меня к подставке, на которой появилось крупное перламутровое яйцо.

— Венец внутри. Положи руки на скорлупу и повторяй за мной.

Он встал за мой спиной, плотно-плотно, так, что я чувствовала исходящий от его тела жар. А после зашептал слова старых клятв. И я повторяла. Клялась защищать, ценить и оберегать; уважать, заботиться и прощать; наказывать, стращать и усмирять — клятва Драконьей Императрицы ничем не отличалась от клятвы Драконьего Императора. Мы становились абсолютно равны, что немного пугало.

Спину обдало холодом и я поняла, что осталась одна. От остальных меня отделила волна фиолетового света, но… Мне не было страшно. Колдовской ветер трепал волосы и платье, силился сорвать с меня украшения. Однако же и это не испугало меня.

Яйцо треснуло. Раз, еще и еще, и вот, трещинки налились светом и тонкие скорлупки просто разлетелись, оставив на постаменте лишь изящный венец.

В сияющем серебре навеки слились черные и белые жемчужины. Центр же занял крупный, вытянутой формы бриллиант.

— Такой маленький, — восхищенно выдохнула Лин, — и такой потрясающий. Этот венец как ты, Май. Не могу описать, но… Он не подойдет никому другому.

— Да, — выдохнул Иверр. — У нас час до начала срочной церемонии. Люди и оборотни ждут, а драконы… Некоторых доставили силой.

— Доставили? — переспросила я.

— Никто еще не женился так, как я. И никто не короновал свою супругу так, как я, — Иверр хмыкнул, — могу ли я гордиться? Или мне стоит посыпать голову пеплом, в знак раскаяния?

— Гордиться, — уверенно произнесла я.

— Слушаюсь, моя Императрица, — дурашливо отозвался Иверр. — Ты готова лгать, глядя подданым в глаза?

— Готова, — решительно произнесла я, и вложила ладонь в его протянутую руку.

Иверр забрал венец и спрятал его под камзолом. Только сейчас я обратила внимание, что мой супруг одет весьма нарядно. Раньше мне не приходилось видеть на нем такое количество золотого шитья.

Впрочем, смотрелось это очень органично, потому я и не заметила. А вот телепат, страдальчески вздохнув, призвал для себя темно-алый плащ. Встряхнув его, он разделил одежку на две части и вторая досталась Лин.

— Хранители сердец, или, как вы, люди, говорите — Обережники — скрывают лица, чтобы избежать ненужной огласки, — негромко пояснил он удивленной Лин.

И набросил на голову капюшон.

Моя подруга, последовав его примеру, честно сказала:

— Я упаду.

— Пропитайте плащ магией, — посоветовал Иверр.

И через минуту раздалось восхищенное:

— Ничего себе! Обзор как у совы!

— Начинаем, — коротко произнес Император.

И мы начали. Первым через портал прошел телепат, затем мы с Лин. И только после нас — Иверр. Но дальше мы шли чуть иначе. Первым так и остался Каулен, он колдовством и добрым словом шумно распахивал перед нами двери. Следом скользили мы с Иверром, рука об руку, но не глядя друг на друга. И уже позади нас шла Лин. Она, напротив, закрывала двери. И делала это так, что я устала вздрагивать.

Увы, эта наша старая традиция — чем громче хлопают двери во время свадьбы Императора, тем тише и глаже будет семейная жизнь двух драконов. Но, мне кажется, по косякам пошли трещины. Как бы замок не рухнул, ведь Каулен старается не меньше Лин!

— Не переживай, — шепнул Иверр, — поменяем.

— Если нам что-нибудь на голову упадет, то поменяют нас, — сдержанно ответила я.

Но, на самом деле, я просто боялась ошибиться. Иверр явно чувствовал время — иногда он ускорял шаг, а иногда замирал. Он подстраивался под волну магии, ту, что еще только силилась выйти наружу. А я ее совсем не чувствовала. И никак не могла спросить — а должна ли?!

Последние двери Каулен распахнул так, что они просто упали. Мы прошли по жалобно скрипнувшей древесине и Лин, шедшая позади, ничуть не смутилась и магией перекинула их на ту сторону проема. Вздрогнули все присутствующие.

— Тишина, — властным, не своим голосом объявил Каулен.

— Тишина, — эхом откликнулась Лин и ее голос тоже ей не принадлежал.

Придворные всех трех дворов выстроились в две шеренги и мы с Иверром прошли по центру до самого его престола.

«Я даже не сообразила, что это тронный зал», промелькнуло у меня в голове, когда взгляд зацепился за великолепный витраж, изображавший братание трех рас.

— Май-Бритт Анндра, — звучно, уверенно произнес Тиверрал, — готова ли ты разделить мою ношу надвое?

— Готова, — выдохнула я.

— Принимаешь ли ты ответственность за драконов?

— Принимаю, — я никак не могла понять, нужно отвечать коротко или же…

— Повторяй за мной, любимая, — выдохнул он.

И мы повторили слова той клятвы, что уже звучала в подземелье замка. В этот раз я не чувствовала того, что ощущала совсем недавно. Я просто старалась говорить четко, размеренно и понятно. Следила за дыханием, за осанкой. И не отводила глаз от Иверра. Ему было тяжело. Я видела это, я видела кровавый пот, вновь выступивший на висках. Видела, как сильно бьется жилка под правым глазом. Видела и ничем не могла помочь.

Тиверрал отшагнул назад и вытянул руки, над ними, испуская лучи света, появился мой венец. И я видела, что он ранит руки моего супруга.

«Так вот с чем связана его боль», пронеслось у меня в голове. И на реликвию я посмотрела с куда меньшей симпатией. «Жестокая побрякушка».

Сияние вокруг венца немного угасло, утихло и Иверр стал выглядеть чуть лучше.

«Молодец», похвалила я артефакт на тот случай, если он обладает псевдоразумом.

— Опустись на колени последний раз, любовь моя. И поднимись, чтобы не склоняться больше ни перед кем и ни перед чем, — властно произнес Тиверрал.

И, едва лишь я склонилась перед ним, на мою голову лег прохладный венец. Виски на мгновение прострелило болью, но уже через несколько секунд все прошло.

— Приветствуйте Драконью Императрицу, — приказал Иверр.

И весь зал опустился на одно колено. Хотелось бы сказать «в едином порыве», но я видела, как некоторых драконов подталкивали их соседи.

А еще я явственно чувствовала чье-то острое разочарование. У кого-то что-то пошло не так.

Вот только мне-то откуда это знать?!

Виски вновь прошило болезненной иглой. И я осознала, что именно сейчас обязана что-то сказать.

— Поднимитесь, гордые драконы, люди, оборотни, — хрипло позвала я. — Поднимитесь. В своих первых словах, в своем первом обращении к миру, Драконья Императрица обязана рассказать, как и что она собирается менять. И я скажу так: мир не меняется сам, его меняем мы — драконы, люди и оборотни. К лучшему или к худшему мы узнаем только спустя время. А потому я буду не менять, а сохранять. Сохранять хрупкое равновесие.

— Пейте и веселитесь, — громко произнес Иверр, едва лишь я замолчала. — Мы присоединимся к вам на закате.

И вновь придворные образовали коридор, сквозь который мы прошли так же рука об руку. И так же не глядя друг на друга, но направив взгляды в одну сторону.