Глава 1

Вторая половина сентября, Иоаннесбург

Люк Кембритч

Говорят, в начале времен, когда Триединый создавал этот мир, он так утомился, что обустраивать его сил уже не хватило. Ну или, сделав самую сложную работу, Всевышний, как любая творческая личность, потерял интерес и полетел творить что-то новое. Как бы там ни было, чувство ответственности у него все-таки присутствовало, и он решил переложить остальную работу на плечи помощника, дав ему крупицу божественной силы. Но немного перестарался, и помощников оказалось целых шесть. Они-то и стали источниками стихий для магии и новыми богами для мира.

Люк не был особо набожным человеком и в храмах бывал редко, в основном тогда, когда отвертеться уже не было возможности. Свадьбы, похороны и большие праздники, во время которых вся аристократия вдруг становится донельзя религиозной и устремляется в святилища – не в какие-то, а в центральные, огромные, с удобными скамеечками – чтобы и себя показать, и других посмотреть, и не сильно утомиться при этом.

Никто не препятствовал устраивать святилища и храмы для одного или нескольких богов, да и в богатых домах обычно была комнатка, засыпанная белым песком, на котором стояли статуэтки богов, ждущие подношений. Но все-таки ортодоксальный храм был именно таким, в какой сейчас пришел Люк. Круглый двор с расположенной в центре статуей Триединого, всегда удивлявшего Люка какими-то ящероподобными мордами. Творец мог бы быть и посимпатичнее. Окружавшие его изваяния вполне человекообразных богов стояли дружным полукругом. Строгая и нежная Синяя Любовь Воды с обнаженной грудью. Свирепый Красный Воин Огня, великий кузнец с молотом в руке. Белый Целитель Жизни, он же божественный Воздух, Желтый Ученый Разума – всемирная гармония. И Зеленый Пахарь Земли, который суровым лицом и мощным торсом совсем не походил на мирного земледельца. И только статуя Черного Жреца Смерти сиротливо стояла где-нибудь в уголочке или вовсе была задрапирована тканью. Убрать ее не смели, но и поклоняться ему в Рудлоге запрещалось.

Традиции традициями, но магический прогресс оставил и здесь свой отпечаток – большой храмовый двор, усыпанный белым песком, закрывался сверху водно-воздушным куполом, чтобы приходящие барышни не месили грязь своими туфельками, если пойдет дождь или снег. Внутри всегда было тепло.

Люк, вздохнув, перехватил трость, достал пузырьки с ароматическими маслами и совершил положенный ритуал возлияния – в чаши, выдолбленные в пьедесталах у ног пяти статуй. Черному жертва была не положена. Масла (каждому свое, и не дай боги перепутать) впитались в пористый камень без следа. Ничего не произошло, Великие Стихии взирали на забредшего к ним грешника с полуулыбками на величественных лицах.

– Рад вашему рвению, лорд Кембритч, – у входа во внутренний храм, где велась вся хозяйственная деятельность, а дальше, в закрытых помещениях, жили монахи, никогда не появляющиеся на людях с открытым лицом, стоял невысокий белый как лунь старичок. Он выглядел немощным и очень старым, но эта немощность была кажущейся. Его Священство легко мог скрутить с десяток боевых магов одним движением брови. Другое дело, что дураков нападать на него не было – боги требовали от своих избранников обет не атаковать и использовать силу только в крайних случаях, для защиты, но и силы этой отмеряли с лихвой.

– Ваше Священство, – Люк поклонился, – спасибо, что согласились принять меня.

– Это не я, – легко ответил старичок, – меня благословили на помощь вам.

Они прошли в покои, в аскетично обставленный кабинет священника, пропахший маслами, и Его Священство, сняв накидку, долго усаживался на жесткий стул без спинки, жестом предложив Люку сесть на такой же. «Вообще он, конечно, мог бы позволить себе и мягкое удобное кресло под спину, – подумал Люк, – вряд ли боги обладают настолько садистскими наклонностями».

– Итак, лорд Кембритч, суть вашего дела я понял, – благожелательно молвил старый служитель, пронзительно глядя на него. – Но меня благословили помочь вам при одном условии.

– Каком же? – осторожно и несколько нервно спросил Люк. Кто знает этих помощников Триединого, еще заставят обет какой соблюдать или в монахи податься.

Старик улыбнулся, глядя на заерзавшего лорда. Трудно знать все наперед, но зато как интересно наблюдать за теми, кто не знает!

– В ближайшие дни у вас должен состояться разговор с отцом. Он сделает вам… некое предложение. И вы согласитесь.

Люк криво ухмыльнулся.

– Вообще-то разговор должен был состояться еще позавчера. И, зная папеньку, не уверен, что он не предложит мне пойти и утопиться.

Кембритч снова вспомнил, как орал в трубку его родитель, когда он, приехав после встречи с Мариной, сонно сообщил папаше, что встречи не случится, потому что он всю ночь пил, гулял и играл и теперь будет спать. Ничего, Люк тоже с удовольствием поорал в ответ.

– Знаю, – мягко сказал Его Священство. Глаза его смеялись. – Обещаю, это не больно и даже повысит ваше материальное благосостояние.

Лорд Кембритч задумался, рука машинально потянулась к пачке сигарет, он вытащил одну, покрутил, затем вспомнил, где находится, и со вздохом убрал обратно. Священник все так же весело наблюдал за ним.

В принципе, что он теряет? Нет, наверняка это какая-нибудь гадость, на которую сам, без божественного нажима не согласился бы. С другой стороны, папенька постоянно пытается привлечь сына к работе парламента, может, это и есть его желание? Соглашаться неизвестно на что не в стиле виконта, но был в этом и какой-то азарт. А Люк был игроком. А еще больше он любил раскрывать тайны, и если это обещание поможет ему пополнить список своих побед, то так и быть.

– Согласен, – наконец произнес Кембритч, и рука снова дернулась к сигарете.

– Вот и отлично, – окончательно развеселился служитель Великих Стихий. – Вы можете курить, лорд, не стесняйтесь, я переживу.

– Нет уж, – пробормотал Люк, – я, пожалуй, потерплю. А то вдруг божественные наши господа бонусом еще и курить бросить потребуют. Скажите лучше, вы нашли его? Он действительно здесь? Дело крайне важное.

– Вы даже не представляете, насколько, – со внезапной серьезностью сказал самый могущественный человек в Рудлоге, протягивая собеседнику увесистый конверт. – От встречи он отказался, но просил передать вам это.

Люк почувствовал странное разочарование. Кембритчу очень хотелось увидеть человека, про которого даже его начальник говорил с примесью благоговения. И который после переворота уничтожил более десятка самых влиятельных на тот момент людей, чем дал возможность повернуть жизнь в стране в нормальное русло. И хотя Люк не разделял подобных методов, все-таки он был сыщиком, а не убийцей, понять, каким образом Стрелковский в одиночку, когда его искали, обходил охрану и собирал свою кровавую жатву, было бы познавательно.

Письмо Люк прочел уже дома.

«Лорд, – было выведено четким острым почерком, – меня настойчиво попросили дать вам информацию, объяснив, какие последствия может иметь для страны мое молчание. Я скажу прямо – эта страна заслуживает всего с ней происходящего. Но я многим обязан Его Священству, который передал мне приказ тех, коих ослушаться я не имею возможности.

Я не знаю, где могут быть принцессы и живы ли они вообще. Я пытался их найти, но в одиночку это было невозможно. В ваших руках мощь Зеленого крыла, и вам легче. Но я не буду желать вам удачи. Если они живы, то после всего случившегося заслуживают невмешательства в свою жизнь. Ради памяти их матери. Но если вы их найдете, я не знаю, какие доводы нужно будет привести, чтобы организовать возвращение рода Рудлогов на трон.

Тем не менее я подробно изложу события последних дней, предшествовавших перевороту, и события самого дня. Возможно, это вам поможет».

Далее следовало длинное, подробное и очень конкретное изложение случившегося, напомнившее Люку отчет их Управления, в котором Стрелковский педантично описывал все значимые и не очень события, как и пообещал.

Заканчивалось письмо припиской: «Передавайте привет Тандаджи. Я рад, что именно он сменил меня на этом посту. Возможно, мы с ним еще увидимся. И.И.С.».

Люку действительно многое стало ясно, и он, закурив и налив себе коньяка, еще раз, медленно, обдумывая детали, перечитал письмо Стрелковского. Значит, исчезли сестры и раненый принц-консорт после того, как королева сорвала с шеи какую-то подвеску и выкрикнула какое-то заклинание. И последние дни во дворце присутствовал маг, Алмаз Григорьевич Старов, которого Кембритч тоже разыскивал. И, вероятно, он сможет объяснить, что это была за подвеска и куда она могла девочек забросить.

Секретарь ректора МагУниверситета после напоминающего звонка дала следующий ответ: нынешнее местонахождение мага неизвестно, однако у Старова есть дом в Великой Лесовине, и он часто там бывает. Но на звонки сейчас, видимо, в связи с землетрясением, не отвечает. И продиктовала адрес.

«Значит, Лесовина, – Люк выпустил струю дыма в потолок, – все сходится в Лесовине. И с Байдеком там в конце недели встреча будет. Сразу двоих закрою. И Марина, кстати, тоже там…»

Он хмыкнул, помимо воли вспоминая их первый шальной поцелуй в коридоре госпиталя, и слегка улыбнулся. Чудная девчонка, такая сладкая и колючая. Ни капли робости или благоговения перед лордом, обратившим на нее свое внимание. И ни капли доступности. Его натура преследователя и охотника вся изнывала от желания раскусить этот крепкий орешек, победить, завоевать и покорить. Снять с нее доспехи и доказать, что он сильнее, перевести их противоборство в жаркую и полную наслаждения горизонтальную плоскость, чтобы Марина стала покорной, томной и нежной от его ласк и просила еще и еще.

И только одна деталь отрезвляла Кембритча. Когда Люк прочитал в письме, что принц-консорт потерял в противостоянии с демоном руку, его охотничий инстинкт взвыл как пожарная сигнализация. Потому что он слишком хорошо помнил, как Марина рассказывала, что у ее отца тоже нет руки. Не слишком ли много совпадений для одной провинциальной семьи?

Ангелина

Ангелина уже вторую неделю работала с второклашками, и всю эту неделю ее не покидало ощущение абсолютного счастья, давно подзабытого за эти семь лет. Дети были разные, вредные и воспитанные, крикливые и тихие, но на удивление слушались ее так, будто она за послушание выдавала им шоколадные конфеты.

Она словно вернулась в тот период, когда все смотрели ей в рот и подчинялись, и пусть сейчас это были семи-восьмилетние детки, ощущение, что она нужна хоть кому-то, кроме своей семьи, стало для нее живительной пилюлей.

По сути, на попечении Ангелины остались Каролинка да отец, сестры разъехались по институтам и работам, и стало, конечно, гораздо легче. И даже появилась надежда на то, что они сумеют выбраться из этой нищеты и потихоньку обустроить нормальную жизнь. Не все же жить на огороде и тратить те деньги, которые зарабатывала Марина или присылали Василина с Марианом.

Директор, проходя мимо новой учительницы, все косился недоверчиво, посетил вместе с завучем несколько уроков, но уходя, даже сдержанно похвалил. И предложил ей еще и вести географию в пятых классах. А чего бы не похвалить, если она проводила над учебниками, методичками и подготовкой к урокам все свободное время, засиживаясь часто далеко за полночь. Но оно того стоило.

Сейчас Ани как раз вела географию, мироустройство. И пыталась объяснить это детям так, чтобы было интересно и понятно, да и близко деревенским ребятишкам.

– Итак, дети, – говорила она, – наш мир напоминает перепелиное яйцо, только круглое, и называется он Тура. Это на старом диалекте и означает сразу и шар, и яйцо.

На подставках-научных артефактах перед детьми выросли шары размером с кулак, и стали медленно крутиться вокруг своей оси. Ученики хихикали, совали сквозь магоголограмму руки, но при этом внимательно слушали учительницу.

– Снаружи оно твердое, как скорлупа, а внутри есть полутвердое горячее ядро – как желток, и расплавленная тягучая масса – как белок, такая же тягучая и горячая, как плавленый сахар. А на поверхности, как на скорлупе, есть темные пятнышки – это материки, и светлые – это океаны. У нашего мира-яйца три больших темных пятнышка-материка, видите? Это наш материк Рика, что значит «земля», соединяющийся с ним снизу жаркий маленький материк Манезия, что значит «остров», и на противоположном полушарии, видите? Длинный треугольник материка Туна, что значит «гора».

– А почему гора? Не похож на гору! – загомонили дети, тыкая в прозрачные шарики голограммы, чтобы увеличить их и посмотреть на материки.

– А потому, ребята, что он практически весь состоит из горных пиков и вулканов. На нем никто не живет, потому что там постоянно происходят извержения. Люди живут только на Рике и Манезии. У нас тоже много гор, но мало вулканов, и извергаются они очень редко.

– Ангелина Станиславовна, – пропищала девочка – дочка их соседки через два дома. – А расскажите, почему наша страна называется Рудлог? Это тоже что-то значит, да?

– Рудлог значит «красное поле», Машуль, – улыбнулась она. – Сейчас мы как раз про него поговорим. А теперь быстренько взяли ручки, запишем несколько названий.

Если посмотреть на наш материк, то Рудлог самая большая страна, протянувшаяся как шарф с севера на юг и ограниченная с юга горами Милокардерами, а с севера – Северными пиками. С севера, то есть если смотреть на карту – сверху, Рудлог граничит с Вермонтом. С востока, то есть справа – с огромным Йеллоувинем. За Йеллоувинем лежит Тидусс, но мы с ним общих границ не имеем. С запада от Рудлога – сверху по нашей границе, находится Блакория, а ниже – Инляндия. А в море за Инляндией – остров Маль-Серена. На юге, за Милокардерами, лежит огромная малонаселенная пустыня – Пески, а еще южнее, за Песками – уже другой материк, на котором расположены эмираты. Каждый эмират – независимое государство, в котором правит эмир.

А еще есть много независимых княжеств и герцогств, которые формально считаются частью той или иной страны. Например, при Инляндии есть княжество Форштадт, которое на самом деле независимо, хоть и считается вассалом инляндской монархии.

В каждой из крупных стран, кроме эмиратов и Тидусса, правят старые монархические династии, восходящие своими корнями к божественным первопредкам. Точнее, – запнулась она, – уже не в каждой. У нас монархии нет.

– А почему? – крикнул сын Вальки.

– Произошел переворот, детки, и королеву убили. Теперь некому сидеть на троне.

– А принцессы?

– Жалко королеву!

– Я смотрела про принцесс, они добрые и красивые!

– А мама сказала, они все ведьмами были!

– Сама ты ведьма! Дура!

– Ангелина Станиславовна, скажите ей!!!

– Тихо, ребята, – произнесла она вполголоса, но дети послушно замолкли. – Обзываться нехорошо, Рита. А принцессы не были ведьмами, они были такими же, как вы, детьми. Их просто обозвали так, но это неправда.

– Обзываться нехорошо! – авторитетно сказала Машенька.

И в этот самый миг раздался страшный гул, школа задрожала, запрыгали по столам артефакты, падая на пол, дети в испуге повскакивали, кто-то не удержался, упал. Ангелина сама с трудом удержалась на ногах. Тряска продолжалась, и она крикнула:

– Все прячемся под парты, быстро! – и, шатаясь, побежала по рядам, засовывая растерявшихся и кричащих детей под столы.

Землетрясение прекратилось так же резко, как началось, дети плакали, и Ангелина, проверив на наличие разбитых носов (таковых не оказалось), быстро вывела класс из школы.

Это был первый слабый толчок из более чем десятка, накрывших часть столицы и области. И хотя это землетрясение, в отличие от случившегося в Лесовине, было очень слабым и не принесло значительных разрушений, людьми постепенно овладевала паника. Скрывать усилившуюся сейсмоактивность в стране стало невозможно, и перед Высоким Советом встал вопрос – как успокоить народ, не открывая правды?

Или, может быть, пришла пора ее открыть?

Начало сентября, Иоаннесбург

Драконы

Администратор отеля, привлекательная брюнетка, одетая в строгую красную форму, посмотрела через стойку и выдохнула. Вчера все девчонки, хихикая, обсуждали троих шикарных парней, поселившихся в номерах на верхнем этаже. И, о да, сейчас они вышли из лифта и направлялись прямо к ней, провожаемые влажными взглядами дам, находящихся в холле, и оценивающими – мужчин. Ладони вспотели, и девушка спрятала их под черный пластик стойки.

И где, интересно, таких делают? Выше всех мужчин, которых она знала, почти на голову. Мощные, но при этом движения текучие, как вода. Длинные рыжие волосы у двоих из них и короткие у третьего. Бледная кожа, зеленые глаза. Лица будто у статуй древних воинов, выставленных в королевском музее.

Все трое были чем-то неуловимо похожи. «Братья, наверное» – решила брюнетка и немного скованно улыбнулась подошедшей мечте всех женщин в трех лицах.

– Милая девушка, – глухо проговорил один из них, с длинными волосами, где пряталась одна косичка с вплетенным в нее ключом. От рокочущих интонаций в его голосе сердце забилось чаще. – Подскажите, есть ли здесь человек, который может показать нам город и рассказать об обычаях вашего доброго народа?

– Конечно, господин..? – голос даже не дрожал, он срывался.

– Валерий, – улыбнулся ей мужчина.

– У нас есть экскурсионное бюро, там гиды проводят экскурсии.

– Экскурсии? – задумчиво проговорил Валерий, оборачиваясь на коротковолосого, а тот, кажется, прошептал: «Потом посмотрим».

– Вы издалека, да? – задала вопрос любопытная девушка.

– Очень, очень издалека, – заверил ее гигант с косичкой. – И очень давно здесь не были, все очень изменилось. Поэтому мы… немного растеряны. И нам нужен человек, который станет нашим проводником… за хорошее вознаграждение, конечно… расскажет историю страны, нынешнюю обстановку. Покажет достопримечательности, храмы…

– А хотите, – ладони снова повлажнели, но упускать такой шанс было глупо, – мы с подругами вас вечером после смены провезем по городу и все покажем? Бесплатно!

Второй длинноволосый вдруг улыбнулся и подмигнул ей.

– Ну, если подруги такие же хорошенькие, как ты, милая… – И на его ладони из воздушных потоков вдруг соткался прозрачный цветок, который он положил на стойку перед ошалевшей администраторшей.

«Они еще и маги, мамочка! Вот девки-то обзавидуются!» – подумала она, одаривая преподнесшего цветок мужчину волнующей улыбкой.

Драконы, ошеломленные хаосом большого города, посовещавшись, решили, что действовать нужно систематично. Для начала – освоиться, а затем уже искать информацию о будущей жене Владыки. И вообще – искать. Возможно, нанимать людей, благо, денег они на свои камни в приграничном городке наменяли столько, что можно было купить этот отель и еще парочку.

У них всего месяц до тех пор, когда Нории нужно будет вернуться, чтобы поддержать жизнь в Белом городе. И желательно вернуться не с пустыми руками.

Ранним вечером в номере раздался звонок, и волнующийся девичий голос пригласил драконов на экс-кур-сию. Светлана, отработав смену за стойкой администратора, позвала двоих подруг, не подумав, как они все разместятся в ее небольшом автомобиле.

Ничего, разместились. И теперь коротковолосый сидел на пассажирском сиденье рядом с ней, а с заднего раздавались шутливые визги и смех – огромные длинноволосые братья предложили ее предательницам-подружкам разместиться у них на коленях за неимением другого места, и девчонки вовсю старались произвести впечатление.

Представившийся как Четери, самый симпатичный и, видимо, привыкший к женскому вниманию, вообще с восхищением сказал, что не думал, что экскурсоводы бывают такими очаровательными, и поэтому он готов слушать своих гидов хоть каждый вечер. «А может, каждую ночь», – добавил мужчина лукаво, и идиотки снова захихикали. А Светлана, как дура, тоскливо крутила руль и громко рассказывала о достопримечательностях. Вот Королевский дворец, а это – музеи, это – театры, это – памятники, а это – Храм Всех Богов. Ее сосед по машине, Энтери, вежливо слушал девушку, но никакой игривости, увы, не проявлял, улыбался доброжелательно, но равнодушно.

Вечер закончился в шикарном ресторане, где она, как ответственная за развоз тел после пьянки, тоже не пила, скучно размешивая сок трубочкой и рассказывая Энтери о жизни в городе.

– А почему ты не с ними? – спросила Светлана мимоходом, показывая на танцующих рыжих братьев и ее подруг.

– У меня есть невеста, – признался Энтери, и она с завистью подумала об этой счастливой девушке.

А девчонки веселились вовсю, поняв, что с деньгами у их кавалеров все очень неплохо, как и с желанием их тратить. Красавчик Чет, на которого Света периодически бросала внимательные взгляды, предложил в конце концов всем переместиться в отель, что они и сделали. В результате Светлана и Энтери спали в одном номере – целомудренно на разных кроватях. Хотя спали – сильно сказано, скорее, пытались заснуть, так как длинноволосые развратники растащили пьяненьких подружек по своим номерам и, по всей видимости, показывали им там чудеса акробатики, от которых тряслись стены. Выносливости им было не занимать, и, так и не сумев заснуть под эту порнографию для ушей, Светлана предложила Энтери спуститься вниз в холл и поболтать до утра за чашечкой чая. Так они и поступили.

Наутро сонные, но ужасно довольные предательницы-подружки спустились в холл в обнимку со своими партнерами и потащили тоже сонную, но не такую довольную Свету в бар – пошушукаться. Нет, она отлично провела время – Энтери оказался прекрасным собеседником и, что важно, слушателем, и они душевно проболтали остаток ночи. Но ощущение, что она оказалась не у дел, так сказать, за бортом праздника, не радовало. А подруги вообще вызывали раздражение.

– Он тако-о-ой! – тянула одна, закатывая глаза.

– Ага! – вторила другая.

– Энтери говорил, что они скоро уедут, – попыталась остудить их пыл Светлана.

– Ну и что? Такие классные мужики! Я и не жду продолжения!

– Хоть на одну ночь, это того стоило!

– Ты посмотри, что они нам подарили!

И подружки, порывшись в сумках, дружно извлекли на свет крупные, как орехи, явно драгоценные камни.

– Красота, правда?

– В отпуск съезжу, квартиру поменяю… Это же целое состояние!

Светлана не верила своим ушам.

– Девочки! Вы что, с ума сошли? Вы же не проститутки, чтобы плату за секс брать!

Замечание подружек явно оскорбило, и одна, пряча «орех» в сумку, протянула:

– Не зна-а-ала, что ты такая завистливая, Светка.

– Это потому, что тебе ни мужика не досталось, ни подарка, – поддержала ее вторая.

– Да идите вы, идиотки, – в сердцах сказала Светлана и покинула бар. Может, она и завидовала, но совсем немного. И уж точно не стала бы брать «подарок», пусть на него можно лет пять безбедно жить, не работая. Есть что-то, что отличает девушку от шлюхи, и платный секс это различие стирает начисто. А вот поведение подруг Свету сильно разочаровало.

Пока дамы шушукались в баре, драконы, вальяжно развалившись в креслах холла, пили горячий кофе и тихо переговаривались.

– А что же ты девочку не порадовал, Энти? – подкалывал его Четери, хищно двигая ноздрями. – Она, конечно, холодная как лед, но внутри наверняка такой вулкан!

– Света хорошая девушка. Но у меня невеста есть, – привычно ответил Энтери. – Да и пока вы там баловались, у нас была очень познавательная беседа. Если кто забыл, мы сюда не девиц осчастливливать приехали.

И он выразительно глянул на брата. Тот пожал плечами.

– Одно другому не мешает. Не учи меня, Энтери. И что рассказала тебе наша милая экс-кур-со-водша?

– Рассказала о последних событиях в Рудлоге. Мы же издалека, – он усмехнулся. – Так вот, линия Рудлогов пресеклась семь лет назад, во время переворота. Королева была убита, но никто не знает как, ходят странные слухи. У нее было шесть дочерей, и они пропали. Видимо, твоя будущая жена где-то есть, но где – непонятно. И Светлана уверена, что все они были темными. Якобы про это долго говорили.

– Что такое темные? – нахмурился Нории.

– Дар-тени, брат.

– Что за выдумки? Рудлоги никогда не были половинками.

– Вот и я удивился, брат. И сразу вопрос – как искать-то твою женушку будем?

Нории помолчал.

– Я узнаю любого из Красных по ауре, – наконец произнес он. – Покажу вам, как это делается. Я ауры вижу четко, а вот вам придется всматриваться.

– В этом городе несколько миллионов человек, брат. А она может быть и не в столице.

– Я увижу, если она будет в городе. Старшая кровь Рудлогов – как пожар до неба, невозможно не увидеть. Только придется полетать. А потом… если она не здесь… значит, поедем путешествовать по стране.

– А сейчас-то что делать? – лениво полюбопытствовал Четери и вдруг вскочил: – Светлана, ты очаровательно выглядишь!

Девушка скептически сморщила носик.

– Приятно было провести время, ребята. Если еще понадобится помощь или машина – буду рада помочь. А я спать, уж извините. Вы ночью так жгли, что сон не шел.

На лицах «ребят» не было ни капли раскаяния, а Чет, противно улыбаясь, протянул:

– Надо было присоединяться к нам с Диной. Тогда бы сон точно не пошел.

– Нет уж, спасибо, – злобно процедила она. – Я не по этой части.

– А зря, – заявил наглец и, сделав шаг вперед, наклонился и прошептал: – Тебе бы было очень хорошо, Светочка.

– Четери, оставь девушку, – ровно сказал Валерий, и нахал мгновенно состроил серьезное лицо. Протянул руку, взял ладонь прямо-таки кипящей от злости Светланы и что-то вложил в нее.

– Это тебе за экскурсию, милая.

Она посмотрела – в ладони лежал сверкающий «орех». Света аккуратно обошла улыбающегося красноволосого, подошла к столу, разжала ладонь. Драгоценный камень со стуком покатился между чашек с кофе. Энтери одобрительно посмотрел на нее.

– Я же сказала, что бесплатно.

Настроение резко упало.

– Светлана, не сердись на него и извини за грубость. Он больше так не будет. Правда, Чет?

– Правда, – пробурчал тот, не выглядя, впрочем, особо раскаявшимся.

– Ты иди отдыхай, а вечером, если будут силы, отвези нас в храм. Можно? И раз ты не хочешь принимать оплату, мы снова куда-нибудь сходим, на твой выбор. Согласна?

– Хорошо, – она помедлила, но спросила: – А подруг звать?

– Нет, не надо, – Валерий сыто потянулся. – Побаловались и хватит. Все, что они могли дать, они уже дали. А ты другая, тебе с нами интересно и так.

В душе Светланы что-то запело от его слов. Эта троица была необычной, и интуиция подсказывала – они что-то поменяют в ее судьбе. Если уже не поменяли.

Вечером Света позвонила в номер и спокойно пригласила братьев-магов в машину. Мужчины поздоровались с ней как со старой знакомой, и она всю дорогу ехала и почему-то глупо улыбалась. Рядом со Светланой теперь сел Чет, поминутно достающий ее вопросами и подколками. Два других брата не вмешивались, спокойно сидели и переговаривались о чем-то сзади.

– Свет-ла-а-ана, – гнусно тянул Чет, – а ты со мной сегодня потанцуешь?

Она молчала, хотя злость прошла, появилось желание показать язык.

– Ну Све-е-ета-а-а!

– Отстань, а? Уже голова болит от твоих брачных стонов, – беззлобно ответила она и с удовольствием увидела, как он хмурится.

Нет, ну почему он такой придурок, а? Красивый до невозможности, с таким голосом, но совершеннейший придурок. И, кстати, я так и не спросила, а зачем же им в храм? Сильно набожными они не выглядят.

– А зачем вам в храм, парни?

– Пообщаться кое с кем, – раздался сзади приглушенный голос Валерия. Иногда казалось, что он специально говорил тише, чем может.

– Знакомые?

– Ну, – хмыкнул он, – можно сказать и так.

Братья пошли в храм, и Света, посидев немного в машине, все-таки увязалась за ними. Интересно же, что там за знакомые! Если эти красноволосые такие необычные, то и знакомые должны быть им под стать.

Девушка осторожно заглянула во двор. Все трое стояли перед полукругом богов… на коленях?

Действительно, издалека приехали. У них так никто не делает.

А Валерий еще и что-то говорил. Она подошла ближе и расслышала:

– За вами долг. Я требую помощи в ее поиске.

Завыл ветер, скручивая белый песок в плети, раздался какой-то оглушительный рев, пахнуло невозможным жаром.

– НЕ ПОЗВОЛЮ! – страшный рык, от которого она свалилась с ног. А вот странная троица, наоборот, быстро на них поднялась.

– За тобой долг, Красный! – Боги, о чем говорит этот Валерий? С кем он спорит?

В вихрях беснующегося песка появилась огромная человекообразная фигура, будто состоящая из огня. Света всхлипнула и начала отползать, надеясь, что ее, маленькую и тихую, не заметят. А бог-огонь поднял огромный кулак, потряс им и снова проревел:

– УБИРАЙТЕСЬ! ПРОКЛЯНУ!

– Мы уже были прокляты! Я в своем праве, Красный! – этот рокочущий, перекатывающийся как валуны в камнепаде голос – это и есть настоящий голос Валерия? Да и Валерия ли?

Она перевела взгляд на братьев и замерла. Они словно стали выше ростом, мощнее и страшнее, застыли своеобразным клином, готовясь встретить раздраженного бога. Молчун Энтери поигрывал каким-то переливающимся шариком, стоя за спиной у Валерия, вытянувшего руки вперед и ставящего щит. А придурок Чет спокойно снял рубашку, кинул ее на песок, мазнув по ней, Светлане, взглядом темно-вишневых глаз. В следующий момент на его теле засветились красным и зеленым какие-то сложные орнаменты, а в руках у гиганта появились тонкие изогнутые клинки. Он безмятежно улыбнулся ей, развернулся как танцор и встретил несущуюся на них огненную махину ударом клинков.

Светлана, затаив дыхание, смотрела и не верила, как развратник и тупой хохмач танцевал с огненной смертью, танцевал так, будто это было наивысшее из удовольствий в мире. Танцевал и смеялся в ответ на рев бога, а его татуировки светились и мерцали в такт ударам. Да он и сам казался в этот момент божеством.

Красный теснил троицу к стене, щит Валерия прогибался от огненных ударов, а Четери все так же оборонялся и смеялся, поддерживаемый огнем магических шаров Энтери. И на их лицах она не видела страха, скорее, там было удовольствие.

В какой-то момент бог-огонь натолкнулся на сжавшуюся в комочек Свету, поднял в раздражении огненную ногу – чтобы раздавить? Ее? Девушка всхлипнула, закрыла глаза, чувствуя, как оплавляются ресницы, и тут же была подхвачена и выдернута из-под огненной колонны крепкой мужской рукой.

Света приоткрыла глаза – она стояла у стенки храма, за двумя братьями, а удаляющийся Чет насмешливо кивнул ей, отворачиваясь и снова встречая скрещенными клинками удар огненного кулака.

– ХВАТИТ! – голос, состоящий из многих голосов, звона, рева ветра и волн. – КРАСНЫЙ, ОТСТУПИСЬ!

Рядом с братьями в вихрях начали появляться огромные фигуры, и Светлана заскулила – это было для нее слишком. Белый вихрь, принявший человеческую форму, опустился гигантским мужчиной, окутанным сиянием, положил руки на плечи красноволосых братьев.

Еще трое… богов?!., встали перед ними, закрывая от беснующегося жара. И женщина… Строгая, тонкая, текучая, с голубой прозрачной кожей, она направилась-потекла прямо к атакующему Красному, рассыпалась перед ним водой, поднялась стеной, обвила руками-струями и даже, кажется, погладила по огромным огненным плечам.

– ХВАТИТ! – сказала она настойчиво, и в ее голосе шумело море.

– Я НЕ ОТДАМ ЕЕ! – проревело пламя, как будто усмиряемое удивительной женщиной-водой.

– ТЫ ДОЛЖЕН ИМ ПЯТЬСОТ ЛЕТ, – умиротворяюще прожурчала женщина, обвиваясь вокруг огня. – ОТСТУПИСЬ.

И пламя успокаивалось, сдаваясь, отступало назад, пока не застыло огромным краснокожим богом, осторожно прижимающим к себе женщину-воду, положившую голову ему на грудь.

– ХОРОШО, – уже умиротворенно проворчал мужчина-пламя. – НО ЗАСТАВЛЯТЬ ЕЕ МЫ НЕ БУДЕМ.

Белый бог-вихрь, обнимающий красноволосых, гулко рассмеялся.

– РАССЧИТЫВАЕШЬ НА ФАМИЛЬНЫЙ НОРОВ ТВОИХ НАСЛЕДНИКОВ, БРАТ?

– ПОСПОРИМ? – рявкнуло пламя.

– ХВАТИТ, – прошумела морем божественная любовь, прижимаясь к пламени. – ОДИН РАЗ УЖЕ ПОСПОРИЛИ.

И показалось Светлане или все великие покровители покосились на безмолвно стоящую в отдалении каменную фигуру Черного Жреца?

– Пойдем, – пока девушка наблюдала за семейной жизнью богов, к ней подошел Чет, уже в нормальном размере и без клинков. – Они без нас поговорят.

– К-куда? – растерянно спросила Света, протягивая дрожащую руку.

– Куда захочешь, – улыбнулся воин, поднимая ее на ноги. – Сегодняшний вечер твой, храбрая девочка.

Она автоматически кивнула и пошла за ним, потому что мозг отказывался воспринимать происходящее.

– ПОСТОЙ! – пророкотало пламя, и Света обернулась в страхе, опасаясь, что именно ее зовет божественный воин-огонь. Но он обращался к Четери. – ПОДОЙДИ, БЛАГОСЛОВЛЮ.

Чет успокаивающе сжал ее ладонь, подошел, встал на колени – такой маленький перед огромными фигурами богов. Красный протянул руку.

– ТЫ ПРЕВОСХОДЕН, – пророкотал бог, – ПОРАДОВАЛ МЕНЯ. – И склонившуюся фигуру охватило пламя.

Света вскрикнула, побежала туда, где в беснующемся огне поднимался на ноги Четери, но тот обернулся, покачал головой.

– ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА, – умиротворенно прорычал бог, и пламя вокруг мужчины стихло.

– ХОРОШАЯ, – ласково кивнула женщина-вода.

– Знаю, – отозвался Четери, взял Свету за руку и повел к выходу из храма.

Она так и не смогла сесть за руль, и они долго шагали по булыжникам мостовой, которыми были выложены все старые улицы. Четери молчал, давая девушке время прийти в себя, а она ничего и не спрашивала. Затем затащил ее в какой-то полутемный кабак, где вокруг маленькой танцевальной площадки стояли круглые столики с горящими на них свечами, вполголоса переговаривались посетители. А на сцене под аккомпанемент саксофона и пианино полная смуглая женщина в тюрбане хриплым голосом выводила бесконечные протяжные песни с рваным ритмом.

Он снова превратился в шутника, дразнил ее, пытался вывести из себя, но назвать его, даже мысленно, «придурком» после того танца с клинками у нее язык не поворачивался. Девушка думала о том, какие финты иногда выкидывает судьба, и о том, что все в жизни предопределено. Ведь до того, как начать работать в гостинице, Светлана Никольская училась на историка. К сожалению, в гостиницах платили больше, и диплом с отличием так и остался пылиться в родительской квартире. Как и выпускная работа под названием «Древние расы Туры: классификация, история, мифология».

Они долго сидели в кабаке, и Света пила коньяк, закусывая его крошечными бутербродами, нарезанными фруктами и мороженым. В голове постепенно становилось легко и пусто, а реальность стала плотной и вязкой. На обращение Чета отвечала невпопад, и он, так и не растормошив ее, потянул Свету танцевать. Там она и задремала у него на плече – мудрый организм решил, что хозяйке проще будет пережить стресс во сне.

Девушка смутно осознавала сквозь алкогольный дурман, как ее куда-то несут, как усаживают в салон такси и тихо переговариваются с водителем. Как укладывают на кровать, снимают туфли, прикрывают пледом. Как матрас прогибается под тяжестью мужского тела, и ее подтягивают к себе. И как мужчина целует ее в висок, и что-то ласково шепчет на незнакомом языке. Но, возможно, это ей снилось.

Ближе к утру она заворочалась, задышала в обнаженную мужскую грудь, на которую каким-то образом перебралась ночью, и сильная рука стиснула ее плечи, затем легонько погладила по спине.

– Что, Светлана? – глухо пробормотал Четери, с закрытыми глазами проводя подбородком ей по макушке.

– Я знаю, кто ты, – прошептала она, тоже не раскрывая глаз. Под ухом размеренно бухало чужое сердце и хорошо пахло мужчиной, а от поглаживающей ее руки она совсем обмякла и снова провалилась в полудрему.

– И кто же? – через какое-то время равнодушно спросил красноволосый, так и не собираясь просыпаться. Она слышала его вопрос, уже уплывая на волнах настойчивого сна.

– Дракон, – еле слышно сказала Света и замерла, щекоча дыханием его кожу.

– Да. Засыпай наконец, – недовольно пробурчал он, перекатил ее, как куклу, спиной к себе, обнял, уткнулся носом в волосы, шумно выдохнул и засопел.

И она тоже заснула, с полным ощущением, что шагнула за пределы обычного мира и оказалась в волшебной сказке.