Глава 20

День свадьбы выдался жарким. И в прямом, и переносном смысле. Стоял конец лета. Солнце начало палить нещадно с самого утра. И меня лихорадило. То ли от зноя, то ли от волнения. Вроде все продумано до мельчайших подробностей: протокол выучен наизусть, предусмотрены любые неожиданности, отработан каждый шаг, каждое слово. Готовые платья ждут своего часа в гардеробной, украшения подобраны, комплекты лежат в своих ячейках. Действия обслуги расписаны по минутам. Модистки и горничные ждут в будуаре, ванна из молока набрана, Агата пообещала приехать с двумя дальними родственницами, что были на той несчастной вечеринке, с которой мы сбежали в порт.

План безупречен, тогда почему меня потряхивает?

Завтрак остался нетронутым. Хотя столик в гостиной был заставлен изысканными деликатесами, какие не всегда увидишь даже на торжественных банкетах. Девчонки тоже нервничали. Суетливо хихикали, краснели, больше смотря по сторонам, чем на еду. Одна Агата не терялась. Перед тем, как я отправилась переодеваться во второй раз, сунула мне в руку маленькую бутылочку с какой-то жидкостью, слабо пахшей алкоголем. Я не глядя выпила. Наверное, вместе со спиртным там было успокоительное, так как, когда мы сели в карету, я уже была спокойна и собрана.

Мы неторопливо ехали по Западной улице. Вдоль дороги толпился народ, выкрикивая приветствия, бросая цветы под колеса. Карета была открытой, молочного цвета с золотыми гербами на дверях, запряженная четверкой великолепных лошадей, белой масти. Я, одетая в такого же цвета платье, с распущенными волосами, терялась на их фоне. Удивляюсь, как меня различали люди, стоящие далеко от дороги.

В точно такой же карете, только черной, по улице Широкой в храм ехал Эдвард. Он должен был выехать чуть раньше, чтобы встретить меня уже внутри.

Размеры храма поразили. Внутри он был больше, чем самый большой бальный зал во дворце. Почему я раньше не додумалась съездить сюда на экскурсию? Тогда бы смогла сдержать потрясение, которое меня охватило от вида высоких мозаичных окон, окрашивающих солнечные лучи в разноцветные брызги. От теряющегося в вышине купола, а главное – от громадных мраморных статуй богов, стоящих по периметру храма. Пока мы шли с Эдвардом к алтарю, где нас ждал облаченный в рясу пожилой священник, я успела их пересчитать. Ровно тридцать две.

Король был неподвижен и величав, как и они. Ледяная рука крепко сжимала мою. Я заметила, что он тоже волнуется. За четыре года выучила характер жениха. Когда он волнуется, то становится еще более безэмоциональным и каменным. Жаль, что у него не было Агаты и чудесного снадобья, которое она подсунула.

Священник долго и нудно говорил о дарах богов, магии, которой они нас наградили… «И отобрали», – добавила мысленно я. Свадебная речь тоже была в протоколе, и я ее читала, поэтому ничего нового не услышала. Очень хотелось осмотреться, сравнить портреты богов из Первого храма с лицами статуй. Но, боюсь, если начну вертеть головой, то торжественность момента будет потеряна.

Нас спросили, хотим ли мы быть вместе? Идти рука об руку по жизни, делить печали и горести? Растить детей, сохранять и приумножать магию? Мы ответили, что хотим и будем. Наши руки связали вместе, назвали мужем и женой, королем и королевой.

Под громкие овации гостей, кружащиеся в воздухе лепестки и звон золота, которое бросали под ноги, мы отправились пешком во дворец.

Свершилось. Я замужем. За королем огромной страны, величайшим и могущественным Ремом Шестнадцатым. Хорошее успокоительное мне подкинула Агата – состоявшийся обряд и полученный статус ничего не всколыхнули внутри. Или я так долго и сильно его ждала, что нервные клетки, ответственные за это событие, были потрачены раньше? А может, статус королевы не идет ни в какое сравнение со статусом любимой женщины, который теперь для меня гораздо важнее?

Меня даже не пугали тысячи жителей Шалира, толпившиеся по сторонам улицы и кричавшие так громко, что закладывало уши.

Мы с Эдвардом улыбались, благодарили за поздравления, подарки, показывали всем наши сцепленные руки. Они у нас будут связаны еще несколько часов. Развяжут их только после того, как мы переступим порог дворца. Типа – мы вошли в дом связанные навечно.

Дарили в основном цветы и домашнюю еду: кулебяки, рулеты, головки с сыром, разнообразную выпечку – пироги, пирожки, лепешки. Все это забирали гвардейцы, складывая на едущем за нами мобиле. Потом эти угощения будут выставлены на стол для торжественного обеда. По протоколу мы с Эдвардом должны будем все попробовать. Чтобы и гости, и журналисты увидели, какой щедрый народ Альтеи.

Наш пеший путь не прошел без происшествий. На развилке улиц Рема Третьего и Западной столпотворение было поистине ужасающим. Задние ряды напирали на передние, стараясь успеть передать подарки гвардейцем и хоть одним глазком взглянуть на королевскую пару. Слышала от модисток, что места вдоль улиц занимали чуть ли не с ночи.

Вдруг женщина, стоящая у самой кромки, не удержалась и кубарем покатилась под колеса мобиля. Наверное, ее толкнули в спину. Я была рядом с ней даже раньше гвардейцев. Прибежала, даже не заметив привязанного за руку короля.

«Вот и знания врачевания пригодились», – подумала, осматривая запястье постанывающей от боли женщины. По всей видимости, она его сломала или вывихнула, диагностику проводить было некогда. Я быстро нашла в мобиле большую корзину, сняла с нее широкую подарочную ленту и туго перебинтовала запястье, вставив для жесткости ложку, фиксируя руку на плече.

Вся процедура заняла не более пяти минут. Король все время был рядом, молчал и послушно поворачивался, стараясь мне не мешать. Куда бы он делся, привязанный-то?

– Отведите герру к врачу, – обратилась я к охраннику, помогая женщине встать. Она была полностью дезориентирована, все пыталась упасть на колени и поцеловать подол моего платья. Лепетала что-то о счастье видеть королевских особ так близко. Казалось, ее больше занимает мое внимание, чем перелом.

– Теперь ты полностью их, – шепнул мне Эдвард на ухо, когда мы снова отправились в путь.

И действительно, в обычные приветственные крики «Скорейшего потомства», «Счастья паре» добавились новые: «Слава королеве», «Лия – наша любимая королева» и тому подобное.

Мне оставалось лишь молча улыбаться и кивать головой. «Завтра этот случай будет во всех газетах», – подумала уныло. Так и оказалось. Одна из них даже написала, что все было подстроено гвардейцами, чтобы возвеличить королеву, сделать ее ближе к народу.

Пусть обувь мне модистки предусмотрительно выбрали удобную, но, когда впереди показались башни дворца, я облегченно застонала. Эдвард понимающе улыбнулся. За двухчасовую прогулку он оттаял. Или устал, что тоже вероятно. Зато стал похожим на человека.

После входа во дворец родители, встретившие у двери, развязали нам руки и отправили переодеваться. Через полчаса должен начаться банкет, за ним – вручение подарков. Отдыхать некогда, мы и так отстали от графика.

«Ну, хоть посижу», – подумала я, опускаясь в кресло рядом с Эдвардом в главной столовой. Есть не хотелось. Да и платье весило столько, что еще килограмм, и я не встану с кресла.

На последующие церемонии меня нарядили в роскошное платье цветов королевского рода. Ни сапфиров, ни рубинов не пожалели. Ими платье было обшито сверху донизу, множество раз копируя герб рода Ремов. Я скосила глаза на короля. Он тоже блистал. Сидел в великолепном сине-красном камзоле, с короной, созданной из цельного куска алмаза. На первый взгляд. Скорее всего, род Зоргов постарался соединить камни так, чтобы не было видно стыков, так как не бывает бриллиантов таких размеров. У меня же поверх сложной прически красовалась рубиновая диадема.

Бедные девушки, как они сумели впихнуть меня в платье, наложить макияж и создать это чудо на голове всего за полчаса?

Столы ломились от деликатесов. Против других наш, королевский, казался беднее. Из-за того, что на нем были выставлены простые кушанья из народа. Зато сидеть за ним было престижнее. Рядом с нами расположились правители и дипломаты. Арии и их семьи находились за другими. Слева за третьим столом я заметила улыбающуюся Агату с Ноаном. Еще дальше – семью Вертов вместе с Юнием. Он полностью поправился, но выглядел жалко и уныло, словно не понимал, зачем он здесь. Главный советник попросил отставки, чтобы побыть с внуком, и я знаю, что Эдвард ее дал. Юна в этом году не собирались возвращать в школу. То ли еще не поправился до конца, то ли боялись, чтобы опять что-нибудь не выкинул.

Я его увидела впервые почти за год и с трудом узнала в худом бледном юноше яркого самоуверенного ария, разбившего множество девичьих сердец.

Эдвард, так же как и я, ел мало. Слуги при переменах блюд уносили почти полные тарелки. За королевским столом почти не разговаривали, все были такие важные и торжественные, что от их величия трещал воздух. Королева-мать вообще, казалось, отбывала тяжкую повинность. За все время нахождения во дворце я не слышала от нее ни одного слова, ни в мою сторону, ни в сторону сына. Даже моя мама казалась против нее любящей и заботливой.

За час я отдохнула и снова была готова на подвиги. Эдвард встал, подал мне руку, тем самым дав распоряжение закончить банкет. Впереди вручение подарков в тронном зале, за ним – бал, фуршет и фейерверк, после которого… Брачная ночь. Если осилим.

Мы встали у трона и приготовились улыбаться.

Один за другим заходили гости. Пускали по старшинству, точнее, по близости родственной крови. Сначала король и королева Верганы, затем Ремонда, а потом остальные правители. За ними – дипломаты, арии. Дарили в основном драгоценные камни, золото, породистых лошадей, экзотических животных, которых сразу же уводил один из Фархов.

Родители подарили сундук, полный неограненных камней. Арий Верт – скульптуру из чистого золота. Велир Хорн, пришедший с женой и Агатой, – большой подробный макет дворца. Для него точно понадобится отдельная комната. Эдвард год назад очередным указом открыл для посещения большой королевский музей, расположенный в правом крыле дворца. У него был свой вход со стороны улицы Рема Третьего и более миллиона экспонатов. Туда макет и отправится. Я лишь пару минут его рассматривала и была восхищена искусной работой. Все было сделано скрупулезно и точно: медные ворота с гербом Ремов открывались крошечным рычагом, окна сверкали вставками из горного хрусталя, а двери – настоящими золотыми ручками. Сад из карликовых растений рос прямо из земли, на башенках реяли флаги, а на террасе расположен абсолютно достоверный бассейн, наполненный водой.

Велир Хорн произвел на меня двоякое впечатление. Бесспорно, он был великолепен. Красив, статен, ухожен, величав. Теперь я понимаю, в кого уродился Торус. Но глаза… Они пугали. Встретившись с ними, я словно встретилась глазами Фенистры. С ее водянистым, мутным взглядом, циничным и безжалостным. Издержки бывшей профессии? Или он, как и Фенистра, постоянно чем-то недоволен? Странно, так как Агата рассказывала, что отец сейчас горд и счастлив, заимев внуков-магов. Тем более в одном из них возродилась давно утерянная магия Хорнов.

Следом за ними вперед вышла семья Зоргов. Они подарили огромную, диаметром в метр, изумрудную друзу. Я даже не знала, что они бывают таких размеров. В ярком свете люстры кристаллы переливались всеми оттенками зеленого: от глубокого темного цвета еловых иголок до солнечного светло-салатного.

Голова кружилась от многообразия лиц и голосов. Все желали одного и того же – потомства, словно без него в королевстве наступит хаос и разруха. После сотого «скорейшего наследника» Эдвард скрипнул зубами, склонился к моему уху и прошептал, сделав вид, что целует:

– Если не хочешь, мы не будем сразу заводить детей.

Я мило улыбнулась, ничего не ответив. Не показала, как мне стало больно. Он так меня не любит, что не хочет даже спать со мной? Но тот поцелуй в поезде говорил о другом… Брр. Запуталась. И устала.

Наступила очередь подарков друг другу.

Ожидаемо Эдвард подарил исключительную вещь: целый остров размером с большую провинцию или маленькое государство. Остров был необитаем. Я могла делать с ним все, что угодно, даже, если захочу, основать собственный город.

У меня сразу же в голове замелькали планы по созданию на острове заповедника для редких животных. Ноан жаловался, что рядом с Шалиром некоторые особо привередливые южные виды плохо приживаются. Слишком много людей вокруг, воздух наполнен дымом от мобилей и поездов. «Им нужно больше пространства и полная изоляция. Вот бы отделить их в каком-нибудь безлюдном крае», – говорил Ноан, горюя, что почти вся территория Альтеи плотно заселена.

Мои раздумья прервало сдержанное покашливание. Я нахмурилась и огляделась. Все гости напряженно на меня уставились. Точно, мне же нужно подарить королю подарок! Я его недавно придумала. Трудно было не придумать, если об этом кричат на каждом углу.

– Я обязуюсь подарить роду Ремов четырех сыновей, – звонко воскликнула я, широко улыбаясь. – Чтобы никогда больше народ Альтеи не беспокоился о наследниках.

Зал на мгновенье замер, а потом взорвался аплодисментами. Я не смотрела на Эдварда, боялась холода в его глазах, ведь перед этим он предложил не торопиться с детьми. Но щекой чувствовала его изумление. Знала, что у ариев даже с отсутствующей магией рождается очень мало детей. Но также знала, что в моем роду все женщины плодовиты и с хорошим здоровьем. Поэтому проблемы не видела.

Мы вышли из тронного зала вместе. Эдвард хотел что-то сказать, но я, быстро пробормотав: «Нужно бежать переодеваться», скрылась в своих покоях. Было немного стыдно. Король подарил мне почти что страну, а я… всего лишь то, что и так обязана дать, как королева. Не показался ли мой подарок незначительным?

Как бы там ни было, переиграть уже нельзя. Да и нет у меня ни драгоценностей, ни территорий, у меня есть только я. Очень хотелось еще добавить: «И свою бесконечную любовь», но мои чувства – лишь мои. Слишком сокровенная вещь, чтобы выставлять ее напоказ. Да и не нужны они Эдварду…

Меня переодели в четвертый раз. Модистки постарались на славу – бальное платье было изумительным. Сшито из грандийского шелка голубого цвета, украшенное ручным кружевом, расшитое морскими аквамаринами. Оно мне чудесно шло, оттеняя глаза, делая их глубже и выразительнее.

Мы с Эдвардом открывали бал первым танцем. Одни в центре, посреди гигантского зала. За высоченными колоннами, очерчивающими танцевальный круг, находилась почти такая же по площади ниша, где стояли столы для фуршета, диваны, кресла и… тысячи гостей, смотревших сейчас на нас не отрываясь.

Музыка лилась сверху. Я положила руку на плечо короля, он обнял меня за талию, и мы сделали первый шаг.

Я и раньше танцевала с Эдвардом. Но тогда танец был тягостной обязанностью двух незнакомых людей. Мы угрюмо молчали, каждый смотрел в противоположную сторону. А сейчас… Наши взгляды прикипели намертво. Не знаю, что он видит в моих глазах, в его же – тепло и нечаянная радость. Он смотрит на меня, откровенно любуясь, пристально изучая лицо, волосы, украшения. Невольно опускается взглядом вниз на роскошное колье из голубых бриллиантов и весьма откровенное декольте и снова поднимает его к глазам.

Какой же он красивый! Высокий, худощавый, гладко выбритый, немного уставший, с темными кругами под глазами, заостренными скулами и едва заметной, видной только мне, улыбкой в уголках губ.

Всегда сдержанный, немногословный, внимательный. Он такой же, как и я когда-то. Только я за время жизни в Альтее научилась показывать свои чувства. Школа помогла, или Агата научила – она никогда не скрывала ни радость, ни гнев, ни удивление. Я смогла сбросить броню. А он до сих пор нет.

Я буду любить его тихо и незаметно. Буду всегда рядом. Буду говорить, какой он отличный король, какой честный, достойный человек. Буду хвалить, поддерживать, быть всегда на его стороне. Ведь у меня есть преимущество перед другими – я с ним до конца жизни.

– Не думай, что мне не понравился подарок, – вдруг произнес Эдвард. Мы как раз сделали сложное па, и он прижал меня к себе крепче. – Он прекрасен. Но боюсь, с четверыми ты поторопилась. Завтра эта новость будет во всех газетах и…

– Во-первых, – перебила я его уверенно, – меня же не заставят представить всех сыновей сразу? У меня впереди много лет. А во-вторых, я знаю, что говорю… – И подмигнула.

– Но у ариев…

Я опять не дала ему договорить:

– Это у ариев. А я Горегор.

Эдвард не стал со мной спорить. Лишь покачал головой, как бы говоря: упрямая жена мне досталась. В этот момент закончилась музыка. Отовсюду раздались аплодисменты, король взял меня за руку, и мы направились к трону.

– По протоколу нам нужно потанцевать минимум три танца, последний – на закрытии бала перед фейерверком. Осилишь? – Эдвард усадил меня в кресло, а сам встал рядом.

– Постараюсь, – ответила, чуть скривившись. Туфли на мне были на каблуках. Небольших, но неудобство доставляли.

Протокол еще предусматривал танцы с приглашенными правителями. Но это на усмотрение их величеств. Эдвард вздохнул:

– Потанцую с матерью, а пока направлю к тебе Агату.

Я согласно кивнула, заметив ярко-красное платье подруги недалеко от фуршетного столика. Рядом с ней стоял ее жених. И они опять переругивались. Точнее, ругалась девушка, а наследник Фултахов насмешливо взирал на невесту с высоты своего роста с покровительственной улыбкой на лице.

– Как же меня бесит его самодовольная рожа! – Первые слова Агаты были о женихе. Потом она спохватилась и затараторила: – Ты такая красивая в этом платье! Вы отлично смотритесь вместе. И Эдвард выглядит счастливым. Как же я рада за вас!

Я засмеялась. Поблагодарила за подарок и произнесла, кивнув в сторону Фултаха:

– Вы идеально подходите друг к другу!

Агата возмущенно фыркнула.

– Ты бесишься, он спокоен и невозмутим. Если вас сложить и разделить, то каждая часть станет обычным человеком. Ты станешь сдержаннее, он – эмоциональнее.

Бал шел своим чередом. Меня пригласил король Верганы, и я радушно приняла приглашение. Ну и что, что пальцы ног онемели, главное – не потерять лицо и не упасть в процессе танца.

С высоты трона я могла наблюдать за всеми гостями. Зал был как на ладони. Видела мелькающих там и там журналистов, сверкающие вспышки фотографов. Видела королевских советников в полном составе. Они что-то яростно обсуждали, забыв о бокалах в своих руках. Опять какой-то закон или внесение правок. Если бы по протоколу Эдвард не был должен находиться у трона рядом с женой, уверена – он сейчас бы был с ними. Видела учителей Королевской школы. Они тоже были приглашены. Профессор Нарана кружилась в танце с директором. Мне вдруг очень захотелось с ней поздороваться. Так сильно, что я встала с кресла и пошла в сторону стола, за которым стояли учителя. Как раз дойду, пока танец закончится.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я со всеми.

Меня наперебой начали поздравлять и желать, ну кто бы сомневался, скорейшего потомства.

– А как же школа? – рассмеялась я. – Вы хотите исключить лучшую ученицу?

Меня сразу же стали заверять в том, что подождут, что будут учить заочно, что Эдвард тоже так оканчивал школу, ведь его короновали на четвертом году обучения. Подошедшая Нарана вдруг подхватила меня под руку и увела в сторону. Она всегда понимала меня больше, чем кто-либо.

– Как ты, девочка? – Она сочувственно обняла меня за плечи.

– Мне нужен совет, – вырвалось само собой.

И я поняла, что действительно нужен. Наверное, извечная броня дала трещину, и Нарана на моем лице заметила еще что-то, кроме полагающейся по случаю свадьбы радости. Потому что женщина, крепко сжав мою руку, уверенно произнесла:

– Будь смелее.

Я удивленно округлила глаза. Профессор пояснила с улыбкой:

– У тебя есть все для счастья. Сила, ум, знания, красота. Перед тобой сейчас распахнуты все двери. Найди в себе смелось выбрать правильную и войти в нее.

Идя назад к трону, я обдумывала ее слова и так, и этак. «Будь смелее». Что бы это значило? Я не считала себя трусихой, а после тренировок с Карой так и вовсе уверилась в своей храбрости. Но, видимо, Нарана имела в виду другое.

– Вот ты где. – Эдвард протянул мне бокал с шампанским и три корзинки с клубникой на блюдце. Я с благодарностью взяла. – Вскоре будем танцевать второй танец. Я заказал самый медленный. – Он улыбнулся, бросив взгляд на мои ноги.

– Спасибо.

Половина бала позади. Как бы выдержать еще столько же? Я сидела в кресле, мелкими глоточками пила шампанское и наблюдала за Эдвардом, разговаривающим с королем Ремонда.

Теперь, когда я призналась себе в любви, для меня все стало просто и понятно. Он будет моим. Когда я вижу перед собой цель, остальное уходит в тень. У меня великое преимущество перед всеми бывшими или будущими фаворитками – я с ним до конца жизни. Он сказал, что я стану единственной женщиной в его постели? Отлично, сыграю на его благородстве, привяжу к себе какими угодно способами.

Я и так была первой ученицей у Нараны, а в будущем и вовсе превращусь в одержимую ее предметом. Однажды профессор нам сказала: когда женщина влюбляется по-настоящему, она становится непобедимой. Она становится хитрой, умной, изворотливой. Ей не сможет противостоять целая армия, она горы свернет, только бы получить мужчину, которого хочет.

Тогда я не понимала ее слов, а теперь…

Плевать, что мне всего восемнадцать. Плевать, что я ни разу не имела отношений с мужчиной, не знаю, что такое кокетство, притворство соблазнение. Научусь. Стану его другом, любовницей, соратницей. Кем угодно…

Эдвард вдруг обернулся и внимательно на меня посмотрел.

– Ты почему так смотришь?

– Как?

– Словно примеряешься, куда воткнуть кинжал. – Он криво улыбнулся.

Я хмыкнула и отвела глаза. Любовь странная шутка – влюбленная женщина выглядит воинственно?

Вот так, чередуя непродолжительный отдых с краткими вылазками к гостям, я ждала конца этого утомительного дня. Эдвард пригласил на танец королеву Восточного Сараха, а я решила проветриться и отправилась на балкон. Он так же, как и в свадебном зале, по периметру опоясывал бальный зал. Выходы на него были чуть ли не за каждой колонной. Я шагнула в ближайший и осмотрелась. Рядом никого не было, лишь вдалеке стояла парочка. Поставив бокал на парапет, я оперлась о мраморную балюстраду, подняла голову к небу и глубоко вдохнула ночной воздух. Он пах морем.

– Если бы не ты… – вдруг прошипел голос сбоку. Столько в нем было злобы, что я поежилась. Кто может меня так ненавидеть? Я удивленно обернулась и увидела Розалинду. Как всегда, ослепительную, разодетую в шелка и бриллианты. Портило идеальную красоту лишь выражение лица.

– То что? – Я выпрямилась и открыто посмотрела ей в глаза.

– То он был бы моим.

Она дура или сумасшедшая? И как пробралась на бал, ей же дали отставку? Все фаворитки еще неделю назад собрали вещи, подарки и покинули дворец. Я читала отчет секретаря.

– Не глупите. Он бы никогда не был вашим, – отчеканила я холодно, – король не имеет права жениться на простолюдинке.

– Ха! – взвилась девушка. – Пять лет назад он не мог жениться и на арии. Но Эдвард ради любви к Денизе Крей изменил закон. Пройдет еще пять лет, и Эдвард снова его изменит. Наша любовь победит все преграды.

Сколько пафоса! Очень хотелось закатить глаза или фыркнуть. Но я королева, и мне не пристало опускаться до уровня королевской содержанки.

– Эдвард разорвал контракт, но он позже подпишет его опять, – продолжала шипеть Розалинда ядовито. – Ты все лишь инкубатор для наследника! Забеременеешь, и его величество меня вернет. Он любит меня!

Так кого он действительно любит? Денизу или Розалинду? Какая разница? Главное, что не жену. Сердце болезненно сжалось. Я не дала горечи затопить сознание. Пора вспомнить, что я второе лицо государства и мое слово кое-что значит.

– Герра Розалинда, я забуду то, что вы так необдуманно говорили, – произнесла сухо, – понимаю, вы были не в себе. Но во второй раз я уже не буду столь сдержана. Еще одно оскорбление, обращение не по статусу, и вы отправитесь за решетку. Я пока не беременна, – улыбнулась иронично, – а значит, его величество скорее прислушается ко мне, чем к вам.

Девушка побледнела. Наверное, до нее дошло, что она зашла слишком далеко.

– Извините, ваше величество, – пролепетала она перепуганно, – я забылась.

Я кивнула и отвернулась к саду. За спиной повисла странная тишина. Она собирается меня толкнуть вниз? Высота небольшая, не разобьюсь, а вот она точно отправится на каторгу. Минуту девушка колебалась, но потом все же выбрала уйти. Значит, кое-какие мозги у нее есть. Я улыбнулась, взяла бокал и отправилась в зал. Не люблю склоки, не люблю вести себя как высокомерная стерва. Но иногда это помогает.