Глава 5

Конец сентября, королевский дворец, Иоаннесбург

Ангелина

У ее высочества кронпринцессы Ангелины-Иоанны затекло все тело. Болели ноги в туфлях на каблуках, которые она не носила уже много лет, тугой корсет, с помощью которого ее округлости упаковали в платье, нещадно натирал и врезался в тело. Диадема оказалась тяжелее, чем она помнила, и ощутимо напрягала шею. От тяжелых серег опухли и горели мочки ушей, а кольца передавливали пальцы. Да и филейная часть на жестком троне уже почти потеряла чувствительность.

Раньше все это переносилось как-то незаметно.

Но и тогда, и сейчас никто бы не подумал, что принцесса испытывает какие-то неудобства. Держать спину прямой, а лицо спокойным – именно этому их с Василинкой учили с младенчества. И старые навыки никуда не делись, откуда-то выплыли и величественный наклон головы, и царственные жесты, и строгий взгляд.

Только вот она променяла бы все это на свои старые тапочки и потертые домашние штаны. Если бы это было возможно.

И когда многочасовая церемония закончилась, кронпринцесса намеренно неспешно покинула зал. Никакой слабости перед подданными.

Впереди поздний обед в почти семейном кругу, и перед ним хотелось переодеться во что-то более удобное. На обед в качестве гостя был приглашен Алмаз Григорьевич – не из-за особого расположения, а потому, что перед церемонией поговорить, как планировалось, не получилось, а после обеда весь день был расписан по минутам. Хотя она куда с большим удовольствием пообщалась бы с сестрами и Марианом, покачала бы крошечную, пахнущую молоком и особым, сладким детским запахом племянницу, нацеловала бы ей пальчики и наворковала кучу взрослых глупостей. Но это потом. Сначала дела.

Пока с принцессы снимали красное платье и корсет, и после, под быстрым контрастным душем, Ани вспоминала, как рождались младшие сестры.

Василинкино появление Ангелина помнила очень смутно, потому что сама была почти младенцем. А вот вечно кричащая и требующая внимания Маринка ввергла семилетнюю принцессу в ужас. Казалось, мама все время уделяет ей – средненькая отказывалась есть, спать и играть, если королевы не было рядом. В результате Ирина сдалась и носила маленькую террористку в слинге с собой на все совещания и дипломатические встречи, пока Марина не подросла, да и кормила ее грудью дольше всех остальных дочерей. Наверное, поэтому мамина связь с Мари была настолько крепкой.

Полли была активной, крепкой и любознательной и почти сразу начала держать голову. Она и села, и поползла, и пошла раньше сестер, и при этом могла долго заниматься сама с собой, играть и тихо гукать, повышая голос, только когда нужно было сменить пеленки.

Алинка, наоборот, была слабенькой и постоянно жалобно хныкала, но старшей принцессе шел уже тринадцатый год, и Ани с любопытством ощущала в себе отголоски взрослого материнского чувства и с удовольствием возилась с младшенькими, пока ей не пришла пора выезжать. Как раз на второй год ее светской жизни пришлось рождение Каролины, и ей кронпринцесса уже не могла уделять столько внимания. Но с Каришей рядом всегда были младшие. Пока их жизнь не изменилась – после переворота Ани постаралась заменить малышке мать. Насколько это вообще было возможно.

Первая Рудлог вышла из душа, и горничная накинула на нее мягкий, впитывающий воду халат, отмечая некую рассеянность и усталость ее высочества. Еще бы, столько часов высидеть на троне, так и с ума сойти можно. Лучше уж вот такой честный труд, чем бесконечные церемонии и разговоры. Так думала горничная, смывая остатки косметики с лица своей госпожи.

А принцесса думала о том, как тревожно, что от Полли и ее группы до сих пор нет вестей, и что нужно будет после коронации придумать, как видеться с Алишей, не раскрывая ее инкогнито. Иначе никакой учебы у девочки не получится, замучают просьбами, навязыванием дружбы, завистью и подколками. Жаль, что у сестры нет телефона. С другой стороны, можно попросить кого-то из пятерки магов передать ей письмо и трубку. Или того же Алмаза Григорьевича, решено. А пока связываться с ней слишком опасно, впрочем, Алинка девочка умная и сама высовываться не будет.

За обедом Алмаз примерил на себя роль души компании, веселя сестер и сдержанно улыбающегося Мариана байками о своих практикантах. Ангелина, переодетая в удобные туфли на плоской подошве, мягкие брюки и элегантную трикотажную блузку, расслабленно ела, стараясь не думать о том, что в кабинете ее давно уже ждет чужой высокий человек с холодными и пустыми темными глазами и упрямым ртом, которому предстоит стать ее мужем.

– Алмаз Григорьевич, – напомнила Ангелина магу, – вы хотели узнать, как подействовал мамин амулет переноса.

– Да-да, ваше высочество, – ответил Старов рассеянно, – извините, увлекся. Дело в том, что амулет создавал я, и главным условием было обеспечить мгновенную и максимальную безопасность членам королевской семьи. Как я понимаю, это и было достигнуто. Внешность ваша изменилась, это я понял. А вот куда вы территориально попали в результате его активации? Очень любопытно.

– В поместье к барону Байдеку, господин Старов.

Маг пожевал губами, что-то прикидывая.

– Удивительно. Я бы мог предположить, что вас перенесет за границу, к дружественному сильному монарху, или к кому-то из родственников, ведь амулет автоматически считает кровных родственников наиболее безопасными. Или к тому, кому абсолютно доверяла королева. Но почему к вам? Извините, барон. У вас в предках не было никого из Рудлогов?

– Абсолютно точно нет, – кратко ответил капитан Байдек.

– Вы… э-э-э-э… не были тогда помолвлены с ее высочеством Василиной? Это могло стать якорем амулета…

– Нет. Мы не виделись до того три года, – нехотя произнес барон. – И я никак не мог претендовать на звание доверенного лица королевской семьи.

– Но что-то же должно быть, – упорствовал старый маг. – Алгоритм действия амулета крайне прост, он завязан на близости и доверии между теми, кто переносится, и принимающей стороной.

Василина немного покраснела, глянула на мужа.

– Я лечила барона своей кровью, Алмаз Григорьевич. Могло ли это как-то повлиять?

– Конечно! – радостно воскликнул маг, а сидящая рядом с ним Марина с недоумением посмотрела на Васю. Потом она обязательно расспросит, при каких таких обстоятельствах Василина его лечила и как именно их кровь это делает. И почему сестра молчала об этом?

– Конечно, – повторил Алмаз Григорьевич уже сдержаннее. – Кровная связь самая сильная, ведь предполагается, что вы доверяете человеку настолько, что добровольно отдаете самое ценное, что есть у членов семьи Рудлог. Оригинальное решение и непредсказуемое, что важно, – увлеченно продолжил он.

– Господин Старов, – Ангелина отложила приборы, взяла стакан с минеральной водой. – Все это прекрасно, но как снять изменение внешности? Я уже поняла, что вы этого сделать не можете. А кто может?

– Не кто, а что, – снова он забыл, что перед ним не студенты, и тон поменялся на ворчливо-лекционный. – Кстати, Кембритч тоже интересовался амулетом и принципом его действия. Буквально за пару-тройку дней до того, как вас нашли. Я так понимаю, он вычислил именно вас, ваше высочество? Судя по тому, что вы единственная со своей внешностью? – обратился он к Марине с любознательной непосредственностью.

Средненькая что-то невнятно промычала, напрягся Мариан, а Ангелина нахмурилась. Не нравилась ей реакция третьей сестры на имя Кембритча. Что бы она ни говорила. И почему муж Василины так сверкает глазами?

– Я описал ему, что заклинание держится на силе вашей ауры и из-за силы этой может работать бесконечно. И только крайнее моральное, физическое, психическое или магическое истощение, сильнейший стресс или испуг перерезает питание. Все силы уходят на поддержание организма, и в этом случае любые заклинания просто слетают.

– Ах, вот оно что, – пробормотала Марина с непонятным выражением на лице. – Совершенно верно, уважаемый Алмаз Григорьевич, видимо, благодаря этому знанию, которое вы ему любезно предоставили, мы и сидим сейчас здесь.

– И это хорошо, – совершенно серьезно ответил старый маг. – Каждый должен быть на своем месте, тогда и мир перестанет трясти. А ваше место именно здесь. Я в свое время не осознал полностью опасности, которая вам грозила, и недооценил противника, посчитав, что дворцовые и приглашенные маги прекрасно справятся с блокировкой любого темного. И в том, что погибла ее величество Ирина, и в том, что вам пришлось бежать, есть значительная доля моей вины. Но нельзя все время бегать от себя. И если моя информация, данная Кембритчу, привела к тому, что в Рудлоге восстанавливается законная монархическая династия, то я могу только порадоваться.

– Мы тоже все очень рады, господин Старов, – поспешила вежливо ответить Ангелина, справедливо опасаясь, что Мари сейчас скажет поучающему деду что-нибудь резкое. Но сестра только сильнее поджала губы и поднесла ко рту чашку с чаем. Что же произошло у них с Кембритчем, что слетело заклинание амулета? Как там говорил Алмаз… истощение, испуг, стресс?

Кембритч действительно ждал Ангелину в кабинете под присмотром ассистентки. Встал, медленно, неловко поклонился.

– Ваше высочество.

Принцесса жестом отпустила помощницу, отметив про себя, что мужчина старается не морщиться, хотя и бледность, и слишком крепко сжатые на набалдашнике трости пальцы показывали, как ему больно.

– Виконт Кембритч. Присаживайтесь, пожалуйста. Спасибо, что дождались.

Он иронично улыбнулся одними губами, словно говоря «Разве я мог не дождаться?», но сел. Ангелина тоже прошла за стол, расположившись напротив. Помолчала, глядя на него, и ее будущий муж не опускал глаз.

– Виконт, – наконец сказала наследница, – почему вы дали согласие на свадьбу со мной? Каковы ваши мотивы? Вам импонирует роль принца-консорта или вы хотите поддержать партию отца?

– Ни то, ни другое, ваше высочество, – спокойно ответил Кембритч. – Таким образом я отдаю свой долг за помощь в вашем поиске. Я дал обещание и намерен его выполнить. Если вам будет угодно, конечно.

– Обещание отцу? – пронзительный взгляд, буквально подчиняющий своей силой.

– Нет, отец не при чем. У нас не настолько близкие отношения, чтобы он имел на меня влияние.

– Тогда кому же?

Виконт помолчал, постучал рукой по карману, словно собираясь достать что-то, отдернул руку.

– Простите, ваше высочество, – хрипловатый серьезный голос, – но мне не давали благословения говорить об этом, посему я лучше промолчу. Могу лишь заверить, что от таких долгов не отказываются.

Ангелина снова рассматривала потенциального супруга, и он не дергался под ее взглядом. Значит, силен и не истеричен, уже хорошо, и нервы крепкие.

– Если бы не было этого договора, как бы вы отнеслись к возможному супружеству, лорд?

Он снова улыбнулся, уже более расслабленно.

– А как бы вы отнеслись к нему, принцесса, если бы не существующие обстоятельства?

Не подобострастен. Тоже хорошо.

– Я вас поняла, лорд Кембритч. В таком случае возникает вопрос – насколько комфортным может быть наш союз? Я не имею возможности отвлекаться на проблемы со стороны мужа. Мне нужна будет безусловная поддержка. Вы должны понимать, что я не потерплю ни измен, ни дебошей.

– Я понимаю свой долг, моя госпожа, – проговорил он, чуть наклонив голову. Что было в его глазах? Упорство? Печаль? Смирение? – Уверяю, я никогда не заставлю вас жалеть о своем решении.

– Очень надеюсь на это, виконт. Как вы относитесь к детям?

Кажется, она все-таки сумела его прошибить, потому что в темных глазах плеснуло недоумение.

– К детям?

– Да, к детям, – нетерпеливо произнесла Ангелина, внимательно глядя на лорда. – Свадьба предполагает определенные супружеские обязательства и появление наследников. И им, наравне с матерью, нужен хороший, авторитетный и достойный отец, способный воспитывать их.

Странная эта была ситуация – когда двое равнодушных друг к другу людей спокойно, как деловую сделку, обсуждают вопросы совместного проживания, нахождения в одной постели и появления детей. Странная и неловкая, но необходимая, чтобы потом не получить сюрпризов.

– Я не очень много общался с детьми, – ответил наконец Кембритч, – и совершенно не умею этого делать. Просто нет опыта. К чужим детям меня никогда не тянуло. Как будет со своими – не знаю. Нужно пробовать, а я пока даже представить не могу, что это такое.

Принцесса кивнула, словно благодаря за честность.

– Спасибо, лорд. Правильно ли я понимаю, что вы готовы работать над тем, чтобы мы прожили жизнь без эксцессов, во взаимном уважении? Со своей стороны я готова взять на себя те же обязательства, которые требуются от вас. Никаких истерик, измен, спокойное разрешение конфликтов, уважительное отношение к личному пространству другого, поддержка в трудных ситуациях.

– Да, ваше высочество.

Снова молчание, но уже такое, будто самая сложная часть переговоров пройдена и осталось обсудить мелочи.

– У вас есть какие-то тайны, привычки или пороки, о которых я должна знать? Пристрастие к наркотикам, к играм, алкоголю, извращениям, связи с преступным миром, дети от других женщин, тайные браки?

Он усмехнулся, и принцесса, несмотря на строгость тона, тоже легко улыбнулась в ответ. Разговор все более походил на собеседование при устройстве на работу.

– Я принимал наркотики очень давно, более шести лет назад. Курю, употребляю алкоголь, но не алкоголик. В извращениях не замечен, связи с преступным миром только в рамках работы. Детей и жен нет. Увлекался гонками, но сломанная нога не позволяет к ним вернуться.

– Хорошо, – Ангелина вдруг снова посерьезнела, словно что-то вспомнила, тон стал холодным. – Виконт, вам придется объясниться. Я очень немного знаю о вашей роли в обнаружении нашей семьи. Знаю, что вы случайно встретили сестер у торгового центра, они подвезли вас и заночевали в вашем доме. Знаю, что вы несколько раз встречались с Мариной, последовали за ней в Лесовину, и там произошло что-то, о чем она рассказывать отказывается, но что послужило толчком для снятия заклинания амулета. Старов сказал, будто это возможно только при сильнейшем переутомлении, истощении или мощной эмоции – страхе или истерике. Что произошло на самом деле? Я вижу, как негативно реагирует на вас сестра, и должна понимать, насколько глубокие она имеет для этого основания. Никаких конфликтов в семье быть не может.

Люк Кембритч

Под испытующим взглядом своей будущей королевы, супруги и госпожи Люк Кембритч выпрямился, поиграл желваками, снова поискал пальцами сигареты и наконец, медленно и неохотно, но заговорил. Раз уж разговор настолько откровенен, надо разбираться до конца, чтобы потом никаких недомолвок не было.

И все-таки насколько же подавляет ее сила, сейчас-то он привык, а поначалу хотелось уткнуться глазами в колени и молчать. Трудное ему предстоит время, да. И как же хочется курить!

– На следующий день после того как ваши сестры подвезли меня до дома, я дал задачу своей охране выяснить, кто они такие. Дело в том, что мне сразу бросилось в глаза несоответствие изысканных манер девушек, умение поддержать беседу, знание этикета и их одежды и материального состояния. Стало просто любопытно, а я привык удовлетворять свое любопытство.

Его собеседница снова спокойно кивнула, словно принимая во внимание эту черту характера и предлагая продолжить.

– И тут, буквально через час, мне предлагают принять участие в поиске сестер Рудлог, имена четырех из которых совпадают с именами моих гостий. И последовательность старшинства такая же. Я не мог не увидеть вопиющего совпадения и решил разрабатывать и эту версию. Чтобы, если не повезет, отбросить ее и идти дальше.

Кембритч снова поводил пальцами по карману, ощущая под пальцами пачку сигарет, сжал руку, положил ее на трость. Покачал ладонью туда-сюда. Было очень сложно описывать то, что происходило, отбрасывая эмоции – азарт погони, вдохновение, любопытство, интерес к тайне, желание, сомнения, нервное ожидание от того, сработает очередной ход или нет, удовольствие. Но это личное, его не выразишь словами и никогда ни с кем не поделишься так, чтобы поняли правильно.

– Я решил сблизиться с Мариной, чтобы проверить ее. И, дабы не вызывать подозрений, сыграл влюбленного. Хотя, признаться, она все равно не поддавалась и подозревала. Она упоминала, где работает, поэтому найти ее не составило труда. Договорился с начальством Марины, чтобы взяли у персонала анализ крови под благовидным предлогом, проверил ее менталистом и пластическим хирургом. Все собранные данные указывали на то, что принцесса не она, и я решил, что версия закрыта. Но когда мне пришлось ехать в Лесовину, чтобы встретиться с Алмазом Григорьевичем и бароном Байдеком – мы проверяли всех, кто имел какое-либо отношение к вашей семье, – я знал, что Марина тоже там. И интуиция буквально заставляла меня продолжать проверки.

Пару раз мы увиделись, а потом я встретился с Алмазом Григорьевичем, который объяснил мне принцип действия амулета. И почему ни анализы, ни сканирование не показало истины. И рассказал, как снять чары. Вы ведь в курсе?

– Да, виконт, – Ангелина тоже погрузилась в молчание, обдумывая его сухую речь.

– Я напугал ее дважды, ваше высочество. Намеренно выбрал этот путь, ведь страх – самая сильная эмоция, самая искренняя и неконтролируемая. Марина уже была измотана своим графиком и количеством раненых в Лесовине, и требовалось только создать ситуацию, в которой она не сможет контролировать эмоции и раскроется. Сначала я привез ее на ипподром, вспомнив, что она до переворота занималась конным спортом, а потом, во время штурма дворца, толпа сожгла конюшни. Я предполагал, что ей станет неприятно, хотел выбить из равновесия, но не ожидал, что это будет настолько действенно, что она упадет в обморок.

Ангелина нахмурилась, сжала губы.

– Но это не все?

– Не все. После того как Марина пришла в себя, я решил дожать ее и заставил поверить в то, что собираюсь ее изнасиловать.

Жесткий взгляд от наследницы, в комнате загулял ветерок, щеки закололо морозцем.

– А вы собирались, виконт?

– Нет, конечно, – прямо ответил Люк, глядя в глаза принцессе. – Никакого сексуального насилия в планах не было. Впрочем, Марина сумела постоять за себя, немало меня удивив. Видимо, страх не только вернул ей внешность, но и каким-то образом спровоцировал выброс силы, такой мощный, что она смогла отшвырнуть меня, как котенка. Собственно, – он невесело усмехнулся, – перелом ноги – это подарок от нее.

– Легко отделались, – кривя губы и размышляя о сказанном, Ангелина покачала головой. – Вам повезло, что это была Марина. Будь на ее месте я или Василина, могли и живым не уйти или жить дальше со спекшимися мозгами. Но я рада, что у сестренки проснулись родовые способности. Пусть и благодаря вам. – Она снова помолчала. – Вы страшный человек, виконт. Я понимаю ваши мотивы, но скажите, разве вам не было ее жалко?

Он хотел сказать, что да, было, но под взглядом этих холодных глаз покачал головой.

– Ваше высочество, я не святой и за время работы на Тандаджи вел множество объектов. Изображал друга, покровителя, родственника, влюбленного, охваченного страстью. Ко многим привязываешься, но цена слабости обычно очень велика. Чуть даешь слабину и позволяешь себе не сделать что-то необходимое в данной ситуации, как задание с треском проваливается. А в этом случае у нас просто не было времени на дальнейшее хождение вокруг да около. Мне, скажем так, полуразрушенная Лесовина служила наглядным напоминанием о том, что жалость – недопустимая роскошь. Простите, но говорю как есть. Очень жаль, что пришлось так поступить, но…

– …но если бы можно было вернуться в прошлое, вы бы все равно поступили так же, да, лорд Кембритч? – принцесса закончила за него фразу, и Люк опустил голову, подтверждая.

Он ждал – сейчас она скажет, что брак в таких условиях состояться не может. Но Ангелина произнесла совсем другое:

– Вы умеете ставить интересы государства выше личных интересов и чувств, виконт. Я вас понимаю, несмотря на то, что вашим, как вы выразились, «объектом» стала моя сестра. Думаю, мы сможем поладить. – И, пока его последняя надежда избежать женитьбы осыпалась звенящими осколками, заменяемая долгом и данным словом, добавила: – Но вы сейчас же поговорите с Мариной и постараетесь добиться ее прощения. Вы входите в нашу семью, и обид быть не должно. Прессе и придворным о состоявшейся помолвке можно объявить вечером, и чем скорее состоится свадебный обряд, тем меньше вероятность, что стихия ударит еще по какому-нибудь крупному городу.

В голове было пусто, и будто кто-то другой встал, с поклоном предлагая заготовленное фамильное кольцо, и другой произнес нужные слова:

– Согласен, ваше высочество. Так вы окажете мне честь и станете моей женой?

– Да, виконт. Прелестное кольцо, – Ангелина покрутила его в руках, рассмотрела. – К сожалению, на мои нынешние пальцы оно не налезет, даже на мизинец. Я сохраню его, а для демонстрации подданным использую что-то из имеющегося.

– Конечно, ваше высочество.

– Ангелина, лорд Лукас. Жаль, что все так быстро и нелепо, но нам надо приучать себя называть друг друга по имени.

– Конечно, Ангелина.

Перед тем как нанести визит Марине, Люк Кембритч долго и с наслаждением курил на гостевой террасе, меняя одну сигарету за другой. А оставленная в кабинете наследница после ухода будущего супруга позволила себе несколько минут слабости и осталась сидеть в кресле, зябко обхватив плечи. Но расслабляться и отступать времени не было, и она, помедлив пару минут, вызвала ассистентку, чтобы организовать ужин в честь помолвки и короткое интервью счастливой пары журналистам.

* * *

Сидящий на крыше Владыка-дракон вовремя услышал поднимающихся в его убежище людей. Скрытый пологом невидимости, мягко отдаляясь и переступая босыми ногами, когда кто-то подходил слишком близко, он внимательно следил за тем, как небольшой отряд рассредоточивается по периметру крыши. Оборудует позиции, расчехляя и устанавливая какое-то оружие, в котором Нории пока не разобрался, и системы наблюдения, похожие на бинокли, которые он уже видел в кино.

Убежище переставало быть уединенным, но находиться за спинами людей, сидеть, прислонившись к кирпичной стене, было даже забавно. Улетать он не собирался – тепло аур двух сильнейших Рудлог давало достаточно сил, ну а физиологические потребности можно решить ночью, когда на смену прилетит Чет или Энтери. Они, конечно, не смогут приземлиться, но парить высоко над парком и дворцовым комплексом, следя за передвижениями едва видимых для них аур, смогут. И если только появится возможность проникнуть во дворец или старшая выйдет на улицу – драконы будут действовать.

Забавно, но после почти суток наблюдения он стал выделять в огне двух пылающих аурофакелов слабый, подавляемый ими огонек. Еще одна сестра, видимо. Огонек был гораздо больше, чем у девочки из МагУниверситета, подавляюще больше, чем у большинства людей, но все же не шел ни в какое сравнение с огромными кострами старших сестер. Тем не менее он иногда ощущал его робкое касание, но не смел греться, чтобы не поломать. Слишком мало энергии для того, чтобы насытить дракона.

Он стал различать оттенки и вкус огня. У старшей он был холодноват и тревожен, но горел с такой мощностью, что грел как солнце, и хотелось расправить крылья и просто парить в нем, поднимаясь в небо. Напитавшиеся линии ауры Нории ночью светились так, что он мог бы работать маяком где-нибудь в гавани, и только полог невидимости спасал его от обнаружения.

А у второй сестры огонь был теплый, страстный, сильно напоенный мужской энергией, поэтому дракон старался не трогать его, хотя это было практически невозможно. И тогда, если он начинал дремать, в сознание врывались горячие картины чужой близости, заставляющие его любящее женщин тело напрягаться и просить разрядки. Вторая, безусловно, была любима и счастлива. И муж ее был настоящим счастливчиком, получившим доступ к этому богатству.

Сейчас начинало смеркаться, и Владыка терпеливо ждал брата, надеясь, что он не пропустит группу людей на крыше и догадается остаться в небе. Там они и обменяются новостями, прежде чем Нории оправится отдыхать.

Марина

– Госпожа, лорд Лукас Кембритч просит о встрече. Выдохнуть, закрыть глаза, успокоить ярость, вспыхнувшую белым светом под веками.

– Спасибо, Мария. Я не принимаю.

Прошло несколько минут, и я с интересом прислушивалась к двум голосам за дверьми гостиной моих покоев. Снова вошла Мария.

– Госпожа, простите меня, но он настаивает. Говорит, что усядется у порога и будет ждать вас там. Мне попросить телохранителей, чтобы его удалили из Семейного крыла?

Ну кто бы сомневался, что он добьется своего. Он же всегда добивается.

– Проси войти, Мария. Затем сделай нам кофе и уйди.

– Хорошо, госпожа.

Я сидела в кресле у открытого окна, рядом с кофейным столиком, на котором свидетельницей моего пагубного пристрастия стояла красивая пепельница с некрасивыми окурками. Второе кресло стояло с другой стороны столика, так что сидевшие располагались друг к другу вполоборота. Буквально несколько минут назад в этом кресле сидела Василинка, кормя Мартинку, пепельница же была безжалостно выставлена за окно, а я все переживала, что даже в проветренной комнате остался никотин, вредный младенцу.

Розовая круглая племяшка как маленький котенок причмокивала, закатывая глазки с сытой поволокой, урчала и хрюкала, теребила ручкой бусы на груди сестры. И глядя на то, как склоняется и смотрит на нее Василина, мне, наверное, впервые в жизни захотелось взять в руки карандаш и бумагу и нарисовать их. Рисовать я умела – в школе нас учили. Но никогда не делала этого для себя.

Хотя нет, лошадок своих я рисовала. Но это было давно.

И визит человека, которого я видеть не хотела, оторвал меня от карандашного наброска. Пусть это были лишь контуры, но эскиз дышал умиротворением, коего в душе у меня не наблюдалось.

Открылась дверь, раздались неровные тяжелые шаги. Кажется, он подошел достаточно близко, потому что я почувствовала запах табака и туалетной воды, но упорно дорисовывала руки Василины, которые поддерживали малышку с такой лаской и силой, будто оберегали ее от всего мира.

– Спасибо, что согласились принять меня, ваше высочество, – сказал Кембритч совсем близко, и пришлось поднять глаза. Выглядел он, как и в зале церемоний, неважно.

– Вы не оставили мне выбора, – сухо ответила я, переворачивая рисунок. – Было бы нелепо начинать наше пребывание здесь со скандала. Что за дело привело вас ко мне?

Он постоял, опираясь на трость.

– Можно мне сесть, моя госпожа?

Я почувствовала укол стыда и чуть не передернула плечами, отгоняя это неуместное чувство.

– Садитесь. Вы как-то оробели, лорд Кембритч. Раньше вам не требовалось мое разрешение на ваши действия.

Он понял, что я не о разрешении сесть, потому что, опустившись в кресло, внимательно посмотрел на меня. И я ответила спокойным взглядом.

– Ваша сестра согласилась стать моей женой, ваше высочество.

– Поздравляю, – я так же в упор смотрела на него, и Люк не отводил взгляда. И снова, как в первую встречу, я с ужасом почувствовала, как меня несет навстречу ему, будто мир превратился в скоростную трассу, и свернуть, уйти от столкновения невозможно. Моргнула неловко, опустила голову, но сразу же подняла.

– Рада узнать, что ваши усилия не остались без достойного вознаграждения, лорд.

– Я работал не за вознаграждение, леди Рудлог.

Конечно. Это было по велению души.

– Тем не менее это приятный бонус, не так ли?

«Меньше эмоций, Марина!»

– Это большая честь для меня и моей семьи, – почти равнодушно ответил он.

– Не сомневаюсь, лорд Кембритч. Так зачем вы пришли?

Зашла горничная с кофе, аккуратно расставила чашки, шоколад, сливки. Мы молчали, наблюдая за ней, и Люк постукивал пальцами по рукоятке трости. Звучало раздражающе. Наконец девушка присела в книксене и вышла, а я перевела взгляд на своего нежеланного собеседника.

– Вы курите здесь? – спросил он вместо ответа.

Я кивнула на пепельницу, сама потянулась за сигаретой.

– Не стесняйтесь.

И, проигнорировав протянутую зажигалку, сама прикурила, приводя мысли и чувства в порядок.

– Ее высочество Ангелина высказала пожелание, чтобы я извинился перед вами. Так как я сам собирался это сделать, не счел возможным откладывать.

И зачем мне его извинения, если он все равно не раскаивается? Или предполагается, будто я поверю, что он поступил бы иначе? Спасибо, нет.

– Вы заранее прощены, – холодно ответила я. – Можете не утруждаться. Мне уже объяснили, что вы действовали в интересах государства. Я обещаю, что не стану создавать вам проблем. А после свадьбы я уеду, так что вы будете избавлены от моего общества.

– Куда вы собираетесь? – он аккуратно стряхнул пепел, взял чашку, глотнул кофе, а я смотрела на его пальцы и вспоминала эти руки на своем теле.

Я хотела ответить, что это не его дело. Но ответила другое:

– Ани любезно разрешила нам самим строить свою жизнь. Вернусь на работу, выучусь на врача. Это все, – я обвела взглядом гостиную, – не для меня. Мне нужна свобода.

Люк усмехнулся и стал похож на себя прежнего, живого.

– Я вас понимаю.

Помолчал, наблюдая, как я подношу к губам чашку с кофе.

– Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, Марина.

Хрипловатый голос, разбивающий в прах всю броню моего самообладания. Видят боги, мне стоило огромных усилий сдержать слезы.

– Сейчас об этом говорить поздно, лорд Кембритч. Тем более, – я постаралась улыбнуться с превосходством и уйти от опасной темы, – я получила с вас компенсацию. Прекрасная машина.

– Спорткар последней модели, блакорийский, – с грустью сказал Люк. – Модель прокачивали специально для меня.

– Да? А мне показалось, что для меня. Вы ведь не будете требовать, чтобы я ее вам вернула?

Кембритч покачал головой, и в глазах его было… восхищение?

– Я переоформлю на вас документы, принцесса. Но, – добавил он после паузы, – я бы хотел, чтобы хоть эта девочка осталась со мной.

Ну зачем ты так со мной? Ну зачем, Люк?

– Закажете себе такую же, лорд.

– Такой уже не будет, принцесса.

Разговор-прощание, разговор-прощение выдохся, и мы долго молча курили, пили кофе, подливая его из кофейника, снова курили, и было вполне уютно, несмотря ни на что, и не было неловкости или потребности что-то сказать. Да и что тут говорить? Что теперь уже скажешь?

Он ушел, тихо попрощавшись, а я даже не отреагировала. За окном темнело, красное солнце играло с ветвями дубов и ив. Я ела шоколад, и не плакала, и думала о прошлом и будущем, пока меня не выдернула из темного морока мыслей горничная, пришедшая помочь переодеться к ужину в честь помолвки наследницы.

«Сегодня вечером ее высочество кронпринцесса Ангелина-Иоанна Рудлог и виконт Лукас Бенедикт Кембритч объявили о своей помолвке, – жизнерадостно вещала с экрана сильно накрашенная и одетая в вечернее платье репортерша. – В королевском дворце в данный момент продолжается торжественный ужин, на котором, помимо жениха с невестой, присутствуют члены королевской семьи и аристократы королевства. По понятным обстоятельствам эта помолвка станет самой короткой за всю историю первейших домов материка. Завтра в полдень состоится коронация ее высочества, которая по традиции пройдет в воинском амфитеатре, там, где всегда короновались властители дома Рудлог.

Напомним, что традиционно будущий король, перед тем как принять корону, должен был выдержать бой с теми, кто заявит свое право на трон. А за руку принцессы сражаться должен был ее избранник, что доказывало его право и силу.

И только после того как все претенденты были повержены, начинался обряд коронации. Сейчас, конечно, эта варварская традиция не соблюдается, последний бой, судя по летописям, состоялся несколько сотен лет назад. Но сама коронация по-прежнему проходит на арене для боев под ликом Красного Воина, покровителя и первопредка семьи Рудлог.

Сразу после коронации королева и ее избранник сочетаются узами брака…»

Я выключила телевизор. Смотреть там не на что, на ужине я присутствовала. Правда, сбежала оттуда так быстро, как только позволяли приличия, шепнув сестре, что у меня разболелась голова и я пошла спать. Чуть позже ушли и Василинка с Марианом – я слышала их тихие голоса через дверь. А бедная Ани осталась там одна. Но извини, сестренка, я честно отсидела пресс-конференцию, отвечая на редкие вопросы, – всех в большей степени волновали жених с невестой, а не я, но несколько любопытствующих нашлось и на меня. Выдержала почти полтора часа на ужине, стараясь не смотреть на спокойное лицо Кембритча и восхищаясь тем, как ты безмятежна и доброжелательна. Хотя я представляю, как тебе было одиноко и страшно. Прости, я должна была остаться и поддерживать тебя так, как ты всегда поддерживала меня. Но в какой-то момент я почувствовала, что не выдержу тостов за здравие, не вынесу этой толпы, где нет ни одного человека, который мог бы сесть со мной, выслушать, обнять и сидеть так всю ночь, и закричу во весь голос.

«Опять расклеилась, тряпка».

«Отвали».

«Хватит страдать, ты же Рудлог. У тебя просто слишком много нерастраченной энергии. Тебе надо размяться, снять напряжение».

И правда. Я выспалась и, хотя часы уже показывали около одиннадцати, не было привычной тяжелой головы и слипающихся глаз. Работа моя ранее предполагала серьезные физические и эмоциональные нагрузки, и сейчас мне катастрофически не хватало привычного движения и адреналина. Хоть иди и прыгай в ледяную ванну, чтобы получить необходимую встряску и отвлечься.

Рука сама потянулась к сигарете, я распахнула окно, и в проем ворвался влажный осенний воздух. Из парка пахло сыростью и свежеопавшей листвой. За окном была свобода.

«Не дури».

«Я только посижу немного».

Я выключила свет, накинула на плечи теплый кардиган, залезла на подоконник, свесила ноги вниз. В двух метрах под окном темнела земля, и очень хотелось спрыгнуть и погулять там, где я гуляла еще маленькой. Но я сдержалась, памятуя о том, что нужно быть благоразумной. Пусть будет хоть такая иллюзия свободы. Ну ничего, скоро я уеду и свободы возьму столько, сколько захочу.

Дым белесой призрачной лентой стремился ввысь, вдоль стен дворца, а я сидела, привалившись к раме, и мысли текли свободно, ни на чем особо не задерживаясь. Удивительно, но я не боялась больше оставаться в своей комнате. Куда страшнее было бы сейчас пойти спать в комнату к сестре и думать, что завтра она уже будет спать здесь не со мной.

– Ваше высочество, это вы?

– Нет, не я, – пробормотала я, пытаясь разглядеть стоявшего под окном человека. Ах да, барон фон Съедентент собственной персоной. – Вы что тут делаете, барон?

– Проверяю сигналки, принцесса, – маг подошел ближе, и его лицо оказалось на уровне моих лодыжек. – А вы, значит, хулиганите?

– Да какое там, – грустно отозвалась я, рассматривая его макушку и блестящие в темноте глаза. – Тут даже шагу невозможно в сторону сделать. Душно в комнате, а выйти нельзя.

– Это для вашей же безопасности, ваше высочество, вы же знаете.

– Знаю, конечно, – ответила я, болтая ногами. Внутри крепло желание, которое меня не посещало очень давно, еще с неформальной моей юности: вытворить нечто безбашенное типа прыжка с вышки или похода ночью на кладбище. Нечто, что даст мне необходимую дозу адреналина и позволит забыть о завтрашнем дне.

– Хотите, я вас украду? – добродушно предложил блакориец словно в шутку.

– Хочу, – в тон ему ответила я, – но боюсь, мне это не поможет.

– А что поможет?

Внимательные глаза, поблескивающие в темноте, светились участием, которого мне так не хватало. Или мне казалось, что светились, что там в ночи-то разберешь. И я решилась.

– Барон.

– Слушаю, принцесса, – сказал он с ироничной почтительностью. Будто мы играли в игру, где все было понарошку.

– А вы можете создавать Зеркала?

– Конечно, – кивнул он. – Вам нужно куда-то попасть?

– Я оставила машину в пригороде, у дома отца. Хочу забрать ее.

– Прямо сейчас? – Ну вот, и в его голосе появилось смешливое удивление, как будто маг потешался над моим сумасбродством.

– Почему бы и нет? Машина проедет в Зеркало?

– В Алмазыча – может быть. В мое – точно нет.

– Понятно, – протянула я расстроенно.

«Что на тебя нашло? Ты на самом деле собиралась куда-то ехать?»

– Но я могу доставить вас до вашего дома, если позволите считать образ с вашей головы, а обратно доберемся на машине. Хорошая хоть машина-то? – он оперся на стенку, поглядывая на меня.

– Ваша, блакорийская. «Птенец», кажется.

Барон фон Сьедентент присвистнул.

– Ого. За такой машиной и не грех сходить. Они же только на заказ выпускаются, под конкретного владельца. Стоят бешеных денег, я так и не решился потратиться.

– И зря, – мы уже болтали, как старые знакомые. – Она того стоит.

– Да я больше по мотоциклам, – пояснил маг, отступая от стенки и протягивая руки.

– Прыгайте, поймаю. Пойдем за вашей машиной.

– Сейчас, только ключи возьму.

И я прыгнула.

Зеркало вывело во двор нашего дома. Было тихо и промозгло, от земли тянуло сыростью.

Он стоял как разрубленный топором сундук, светя белыми мазаными стенами и темнея разломами. Окна Валентининого дома не светились, видимо, отец и дети уже легли спать. Я не стала их тревожить.

Машину я нашла у въезда во двор и тихонько завела ее, радуясь привычному ласковому урчанию. Барон оставался снаружи, осматривал автомобиль, затем залез на соседнее сиденье, покачал лохматой головой.

– Обалдеть. «Птенец» этого года, с ускорителями, планерами и магическими аккумуляторами. Откуда она у вас?

– Подарили, – коротко ответила я, запуская аудиосистему. Вот не надо расспросов, а?

Он, видимо, понял, потому что замолчал, оглядывая салон и приборную панель.

Я медленно выехала из засыпающего Орешника на трассу и там уже вдавила педаль газа по полной, улетая вперед, обгоняя под басы роковых композиций медленно ползущие машины, наслаждаясь мелькающими мимо огнями и смазанными полосами оград. Я слилась с несущейся по трассе машиной, сосредоточилась на дороге, понимая подсознательно, что легкий толчок или поворот руля – и я потеряю управление. Но все равно прибавляла и прибавляла скорость, пока в крови не вскипел наконец адреналин и не пошел откат – слабость в мышцах и гул в голове.

До Иоаннесбурга, куда на своей старой машинке я ехала не меньше двух часов, мы добрались за полчаса, и я, признаться, совсем забыла про своего спутника. Вспомнила только, когда аккуратно выруливала по столичным проспектам, покосилась на него. Не испугался ли?

Блакориец заметил мой взгляд, улыбнулся широко, встряхнулся.

– Мне нужно будет отомстить вам, ваше высочество. Так страшно мне даже в первую практику с нежитью не было. Придется покатать вас на моем байке. Вот там будет скорость!

– Запросто, – согласилась я, опять чувствуя себя семнадцатилетней оторвой. – Ловлю на слове.

Мартин снова взглянул на меня, и теперь уже совсем по-мужски, с интересом, который ни с чем не спутаешь, понизил голос.

– Договорились. Вот после коронации и покатаемся.

Слово «покатаемся» у него вышло очень порочным.

«Ой, дура!»

Машинка мягко подкатила к ограде дворцового парка, я закрыла ее и шагнула в открытое Зеркало. Вышла у своего распахнутого окна. Криков «Где она?!» слышно не было, значит, авантюра прошла удачно.

Забыла отступить от Зеркала, и вышедший Мартин буквально ткнулся мне в спину. Я бы полетела лбом в стену, если бы он не поддержал меня за талию.

Теплые мужские руки, мужчина, прижавшийся к спине. До одури захотелось повернуться и поцеловать его, чтобы забыться, стереть все из себя и с себя.

«У тебя адреналиновое пике, идиотка, оно всегда на отходе сопровождается возбуждением!»

Дыхание, шевелящее волосы на затылке.

Нет.

Не те руки, не тот мужчина.

– Я вас подсажу, держитесь, ваше высочество, – сказал он спокойно, отступая назад. Понял, почувствовал? Или сам решил, что интрижка с высочеством может дорого обойтись?

Присел, сложил руки замком, и я, оттолкнувшись, завалилась на подоконник, подтянула ноги.

– Спасибо, барон, что не оставили девушку скучать.

– Я получил удовольствие, ваше высочество.

Он поклонился и удалился, а я, посмеиваясь от собственной глупости, пошла в душ.

* * *

В темноте ночи высоко над королевским дворцом парили два белых дракона.

«Коронация завтра в 12, брат. Будет там же, где Седрик принял корону. И сразу после этого свадьба».

«С кем?» – если бы спящие внизу люди могли слышать переговаривающихся драконов, то оглохли бы от рева.

«С каким-то местным аристократом. Они торопятся».

«Я не допущу этого. Есть древний обычай, он признается богами».

«Поединок за руку принцессы?»

«Да!»

«Но она нужна нам в Песках, брат».

«Разберемся, Энти-эн».

«Тебе надо отдохнуть перед боем. Я подменю тебя и сообщу, если что-то будет не так».

«Хорошо, брат».