Глава 19

Когда дверь в её камеру открылась, Таисса задумчиво изучала наруч-фиксатор на левой руке. В полумраке он оставался единственным источником света – и единственной преградой, отделявшей её от бегства.

– Как забавно, – произнесла она, не поднимая головы. – Ведь это устройство изобрели не люди, мечтающие избавиться от превосходства Тёмных. Его придумали мы, чтобы уничтожать соперников. Унижать, обезвреживать, допрашивать… использовать.

– А люди переняли у нас эту милую привычку, – кивнула Омега. Она прислонилась к стене, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Берн и его коллеги быстро учатся.

Таисса покосилась на свою точную копию. Омега вновь была в закрытом костюме и капюшоне, но Таисса знала, что увидит, когда капюшон будет снят, и не могла избежать дрожи при взгляде на собственный подбородок и скулы.

– Мы и люди, – произнесла Таисса. – Неужели нельзя избежать этого противостояния? Ведь до войны мы как-то справлялись.

– Справлялись, потому что изгоя-Тёмного и его сторонников, пошедших против прагматичных Тёмных вроде твоего отца, быстро стирали с лица земли, – сухо сказала Омега. – Радикальное меньшинство сталкивалось с рациональным большинством и либо менялось, либо проигрывало. Люди жили в мире с Тёмными и двигались по социальным лифтам. Система работала. Но теперь её здорово встряхнули, и кризис мешает ей прийти в равновесие.

– Но даже если мир вновь придёт в равновесие, – глухо сказала Таисса, – на вершине всё равно будут Тёмные и Светлые. Как и раньше.

Омега хмыкнула:

– Возможно. Но система может достигнуть равновесия даже с участием людей.

Таисса сама не заметила, как разговор начал её увлекать.

– И как его достигнуть?

– Политика, где участвуют люди, уязвима для внушений, – задумчиво сказала Омега. – Не будут же они пить «Амиго» круглосуточно. И ограничиться трансляциями из бункеров мы тоже не можем. Нужно учиться доверять друг другу. Но доверие вроде той нежной дружбы, которая существует между тобой и некоторыми членами Совета, – Омега усмехнулась, – в политике встречается очень редко.

Таисса закусила губу, но промолчала.

Омега с задумчивым видом постучала себя пальцем по подбородку. Такой знакомый жест, до боли напомнивший Таиссе отца…

– Ты и впрямь неплохо подготовилась, – тихо сказала Таисса. – Выглядишь и действуешь совсем как я.

Омега её будто не услышала.

– Вероятно, нужна будет группа неподкупных арбитров-судей. Но и этого может не хватить. Когда твой отец был совсем мальчишкой…

– Что?

Омега оборвала себя.

– Дела давно минувших дней. Забудь. Но вы делаете правильные шаги. Эйвен не ошибся, когда предложил снять «Великого Тёмного». Искренне и талантливо воззвать к эмоциям – это беспроигрышный ход. Сотни миллионов людей смотрят один-единственный фильм, и настроения общества сдвигаются.

Она пожала плечами:

– Но какое значение это всё имеет для меня? Я больше не Элен Пирс, и место за столом «Бионикс» я не получу.

– А ты, конечно, хотела получить его лишь затем, чтобы вернуть миру равновесие.

Омега усмехнулась:

– Естественно. Для чего же ещё?

Минуту они смотрели друг на друга. Таисса физически чувствовала взгляд Омеги из-под капюшона. Свой взгляд.

– Ты рисковала собой, выступая против Александра, – произнесла Таисса. – Будь ты притворщицей и аферисткой, ты ограничилась бы парой нападений. Но ты рисковала собой так, как не рискуют даже ради родных детей. Почему?

– Ради родных детей не рискуют, – невозмутимо произнесла Омега. – А вот ради очень, очень больших денег – вполне. Кроме того, я не врала, когда говорила, что Светлые искалечили мою семью.

– Светлые? Или Александр? Ведь вся твоя кампания была направлена против него.

Омега отрешённо усмехнулась, глядя в никуда.

– Александр… Интересный персонаж, правда? Изобрёл нанораствор, продавил жесточайшие условия капитуляции Тёмных, укротил могущественный ИИ, почти уничтожил армию Майлза Лютера, почти получил в своё полное распоряжение Источник, почти захватил его осколок, почти получил власть над каждым сознанием в мире, почти получил противоядие к препарату «ноль», почти убил Вернона Лютера… Так много «почти».

И эти «почти» произошли из-за Таиссы. Таисса сжала губы. Сейчас было не время напоминать об этом. Особенно противнице, которая знала столь многое. Слишком многое. Где-то произошла утечка. Но наивно думать, что Омега сдаст свой источник информации.

Омега повернула голову к Таиссе.

– Александр – самый опасный ваш противник, – жёстко произнесла она. – Никто из вас не думает так, как он. Разве что я, возможно. Потому что будь я на его месте, я бы добилась всех его целей. Без всяких «почти».

– Ты говоришь так, словно одобряешь его действия. Словно оправдываешь всё, что Александр сделал.

– Целиком и полностью, – кивнула Омега. – И я убью его за это. Умный и логично действующий враг может разрушить всё, что ты построил. Александр мешает моим планам, и этим всё сказано.

– И ты думаешь, с ним совсем нельзя договориться? – тихо сказала Таисса.

– А сколько раз ты пыталась? – Глаза Омеги сверкнули. – Врагу можно дать один шанс стать союзником. Но если он откажется, то должен быть уничтожен.

– Или мы, или они?

– Так это работает, – холодно сказала Омега. – Наше общество сделало первый шаг, когда мы начали уничтожать патологически жестоких Тёмных и Светлых, которых нельзя было исправить. Это главная форма социализации и прогресса – монополия на насилие. Право защищать свой образ жизни. Если бы мы оставляли каждого диктатора или лидера секты в живых и позволяли бы им сеять насилие среди нас, если бы мы поделились с ними этой монополией, наступило бы одичание. Деградация.

– И ты думаешь, что Александр – часть этой деградации?

– Если оставлять в живых таких, как он, наша общая иммунная система пойдёт вразнос. Пока ты со своим глупым милосердием не поймёшь этого, к власти тебя допускать нельзя. Вот переговорщик из тебя выйдет неплохой – при должной тренировке. Предложение Берну о браке ты сделала блестяще, во всяком случае. – Омега вздохнула. – Я почти жалею, что…

– Что?

Омега коснулась линка.

– Неважно. Довольно философии. Я пришла не для того, чтобы подчеркнуть твоё униженное положение, запудрить тебе мозги и окончательно сломить твой дух, в конце-то концов. Впрочем… ах да, именно за этим я и пришла.

Огромный виртуальный экран вспыхнул посреди камеры.

– Торжественный приём продолжился после нашего с Берном возвращения. Как видишь, никто ничего не заподозрил.

На экране появились улыбающиеся гости. Те же лица, те же костюмы, тот же макияж… и юная девушка среди них. Копия Таиссы.

Звука не было, но и без него Таисса прекрасно видела, что Омега права. Ничего не изменилось. Ни следа подозрений на лицах, никакой настороженности в глазах. Гости знали, что в особняке Берна Тьелля с ними ничего не случится, и развлекались.

– Зачем ты мне это показываешь?

– Терпение. Сейчас будет самое интересное.

Таисса искала взглядом Вернона. Неужели он тоже видел фальшивую Таиссу и не догадался? Она нахмурилась, вглядываясь в экран. И вдруг заметила, как ненастоящая Таисса идёт к дверям. А за ней… стоп, Омега что, сделала знак Анри Леруа следовать за собой?

В горле у Таиссы вдруг пересохло. Что-то должно случиться. Вот-вот.

Уже случилось.

– Тайное свидание прелестной невесты и неудачливого злодея-шантажиста, – задумчиво проговорила Омега. – По крайней мере, так это выглядит со стороны.

– Шантажиста?

– Улики найдены в его комнатах, – отмахнулась Омега. – Лучше смотри дальше.

Камера вновь обежала зал, а когда вернулась к дверям, Таисса похолодела. Она увидела знакомый темноволосый затылок, исчезающий за створками.

– Вернон, – прошептала она.

– Разве он мог пропустить такой занимательный разговор? Впрочем, не исключаю, что он беспокоился за тебя. – Омега дёрнула уголком губ. – И совершенно забыл о себе.

– В каком смысле «забыл о себе»?

Омега не ответила, внимательно глядя на экран. Камера вильнула раз, другой…

И экран потемнел. Таисса почувствовала, как нервная дрожь бежит по позвоночнику. Что-то ей подсказывало, что совсем скоро она увидит то, что ей совершенно не понравится.

Экран осветился. И на этот раз по ушам Таиссы ударили голоса. Взволнованные, перепуганные, негодующие.

Камера показывала кольцо гостей, собравшихся вокруг невидимого Таиссе зрелища. Таисса сжала кулаки.

– Пожалуй, заставим их расступиться, – лениво произнесла Омега. – Включу перемотку.

Голоса ускорились и пропали. А в следующее мгновение гости расступились, и Таисса еле сдержала вскрик.

Анри Леруа лежал на спине, неподвижный. Мёртвый. Из его рта текла тонкая струйка крови.

А перед ним в небрежной позе сидел его убийца.

Наруч-фиксатор искрил на его руке, указывая на неисправность. Убийца мог использовать способности, хотя бы частично. И именно поэтому гости боялись к нему подходить.

– Нет, – прошептала Таисса. – Вернон не мог совершить такую глупость. Это же фактически объявление войны «Ньюро» и Альянсу, именно этого он собирался избежать! Ему нужна была информация, не труп!

– Но получил он именно труп, – усмехнулась Омега. – А заодно и массу неприятностей.

Убийца медленно поднял голову, оглядывая гостей. Серые глаза глядели прямо в экран. Прямо на Таиссу.

– Вернон, – прошептала она. – Нет.

Он был невиновен, в этом Таисса не сомневалась. Но кто в это поверит? Без знания всех фактов усомнился бы даже Эйвен Пирс.

Мгновение спустя всё заволок ледяной пар. Лишь белая муть осталась на экране, а через пару секунд исчезла и она.

Таисса резко вскочила. Не было времени ужасаться и плакать.

– Где Вернон теперь? – отрывисто спросила она. – Что с ним будет?

Омега улыбнулась:

– Под арестом и в весьма исправных фиксаторах. Доказательств у нас более чем достаточно.

– И что вы собираетесь с ним делать?

– О, у Берна столько вариантов… – Омега зевнула. – Увы, со мной он не поделился. Просто предложил показать эту запись тебе и посмотреть на твою реакцию.

Сердце Таиссы лихорадочно билось. Вернон был единственным, кто находился рядом и способен был распознать подмену и угадать в фальшивой Таиссе незнакомку. Омега не смогла бы его обмануть.

Но теперь Таисса лишилась этого союзника.

– А гости? Никто за него не вступился?

– Гости разлетелись из особняка, как перепуганные синицы, – фыркнула Омега. – Ну да, Тёмные подадут протест. Вот только прислушаются к нему весьма вяло. Пойман на месте преступления. С репутацией у твоего умирающего поклонника большие проблемы.

Таисса даже не подала виду, что это её задело.

– Теперь я знаю об аресте Вернона, – спокойно сказала Таисса. – И что дальше? Теперь, когда Анри мёртв?

– Очевидные вещи, – рассеянно сказала Омега. – На Анри спишут все грехи: и похищение Тьена, и гибель глав Альянса. А вот Вернон…

– Ты не знаешь, – догадалась Таисса. – Не знаешь, потому что Берн правит бал, а не ты. Ты лишь его марионетка.

Она ожидала, что Омега ответит ей колкостью или начнёт раздражаться. Но наёмница лишь тихо рассмеялась:

– А ты? Ты, наследница Великого Тёмного? Разве ты не марионетка?

– При чём тут это?

– Когда-то мир подчинялся тебе, – серьёзно сказала Омега. – Я слышала, что с помощью своего Источника ты могла дотянуться до кого угодно и найти кого угодно. Ты смела бы этот особняк в мгновение ока и взяла бы своего сына на руки, а Берн со всей своей армией превратился бы в пыль за секунды. Но что осталось от этих твоих способностей? Пепел и прах.

Таисса сжала губы. Ей нечего было ответить.

– Говорят, те, кто пытался повелевать Источником, погибали, если им не хватало сил, – проронила Омега. – Интересно, сейчас, когда Источника больше нет, что произойдёт, если ты попытаешься воспользоваться своим даром? Нервное истощение? Сердечный приступ? Паралич?

– Или же от этого особняка останутся очень живописные руины, – в тон ей ответила Таисса. – Так жаждешь ими полюбоваться?

– Просто прикидываю, на что ты можешь быть способна. И прихожу к выводу, что мало на что. А ведь Тьен вряд ли далеко. Берну бы не хватило выдержки прятать его на другом конце света: слишком ненадёжно, слишком зыбко, а он не любит рисковать. Если бы ребёнок был у меня, я бы многое могла… но увы.

– Жалеешь, что связала свою судьбу с Берном, а не с нами? – не удержалась от подколки Таисса.

– Я никогда не о чём не жалею, – бесстрастно сказала Омега. – Бесполезно. Что ж, мне пора идти. Думаю, вы с Верноном скоро увидитесь: вряд ли Берн упустит такой случай.

– Поторжествовать? Или поторговаться?

– Или и то, и другое. – Омега взялась за ручку двери. – Прощай, бывшая наследница Великого. Глядя на тебя, я думаю, что выбрала правильную сторону.

Дверь закрылась за ней. Таисса еле удержалась, чтобы не врезать кулаком в стену. Регенерация залечит руку, но легче всё равно не станет.

Бывшая наследница Великого. Вот кто она теперь такая. Бывшая наследница «Бионикс», бывшая Таисса Пирс…

Неужели она останется здесь пленницей, пока её отца не похитят, а Вернона не казнят? И тогда уже Омеге не доставит никакого труда обмануть Дира, отгородившись от него стеной фальшивых обвинений и обиды.

– Нет, – прошептала Таисса. – Нет.

Если бы только Тьен был у неё, всё было бы иначе. Омега была права: когда-то Таисса могла бы задействовать свои силы и коснуться его через Источник.

Но у неё больше не было силы Источника. Только она сама.

Больше не было Источника…

Таисса вздрогнула. Она забыла о песчинке Источника, живущей внутри Тьена. О песчинке, благодаря которой её сын получил ауру. И она могла обратиться к ней, вспомнив весь свой опыт и новое чувство, которого у неё не было раньше. Материнский инстинкт, властно требующий защитить своего ребёнка.

– Почему мне никто не подсказал раньше? – прошептала Таисса.

Потому что некому было подсказывать. Ни её отец, ни Вернон, ни Дир даже не подумали бы, что она может быть на это способна: они были реалистами и жили в настоящем мире. У них не было её безумной надежды, и они не имели ни малейшего понятия о том, как Таисса ощущает свои способности наследницы Великого Тёмного изнутри. Да она и сама этого до конца не понимала.

А Великий Тёмный так и не ответил на её призыв. Не мог или не хотел? Неважно, раз результат был одинаков.

Как странно, что её натолкнула на эту мысль именно наёмница Омега, не верящая в мистику и путешествия во времени. Что ж, спасибо ей.

Пора было приступать.

Таисса закрыла глаза. Она не была готова к рождению Тьена. Не была готова стать матерью, не была готова узнать, что Тьен её сын. Именно поэтому она не догадывалась до последнего, даже когда факты смотрели ей прямо в лицо. Но был ли готов Тьен, когда узнал правду о том, кто он?

И кто рассказал ему об этом? Таисса невольно улыбнулась. Неужели она сама?

Наследник Великого Тёмного, сын сильнейшего Светлого в мире, сын Тёмной, которая не может даже взять его на руки… Сколько ещё лет Таисса не увидит его, даже если вернёт?

Таисса смахнула дурацкие слёзы. Будь у неё выбор, всё было бы иначе, но Тьен уже родился, и жить в мире без него Таисса не желала.

Таисса потянулась сквозь тьму, изо всех сил пытаясь найти невесомую песчинку, пылающую таким родным и знакомым светом. У неё получится. Нужно только верить, что у неё уже получилось.

– Я не знаю, что я могу тебе дать, – прошептала она. – У меня нет опыта, только мои собственные детские воспоминания. Всё, что я могу, – вспомнить себя в детстве. Прокатиться с тобой на карусели, как моя мама когда-то. Показать тебе закат с обрыва. Научить тебя летать… помнишь, ты говорил мне, что я это сделаю? Просто назвать тебя по имени и почитать тебе сказку на ночь. Тьен, родной мой… ты меня слышишь?

Ничего. Пустота.

Отчаяние сжало сердце, но Таисса проигнорировала его, отпуская эмоции. У неё есть способ найти Тьена. Омега упомянула о нём с издёвкой, но каким бы бесполезным он ни был, как бы ни были малы её шансы, Таисса не сдастся. Она научится терпению и найдёт в себе упорство. Она…

Она просто это сделает.

И Таисса продолжала пытаться. Раз. Другой. Третий.

Двенадцатый. Сорок четвёртый.

– Тьен, ты меня слышишь, – тихо, но твёрдо говорила она. – Я знаю, что ты меня слышишь. Внутри тебя горит самое чистое в мире сияние. Когда-то я сама несла его в себе, и я знаю, что оно никогда не погаснет. Ты часть меня, часть всех, кто тебя любит. Ты и свет в тебе. Ты и память тьмы в тебе. След нашего будущего. Ты – наследник Великого, создающий вокруг себя фиксированное время, и тебе подвластно всё. Просто откликнись.

Она говорила не с Тьеном, а с песчинкой внутри него, но постоянно сбивалась на его образ. На серьёзный взгляд взрослого Тьена, на растерянную улыбку Тьена-подростка… на сонное ворчание такого близкого ей младенца.

Он был её продолжением во всех лицах. Её сыном. Одним из самых близких ей людей. Одним из самых драгоценных существ на свете.

– Ты знаешь, что я найду тебя, – прошептала Таисса севшим голосом. – Твоя искра в темноте… как бы далеко она ни была, я её почувствую. Я верю в это.

Таисса не осознавала, сколько прошло времени. Не меньше получаса… а может быть, два часа? Три? В горле пересохло, но она не могла себе позволить отвлечься. Потом. Позже. Не сейчас.

– Тьен, – прошептала она. – Малыш, я не сдамся.

Плевать на то, что с ней случится. Нервное истощение? Сердечный приступ? Она переживёт. Она и так незаслуженно получила тридцать лет жизни. Настала пора отдавать.

Таисса вновь погрузилась в темноту. И в этот раз тёплая волна вдруг обняла её.

Чьё-то дружелюбное присутствие в темноте. Союзник. Помощь.

На мгновение Таисса оставила поиски и потянулась к этому присутствию. И почувствовала, что делается сильнее. Ненамного. Тёплая накидка на сильном ветру, хрупкий зонтик против проливного дождя. Ладонь на плече. Но этого было достаточно, чтобы в ночи вдруг вспыхнул далёкий огонёк.

И Таисса изо всех сил рванулась к нему.

Неведомое присутствие не оставляло её. И Таисса чувствовала, знала, что незнакомый союзник тоже готов жертвовать ради того, чтобы спасти её сына. Не всем: это хладнокровное присутствие рационально взвешивало риски. Но одновременно оно было готово закрыть Таиссу собой. Любой ценой. Не её сына, но её саму.

– Спасибо, – прошептала Таисса, когда огонёк приблизился.

А потом она уже не думала ни о чём, потому что ощутила ребёнка, спящего беспробудным сном во льду, в неизвестности, вдали от отца, который обожал его, и от матери, которая родилась без сверхспособностей и не могла его спасти. Вдали от Таиссы.

Песчинка, горящая вечным светом в этом ребёнке, осветила ей путь.

Ей удалось. У неё получилось.

Таисса задохнулась в ослепительной вспышке, яркой, как летнее небо. И поняла, что знает, где её сын. Она поставила точку на карте и ощутила эту точку всем телом. Теперь она знала.

В следующее мгновение огонёк исчез. Связь, непрочная и зыбкая, разорвалась. Тёплое присутствие враз оставило её. Стало холодно и пусто.

Но у неё был ответ.

Таисса открыла глаза и без сил рухнула на каменный пол. Ломило виски, тряслись пальцы, и она не чувствовала под собой ног. Если бы перед ней сейчас открыли дверь камеры, Таиссе пришлось бы ползти к выходу.

Но она поползла бы. Потому что теперь у неё были координаты, намертво впечатанные в сердце, словно стрелка невидимого компаса.

Она знала дорогу. И она могла найти сына.

Таисса вцепилась в стену и с усилием приподнялась. Осталось только выбраться отсюда.