Глава 19

Первый храм почти врос в землю. Он был маленьким, сложенным из плохо обтесанного камня, почерневшего от времени, и выглядел так старо, что, казалось, дунет ветерок, и он развалится. Приютился храм у подножья странной тупоносой горы. Ее верхушка была словно срезана острым ножом.

Чтобы в него войти, пришлось низко нагнуться. Внутри было темно и прохладно. Лики богов, нарисованные на стенах, почти стерлись. Но все равно было заметно, что люди (или не люди) потрясающе красивы.

Мы с Эдвардом медленно прошлись вдоль тридцати двух плохо различимых портретов, отдав дань каждому. Анкр, Берг, Верт, Горн, Зорг, Тург, Крей и так далее.

Возле алтаря нас ждал старенький священник в белом одеянии.

– Ваше величество, ваше высочество, прошу за мной. – Открыл низенькую дверь, по виду в подвал, и скрылся в черноте. Я недоуменно обернулась к Эдварду. Король подхватил меня под руку и повел за старичком, шепнув:

– Ничему не удивляйся.

В протоколе о само́й процедуре благословения не было сказано ни слова. Надеюсь, невесту короля не оставят одну в каменном мешке умирать от голода?

Мы постепенно углублялись в гору, идя по наклонной вниз. Священник, семенящий впереди, нес тусклый фонарь, и лишь его свет не давал тьме поглотить нас. В конце концов мы пришли в большой зал, полностью вырубленный в скале. Стены его были гладкими и блестящими, словно камень оплавили и залакировали. В центре зала стояло странное сооружение, явно инородное, так как таких сложных механизмов в нашем мире еще не делали.

Самое примитивное, что мне пришло в голову, – это круглый стол с углублениями на толстой ножке, похожий на гриб. Я насчитала тридцать две выемки. Мы подошли ближе. Углубления были в виде пятипалых ладоней. Рядом с каждым был значок на магическом языке. Эдвард подошел к знаку Ремов. Он читался как Ремо, на языке богов – «разум». Я и раньше догадывалась, что королевская семья сама убрала последнюю букву, чтобы выделиться среди остальных четырехбуквенных ариев.

– Дай руку, – шепнул Эдвард.

Король прижал наши сцепленные руки к углублению. После этого оно слабо засветилось. Машина едва слышно загудела. Я испуганно вздрогнула и повернулась к королю.

– Благословение богов получено! – торжественно объявил священник.

Эдвард убрал руки, гудение и свечение пропали.

Назад мы шли быстрее.

– Думаю, это какая-то машина, оставленная богами, – тихо произнес он. – После того, как они улетели, было найдено много всего непонятного. Часть предметов находится в королевской сокровищнице, часть оставлена здесь, в месте, где приземлилась небесная колесница. Они слишком большие и тяжелые для перевозки и находятся глубоко под землей. Можно, конечно, напрячь Зорга, но зачем? Мы и так не знаем, что с ними делать.

С ума сойти! Эта машина простояла в скале тысячу лет и до сих пор работает и выглядит как новая.

– И что она делает?

Эдвард пожал плечами.

– Кто знает? Посылает богам сигнал, используется как оружие или преобразует воздух, воду, руду. Чтобы ее запустить, нужны ладони всех тридцати двух ариев. И боюсь, нужны в полной силе, то есть они должны быть магами.

– Вы проверяли?

– Да. – Эдвард кивнул, подсаживая меня в карету. В ней мы приехали сюда с вокзала, в ней и уедем. – Еще Рем Десятый собрал здесь всех ариев, которые оставались. Семеро магов и двадцать остальных семей без магии.

Я мысленно подсчитала: двадцать семь, то есть пятерых не нашли?

– И что дальше? – поторопила я короля.

– Когда маги прикладывали ладонь, свет загорался ярче, и к гудению прибавлялась мелкая вибрация. Когда прикладывали ладони не маги, свет был тусклым, как у нас с тобой. В итоге машину оставили, как наследство от богов. А потом придумали красивую традицию благословлять свадебные пары ариев.

А что? Красиво, страшно, таинственно.

– Жаль, что ариев осталось всего двадцать три рода, – вздохнул Эдвард, – мы никогда не узнаем, что делает эта машина, так как девять родов полностью прекратили свое существование.

Действительно, жаль.

– Покажешь, что за предметы богов в сокровищнице?

– Конечно. И еще покажу тайный ход из дворца. Его вырыли Зорги давным-давно на случай войны. Точное расположение знают лишь члены семьи. Мне показал брат, ему – отец.

Я задумчиво кивнула. Вряд ли мне придется убегать из дворца. Войны в последние шесть веков всегда велись на территории других государств. До Альтеи противники не добирались. А вот мысль о поиске семей ариев меня захватила. Нужно кому-нибудь поручить поднять все генеалогические древа, возможно удастся найти дальних родственников, эмигрировавших или сменивших фамилию. Ведь теперь мы точно знаем, что магия в крови не умирает до конца.

Обедали мы уже в поезде. Королевский вагон ожидал основной состав, двигающийся с севера, в маленьком городке Руан. Вечером его должны будут прицепить к поезду, и мы отправимся обратно в Шалир. Эдвард потратил свободное время на просмотр каких-то бумаг, я на сон.

А вечером, когда вагон снова покатил по рельсам, король так же, как и вчера, постучал ко мне в комнату.

– Мы не договорили, – улыбнулся он, смотря исподлобья. – И не допили вино.

И я пошла за ним, словно привязанная крепкой нитью. Боюсь, моя любовь к королю вскоре перестанет быть тайной. Пусть лицом и голосом я владею отменно, но Эдвард умный и заметит, что я соглашаюсь со всеми его предложениями и не могу противостоять его просьбам. А если он опять будет говорить о Денизе, то вспылю или расплачусь.

Прошлой ночью я узнала, что такое ревность. Не та, которая слабенько и неглубоко покусывала на балах, а та, которая разрушает до основания, медленно поджаривает на огне, заставляет кровоточить сердце. А самое страшное, что от причины не избавиться легко и просто, как, например, от фаворитки. Причина далека и недосягаема. Это как воевать с ночными кошмарами – глупо и бессмысленно.

Но, слава Матери, король не вспомнил о Денизе ни разу. Мы говорили обо мне.

– Ты права, – начал говорить Эдвард, как только мы расселись напротив друг друга, – мне докладывали о каждом твоем шаге. Я читал не все сводки, иногда просто не было времени, но старался быть в курсе всего.

Я приподняла бровь. Что же интересного могло быть в жизни четырнадцатилетней девочки? Прогулки по саду с Фенистрой? Повторение правил этикета или занятия с профессором по альтеранскому языку?

– Я знал, что у тебя синяки на руках от пальцев герры де Морей, знал, что она заставляет тебя каждый вечер повторять перед сном по двадцать правил из учебника по этикету, что изводит тебя угрозами и вздорными сплетнями…

Я разозлилась.

– Почему же ты не освободил меня от нее раньше? – холодно поинтересовалась я. – Почему смотрел на мои унижения? Ты же мог отправить ее домой еще в первый год.

Эдвард понимающе усмехнулся.

– Мог. Но ждал, пока ты сама это сделаешь, – ответил просто. – Тогда ты еще взрослела, твой характер формировался. Я был не вправе мешать. Смотрел со стороны и наблюдал. Если бы ты смирилась и оставила герру де Морей рядом с собой, это был бы один путь, если бы выгнала – другой.

Я мысленно дополнила. Если бы подчинилась Фенистре, то этот путь сделал бы из меня смиренную тихую королеву, которая была бы ведомой своей властной фрейлиной, во всем бы слушалась мужа, не смея ему перечить.

– Мы даже поспорили с Неорном, – весело улыбнулся король, – я был на сто процентов уверен, что ты от нее избавишься.

Я только развела руками. Мальчишки.

– Таких развилок в дальнейшем будет еще много. – Эдвард стал серьезнее. – И каждый раз ты будешь делать выбор. Спасти Юния самой или дать спасти гвардейцам, смириться и пойти с наемниками или кинжалом проткнуть себе горло…

– Я не собиралась, – буркнула угрюмо, – я бы ни за что не лишила себя жизни, даже если бы пережила насилие.

– Знаю, – улыбнулся Эдвард. – А я бы никогда не отказался от свадьбы, даже если бы ты его пережила.

Я удивленно вскинула голову. Ему не важна моя девственность? Мне казалось, это главное условие для свадьбы. Король смотрел на меня странно, тепло, с любопытством, склонив голову набок и насмешливо щурясь. В его зрачках я увидела правду. Ему действительно было наплевать на самое главное достоинство принцессы, о котором мне твердили с рождения. Для него важными были другие качества.

Я вдруг подумала – какой же он красивый, мой король. Я никогда и никого не видела красивее. Даже великолепный Торус Хорн не сравнится с ним. Не знаю, таинственный полумрак сделал его лицо идеальным или мое любящее сердце? Он был… Потрясающим. Таким, какой нужен мне.

– Давай договоримся. – Эдвард впервые за весь разговор взял мою руку и сжал в своих ладонях. У меня взволнованно заколотилось сердце. – Ты не будешь прятаться и отстраняться от меня, что бы не случилось. Я не умею читать мысли, и у меня может не хватить времени, чтобы разгадывать их. Физически не хватит. Ты очень похожа на меня. Вдумчивая, рассудительная, ставишь проблемы других выше своих собственных, долг выше чувств. Ты будешь отличной королевой.

Эдвард встал, поднимая меня за собой. Буду. Куда я денусь. Если захочешь, я стану самой лучшей королевой в мире. Только бы ты был рядом. Но кто бы знал, как мне надоело следовать долгу!

Мы дошли до моей комнаты. Эдвард открыл дверь и уже намеревался прощаться, как я вдруг произнесла:

– Поцелуешь меня?

Не знаю, слова вырвались случайно или я давно хотела их сказать. Я смущенно опустила голову и пролепетала:

– Я еще ни разу не целовалась. А мне уже восемнадцать.

Эдвард сдавленно кашлянул. Поднял пальцами мой подбородок и легонько коснулся губами моих губ. Осторожно, сдержанно, едва ощутимо. Я ничего не почувствовала. Лишь ветерок дыхания да теплоту кожи. От разочарования хотелось застонать. Я проглотила обиду, расправила плечи и произнесла:

– Доброй ночи, ваше величество. Спасибо за разговор.

– Доброй ночи, – глухо бросил Эдвард и вышел.

Я тоскливо смотрела на дверь. Как была для него ребенком, так и осталась. Он бы еще в лоб поцеловал! Не успела додумать следующую мысль, как дверь купе широко распахнулась. Я изумленно уставилась на взъерошенного короля. Он стремительно ко мне приблизился, обхватил ладонями мое лицо и поцеловал. Нет, не так. ПОЦЕЛОВАЛ! Сильно, жадно, сразу же глубоко погружая язык в рот, яростно вжимая в себя, словно мы не виделись месяц и он безумно соскучился.

Голова сразу же улетела к звездам. Я ничего не умела, знала лишь теорию и терялась под его напором. Едва стояла на ногах ошеломленная его страстью, с мурашками на коже от потрясения, и принимала все, что он мне давал. А он… Ловил губами мои всхлипы, дышал моим воздухом, ласкал пальцами кожу на скулах и целовал, целовал, сходя с ума, так же как и я. (3303c)

Сердце уже не колотилось, оно неистово билось о ребра, пытаясь вырваться наружу. Меня выкручивало от желания чего-то большего, тело вытянулось в струну, звенящую от напряжения, кожа плавилась под его ладонями. Сосущее чувство в животе было сродни голоду.

И вдруг все прекратилось. Эдвард резко отстранился, затуманенным взглядом встретился с таким же моим, судорожно сглотнул, открыл рот, намереваясь что-то сказать. Но не смог. Развернулся и опять скрылся за дверью, оставив меня в полном раздрае.

Отлично. Я получила свой поцелуй. Как бы теперь заснуть после него…