Глава 4

7 лет назад, Иоаннесбург

О чем говорилось на секретном королевском совещании – неведомо, ибо проходило оно за закрытыми дверями и тройным щитом придворного мага. Все присутствующие предварительно подписали договор о неразглашении полученной информации. Но зато когда двери открылись, любопытствующие слуги смогли увидеть выходящего начальника разведуправления, мрачного и качающего головой; руководителя государственного канала с парой журналистов, что-то взволнованно обсуждавших тихими голосами; начальника охраны дворца, главврача Королевского лазарета и даже известного певца Василия Луча. Были там и другие, не столь известные персоны. Все расходились с выражением некоей растерянности и задумчивости на лице. А уставшая и почти сорвавшая голос на убеждениях и уговорах королева сидела в пустом кабинете на столе и жадно пила воду из бутылки. Заглядывающие немногочисленные придворные видели, что Святослав что-то взволнованно говорит ей. Сама же королева словно похудела вдвое и буквально почернела. До вечера у нее должна была состояться еще одна встреча – с вызванным Стрелковским магом, специалистом по черным. А сейчас была возможность немного отдохнуть, переодеться, принять душ и пообедать.

Маг должен был появиться ближе к вечеру. И можно было бы, наверное, выделить время и успеть заехать к Марине на соревнования, но заставить себя отвлечься от напряженной работы ее величество так и не смогла. Поэтому она попросила мужа взять младших девочек, кроме Каролинки, благополучно после обеда уложенной спать, и съездить вместо нее.

Маришка наверняка расстроится, но она уже большая девочка и поймет объяснения матери. А времени просто нет, и терять его смерти подобно.

Мага звали Старов Алмаз Григорьевич и жил он на окраине второго по величине города в Рудлоге – Великой Лесовины. Королевство Рудлог исторически делилось на три огромные части – Центр, Юг и Север. Лесовина была столицей Севера, и люди, проживающие в ней, отличались крайней степенью честности и нелюбознательности. Соседи не лезли в жизнь друг друга и ничему не удивлялись, и именно поэтому в городе нашли прибежище чудаки, отшельники, художники, ремесленники и философы со всего королевства. В Лесовине не было многоквартирных домов, только частные, в большинстве своем необычные и яркие, и поэтому она расползлась своими улочками и районами по окрестным лесам как дрожжевое тесто.

Жители Севера были заядлыми охотниками, грибниками, рыбаками – местность недаром называлась «Страной тысячи озер».

Иоаннесбург выглядел примерно так же еще сто лет назад, но столица развивалась бешеными темпами, а вот Лесовина осталась прежней.

Пожилой маг с чрезвычайно светлыми, словно прозрачными глазами и копной седых волос вызывал у королевы почти благоговение. Он был очень сильным, она буквально видела свечение его ауры, и если у обычных магически одаренных это свечение было тусклым, как свет свечи в дальней комнате, то у Алмаза Григорьевича оно просто било в глаза как прожектор.

В кратком досье, предоставленном Стрелковским, было написано, что он более десятка лет назад ушел с позиции ректора Магического университета, которую занимал около тридцати лет, и ударился в философию и изыскания. Какое-то время даже работал придворным магом при ее отце, Константине Рудлоге. Написал несколько толстых книг, понятных лишь специалистам, и то не всем. Периодически брал на стажировку студентов, половина из которых этой самой стажировки не выдерживала из-за неуживчивого нрава руководителя и сбегала.

Неизвестно, каким образом Игорь смог разыскать его, уговорить оторваться от своих дел и доставить в такое короткое время, но Ирина понимала, что общение с этим человеком будет очень полезным.

Но перво-наперво, не успели провожатые выйти из кабинета, а она – открыть рот, Алмаз Григорьевич оглядел ее с ног до головы и сварливо заметил:

– Что ж вы сжигаете себя, ваше величество? Если срочно не сбросите энергию, так и в сумасшедший дом попасть можете!

Он покачал головой, а потом как собака втянул носом воздух.

– Руки поотрывать тому магу, кто колет вам антидот! Блокаторы работают как мины замедленного действия, вы не сможете себя контролировать, если сорветесь. Умеете сбрасывать энергию?

– Да оно как-то само получается, почтенный, – усмехнулась от такой отповеди королева.

Алмаз Григорьевич пригляделся, чуть скосив глаза. Выглядело донельзя забавно.

– Да уж вижу, – он приглушенно выругался, – ничего не умеете. Папаня ваш такой же был. Сколько раз я говорил – приезжай ко мне на недельку, научу, пьянство это не доведет до добра. Он как раз излишки энергии в выпивке сбрасывал…

– А… сейчас меня научить не сможете? – с надеждой спросила королева, только час назад узнавшая о том, что сердитый профессор был знаком с папенькой, из-за бесконечных запоев слишком рано закончившим свои дни.

Старов покачал головой, потеребил бороду.

– Простите, ваше величество, но для того, чтобы научить гигиеничному сбросу энергии, не хватит нескольких часов. Так что в этот раз сделаете как умеете, только не дотягивайте до приступа, прошу, иначе последствия могут быть печальными. Не для вас, конечно, вам ничего не грозит. А потом приезжайте ко мне в Лесовину, я еще при вашем батюшке, в самом начале его правления, служил придворным магом и о некоторых ваших родовых… особенностях осведомлен лучше, наверное, чем кто-либо в королевстве.

Ирина-Иоанна расстроенно подумала, что в ее ситуации «потом» может и не случиться. А вслух сказала:

– Уважаемый профессор, собственно, для того, чтобы я могла со спокойной душой приехать к вам, мы и позвали вас. Я бесконечно благодарна, что вы смогли приехать, это огромная честь…

Алмаз Григорьевич махнул рукой.

– Давайте к сути дела, милая. Не будем терять время на официальщину, поверьте, я ее наслушался в свое время по самое горло.

Ирина с некоторым раздражением и восхищением подумала, что только человек, поднявшийся над повседневностью, может позволить себе подобным образом общаться с королевской особой. Хотя с чего ему благоговеть, если он старше ее раза в три и знал ее отца, когда она еще не родилась?

– Я хочу понимать, с кем имею дело, почтенный.

И Ирина подробно рассказала историю господина Смитсена: о чудесах, с помощью которых он воздействовал на ее подданных, о его неожиданном богатстве и его сегодняшнем нападении.

– Понимаете, – закончила она, – я не встречалась с черными, хотя в свое время, пытаясь понять природу нашей родовой магии – ведь мы тоже умеем проклинать и воздействовать на сознание, – читала то, что удалось найти про них. И у меня создалось впечатление, что подобная сила крайне нетипична для черного мага. Ведь когда он бросил в меня удушающей сетью, я чувствовала, что он просто балуется или проверяет мои возможности, что для него это так же легко, как высморкаться. Я хочу понимать, достаточно ли у меня сил на щит от него и вообще – кто он такой?

– Эх, молодежь коронованная, – вздохнул профессор, – да и папеньке вашему спасибо, что так рано отошел в мир иной и ничему вас не научил толком. Почему вы меня раньше не нашли, спрашивается?

Королева пожала плечами.

– Да я как-то и не думала, что вы настолько осведомлены, – признала она.

– Ваша семья и многочисленные родственники, ваши многоюродные братья-сестры и так далее никоим образом к черным не относятся, потому что происходите вы от Красного Воина Огня, ваше величество, – произнес Старов торжественно. – Это магия крови, родовая. У вас способности по большей части стихийные, проявляются неожиданно или в минуты стресса, но вам не нужно подпитываться от других людей, чтобы их использовать. Вы скорее, – тут он хмыкнул, – используете людей, чтобы сбросить излишки энергии. А черные происходят, как нам известно, от Черного Жреца Смерти. И их отличительная особенность – они берут энергию не как вы, из своей крови, а вытягивают ее из других людей. Кстати, всегда думал, что любопытно было бы поставить эксперимент – взять потомка Красного за источник, а потомка Черного – за поглотитель источника. Считаю, что силы второго выросли бы многократно, если не до бесконечности. Такая вот у вас кровь, да… Так о чем это мы? – опомнился он.

– Вы можете сказать, кто такой Фабиус Смитсен? – напомнила Ирина.

– Сказать не могу, предположить могу, – профессор подошел к окну, полюбовался парком. – Я, с вашего позволения, останусь сегодня во дворце, только пошлите сообщение моим ученикам, что я вернусь завтра. Мне бы надо посмотреть на него, прощупать. Вы удивительные вещи рассказали про случаи исцеления, – Старов покрутил пальцами нос, задумавшись. – Ведь если смерть легко устраивается ядом или проклятием, то восстановление парализованного человека или излечение от уже почти разрушившей тело болезни, к сожалению, ни магии, ни медицине неподвластно.

– Ну и? Кто это? – у королевы никогда не хватало терпения на долгие разглагольствования.

– Скорее всего, демон, – легко сказал профессор, и Ирина непонимающе посмотрела на него. – Но еще раз повторю: я могу ошибаться и хотел бы ошибаться. Я сам встречался с демонами всего дважды, очень давно. И хотя знаю про них поболе остальных, все равно остается много белых пятен. Я предполагаю, что демоны – это духи из другого, Нижнего мира, которые прорываются к нам и по каким-то причинам вселяются в носителей черной крови. В таком случае человек может сойти с ума, но даже если не сходит, личность его меняется – и биография господина Смитсена это подтверждает. Демонический дух усиливает способности потомков Черного, а в них, как нам известно, входит способность убирать тяжелые болезни, восстанавливать материальное тело, останавливать эпидемии. Но дело в том, что для прорыва духов из Нижнего мира нужно очень много энергии. Все же необходимо посмотреть на него – проявившиеся черные обладают весьма характерной аурой. И интересно было бы понять, если моя гипотеза верна, – как он проник к нам?

– В досье говорится, что перед тем, как вернуться сюда, группа Смитсена попала под обвал, их накрыло в какой-то пещере, – напомнила королева.

– Мало! Камнепад или даже оползень не может сгенерировать проход, – поморщился профессор. – Нужно мощнейшее землетрясение, да и то такой проход очень недолговечен, закрывается через несколько минут после самого мощного толчка. Еще вулканы, разломы – там да, там могут быть более-менее стабильные проходы. Но через них обычно сначала лезет безмозглая, хоть и крайне опасная нижнемировская живность. И то такие случаи крайне редки. А проявлений демонов вообще я могу припомнить единичные случаи за всю историю наблюдений. Ничего хорошего они не несут. И всегда есть причина для их поступков.

– И… какая же причина может быть в нашем случае? – обеспокоенно спросила Ирина. От обилия информации и новостей об их таком знакомом и относительно безопасном мире у нее снова разболелась голова.

– Спланированная диверсия? – предположил маг, внимательно глядя на нее. – Мы для них не только источник энергии, но и тела для проживания в уравновешенном мире. Хотя где демон, там уже о равновесии говорить не приходится. Возможно, Смитсену нужна энергия для того, чтобы открыть проходы для других духов, а кто обладает энергией большей, чем носитель королевской крови? Но, – Старов спохватился, – это все может быть лишь моей фантазией, не более. Давайте, как решили, я завтра на него посмотрю, и потом продолжим общение.

– Давайте, – проговорила растерянная королева. Демоны, маги и другие миры – этого оказалось слишком много для одной монаршей особы. Нужно было разложить все по полочкам, записать появившиеся вопросы и, воспользовавшись тем, что профессор остается до завтра, вытянуть из него как можно больше информации. Особенно о своей семье. Отец умер, когда Ирине было пятнадцать лет, и ничему научить особо не успел.

Она распорядилась, чтобы профессора разместили со всеми почестями и удобствами, выполняли все желания, а сама села набрасывать список вопросов. Солнце уже клонилось к закату, должны были вот-вот вернуться старшие принцессы, когда в комнату ворвалась Алина.

– Мама, мама! – закричала она.

– Подожди, милая, – попросила королева, дописывая мысль. Иначе потом забудет. – Что такое?

Оказалось, девочки со Святославом вернулись с соревнований и, пока отец общался с конюхами (принц-консорт был страстным любителем лошадей), решили поиграть в прятки. И вот уже двадцать минут Алина с Мариной не могут найти Полинку. Внутренний компас ведет их в конюшню, но найти там сестру они не могут, на крики и просьбы выйти она не откликается.

Все это королева слушала, уже быстро вышагивая рядом со скачущей вприпрыжку Алиной по направлению к конюшням. «Боги, неужели ее похитили? Только не это», – внутри королевы все сжалось от страха за своего ребенка.

У конюшен уже суетились вызванные Святославом охранники, слуги прочесывали окрестный парк. Однако невидимая нить притяжения от ее девочки явно тянулась в конюшню, рассеиваясь там, где, по идее, должна была прятаться Полина.

– Ничего не понимаю, – говорил встретивший их на входе в конюшню Святослав. – И Алина, и Марина в один голос утверждают, что их тянет сюда. Не под землю же она провалилась!

– На крыше смотрели? – спросила королева, входя в конюшню.

– Да. Может, она ударилась обо что-то и теперь без сознания? – предположил принц-консорт.

В стойлах был полумрак – яркий свет в вечернее и ночное время делал лошадей тревожными. Обеспокоенные обилием чужих людей животные тихо фыркали и переступали с ноги на ногу. Марина с расстроенным видом стояла в центре конюшни, но пока держалась, не плакала.

– Как соревнования, милая? – ласково спросила мать и королева, обнимая ее. Дочка несколько раз шмыгнула носом.

– Заняла третье место, мам. Жалко, что ты не видела. А теперь вот и Полли пропала, – и она всхлипнула.

– В стойла заходили? – спросила Ирина, осторожно открывая первое и внимательно оглядывая его. Тут оказался жеребец Святослава, и спрятаться было некуда. Во втором стояла кобылка Полинки и жеребенок. В третьем было пусто.

– Ничего не понимаю, – повторила она слова мужа. – Я ее тут чувствую. Должна быть здесь.

– Мам, – Марина тронула ее за руку, – спасибо, кстати, за жеребенка. Она такая красавица!

Королева почувствовала, как сильно забилось ее сердце.

– Я не покупала никакого жеребенка, Мариш, – сказала она медленно, возвращаясь ко второму стойлу. Маленькая лошадка стояла, забившись в угол, и дрожала. – Святослав, – позвала она, чувствуя, как в ней поднимаются ужасные подозрения, – ты не покупал?

Он отрицательно покачал головой. Подозванный конюх тоже не смог объяснить, откуда в стойле взялась новая лошадка.

– Ой-ёй, – тихо сказала королева, зашла в стойло, не обращая внимания на недовольно метнувшуюся лошадь, подошла к жеребенку.

– Полли? Девочка? – неуверенно позвала она.

Кобылка мотнула головой и вдруг заплакала крупными слезами, покатившимися по рыжей шерстке, как маленький ребенок, и стала тыкаться носом в руки королевы. От осознания простой истины Ирина похолодела. Здравствуйте, седые волосы, удивительно, если в зеркале завтра она не увидит, что поседела по крайней мере наполовину. Ирина обняла малышку и сама не удержалась от слез.

– Светик! – крикнула она. – Я не знаю, что делать! Я никогда с таким не сталкивалась! Это Пол, она каким-то образом превратилась в животное или кто-то ее превратил! Пожалуйста, вели позвать срочно остановившегося у нас профессора магии, может, он сообразит, как вернуть ее обратно!

К моменту прихода Старова ревела вся семья, обнимая и гладя лошадку и обещая, что все будет хорошо. Принц-консорт поочередно успокаивал жену и дочерей и сердился на задерживающегося мага. Он, женившись на Ирине, уже привык, что от жены и детей можно ждать чего угодно удивительного или непостижимого. Его собственная родовая магия была очень слабенькой, направленной на понимание растительного мира: где какому дереву или цветку будет хорошо или почему болеет лес. Но превращения в животных или истерики старшей принцессы (или жены) – это что-то непостижимое, конечно.

– Эх, молоде-ежь, – недовольно покачал головой маг, увидев плачущих женщин. – Так, развели тут сырость, пре-кра-тить! Что случилось?

– Вот, – королева показала на лошадку, – я думаю, что это моя дочка. Она как-то перекинулась и, наверное, не знает, как перекинуться обратно. И я не знаю.

– М-да, – профессор подошел к жеребенку, схватил его за мордочку, посмотрел в глаза. – Вашего отца действительно стоило бы воскресить и хорошенько выпороть за то, что он не потрудился вас обучить. Вы не в курсе, что все Рудлоги – полиморфы?

– Поли… что? – спросила королева, с тревогой наблюдая, как профессор что-то шепчет лошадке на ухо и она кивает ему в ответ.

– Полиморфы, – повторил профессор. – Вы можете принимать форму любых живых и неживых существ, мимикрировать под них, если проще.

– Я-я-я? – от удивления королева даже начала заикаться.

– И вы, ваше величество, и ваши дочери, это наследственная способность, – как дурочке пояснил профессор Алмаз Григорьевич. – О боги, как можно так жить, вообще ничего о себе не зная? Только для полиморфов, насколько я знаю, есть ограничение – в ином состоянии можно находиться не более получаса, максимум – сорок минут, иначе сознание начнет меняться. Можно навсегда остаться в теле перевертыша. – И он ласково потрепал Пол по носу. – Будешь перекидываться обратно, милая?

Лошадка снова кивнула, и все затаили дыхание.

– Тогда найди внутри себя узел энергии у солнечного сплетения, это называется «якорь полиформы». И рассей его мысленным усилием. Эй, только не так резко!

«Лошадка» буквально на глазах перетекала в стоявшую на коленях голенькую девушку. Это выглядело как изменение формы капли воды – никаких отпадающих хвостов и отрастающих волос, просто перетекание. Пол стояла с закрытыми глазами, вся вспотевшая и трясущаяся, и тоненько визжала от страха.

– Вот умница, молодец, – Старов деликатно отвернулся, а Святослав снял рубашку и одел ее на дочку, затем поднял принцессу на руки и понес к дворцу. Остальные пошли за ним. Ирина же шла рядом с профессором, сокрушавшимся, что такая могущественная семья фактически глуха, слепа и безрука из-за безалаберности ее отца и дедов. Королева договорилась, что они обязательно приедут к магу всей семьей, чтобы научиться всему, что он помнит о способностях представителей дома Рудлогов.

У входа во дворец Ирина еще раз поблагодарила Алмаза Григорьевича, и он ушел к себе в покои.

Пока лейб-медик и придворный виталист проверяли Пол, пока приехавшим старшим сестрам рассказывали, что случилось, пока четвертая Рудлог объясняла, как это у нее получилось… «Я просто захотела спрятаться и представила, как здорово бы было, если бы я стала лошадкой, мам, и никто бы меня не сумел найти»… И пока все отпивались от стресса чаем с молоком и отъедались горячими булочками, прошло немало времени. Королева, добравшаяся в конце концов до постели, уснула сном смертельно уставшего человека.

А с утра началась полномасштабная контратака по всем информационным фронтам. Точнее, она началась еще вечером, с разведки боем, когда вернувшиеся после совещания с королевой работники телевидения запустили по государственным каналам двухчасовой фильм о достижениях Рудлога за время правления Ирины, особенно по сравнению с другими государствами.

Популярный певец Василий Луч вышел вечером на многотысячном своем концерте в футболке со словами поддержки в адрес королевы. А перед самой кассовой песней объявил, что он с помощью ее величества запускает по всей стране музыкальные школы и школы искусств с питанием и проживанием для одаренных, но бедных детей, и что благодаря королеве все его концерты в следующем году будут бесплатными.

Надо ли говорить, что об этом гудела вся страна?

Конечно, подвластные Смитсену СМИ сразу постарались опошлить этот шаг, задав вопросы: «А почему этого нельзя было сделать раньше?» и «Интересно, сколько денег в карман положит певец за поддержку режима Рудлогов?». Но сразу после концерта Василий Луч дал интервью, в котором рассказал, что программа готовилась давно и половина суммы – личные средства королевы, а половина с его помощью собрана у спонсоров и меценатов. Тут же показали счастливые лица бедно одетых детишек, которым предстояло учиться в школах, несколько интервью с их достойными многодетными родителями, взяли крупным планом наполненные слезами глаза простой бедной горожанки… в общем, королева повела в счете.

А с утра во вторник, после извлечения Полли из конюшни, отлично выспавшаяся и ничуть не седая Ирина-Иоанна с дочерьми вышли на трибуну перед протестующими. Королева выглядела простой и понятной в черной водолазке, с забранными в хвост волосами и минимумом косметики. Принцессы были юны, печальны и трогательны.

Недавно проснувшаяся толпа застыла перед королевской семьей от изумления. И пока она не очухалась, Ирина начала говорить.

Она говорила о том, что разделяет и понимает желание протестовать в сложных условиях жизни, но при этом уверяла, что делает все для преодоления кризиса. Королева описала, как болит ее сердце, когда она видит стольких неустроенных, но социально активных людей, и поблагодарила за то, что они своей активностью донесли до нее проблемы в государстве, которые не всегда доносил кабинет министров во главе с премьером.

Она сказала, что имеет возможность, но не хочет отправлять их по домам силой, и поэтому для всех протестующих будут оборудованы палатки для сна – чтобы не спали на голой земле, мобильные душевые кабинки, организовано горячее питание. А для тех, кто потерял работу, сейчас же будет установлен стол от службы занятости со списком доступных вакансий – чтобы безработные снова смогли работать и кормить семьи.

– Долой! – вдруг раздался крик из толпы, и несколько голосов поддержали его, но крикнувших быстро «замолчали» слушающие.

А королева продолжала. Она льстила, подспудно угрожала, обращалась к родительским чувствам, к долгу и достоинству. Она сказала, что из-за тяжелого положения в бюджете все на площади будет установлено на деньги, полученные от продажи их с принцессами личных драгоценностей, за исключением исторических или религиозных символов короны. И что каждый, абсолютно каждый человек на площади может оставить ей жалобу или просьбу в специальном ящике для писем, с которыми она обязуется разобраться. И это касается всех протестующих во всех городах.

И пусть Ирину провожали не бурными овациями, а всего лишь одобрительными аплодисментами, этот раунд она тоже выиграла. Естественно, выступление ее величества транслировалось в прямом эфире, и на особо спорных моментах камера демонстрировала очаровательную Каролинку, смущенно прячущуюся за мать.

«Королева испугалась и пошла на уступки и подкуп протестующих!» – завопила смитсеновская пресса.

«Сколько же мужества в хрупкой женщине, не побоявшейся без охраны с детьми выйти на площадь, полную ее недоброжелателей», – возражали им прокоролевские медиа.

И не то чтобы там не было охраны – на самом деле вся площадь была под перекрестным прицелом снайперов и охраной гвардейцев и боевых магов, переодетых в штатское. Но ведь знать об этом никому не обязательно, правда?

Вопли воплями, а возможность поспать в нормальной постели, поесть горячей еды, помыться и получить работу всегда убедительнее, чем эфемерные лозунги о справедливости и смещении власти. Если, конечно, вопящие не делают это за большие деньги.

В тот же день, через час после выступления, королевская семья в полном составе дала развернутое интервью с ответами на прямые вопросы телезрителей. Были там и неприятные, и даже хамские. Однако все они были встречены улыбками и понимающим киванием.

– А как вы объясните тот случай, когда принцесса Ангелина черной магией чуть не убила нескольких десятков людей?

Королева печально улыбнулась в камеру.

– Конечно, уважаемый спрашивающий, никакой черной магии там не было. Всем известно, что аристократические семьи обладают различной врожденной родовой магией. Наша сила, сила семьи Рудлог – от воплощенного в тело человека божественного первопредка, Красного Воина. Ангелина – стойкая девушка, но то, что пришлось пережить ей и мне как ее матери, я никому не пожелаю! Вот у вас, – обратилась она к сидящим в студии людям, – у многих есть дети.

Слушатели закивали.

– Представьте, что ваших детей постоянно преследуют, освещают не только официальные моменты, но и личные, интимные. Вот вы, уважаемая, – Ирина обратилась к расположившейся на первом ряду полной женщине с лицом, вызывающим доверие, – что бы вы сделали, если бы в примерочную вашей дочери прокрался фотограф и сфотографировал ее голой?

– Да я б прибила его собственными руками! – возмущенно пробасила женщина. В зале раздались одобрительные выкрики, а королева кивнула:

– Я знала, что мать всегда поймет другую мать. За своего ребенка мы отдадим все. А что же делать бедной девочке, когда она оказалась одна, без защиты, и мама далеко? Ангелина – трепетный, очень впечатлительный ребенок (камера выхватила, как Ангелина покраснела и потупилась), естественно, подобное хамство ввергло ее в истерику. Признаться, и я была выбита из колеи. А в истерике сработала и родовая магия, которая к черной не имеет отношения.

– Но как мы можем быть уверены в этом? – настаивала ведущая.

– На вас серебряные серьги? – спросила в ответ королева. – Не дадите на несколько минут?

Ведущая сняла серьги, королева взяла их в руку, сжала в кулак, подержала так секунд тридцать, разжала. Рука была без опалин и ожогов. Серьги она отдала Ангелине, та тоже подержала в кулаке и передала дальше сестрам. Черные, по поверьям, не терпели серебра и если краткие прикосновения еще выносили, то долгие давали ожоги и боль.

– Ну, мне кажется, тут даже нечего спорить, – улыбнулась ведущая.

– А вдруг у вас не серебро! – крикнул кто-то из студии. – Давайте еще проверим для надежности.

Королевская семья перетрогала все серебро, бывшее в студии, на чем тема о природе их магии была закрыта.

«Королева пытается снискать дешевую популярность», – голосили просмитсеновские газеты и каналы.

«Королевская семья становится ближе к народу», – возражали им оппоненты.

После интервью Ирина-Иоанна встретилась с Алмазом Григорьевичем.

Профессор снова осмотрел ее, недовольно хмыкнул, но ничего не сказал по поводу ее состояния.

– Посмотрел я на вашего оппонента, величество, – произнес он, кривясь, – точно говорю – он черный, проявившийся. Очень аура похожа на ауру одержимого. В любом случае, я на вас и девочек установлю щиты, он подойти к вам не сможет. Мой щит, конечно, не будет держаться все время, его нужно обновлять, но первые дни сработает. А вот то, что черного этого нужно из мира нашего убирать, – это точно. Не место иным сущностям на этой планете.

– А вы можете его убить? И как вообще это делается? – спросила королева, до последнего надеявшаяся, что Смитсен просто жадный и беспринципный делец со способностями мага, а не какое-то там вселившееся существо.

– Я могу, – улыбнулся Алмаз Григорьевич, – но я вам вряд ли понадоблюсь. Я очень занятой человек, простите меня, но прыгать как заяц туда-сюда я не могу. По имеющемуся опыту скажу – демона можно ослабить присутствием духовников, и тогда справиться с ним сможет сильный боевой маг. Одержимые живучи, и чтобы их уничтожить, надо разрушить физическую оболочку до такого состояния, чтобы он не смог ею управлять. Лишить головы или в нескольких местах перебить позвоночник. У вас сильный придворный маг, нужно лишь попросить Его Священство из Храма Всех Богов прислать вам духовников на подмогу. Сделаете, милая?

– Конечно, – со смешком сказала королева. Уж очень ее забавлял покровительственный тон профессора и его непочтительное к ней отношение.

Маг недовольно покрутил головой, потеребил бороду и все-таки не сдержался.

– Легкомысленная девочка, как и все Рудлоги. Все тянете? Ждете, пока накроет и управлять собой не сможете?

– Да я как-то… – королева опустила глаза. – …Стесняюсь… уж проще, когда накроет. Тогда вроде как и не я…

– Считайте это лечебной процедурой, и нечего ее стесняться, – строго сказал Алмаз Григорьевич.

– Хорошо, – королева вздохнула, – отправлю куда-нибудь семью и попробую сама.

– Вот и умница, – маг почти по-отечески потрепал ее по голове.

Дети с радостью, а Святослав с некоторой тревогой восприняли мысль на вторую половину дня уйти телепортом на море, в их семейное имение – Лазоревое. Но королева их уговорила, с тем условием, что после купания вечером родные будут готовиться к завтрашним интервью и встречам, а завтра с утра вернутся во дворец. Сама она провела еще несколько интервью, посетила съемки кулинарного шоу, встретилась с министрами и к половине десятого вечера еле доползла до кровати. Сняла макияж, приняла душ и провалилась в сон, забыв и про предупреждение мага, и про свое обещание.

Сны обычно ей снились, полные какой-то чепухи, но не страшные. Сейчас же, стоило закрыть глаза, она сразу поняла, что попала в кошмар. Вокруг нее были зеркала, и в них отражалась маленькая девочка. У девочки были ее глаза и волосы. Ирина моргнула – девочка моргнула в ответ. Ирина помахала рукой – ей помахали в ответ.

– Ты кто? – спросила она детским голосом, и многократно усиленное эхо понесло ее вопрос по лабиринту из зеркал.

– Я – это ты, – сказало одно из отражений и на глазах начало расти… стареть… рассыпаться в прах.

Ирина отвернулась, ей стало плохо. В зеркале напротив она увидела себя обнимающей окровавленную, переломанную Марину. Отражение подняло глаза и внезапно с улыбкой подмигнуло ей настоящей.

– Нет! – крикнула королева с болью.

– Да, да, да, – зашептали зеркала, надвигаясь на нее и закручиваясь в водовороте. Ее взгляд выхватывал страшные картинки: вот Полина и Алина вспыхивают как свечки и падают, корчась, на пол, вот Ангелина выходит замуж, поднимает фату, а вместо лица – череп, вот Святослав, раненый, без руки – из плеча торчит обугленная кость, а изо рта идет пена, вот Игорь Иванович, дергающийся в судорогах, вот она сама, с выжженными волосами и бровями, с кровью, идущей из глаз и носа. Мерзкие картинки словно танцевали вокруг под чей-то отчетливо слышимый радостный мужской смех.

– Сгинь, нечистый, – произнесла королева, с усилием выталкивая слова из непослушного, схваченного судорогой горла, и выплеснула чистую силу наружу, выжигая кошмар синим пламенем. Она постаралась дотянуться до источника смеха и даже услышала, как взвыл словно ошпаренный ее недоброжелатель, но тут сон лопнул, будто мыльный пузырь, и королева проснулась.

Игорь Иванович Стрелковский тоже валился с ног. Со вчерашнего совещания он не уходил домой, отсыпаясь в комнатке за кабинетом. Удалось немного поспать и перед вечерним совещанием с агентами. Нужно было максимально оперативно собрать компромат на тех членов Совета, которые пошли на поводу у Смитсена, и проверить, что им важнее – парализованная жена или собственная жизнь, например. Конечно, многое было уже готово, но в таких делах лишняя информация никогда не помешает.

Двое агентов были внедрены в дом Смитсена под видом слуг и честно работали там уже три и четыре месяца соответственно, в удобные моменты обыскивая дом и пытаясь найти что-то, что позволит надолго и прочно усадить медиамагната за решетку. Да, они сильно рисковали, но их работа в принципе предполагает риск. Зато оплата соответствующая.

Нужно было окончательно согласовать с начальником охраны стратегию защиты дворца на случай атаки, план эвакуации королевской семьи и придворных. Новость о том, что их противник чуть ли не демон, мало беспокоила начальника разведуправления. Окажись господин Смитсен хоть самим Черным Жрецом – его, Игоря Стрелковского, задача – обезвредить врага, и вопрос состоял только в подборе исполнителей и наличии рабочего плана. И он быстро писал, раскладывая заметки, проекты приказов и планы по разным папкам, стараясь не упустить ни одной мелочи.

Начальник разведуправления дописал распоряжение об усилении штата «слухачей» «болтунами», потянулся, закинув руки за голову, и продолжил писать, когда услышал далекий стук каблучков в коридоре. Никого, кроме него, в Управлении не должно было быть, коридор длинный, темный, и свет из-под его двери в конце помещения Управления казался маяком.

Цок-цок-цок-цок – уверенно стучали каблуки по мраморному полу, и гулкое эхо повторяло этот стук в длинном коридоре. Игорь Иванович, мало чего боявшийся в этом мире, почувствовал, что у него увлажнились ладони, а в животе закрутился холодный страх, как перед опасным заданием или прыжком с парашюта. Стрелковский помнил этот стук очень хорошо. И оказался совершенно не готов к тому, что услышит его снова.

Перед его дверью шаги замедлились, остановились… и он не знал, чего хочет больше – чтобы она открыла дверь или чтобы развернулась и ушла.

Но дверь открылась, и мужчина опустил глаза, чтобы не смотреть ей в лицо.

– Ты же ни к кому не приходишь дважды, – сказал Игорь Иванович, упорно глядя в стол.

– Посмотри мне в глаза, Игорь, – хрипло попросила она, и в ее голосе он услышал мурлыкающие вибрации, на которые тут же отозвалось его тело.

– Нет, – Игорь Иванович для надежности закрыл глаза. – Уходи, Ирина.

Ее величество тихо и низко засмеялась, отчего волоски у него на затылке встали дыбом, а руки сжались в кулаки.

– Я не уйду, – шепнула она, и по звуку шагов он понял, что она обходит его сбоку. – Открой глаза, – прошептала королева ему на ухо, касаясь губами раковины, берясь тонкими пальчиками за подбородок Игоря и с силой поворачивая его лицо к себе. – Не вынуждай меня заставлять тебя.

– Нет! – прорычал он, рывком поднимаясь с кресла, и, перехватив руку, толкнул Ирину лицом к стене. – Я не хочу так! Не нужно играть со мной, ваше величество!

Он точно знал, что будет, если он посмотрит ей в глаза – сейчас чернее ночи, как воронки, они лишали воли. Мгновения ослепительной страсти, такой, что не помнишь себя, а затем холод, пустота и одиночество. И сны, наполненные запретными воспоминаниями, и ощущение, что сходишь с ума, потому что тело кричит – было, а память шепчет «не помню».

Ее тело, прижатое к стене, было очень горячим, почти обжигающим, она была одета в какое-то тонкое летнее платье на голое тело, и эта близость и доступность сводили с ума, а от волос пахло так, что у него помутилось в глазах и захотелось попробовать их губами. Пальцы в его руке дрогнули, погладили ладонь и вдруг больно впились в кожу острыми коготками.

– Игорь, – промурлыкала она, подалась назад и потерлась о тело мужчины, – неужели ты думаешь, что можешь удержать меня?

От нее вдруг ударило разрядом, да так, что он отлетел, перелетел через стол и упал за ним, больно стукнувшись затылком и на мгновение потеряв ориентацию. Королева присела, опираясь на руки, и прыгнула за ним как кошка. Приземлилась сверху, практически вышибив из него дух, и зажала его руки над головой.

– Посмотри мне в глаза, черт возьми! – почти прорычала она ему в лицо. – Игорь, посмотри мне в глаза!

– Я сказал – нет! – рявкнул он упрямо, с силой отталкиваясь от пола и переворачиваясь вместе с ней. Она оказалась зажатой между ним и полом. Игорь предусмотрительно отвернул голову от ее лица и внезапно почувствовал, как она зашипела от злости и вцепилась зубами в его предплечье. Острые зубки терзали кожу сквозь рубашку, а он почти блаженствовал, остро чувствуя и извивающееся желанное тело под собой, и ее тоненькие руки в своих, и сбившееся вверх от их борьбы платье, и горячий, острый запах возбужденной женщины.

Кажется, она все-таки укусила его до крови, потому что вдруг стала зализывать ранку, прямо поверх ткани, а потом почти умоляюще попросила:

– Игорь, ну пожалуйста…Ты мне так нужен…

– Нет, – ответил он глухо, поднимаясь и поднимая ее за собой.

Королева молча встала, поправила платье и вдруг, размахнувшись, с яростью влепила ему пощечину, отчего его голова дернулась вбок. Замахнулась дать вторую, но он перехватил ее руку и, чувствуя, как срываются внутренние запреты, схватил за волосы у затылка, рванул на себя и жадно впился в губы, сминая и словно заявляя права на ту территорию, куда сам себе запретил ходить. Ирина тут же отозвалась, застонала, закинула на него ногу, и он, не прекращая поцелуя, забрался под шелковое прохладное платье, жесткой рукой сжал бедра, чувствуя жар и влагу заветного местечка.

Ждать больше не было сил, и он подхватил ее, сделал несколько шагов, не переставая жадно целовать, опустил на стол, прямо на бесценные отчеты и папки с аналитикой. Королева лихорадочно расстегивала ему брюки и шептала в губы: «Быстрее, пожалуйста, быстрее», и от этого шепота он окончательно сошел с ума, схватил ее за бедра, наверняка оставляя синяки, пододвинул к себе и с размаха вошел, слыша возле уха ее хриплый вскрик и, наверное, крича сам.

В этой близости, во влажном дыхании и стонах, в исцарапанной спине, отлетающих с рубашки пуговицах и сорванном платье, во влажных шлепках и болезненных поцелуях не было ничего нежного или заботливого – они пользовали друг друга, как животные, рыча, кусаясь и царапаясь и стараясь не потерять ритм, затягивающий их под цунами наслаждения. И взрыв был невероятно острый, горько-сладкий, как и вся любовь начальника разведуправления к своей королеве.

– Я люблю тебя, – сказал он ей, неся свою обессилевшую госпожу в комнату за кабинетом.

– Я знаю, Игорь, – прошептала она, улыбаясь и целуя его в грудь. От этой простой ласки он вздрогнул и чуть не выронил ее. Возбуждение, которое после прошедшего урагана должно было спокойно спать, снова проснулось в нем, учащая дыхание и делая мучительно чувственным прикосновение ее обнаженного тела к его.

– Ты невыносимо прекрасна, моя королева, – хрипло прошептал он в ответ, опуская ее на кровать и становясь перед ней на колени. – Я никогда не видел никого прекраснее.

Затаив дыхание, Ирина следила, как этот невероятно сильный и выдержанный мужчина, словно поклоняясь ей, прикасается губами к ее телу, посасывает и покусывает соски, вдыхает воздух между ее грудей. Поворачивая голову, касается мягких полушарий губами, гладит бедра со следами его страсти и длинные ноги, целует пальчики на ногах, щекочет пятки – она заливисто смеется и отползает, – прикусывает внутреннюю сторону бедер зубами, ложится щекой ей на живот и, прикрыв глаза, вдыхает запах их яростной любви. А она запускает руки ему в волосы и гладит по голове, пропуская между пальцами короткие пряди.

Разомлевшие, они лежали, медленно лаская и изучая друг друга, пока она вдруг не оказалась на животе, снова кричащая от восторга и удовольствия, а Игорь сверху, с силой опускающийся на нее в извечном ритме, доводящем обоих до исступления.

После они пили вино, ели в полутьме какое-то обнаруженное в ящиках стола засохшее печенье, долго смотрели в окно на спящий подмигивающий огнями трасс и бодрствующих квартир город. Игорь стоял сзади и целовал ее волосы, зарывался в них носом, а затем внезапно спросил:

– Полина моя дочь?

– Да, – после небольшой паузы ответила Ирина, и руки, обнимающие ее, на миг стали жесткими.

– Почему ты не сказала мне? – глухо произнес Игорь, но объятий не разомкнул, только притянул ее теснее.

– А как? – сказала она тихо. – Ты не помнил ничего. Как мне подойти к тебе и признаться: «Прости, я оттрахала тебя без твоего ведома и забеременела, вот твой ребенок»? Ты ведь жениться тогда собирался… Почему ты не женился?

Он так долго молчал, что ответ стал очевидным, и она испугалась силы его чувств. Плечи покрылись мурашками, и вдруг стало понятно, что в комнате холодно.

– Как это… происходит с тобой? И почему? – спросил Игорь наконец.

– Не знаю, – ответила королева со вздохом. – Это как-то связано с тем, как часто я колдую. Если вообще не использовать магию, то, наверное, ничего не будет происходить. А если использую… меня в один прекрасный момент начинает всю ломать, я горю, становлюсь как кошка мартовская и вижу, кто мне нужен, чтобы… ну, снять приступ…

– У тебя глаза черные в эти моменты, – заметил он. – А сейчас не черные. Значит ли это, что сейчас ты со мной не потому, что тебе нужно «снять приступ»?

Вместо ответа королева повернула голову и поцеловала его, нежно, долго, и Игорь ответил со всей силой и пылкостью давно и безнадежно влюбленного человека.

Пытаясь насытиться ею в эту ночь, когда ее любовь принадлежала только ему, Стрелковский не хотел думать о том, что завтра будет больно и, возможно, гораздо больнее, чем когда бы то ни было. Но едва осязаемая горечь предстоящей разлуки все равно заставляла Игоря спешить, и вот он уже разворачивает ее к себе лицом, подхватывает под колени и прижимает спиной к прохладному стеклу окна. И снова водоворот, снова шепот и вскрики, снова горячая плоть любимой женщины, запрокинувшей голову и кусающей губы от силы его любви, ее дрожь и страстные мольбы, судорожно сжимающиеся на его плечах пальцы, головокружительный запах волос, вкус кожи и волны ее наслаждения, когда она бьется в его руках и выкрикивает своим невероятным, сорванным от страсти голосом его имя. Это навсегда останется с ним, что бы с ними ни было дальше.

До утра было еще несколько часов, и Ирина погрузилась в легкую дремоту, лежа поверх тела Игоря, крепко обняв и уткнувшись носом ему в шею. Стрелковский не спал, он гладил королеву по спине, перебирал волосы, вдыхал ее запах и думал о том, что же ему делать дальше.

Утром у них была еще пара часов для любви, но все имеет свойство заканчиваться, и вот уже вызванная горничная с каменным лицом принесла королеве платье, завезла им завтрак. Они пили горячий чай и молчали – каждый о своем, а может, об одном и том же, кто знает?

Перед уходом Ирины Игорь крепко, до боли, обнял ее и упрямо прошептал:

– Я люблю тебя.

Королева печально улыбнулась, поцеловала его в последний раз и ушла, унося с собой весь воздух, которым ему можно было дышать, и все то, ради чего это стоило бы делать.