Глава 4

Конец сентября, Иоаннесбург

Драконы

Нории в последний раз облетел ночной город, вернувшись с далекого полета на юг. Драконы поделили Рудлог на сектора и методично, каждую ночь прочесывали их, двигаясь по часовой стрелке и отдаляясь все дальше от столицы, но пока поиски успехом не увенчались. Времени оставалось все меньше, он уже чувствовал зов Белого города, но вернуться без искомого не мог.

Конечно, можно было летать туда-сюда, напаивая Истаил своей силой и возвращаясь в Иоаннесбург на поиски, но полеты на такие расстояния тоже не давались легко, что бы ни придумывали люди о драконах. И сила, отданная Пескам, восстанавливалась далеко не мгновенно.

Поэтому и спешил Нории облететь как можно дальше и больше, и они, двигаясь с севера, уже почти добрались до юга. Но время текло неумолимо, а оставалось еще добрая половина страны. Неужто не могли Рудлоги захапать поменьше земли под государство? Хотя, памятуя Седрика, они не привыкли отдавать то, что попало им в руки.

Владыка мягко приземлился на крышу гостиницы, обернулся и пошел спать. Завтра будет новый день и новые поиски. Он не отступится и стребует с семени Рудлогов их долг.

Светлана уже две недели существовала в каком-то безумном режиме. Днем она работала, вечером закрывала смену, ехала в круглосуточную библиотеку и там старательно изучала всю доступную информацию о королевской семье, надеясь найти хоть намек, куда они могли подеваться. Возвращалась в гостиницу она поздно, когда драконы уже летели, расправив крылья, над страной, и ворочалась в холодной кровати, пахнущей гостиничным порошком и кондиционером, открывала окна, вглядываясь в небо и дыша свежим осенним воздухом. Город мигал тысячей огней, а где-то там ее драконы (она уже привыкла называть их так) искали свою принцессу.

И Светлана одновременно и хотела, чтобы ее нашли, и боялась этого, потому что тогда ее сказка закончится.

Зато под утро, когда она, укутавшись в два одеяла, давно и крепко спала, потому что никогда не получалось дождаться Чета на ногах, а за окном черное покрывало ночи начинало светлеть и мерцать белеющими звездами, кровать прогибалась под весом вернувшегося мужчины, пахнущего осенью и ветром, и становилось тепло и спокойно. А потом горячо, и сладко, и безумно хорошо.

Он взял ее на третий день их знакомства и вторую ночь после его танца с богом, и она не сопротивлялась, так как уже все для себя решила. Второго такого ей не найти, а тратить драгоценное утекающее время на сомнения и игры в кокетство глупо. Пусть, пусть он думает, что она такая же, как ее подруги. Зато у нее в жизни будут хоть эти несколько дней счастья и личного волшебства. А может, ей невероятно повезет, и от красноволосого воина со светящимися татуировками на теле у нее останется крохотное чудо – сын или дочка.

Наутро после поездки в храм Света проснулась одна, с больной головой, кое-как привела себя в порядок и пошла на работу, игнорируя многозначительные переглядывания других администраторов, заметивших, как она кладет ключ от номера гостя в соответствующую ячейку. Целый день девушка как робот отдавала ключи, улыбалась, принимала номера у выезжающих, заводила анкеты в базе и думала о случившемся. Не выдержав, проверила, не съехали ли ее необычные знакомые, но номера все еще числились за ними. И Света мучилась любопытством, гадая, где же они, и смущалась, думая о том, как вести себя с Четери. И вообще – нужна ли она им дальше, такая трусливая и обычная.

Но страхи оказались напрасны – к концу смены гуляющие где-то целый день драконы вернулись, тепло с ней поздоровались и уселись напротив стойки, на мягких диванчиках у низкого стола. Чет сидел к администраторской стойке лицом, и Света с волнением ловила его взгляды и ленивые улыбки, краснея как дурочка и сердясь на себя за это. Он же все видел и все понимал, понимал, как действует на нее, и делал это специально!

– Проголодалась? – спросил Чет, вставая навстречу, когда Светлана подошла к ждущим ее драконам, обнял, будто так правильно и нужно, поцеловал теплыми губами в висок. Девушка в смущении выглянула из-под его руки – но остальные не смотрели на нее с презрением или упреком, а наоборот, вполне себе одобрительно улыбались.

– Ага, – Света расслабленно прижалась к мужчине. Пусть смотрят девочки, пусть смотрят гости. Пусть даже ее уволят за неподобающее поведение, но она не в состоянии вырываться из его рук.

– Мы тоже. Отвезешь нас туда, где вкусно и много кормят? А мы расскажем, что ищем. Точнее, кого.

– Машина же осталась возле храма, придется забирать ее оттуда, – пробормотала Светлана.

– Ну и прекрасно, – пророкотал из-за спины Чета Валерий, которого на самом деле звали Нории. – Заодно занесем Красному жертву, чтобы не сердился больше.

В ресторане Четери сидел рядом, обнимая ее. Медленно, словно нехотя водил пальцами по спине и плечу, отчего в голове становилось пусто, и Света никак не могла сосредоточиться на том, что рассказывал Нории.

– Мы с Энти вчера ночью, после того как ушли из храма, решили наконец-то полетать над городом. Столица с высоты глазами моего дракона – это огромный узор из дымок аур разных цветов, там, где много домов, – это пестрый ковер сияния, там, где мало, – отдельные пятнышки. Какие-то огоньки сильные, высокие, это значит, что там живет маг, или аристократ, или очень одаренный человек. Но большинство слабые, почти прозрачные, как у всех обычных людей.

У той, кого мы ищем, огонь так силен, что других рядом с ней просто не заметно. Но в городе ее нет. Зато в районе Магического университета, который ты нам показывала позавчера, я увидел маленький огонек того же цвета, что ищу я. Это не может быть старшая принцесса, но вероятно, кто-то из родственников. И сегодня днем мы съездили посмотреть поближе. Совсем маленькая девушка, скорее всего, младшая сестра. Это хорошая зацепка, если проследить за ней, обнаружим и старшую.

– Принцесса? – Светлана вынырнула из неги, растекающейся по телу от теплой руки на спине, и недоуменно переспросила: – Какую принцессу вы ищете?

– Пропавшую наследницу Рудлог, конечно, – ответил за рассказчика Четери. – Нории надумал жениться, видишь ли.

– Так, – сказала девушка твердо, отстраняясь от дракона, чтобы вернуть рассудку ясность. – А теперь расскажите-ка мне все с самого начала.

И они рассказали, в перерывах отдавая должное долгожданному ужину и запивая его прекрасным вином. И про пятьсот лет заключения, и про вымирающий драконий род, и про то, что только старшая Рудлог может спасти их народ и превратить Пески в цветущее государство, которым они были раньше.

К концу рассказа Светлана спросила:

– А вы не боитесь мне это рассказывать? Вдруг я пойду к властям и сдам вас? Я же чужой вам человек, а вы так откровенны. Это очень неосторожно.

– Ага, – Четери встал, одной рукой поднял ее, второй схватил неоткупоренную бутылку с вином. – Пошли уже, чужой человек.

– Гроза…Чет… – предостерегающе начал Энтери.

– Никогда против воли, сколько можно напоминать? – весело огрызнулся воин-дракон, увлекая Светлану за собой к дверям ресторана.

– Боишься? – спросил глухо у дверей номера, обнимая сзади за талию и уткнувшись губами ей в макушку, пока Света дрожащими руками пыталась вставить ключ.

– Нет, – она постаралась, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри все тряслось от страха и предвкушения.

– Ну и правильно. Не нужно меня бояться, Светлана.

Ключ никак не хотел вставляться, и Четери взял его из слабеющих рук, вставил, нажал, зашел в номер. Она застыла на пороге, просто не зная, как себя вести и наблюдая, как он достает с полок бокалы, открывает вино.

Обернулся.

– Нет, так дело не пойдет. Иди ко мне, девочка.

И так как она осталась на месте, подошел сам, поднял за попку, заставив обхватить его бедра ногами, прижал к двери крепким горячим телом – так, что ей стало нечем дышать. Подождал немного, пока она расслабилась, вздохнула судорожно, а затем поцеловал, жадно, жарко – и девушка поплыла, хватаясь за его плечи, сжимая его ногами, только чтобы он не отпускал ее больше никогда.

– Вку-у-усная-я-я, – пророкотал дракон уже не человеческим голосом и посмотрел на нее наливающимися вишневым цветом глазами.

Света заскулила, но не от страха, а от возбуждения, и снова потянулась к нему, потому что он тоже оказался очень вкусным и был нужен ей как воздух, чтобы продолжать жить дальше. Целовала и стаскивала с него футболку, боясь, что он отступится и все закончится, не начавшись, и гладила обжигающую кожу и крепкие руки, держащие ее.

– Не боишься? – пророкотал Чет ей в губы, задирая юбку и срывая трусики. Света отчаянно замотала головой, пока он низко и властно рычал ей в шею что-то на незнакомом языке, а его руки творили такое, отчего она кричала и билась, покрываясь испариной, не в силах вынести его движений.

Он взял ее там же, у двери, так и не сняв с нее одежду, глядя в глаза и не позволяя отвести взгляд, заполнив собой все пространство вокруг и внутри нее. Он был безжалостным ураганом, сметающим волю и поднимающим в небо, бушующей грозой, пронзающей тело, и теплым летним ветром, успокаивающим и ласкающим после последних судорог и всхлипов. И в любви, как и в бою, он тоже был воином, неутомимым и веселым, в чем она убедилась, когда после первой яростной битвы они переместились-таки в постель.

В эту ночь братья-драконы опять летали одни, потому что Четери принадлежал только ей.

Нории проснулся от резко ударившего в голову чувства опасности, спрыгнул с кровати, готовясь отразить нападение, развел руки, устанавливая щит. В номере никого не было, за окном мирно светило солнце, не дошедшее еще до полудня. Он досадливо тряхнул волосами, отчего вплетенный ключ хлопнул Владыку по разгоряченной адреналином коже. Двинулся к ванной – не лезть же обратно в кровать, хоть он и вернулся с облета под самое утро, – и был сбит с ног мощным толчком, сотрясшим гостиницу, а потом еще и еще одним.

Летели на пол бокалы, справочники с полок и телефон, кровать, трясясь, съехала почти на середину комнаты, качалась люстра, угрожающе звеня хрустальными подвесками. Приоткрытое окно хлопало и дрожало, но стекло оставалось целым. Кричали от ужаса люди где-то в соседних номерах, а земля гудела и свистела, будто закипающий чайник.

Светопреставление закончилось, и Нории поднялся на ноги.

Необычное чувство беспомощности, однако. Почти забытое.

Чета в соседнем, не менее разгромленном номере, не было, и дракон рассеянно подобрал чудом уцелевший единственный бокал, аккуратно ступая по разбитому стеклу, прошел к бару и достал бутылку вина, налил и сел на подоконник – ждать. Через десять минут раздались шаги – сначала друг заглянул, по всей видимости, к нему, затем зашел к себе.

– Со Светланой все в порядке? – спросил Нории. Нетрудно догадаться, куда в первую очередь поспешил Четери.

– Испугалась, ушиблась, в остальном нормально, – легко откликнулся Чет, хватая бутылку и отпивая прямо из горлышка.

Владыка внимательно посмотрел на него. Мастер выбит из равновесия? Так беспокоится за очередную свою девчонку?

– Что ты собираешься с ней делать?

Красноволосый воин пожал плечами, снова отхлебнул вина, но не ответил.

– С каких это пор земля под Рудлогом неспокойна, Нори?

– Видимо, с тех пор, когда людишки решили посягнуть на наследников Красного. Помнишь, Седрик приглашал нас на ритуал питания Стены? Он говорил, что это держит землю. Я тогда не понял, зато сейчас все ясно.

– Не помню, – пробурчал Чет. – Я тогда был занят.

Точно, был занят. Двумя не очень застенчивыми фрейлинами его величества.

– Что будем делать, если не найдем ее, Нории? Если ее нет в живых?

Хозяин Белого города помолчал, глядя в окно. Он вспоминал иссушаемые зноем земли, измученных солнцем людей, тем не менее сохранивших верность Владыке.

– Вы ничего не будете делать, Четери. А у меня есть еще одна возможность оживить Пески. Если отдам себя до капли.

– Даже не думай, – зло процедил друг. – Оставишь наше племя без Владыки?

– Новый родится рано или поздно, ты же знаешь.

– Пока он вступит в силу, песок снова заберет города. Бессмысленная жертва.

– Не заберет. Не в этом случае.

– Даже не думай, – повторил воин-дракон. – Иначе я сам тебя убью.

Нории улыбнулся, с тоской глядя в окно. Неужели все зря и надежды нет?

– Энтери следит за девушкой?

– Да, но она никуда не выезжает. Только в университете и в общежитии находится. Даже в город не выходит.

– Пора бы с ней пообщаться. Дождемся Энти и решим, как вывести ее на разговор. Надо подружиться, завоевать доверие. Только как подружиться с совсем маленькой девочкой?

– Я пас – я по девочкам постарше, Нории, – хохотнул Чет, но тут же посерьезнел и, словно что-то вспомнив, отпил вина. – Может, похитить и заставить говорить?

– Это крайний случай, друг. Не хотелось бы копаться в голове и пугать ребенка. Надеюсь, и не придется, – мрачно проговорил Владыка-дракон, снова уставившись в окно. Там выли сирены, машины остановились, преграждая дорогу «скорым» и пожарным, люди, выбежавшие из многоэтажных домов, либо стояли, застыв в шоке, либо рыдали, либо собирались группами и бурно общались. Каждый выплескивал пережитый страх, как мог.

Через полчаса в номер Чета позвонила Светлана и, волнуясь, попросила включить телевизор. Они молча прослушали обращение премьер-министра к прячущимся принцессам, затем его повтор. Новостные картинки сменялись одна на другую, являя хаос, людское горе и разрушения.

– И что теперь? – спросил Чет через какое-то время.

– Теперь будем ждать, – Нории улыбнулся. – Если она жива и кровь Красного в ней не менее сильна, чем в Седрике, обязательно вернется. За свое Рудлоги бьются, не жалея себя, – он помедлил, – и других.

А еще через несколько часов он завороженно смотрел с крыши гостиницы на огромный, выше домов и деревьев, столб бушующего пламени, который быстро двигался сквозь город к центру. Даже начавшее клониться к закату солнце меркло рядом с ним, и Владыке-дракону хотелось перекинуться, расправить крылья и подлететь к нему, искупаться в нем, согреться. Точно такое же чувство Нории испытывал рядом с Седриком.

Это была его будущая жена, абсолютно точно. Ведь никто другой не мог пылать ярче, кроме самого Красного воина.

– Я полечу, – сказал он Чету и Энтери. Позвоночник уже кололо предвкушением, и сдерживаться сил почти не было.

– Сможешь удержать отвод глаз? – серьезно спросил брат, принимая одежду, которую снимал Владыка.

– Пока смогу. На несколько дней сил хватит.

И он прыгнул с крыши, на лету оборачиваясь в гигантского белого дракона, чуть не задел крылом провода, когда разворачивался, чтобы взмыть вверх. Люди внизу попадали из-за мощного потока воздуха от его крыльев – задирали головы, смотрели, но ничего не видели.

Владыка за несколько минут добрался до центра, некоторое время парил над площадью, наблюдая за невиданным скоплением кающегося народа, затем подлетел к зданию Высокого Совета, над которым переливалась алым и белым аура сильнейшей Рудлог. Сел на крышу, расправив крылья и чувствуя, как огненная стихия проникает внутрь и пьянит как прекраснейшее вино на свете. И стал ждать. Когда-нибудь она выйдет из здания.

На крыше гостиницы двое красноволосых мужчин некоторое время молча наблюдали за удаляющимся Владыкой, понимая друг друга без слов. Наконец-то слабая тень надежды превратилась в уверенность, что раскаленные песчаные барханы снова станут пышными зелеными лугами с пасущимися на них стадами овец, верблюдов и лошадей, иссохшие солончаки вернут себе славу чистейших лазурных озер с ключевой водой, люди прекратят умирать от голода, солнца и болезней, Белые города снова начнут жить, а их драконий род будет избавлен от угасания и забвения.

Энтери ушел спать – он летал всю ночь и утром поехал следить за студенткой МагУниверситета, а Четери зря прождал Светлану в своем номере. Иногда она приходила к нему сразу после смены, перед тем как уехать в библиотеку, краснела, застывала у дверей, а он наблюдал за ней, наслаждаясь ее смущением и желанием. Ему нравилась эта игра, нравилось и то, что следовало далее. Сегодня Света не пришла, и дракон чувствовал, что раздражается. Пусть небо хоть упадет на землю, но он для нее должен быть на первом месте. Подождал еще, поражаясь своему недовольству и нетерпению, ругнулся сквозь зубы и пошел вниз сам.

В холле гостиницы стояла толпа заезжающих туристов, которым все было нипочем. Девочки-администраторы, красные и растерянные, объясняли недовольным гостям, что часть номеров повреждена, в некоторых выбиты стекла.

– Сейчас в целые номера переносят дополнительные кровати, извините, пожалуйста, придется подождать, пока вы можете пройти в ресторан, там бесплатный шведский стол специально для вас, вам будет компенсирована разница в стоимости, обязательно, – тараторила Светлана раз за разом. А туристы громко возмущались, ругались, отпускали язвительные и оскорбительные замечания, требовали жалобную книгу, клялись, что больше сюда ни ногой, а Светлана все извинялась, успокаивала и объясняла, пока у него не лопнуло терпение.

Четери пробился через галдящую толпу, обогнул стойку и громко спросил у нее:

– Света, кому и сколько нужно заплатить, чтобы тебя заменили?

Она скривила губы и ничего не ответила, даже не посмотрела на него, и дракон понял, что девушка на грани истерики.

– Люди, – гаркнул он зычно, перекрывая гомон толпы, – тихо!

Народ притих, настороженно глядя на странного красноволосого человека.

– Тем, кто рассядется по диванам в фойе и будет терпеливо ждать своей очереди на заселение, я полностью оплачу аренду номера за весь тур.

Туристы неуверенно оглядывались на диванчики, а Света напряженно застыла у монитора, и ему почему-то казалось, что она злится. Остальные администраторы с любопытством поглядывали то на него, то на свою коллегу.

– Я не шучу, – добавил он уже тише. – Девочки, подсчитаете и выдадите мне счет.

– Хорошо, – кивнула одна из администраторов, наблюдая, как туристы, волоча за собой чемоданы и сумки, ручейками потекли к мягким креслам и диванам. А Четери схватил Свету за руку и потянул за собой.

– Почему ты злишься? – недоуменно спросил в лифте, потому что девушка была напряжена и громко сопела, отводя взгляд. – Разве я не спас тебя от этих шакалов?

Она вздохнула, словно успокаиваясь, потом еще раз и еще.

– Четери, – сказала таким тоном, как маленькому, – это моя работа. Я обязана с ней справляться. Ты сейчас осложнил мои отношения с коллегами, потому что я ушла, а они остались работать и за меня тоже. Показал куче народу, что ты платишь за мое время. Как я буду смотреть в глаза гостям и девочкам? За кого они меня примут? За очень дорогую шлюху?

– Ты говоришь глупости, Света, – уверенно сказал самый непонятливый дракон на свете, обнимая ее. Но она не расслабилась, как обычно рядом с ним, а уперлась руками ему в грудь, подняла глаза – в них был гнев.

– Ты улетишь со дня на день, – крикнула она звонко и зло, он даже услышал эхо в шахте лифта, – а мне здесь оставаться, работать с этими людьми! Терпеть насмешки, сочувственные взгляды, шепотки! Хорошо, если не вызовут к управляющему и не уволят! Ты совсем не думаешь обо мне, Чет!

Щелкнули двери лифта, раскрываясь, и он схватил ее на руки, понес в номер.

– Я думаю о тебе, Светлана, – прорычал ей на ухо, а она грустно покачала головой. Он тоже начинал злиться, ведь он помог ей, а она не оценила, да еще и накричала за что-то непонятно-женское.

– Ты о себе думаешь, – сказала она тихо, когда Четери уже занес ее в номер, стал нетерпеливо срывать с нее и себя одежду, зная единственный способ помириться и доказать ей, как сильно он о ней думает. Девушка покорно поднимала руки, переступала через юбку, но опять не глядела на него, и от этого внутри что-то скручивалось и болело.

Унял желание, потянул к себе, усадил на колени и начал гладить по спине, так, как она любила.

– Света-а-а, посмотри на меня. Чего ты хочешь?

– Тебя, – призналась так же тихо и печально, поднимая на него серые глаза.

– Так я же здесь, – Чет нетерпеливо уткнулся ей в плечо, провел языком, поцеловал, сжал руками бедра, притягивая к себе.

– Это ты сейчас здесь, – прошептала девушка после долгой паузы, совсем неслышно.

Он понял, напрягся.

– Светлана, Светочка. Я же ничего не обещал. Я думал, ты понимаешь.

– Я все понимаю, – сказала она уже спокойно и улыбнулась. – Не переживай, я просто устала. Обними меня крепче, Чет.

И он обнял, и поцеловал, и долго, сладостно любил ее, пытаясь вернуть былую легкость их отношениям, но они вдруг перестали быть игрой, и болезненная нотка ее будущего одиночества неприятно колола его, не позволяя полностью и безудержно, как раньше, отдаваться настоящему.

Светлана в тот вечер не пошла в библиотеку – все государственные учреждения были закрыты. Вместо этого она побродила по улицам, заглянула в маленький, совсем не богатый храм, где статуи богов были в половину человеческого роста и стояли не на земле, а в специальной нише, на возвышении.

Там девушка долго молилась о том, что известно только ей одной, а Богиня Воды и Любви ласково смотрела на нее чуть раскосыми глазами и немного укоризненно косилась на Белого Целителя Жизни. Но, возможно, Свете это только казалось.

И после храма она не вернулась в гостиницу ждать своего дракона, а села на автобус и уехала на окраину города, к родителям. Еще днем звонила, спрашивала, все ли в порядке, и папа с мамой ее успокоили. А потом поняла, что очень соскучилась, и решила приехать.

Обеспокоенные долгим отсутствием дочери, ее добрые и такие домашние родители поили дорогую гостью самодельным травяным чаем с ягодами, собранными летом, кормили приготовленными папой пирожками, обнимали, расспрашивали о работе и немного волновались из-за ее отстраненности. Спать она легла в своей детской, и снился ей белый тусклый город, занесенный сыпучим песком, шепчущим ее имя, и по-матерински обнимающая ее Синяя Богиня, прохладная и текучая, которая гладила Свету по волосам и обещала, что у хороших девочек все обязательно бывает хорошо. А уходя из сна, Богиня-Вода вручила ей тонкий тяжелый ключ, очень похожий на тот, что был вплетен в волосы Нории-Валерия, который льдинкой поместился в Светиных ладошках и медленно там растаял.

Четери, дождавшись осенней ранней темноты, привычно воспарил с крыши в расцвеченное фейерверками небо, отправившись на поиск Владыки.

Нории, совершенно голый, сидел на крыше дворца, и Чет, обернувшись, приземлился чуть позади.

– Не удалось ее увидеть, – сказал хозяин Белого города, не оглядываясь. – Внизу масса охраны и сигналок, а она переместилась из Совета прямо во дворец. Буду ждать. Лети обратно, я позову, когда вы будете нужны.

– Я сменю тебя утром, – ответил Мастер, помолчав. Он тоже чувствовал тепло ауры красной принцессы, но видел ее смутно, как полупрозрачные потоки горячего воздуха.

– Нет, не нужно, – холодно произнес Владыка. – Я хочу все сделать сам.

– Я прилечу, – настойчиво повторил Чет, – под самое утро, когда все еще будут спать. И сейчас подожду. Она ведь спит?

– Спит.

– Тогда не изображай тут петуха на насесте. Отлучишься на часок, поешь, в туалет сходишь. Или будешь охрану удивлять, мочась с крыши им на головы?

Нории поморщился – Чет иногда бывал по-солдатски грубоват и прямолинеен.

– Если упустишь ее, – сказал неохотно, признавая правоту старейшего из них, – накажу.

– Не пугай, – рассмеялся неугомонный воин, – и так на тебя страшно смотреть.

Четери вернулся в гостиницу незадолго до полуночи, надеясь, как всегда, обнаружить в своей комнате замерзшую Светлану и согреть ее так, как он привык. Тем более что тело еще ею не насытилось. Но номер оказался пуст, в кровати никто не ждал, и Мастер нахмурился, подавляя недовольство. Заказал такси с веселым, радостным шофером, распевающим гимн Рудлога, который крутили по радио, поехал к библиотеке, чтобы забрать Свету от ненужных уже газет. Но двери заведения были закрыты. Поехал обратно – проверить, не вернулась ли. Не вернулась. Забеспокоился до чесотки в лопатках, ведь если она не пришла к нему, значит, точно что-то случилось. Подошел к ночному администратору на стойке, широко улыбаясь, и выпросил телефон Светланы. Он так и не удосужился взять у девушки номер, хоть драконы и прикупили себе по трубке еще на второй день.

Долго шли гудки, и наконец сонный мягкий голос недовольно пробормотал в трубку:

– Алло?

– Светлана, ты где? – облегчение, и злость, и жалящие мысли о том, где она спит и с кем она спит. Он же ничего о ней не знает, может, она замужем давно и у нее пятеро детей?

– А кто это? – немного растеряна, видимо, не отошла еще ото сна.

– Это Четери, Света, – так, надо выдохнуть и не думать о том, что она его не узнала.

– Чет? – теперь удивление и беспокойство. – Не думала, что ты позвонишь. Что-то случилось, нужна помощь?

– Я тоже хочу узнать, что случилось, – процедил он в трубку. – Где ты? Почему не осталась у меня?

– Я у своих родителей, Четери, – устало сказала Светлана, словно мягко упрекая за то, что разбудил ее из-за такой ничтожной причины. А он вместо вины почувствовал облегчение. Не у мужа, не с детьми. – Я и сама не думала, что поеду к ним, поэтому не сказала тебе. Завтра буду на работе.

Дракон помолчал, прислушиваясь к себе.

– Чет? – позвала напряженно, будто чувствовала, как он злится.

– Диктуй адрес, – наконец произнес Чет, – и открой окно.

– Не сходи с ума, – попросила она.

– Адрес, Света.

Он прилетел через пятнадцать минут, прыгнул в окно, около которого она, замерзшая и недовольная, ждала, ругаясь про себя на неугомонного дракона и боясь, что услышат или войдут родители. Как был, обнаженным, схватил ее в охапку, сжимая до боли, словно наказывая за отсутствие. И понес в кровать – яростно доказывать что-то непонятное даже для него самого.

Светлана так и не поспала нормально этой ночью. Просто периодически проваливалась в сон в перерывах между его жадными ласками, подрагивая в полудреме и прижимаясь к своему неистовому любовнику, когда он отдыхал и гладил ее влажное тело. Она устала не кричать и сдерживать стоны от его напора, устала всматриваться в лицо с горящими вишневым светом глазами, пытаясь найти там что-то важное и необходимое ей. И только под раннее утро, когда он ушел, подарив ей легкий поцелуй, а до звонка будильника оставалось не более полутора часов, Света, свернувшись калачиком в ставшей сразу холодной постели, мгновенно уснула, измотанная, как никогда в жизни.

Марина

Пресс-конференция наконец-то закончилась, Ангелина величественно всех поблагодарила, поднялась и вышла. А за ней потянулись и остальные – дипломаты, маги и я.

– Ну что, нужно это отпраздновать, – жизнерадостно сказал, кажется, князь Василевский, когда мы снова оказались в Оранжевом зале. На столе, весело подмигивая округлыми хрустальными боками, уже стояли наполненные фужеры с шампанским, окруженные чашами с клубникой, фруктами, икрой в тарталетках и прочей радостью. Я мысленно застонала. Нет, еще и алкогольного праздника я точно не выдержу.

– Праздновать будем, когда убедимся, что земля успокоилась, – охладила направившихся к столу дипломатов Ангелина, и ее ледяной тон словно заморозил всех на месте. – А просто перекусить можно, – милостиво добавила сестра, но, по всей видимости, аппетит она уже им перебила. – Ярослав Михайлович, можно вас на пару слов? – Ани обернулась к премьеру.

Минкен подошел, и они вполголоса начали что-то обсуждать.

Краем глаза я увидела, как маги во главе с Алмазом, обойдя пристыженных дипломатов, как ни в чем не бывало набрали себе тарелки с закусками, шампанского и начали все уминать. Правда, это совсем не походило на празднование, скорее на объедание. Старый маг сказал, что они ставили охранки вокруг дворца, пока Ангелина отвечала на вопросы, а бедный лохматый Мартин в это время держал щит перед сценой – вдруг в толпе журналистов оказался бы убийца или маг-наемник? Так что опустошающие стол волшебники просто восстанавливали силы.

А вот и фон Съедентент – помахал мне рукой, широко улыбнулся, тряхнул темными волосами. Я легонько кивнула, насмешливо глядя на него. Смотреть на мага было, откровенно говоря, приятно. Этот мужчина просто распространял вокруг себя волны сокрушительного обаяния. Хотя они явно не действовали на стоящую рядом смуглую Викторию – она посмотрела на Мартина, скривила губы, затем перевела взгляд на меня и подмигнула. Типа «Ну мы-то с вами способны не поддаваться ему».

Не знаю, как она, а насчет себя я не уверена.

«Ну-ну, оказывается, нам нравятся плохие мальчики?»

«Этот мальчик хороший».

«Ну-ну».

Ангелина тоже заметила наши переглядывания, прищурилась. Ну и ладно, будет лишнее доказательство, что к Кембритчу я равнодушна. Кто с разбитым сердцем стал бы флиртовать с другим, если от момента разбиения прошло менее суток?

«Ты, например».

Внутренний голос набирал обороты, а я постепенно уходила в себя, почти засыпая, но при этом упорно и вежливо улыбаясь, когда ко мне подошла Ани и потянула за собой.

– Приготовили наши комнаты, Марина. Минкен сказал, что они начали восстанавливать интерьеры с момента начала наших поисков, чтобы мы сразу могли въехать. Горничных наняли, охрану, поваров. Весь персонал, если кратко.

– Какая предусмотрительность, – пробурчала я, двигаясь за ней к двери. В другом состоянии я бы и за все сокровища мира не вернулась туда, где все напоминало о маме и нашей прошлой жизни. Но сейчас меня можно было положить прямо на стол, между икрой и клубникой, на глазах изумленных верноподданных, и я бы заснула без всяких угрызений совести.

– Ваши высочества, извините, что дергаю, старый совсем, памяти нет, забыл сказать кое-что, – умирающим голосом проскрежетал сзади Алмаз Григорьевич – мы не дошли до спасительной двери буквально пары шагов. Старый маг, от одного взгляда которого немного бледнели профессора и придворные маги, оторвался от четверки своих спутников и вполне себе живенько нас догонял. На лицах его коллег царило непередаваемое облегчение. – Дамы, – сказал он уже нормальным тоном, – я настоятельно не рекомендую вам до принятия вассальной клятвы, а лучше до коронации и свадьбы, выходить на улицу. Будем использовать Зеркала, но предупреждаю, поначалу может немного мутить.

– Зачем такие предосторожности, Алмаз Григорьевич? – недоуменно спросила Ангелина. – Минкен заверил меня, что во дворце и вокруг полно охраны, да и щиты вы поставили, и сигналки…

– Знаете, – заговорщически проговорил он, открывая дверь и предлагая нам выйти, – я всегда учу своих обалдуев, что хороший маг должен доверять не только фактам, но и интуиции. А я хороший маг, – скромно добавил Старов. Дед определенно нравился мне все больше. – И интуиция буквально кричит мне, что нужно перестраховаться. Эти красавцы, – он мотнул головой на последовавших за нами охранников, – конечно, неплохи, но против снайпера или взбесившегося темного ничего сделать не смогут.

Я вспомнила, как замертво падали на пол зала телепорта телохранители, пытающиеся защитить нас от Смитсена, и у меня закружилась голова, как перед давешним обмороком. Зачем, зачем мы снова в это полезли? Стоило ли столько прятаться, чтобы сейчас подставляться?

– Вы не преувеличиваете? – криво и недоверчиво улыбнулась Ангелина. Нервы у нее всегда были покрепче моих.

– Я весь вечер ощущаю, будто над нашими головами нависает опасность, – серьезно и строго сказал Старов, и сестра кивнула.

– Мне тоже не по себе, – неожиданно согласилась она. – Затылок покалывает.

А вот мне было нормально, во всяком случае, ничего сверхъестественного я не чувствовала, кроме желания покурить и заснуть. Но это были совсем обычные и привычные желания. Даже родные, можно сказать.

– И кто будет водить нас через Зеркала? – поинтересовалась сестра, когда мы прошли по коридору и зашли в маленькую аккуратную комнатку с рядом кресел и экраном проектора на стене.

– Сегодня и завтра, перед вассальной клятвой – я. Дальше как получится, но скорее всего, кто-то из моих учеников, Виктория или Мартин. И, если вы позволите, я возьму на себя поиск придворного мага.

– Конечно, – благосклонно ответила сестра, наблюдая, как появляется мутное высокое Зеркало. Наши охранники стояли сзади, безразлично глядя на постепенно проявляющуюся зеркальную и блестящую поверхность.

– Так, глаза закрываем и вперед. Некоторое время не будете чувствовать опоры под ногами и понимать, где верх-низ. Глаза пока не открывайте, надо привыкнуть. Ваше высочество, идете? – это он Ангелине.

– Прошу прощения, принцесса, но сначала мы – проверим, что на той стороне. Обратно пройти сможем? – пробасил один из охранников, видимо, главный, и Алмаз кивнул, посторонился. Через минуту немного позеленевший телохранитель вылез обратно и пробурчал: «Чисто все, можно идти».

Когда-то на заре своего жокейского опыта я недостаточно крепко закрепила подпругу, и милая кобылка Лаванда, резко затормозив, перекинула меня через голову. Я только чудом ничего не сломала, но ощущение, когда летишь кувырком и не можешь сгруппироваться, потому что теряешь ощущение тела в пространстве, запомнила. Вот при переходе через Зеркало было то же самое, только крутило подольше и не швыряло о землю.

– Вот и отлично, – бодро сказал Старов, выходя из Зеркала последним. Мы стояли у наших комнат в Семейном крыле, в том самом коридоре, по которому убегали в день переворота. – Спокойной ночи, ваши высочества. Если возможно, уделите мне завтра несколько минут перед вассальной встречей в Церемониальном зале, я бы очень хотел узнать, как сработал амулет и куда вы попали.

– Конечно, – произнесла Ангелина, и маг удалился. Удивительный старик. То дурачится как дитя, то запугивает своих «обалдуев», то общается на уровне лорда первой крови. Наверное, в его возрасте и при его могуществе можно позволить себе быть тем, кем хочешь.

«А вот кем хочешь быть ты, Марина?»

Кровать стояла на том же месте, занавески и обои были того же цвета. Даже фотографии с моими кубками и маленькой мной сохранили и развесили по стенам, как и было. Были там и наши общие фотографии с мамой, но я не стала подходить ближе и смотреть. Почти все выглядело как раньше, но это уже был не мой дом.

Выпуская сигаретный дым в открытое окно, я со всей отчетливостью поняла, что хочу вернуться в свою больницу, отучиться и работать дальше и никогда-никогда не возвращаться во дворец. Но сейчас я просто не могла оставить Ангелинку одну.

Тело чесалось, видимо, на нервной почве и требовало помыва.

Душевая в тех же цветах, зеркало на том же месте, красные и белые полотенца с вензелями нашего дома. Я тупо стояла под струями воды, и спать уже не хотелось, видимо, перегуляла пик сонливости. Затылок ломило, а в голову настойчиво лезли картинки нашего бегства и страха. Эти стены просто довлели надо мной, и из неврастенички я хорошими темпами превращалась в параноика.

В результате я, как маленькая, под ничего не выражающими взглядами охраны пробралась к сестре в комнату и попросилась поспать с ней. Мне показалось, что Ангелина обрадовалась. Наверное, не мне одной здесь было плохо и тяжко. Только вот ей не сбежать обратно, как мне. И все равно придется нести эту ношу одной.

Обнявшись как в детстве, мы наконец-то заснули.

Церемония принесения вассальной клятвы была назначена на полдень, в Большом Церемониальном зале, и дворец с самого утра оживал, заполняемый суетящимися слугами и прибывающими аристократами.

После легкого завтрака на нас напали модистки и стилисты, которым предстояла непростая задача выбрать и подогнать подобающие случаю платья за несколько часов, а также сделать из неухоженных принцесс нечто блистающее и впечатляющее. От этих людей исходил азарт, от меня – раздражение. Пачка сигарет, лежащая на тумбочке у кровати, мозолила глаза, мозг требовал кофе и шоколадку, а примерки все продолжались. Беда была в том, что на официальные церемониалы требовалось одеваться в цвета нашего дома, но при этом не выглядеть как национальный флаг. И если Ангелинке как наследнице был допустим еще и желтый с золотым, то я должна была выбирать между красным и белым. Хорошо хоть цвет аксессуаров был не регламентирован.

Это был день Ангелины, поэтому я решила не выделяться и выбрала белый. Мне он, как блондинке со светлой кожей и ярко-голубыми глазами, категорически не шел, и запаренные модистки искали тот самый оттенок, который позволил бы мне не выглядеть привидением в саване или трепетной невестой перед обмороком.

Остановились на блеклом светло-жемчужном платье из мягкой драпированной ткани, закрывающем колени и руки на три четверти. Максимально допустимый v-образный вырез, аккуратный запах на груди. Единственная дань королевским цветам – светло-коралловый широкий пояс с золотыми бляхами по бокам.

Что ж, за местного доктора в белом халате меня никто не примет, но и выделяться не буду.

Модистки убежали подгонять платье, подбирать обувь и украшения к нему, а я, сердито мотнув головой на приближающуюся стилистку, метнулась к тумбочке, открыла окно и наконец-то закурила. Набрала со змеева телефона номер Валентины – вдруг отец рядом и ответит?

– Алло?

– Отец, это Марина. Видел новости?

– Видел. И Ангелина вчера звонила, рассказала все вкратце. Просила приехать на церемонию. Но я не поеду, Марин, Валентина в больнице надолго, за детьми некому смотреть. Справитесь без меня?

– Конечно, – улыбнулась я в трубку. Отец наконец-то мог от души о ком-то позаботиться, а то когда мы все повзрослели и разлетелись, одной Каролинки ему явно не хватало. Иногда я поражалась, сколько же в нем терпения и любви к нам всем, хотя родными ему были только младшенькие.

Как-то я спросила, почему он к нам так относится, а отец пожал плечами и ответил: «Вы ее дети, а значит, и мои».

Великая любовь. Наблюдая такую, просто невозможно не сравнивать и не желать, чтобы тебя любили так же бесконечно сильно.

– Как соседи, не достают?

– После вчерашнего эфира с Ангелиной все как с ума сошли. Приходят делегациями, любопытствуют, просят помощи. Гвардейский отряд им хорошо помог, теперь вот считают, что я всесилен. Оставленная охрана для них не помеха, чуть ли не через заборы перелезают, поэтому я попросил не мешать, успокоятся когда-нибудь.

– Потерпишь? После коронации посмотрим, что сделать для них можно.

– Конечно, потерплю. Марин, забыл сказать, с утра приезжал твой главврач, искал тебя. Очень переживал. Я ему ничего не сказал. Что делать будешь?

Я задумалась. Олег Николаевич мне плохого ничего не делал, даже предлагал обучение.

– Я позвоню ему позже, папа. Спасибо. Надеюсь, скоро увидимся.

– Пусть защитят вас боги, дочка, – глухо произнес он и отключился.

Я положила трубку, взяла дотлевающую сигарету, затянулась, когда телефон зазвонил снова. Я немного нервно взяла трубку, но номер был Васькин, и я нажала на «Ответить».

– Привет, сестренка!

– Привет. Вы где сейчас, Марин?

– Во дворце, – откликнулась я, – нам подготовили комнаты.

– Я так и думала. Мы приезжаем, Марин.

Я сначала и не поняла, куда они приезжают. А когда сообразила – испугалась. Ладно мы, но у Василинки трое малышей, и подставлять их под возможный удар безответственно.

– Васюш, здесь нас охраняют так, будто вокруг кружат полчища врагов. На улицу не выходим, сидим в своих покоях. Я даже курю в окно, – и я, затянувшись, медленно выпустила дым в распахнутую створку. – Да и Ангелина настояла, чтобы нас не привлекали к государственным делам. Думаю, вам не надо светиться.

Я оглянулась: стилистка расставляла на столике перед зеркалом бесконечное количество баночек с тенями, помадами и тонами и делала вид, что ничего не слышит.

– Я уже все решила, Мариш, – сестра не растеряла нашего фамильного упрямства. – И Мариан меня сопровождает, он только что от командира, взял отпуск. Едем к телепорталу Лесовины. Мы побудем до коронации, а потом уедем обратно. Мальчишек оставили на Симона, а доча со мной.

– Сестренка, я как-то могу тебя отговорить?

– Нет. Ты бы тоже приехала.

– Приехала, – признала я, нервно жуя фильтр сигареты.

– Скажи Ани, что мы скоро будем. И прикажи нас встретить, через полчаса выйдем на телепорт-вокзале Иоаннесбурга.

– Хорошо, Васюш.

Отключившись, я выглянула в коридор и попросила охранников организовать доставку баронессы Василины Байдек с мужем и дочерью во дворец, в покои второй принцессы. Заглянула к Ангелине. Та сидела перед зеркалом, и строгая стилистка укладывала ей волосы. Пожилая ухоженная суховатая личная ассистентка зачитывала наследнице план дня.

– Вася приезжает, – сообщила я, когда сестра повернулась. – С малышкой и мужем. Я уже распорядилась, их встретят.

– Я так и думала, что она не станет скрываться, – ответила Ангелина, улыбаясь, а я в очередной раз поразилась тому, как мои старшенькие похожи. – Вероника Сергеевна, – ассистентка подняла голову, – в покои второй принцессы срочно нужны модистки, горничные и няня. Попросите кого-то из ваших помощниц, пусть ассистирует принцессе и введет ее в курс дела. И еще: вы слышали, ее высочество будет с мужем и ребенком, поэтому пусть немедленно добавят в обстановку то, что необходимо.

* * *

Через час королевский листолет доставил во дворец барона и баронессу Байдек с дочкой. Василина, в отличие от сестер, смотрела на дворец, не чувствуя тоски. Это было похоже на возвращение в разрушенный дом после войны – даже если здесь развалины, даже если мама мертва, здесь она ближе к ней и к себе, чем где бы то ни было. И Василина решила первым делом сходить на семейное кладбище, навестить мамину могилу и попрощаться с ней по-настоящему.

Барон Байдек, сидевший в листолете в кресле напротив, наблюдал за кормящей дочку и поглядывающей в окно женой с легкой тревогой. Он понимал, зачем она поехала к сестрам – их привязанность друг к другу, готовность защищать и помогать всегда бросалась в глаза. Но что, если Василина захочет остаться здесь? Он, конечно, будет с ней, что бы она ни решила, и не позволит себе давить на нее, но их такая налаженная, хорошая, уютная жизнь в лесном имении его предков останется в прошлом.

А упорно выжидавший случая увидеть свою добычу дракон ошеломленно наблюдал, как к нему приближается еще один огромный и согревающий даже издалека столб пламени. Они были так похожи, что Нории поначалу даже подумал – это наследница, и был готов действовать. Но вовремя заметил, что пламя уже окольцовано и усмирено. В нем виднелись темно-фиолетовые всполохи того оттенка мудрости, который женская аура может приобрести только после состоявшегося замужества и рождения детей.

Мариан Байдек

Барон Байдек, держа на руках дочь, затисканную тетями при бурной встрече, наблюдал, как суетятся вокруг жены модистки. До церемонии оставалась пара часов, и бедолаги пребывали на грани истерики, пытаясь за короткое время подобрать наряд на пышную фигуру его Василины.

Хотя он искренне не понимал, зачем это – в ее дорожном костюме она и так выглядела прекрасно.

– Разрешите? – к дочке робко протянула руки няня. Байдек уже осмотрел женщину с ног до головы, отмечая чистые короткие ногти, светлые белки глаз – значит, не болеет ничем, – свежую, аккуратно выглаженную одежду, отсутствие мелких пуговиц и украшений, здоровые зубы, уверенные движения. Возраст няни приближался к возрасту его матери, и барон, поколебавшись, все-таки передал Мартинку Софье Сергеевне. Малышка даже не проснулась. А Мариан должен был кое-что проверить – понимал, что здесь его женщинам куда опаснее находиться, чем в поместье. Ангелина, выслушав его ранее, дала добро и отдала необходимые распоряжения.

– Василина. – Принцесса повернула голову. – Я отлучусь на полчаса.

Супруга кивнула, улыбнулась, и он тоже улыбнулся в ответ.

Байдек, выйдя из комнаты, сразу подошел к двум стоявшим у дверей телохранителям.

– Приветствую, ребята. Кто у вас начальник охраны?

– Нет его, – неохотно пробурчал один из охранников. – Пока всем заправляет Тандаджи.

– Где его можно найти?

– В Зеленом крыле. Оно с противоположной стороны от этого.

Барон быстро прошел сквозь дворец, отмечая и суету, и расставленную охрану, провожающую его настороженными взглядами. Он был в форме егерских войск короны, а северян здесь видели редко. Назвав свое имя, Мариан спросил у сотрудников, сидящих у входа в Зеленое крыло, где кабинет Тандаджи. К нему за спину сразу пристроились двое парней, проводить, ну и скрутить в случае чего. Капитан не возражал. Пусть каждый делает свою работу.

У входа в кабинет обыскали, но корректно, без нахальства. И только потом один из сопровождающих, постучав в дверь и дождавшись короткого «Да!», заглянул и сообщил, что к начальнику прибыл барон Мариан Байдек.

– Пропустите, – уверенно приказал хозяин кабинета, и капитан Байдек наконец-то попал в святая святых Зеленого крыла.

Аскетизм, темные тона, накурено, как в кабаке, душно, и сам начальник Управления госбезопасности – смуглый, в возрасте, но почти без морщин, с равнодушным лицом и темными миндалевидными глазами.

Начальник разведуправления в кабинете оказался не один – в кресле, дымя сигаретой, сидел недавний арестант Байдека, лорд Люк Кембритч. Значит, его догадка верна, и ниточки тянутся сюда, в госбезопасность. Что ж, операция и правда была проведена блестяще, однако сей факт не умаляет желания поучить виконта общению с девушками. Но это подождет.

Кембритч, опираясь на трость, встал, исподлобья посмотрел вошедшему в глаза. В этом взгляде было и недоумение от того, что здесь делает северянин, и воспоминания о пребывании в камере, и общая неприкрытая неприязнь.

– Барон.

– Виконт.

Они не подали друг другу рук, и разбить вязко застывающее между мужчинами напряжение, как и вынудить их отвести взгляды, смог только голос Тандаджи:

– Люк, сядь, тебе вредно много стоять.

Кембритч нервно дернул подбородком, но сел, закурил новую сигарету. Господин начальник, не обращая внимания на раздраженного подчиненного, перевел взгляд на Байдека.

– Барон, мне передали пожелание будущей королевы. Но я, признаюсь, не уверен, что ваша компетенция позволяет оценивать уровень охраны дворца. Уверяю вас, я все предусмотрел.

– Я не претендую на то, чтобы контролировать вас, господин Тандаджи, – спокойно ответил капитан. – Я приношу свои извинения за то, что своей частной инициативой отрываю вас от дел. Но я обязан заботиться безопасности своей семьи как единственный дееспособный мужчина. У меня свежий взгляд, большой опыт охраны, и, возможно, я увижу то, что пропустили ваши люди.

– В чьей это семье вы единственный мужчина? – Люк сощурился, повернул голову сначала в сторону Байдека, потом к начальнику. Тандаджи, явно забавляясь, откинулся на спинку кресла.

– Разрешите, барон?

Мариан кивнул. Какая разница, сейчас или через пару часов, когда об этом узнает все королевство.

– Люк, позволь представить тебе мужа второй принцессы Василины-Иоанны Рудлог.

Вместо того чтобы разозлиться, Кембритч оглядел его с ног до головы и весело ухмыльнулся.

– Охренеть. Значит, о том, где могут быть принцессы, вы не знаете, представления не имеете и крайне удивлены, что к вам обращаются с такими вопросами? Ай-ай, барон, разве кодекс чести вашего народа не говорит, что врать – нехорошо?

– Наш кодекс чести ставит защиту своих женщин во главу угла. И, по крайней мере, я не довел одну из них до истерики и обморока, пытаясь трахнуть у стенки, – ледяным тоном парировал Байдек, глядя Люку в глаза. Да, подлый прием. Да, его противник замер, дернул уголком рта, затянулся. Но удовлетворения это не принесло, а принесло скорее неприятное чувство оттого, что не сдержался, когда нужно было, и ответил на провокацию.

– Это было оправдано, барон. И я получил за это сполна, – наконец произнес лорд Кембритч, похлопывая себя по сломанной ноге тростью. – Уж поверьте.

– Не оправдано и не сполна, виконт. За вами долг.

– Я уже сказал – в любое время, барон.

– Хватит, – холодно оборвал их Тандаджи, постукивая карандашом по столу. – Барон, присаживайтесь. Убьете его потом. Что конкретно вы хотите увидеть?

Байдек остался стоять.

– Я обратил внимание, когда мы подлетали к дворцу, что на крыше нет охраны. Я бы поставил там снайперов – они поддержат охрану парка, установят наблюдение за окнами и закроют возможность подниматься из дворца на крышу.

Тандаджи покачал головой.

– Лестница заблокирована, пройти во дворец никто не сможет, как и выйти наверх. На крышу попасть невозможно.

– Ничего невозможного не бывает, господин Тандаджи. При должном умении можно забраться туда из окон третьего этажа. Снять охрану парка, затем спуститься к комнатам их высочеств.

Майло снова побарабанил карандашом по столу.

– Вы правы. Что-то еще?

– Мне нужен план дворца и парка, а также схема расстановки охраны.

– Вы их получите, барон.

Марина

Принять вассалитет у более чем семисот дворянских семей – примерно как провести две сложные операции на сердце, одну за другой. Необходимо, срочно, вопрос жизни и смерти, но утомляет так, что не чувствуешь ног, спины и времени суток. Вот и я, стоя справа от сидящей на троне Ангелины, старалась не переминаться с ноги на ногу и периодически перебрасывалась с Василиной фразами, но чтобы это не выглядело так, будто мы сплетничаем о подходящих к трону по очереди аристократах. Ани смотрелась грозно и величественно – в длинном платье, темно-красном, цвета крови, явно выбранном с намеком. Ее темные волосы уложены «короной», на которой закреплена сверкающая белым и красным диадема.

Светло-золотистый Церемониальный зал с высокими окнами, задрапированными красными занавесками, с гербовыми знаками Рудлогов на стенах был полон народу, и стоять напротив нескольких сотен изучающих тебя людей не доставляло никакого удовольствия.

Я то и дело ловила на себе взгляды. Любопытные, раздраженные, усталые, недоумевающие. Но Васюше приходилось хуже. Ее представили прямо перед церемонией, вместе с Марианом, и только способный заморозить огонь взгляд Ангелины остановил шепотки и разговоры, медленно переходящие в гул. Я не слышала, что они говорили, но прекрасно понимала. Какой скандал! Мезальянс! Почему она так выглядит? Говорят, у нее трое детей, по стопам матушки пошла… Барон не дурак, воспользовался ситуацией, повезло… А это точно ее высочество, ведь магическая пятерка подтвердила подлинность только двух принцесс?

Я понимала это и наливалась яростью, в отличие от спокойно улыбающейся Васьки и Мариана с каменным лицом. Скандализировало возмущенную толпу и то, что Василина выбрала платье в цветах Севера, небесно-голубом и коричневом, демонстрируя, что она прежде всего жена своего мужа и только потом уже вторая принцесса Рудлог. И когда наконец в зал вошли запаздывающие господа маги, я готова была порвать и их, и волнующуюся аристократию.

– Простите, ваше высочество, – покаялся Алмаз, – чрезвычайное происшествие в университете, пришлось отлучиться. Мы готовы.

Ангелина наклонила голову, и маги снова подтвердили подлинность принцессы, теперь уже второй. Поэтому когда началась церемония, нервы у всех были на пределе.

«Я клянусь в моей верности быть преданным с этого мгновения монархической семье Рудлог и хранить всем ее членам свое почтение по совести и без обмана. И вся моя семья клянется в верности и невозможности навредить вам прямо или косвенно, по злому умыслу, и если это случится, пусть проклята будет моя семья во веки веков, если только не простит нас монарх или кровью не смоем предательство».

Глава рода прокалывал палец и прикладывал его к магическому договору, заверяющему клятву, который лежал тут же, на треноге.

«Я принимаю вашу клятву и обещаю не применять ее к вам во зло или для принуждения к нечестивому», – ритуально отвечала Ангелина, и аристократ с поклоном отходил, чтобы выразить свое почтение уже нам с Василинкой. «Счастлив видеть вас, ваши высочества». Мы кивали – надеюсь, получалось благосклонно, перебрасывались парой вежливых, ничего не значащих фраз, а в это время церемониймейстер уже объявлял следующего лорда или леди, если главой семьи была женщина.

Я наклонилась к Василине, спросила с любопытством:

– А почему я не вижу никого из баронов Севера, сестра? Разве они освобождены от клятвы?

– Все мужчины Севера проходят военную службу, когда им исполняется двадцать, Мариш, – шепотом ответила Василина, вежливо кивая очередному проходящему лорду. – Бароны приносят военную клятву, она не была изменена и является немного адаптированной вассальной клятвой. Ну и еще это знак почета, знак, что мы помним – они не признали заговорщиков и остались верными нашему дому.

– Граф Джон Уильям Кембритч! Виконт Лукас Бенедикт Кембритч!

Прекрасно, он еще и Лукас Бенедикт.

К трону явно обрадованно спешил Кембритч-старший, а за ним медленно, сильно хромая – самый ненавистный человек на свете.

Мне было приятно, что он хромал. Лучше бы он полз, конечно, с перебитыми ногами. Но и так неплохо.

Василина предупреждающе сжала мою руку, и я поняла, что оскалилась, как перед прыжком. Надеюсь, для толпы сплетников и лицемеров это выглядело как улыбка. Довольно с нас шепотков на сегодня.

«Я, лорд Джон Уильям Кембритч, клянусь…»

Люк не смотрел на меня, а я никак не могла оторвать от него взгляд. Все такой же некрасивый, худой, нескладный. Все такой же привлекательный. Ненавижу!

«Я принимаю вашу клятву…»

Он мазнул по нам взглядом, задержавшись почему-то на Мариане, и снова почтительно опустил голову. Глаза у Люка были потухшие и уставшие, с темными кругами под ними, будто он не спал и пил всю ночь. Хотя, скорее всего, так и есть.

– Ваше высочество, – это опять старший Кембритч, – позвольте представить вам моего сына, виконта Лукаса Кембритча.

Толпа замерла и затаила дыхание. И я тоже.

– Рада познакомиться, виконт, – спокойный голос Ангелины, – я наслышана о вас.

Он еще сильнее опустил голову, будто ожидая чего-то.

– После церемонии жду вас в кабинете, обсудим наше дальнейшее… взаимодействие.

– Как скажете, ваше высочество, – склонился почтительно. Толпа взбудораженно выдохнула. А Кембритчи уже шли к нам.

– Ваши высочества, позвольте выразить вам наше почтение, – приторный голос старшего лорда, будто выигравшего только что вагон зефира.

Люк поднял голову, посмотрел прямо на меня.

– Как ваше здоровье, виконт? – почти ласково спросила я.

Он усмехнулся одними глазами и произнес своим невозможным хриплым, царапающим душу голосом:

– Благодарю за заботу, ваше высочество. Ничего страшного.

«А жаль», – подумала я. И он явно прочитал это на моем лице, потому что глаза его сверкнули прежним азартом, прежде чем потухнуть снова.