Глава 20

Когда за Таиссой пришли в следующий раз, ей принесли серый брючный костюм и строгую блузку. Таисса мельком полюбопытствовала про себя, были ли это вещи из гардероба Омеги, но лишь пожала плечами, переодеваясь. Какая разница? Совсем скоро с неё снимут эту одежду, чтобы похоронить в стерильном зеве криокамеры.

Её недолго вели по коридору, пока Таисса не почувствовала на лице ветер. А потом увидела прозрачную занавеску, колышущуюся на широком окне, и вид на заснеженные горы.

Напротив окна был накрыт стол, и даже горели свечи. Таисса нерешительно повернулась к столу – и чуть не вскрикнула, увидев, кто там сидел.

Вернон Лютер развалился на стуле, скрестив на груди руки в фиксаторах, и беседовал с совершенной копией Таиссы, одетой в синее вечернее платье. На руке у неё поблёскивал наруч-фиксатор.

А наискось сидел Берн Тьелль, которого обволакивало золотистое силовое поле. На боку у него поблёскивал пистолет.

– Только тебя и ждали, дорогая, – произнёс Берн с улыбкой. – Гости разбежались, и в шато остались лишь мы. Вернон, ну разве она не похожа на Таиссу?

Таисса лишь вздохнула и прошла к столу.

– Тебе не противно носить чужое обручальное кольцо? – мимоходом поинтересовалась она у лже-Таиссы, садясь напротив.

– Мне не очень-то приятно выходить замуж ради стабилизации курса акций, – холодным голосом Таиссы произнесла Омега. – Кольцо я как-нибудь переживу.

Вернон поднял бровь, переводя взгляд с Таиссы на Омегу и обратно.

– Вот думаю, я умер и попал в рай или просто попал в рай? – протянул он мечтательно. – Две Таиссы Пирс в моей постели! Может, сплавить одну из девочек Светлому за плохое поведение, оставить себе вторую и меняться с ним по вторникам… или по средам? Омега, как тебе понедельники?

Он безошибочно улыбнулся Омеге.

Таисса беззвучно выдохнула с облегчением. Всё-таки он её узнал.

Омега с Таиссой одновременно посмотрели друг на друга. Омега пожала плечами и вздохнула, откладывая салфетку, будто белый флаг:

– Он у тебя всегда такой?

– У себя самого, – устало поправила Таисса. – Он определённо свой собственный.

– Ну и вселенной тоже не повезло, – весело подтвердил Вернон. – Анри Леруа, кстати, тоже. Так кто убил этого милого молодого человека?

– Один из моих людей, – сухо сказал Берн.

– Не скажу, что это плохо повлияло на инвестиционный климат. – Вернон рассеянно подхватил бокал, поболтал им в воздухе и поставил на место. – А вот тот интересный факт, что убийца якобы я…

– В него сложно не поверить, – развёл руками Берн. – Анри сделал всё, чтобы показать себя первым врагом Тёмных и «Бионикс». Бедный юноша мог бы и охранять себя получше, зная, что на приёме будешь ты. А уж тот факт, что ты бросился за Анри, когда тот потащил невесть куда твою хорошенькую подружку…

– И чужую невесту, заметь, – промурлыкала Омега голосом Таиссы.

Таисса поморщилась.

– Признаю, вы отлично сработали, – кивнул Вернон без улыбки. – И что дальше?

Берн смерил его задумчивым взглядом.

– Во многом это зависит от вас, – произнёс он неспешно.

– От меня?

– И от решения, которое я должен принять. Лучшие планы срываются от недостатка информации, поэтому я надеюсь, что вы, молодой человек, мне эту информацию предоставите.

– Вернон, ты уже знаешь, что он твой дед? – прервала его Таисса.

Лицо Вернона стало каменным. Он смотрел на Берна без малейшего выражения. Из живых серых глаз исчезли все проявления эмоций.

– Что? – тихо спросил он.

– Всё сходится, включая ваши имена, – промурлыкала Омега. – Мог бы и догадаться раньше, внук Вернона Талля.

– А Омега пыталась притвориться моей бабушкой, Элен Пирс, помогая нам и втираясь к нам в доверие, – проронила Таисса. – Берн раскрыл её.

Вернон потёр виски. Вид у него был такой, словно он вдруг проснулся с глубокого похмелья.

– Такое впечатление, что кто-то подсовывает нашим противникам одну и ту же методичку, – пробормотал он. – Всё, что нужно для победы, – оказаться с нами в родстве. Твой дед, мой отец, мать, брат Павла, твоя электронная бабушка …

– Мы не родственники, мальчик, – проронил Берн. – Твоя мать давным-давно перестала иметь ко мне какое-либо отношение.

– Ну да, ты спонсировал её пыточный проект, а потом тебе это надоело, – хмыкнул Вернон. – Ты хоть раз побывал на её дирижабле, кстати? Слышал крики? Чувствовал, как плавятся мозги под излучателем? Крайне интересное ощущение, рекомендую.

– Я захлопнул за ней дверь задолго до того, как твоя мать взяла имя Виктории Дрейлен и создала «Имитрон», – в голосе Берна появилось раздражение. – Довольно. Говори со мной как проигравший глава армии, анклава и страны, а не как мальчишка, впавший в ступор. У меня нет на это времени.

– Оттого, что я десять минут буду изображать шок и горе из-за того, что у меня никогда не будет любящего дедушки, ты не переломишься, – отмахнулся Вернон. – Какого дьявола ты вообще не позвал меня в долю? Чем тебе Тёмные насолили?

– Вы мне не нужны, – сухо сказал Берн. – После первого брака я убедился, что мы принадлежим к разным видам. Даже с Таиссой мы всегда принадлежали бы к разным мирам. – Он бросил взгляд на Таиссу и на фиксатор на её руке. – Вы стали бы неплохой женой, Таисса. К сожалению, мне недостаточно делить власть с вами и вашим отцом. Альянс должен поглотить и «Бионикс», и, рано или поздно, Совет. Впрочем, последнее – лишь в далёкой перспективе.

– Это как? – фыркнул Вернон. – Как только вы лишитесь поддержки Эйвена и Тёмных, Совет вас съест.

– Против Совета готовы выступить миллионы людей, которые год прожили без внушений и отнюдь не хотят, чтобы у них в голове вновь наступил лучезарный порядок, – по-прежнему сухо возразил Берн. – Поверь, Вернон, я продумал ситуацию. Но поскольку мы здесь, я хотел бы обговорить некоторые моменты с тобой.

– Да ну?

– Ты сам понимаешь, что после убийства Анри Леруа на свободе тебя никто не оставит. Тебя ждёт криокамера. Но у тебя остаётся ресурс, которым я был бы не прочь воспользоваться. Ты уже начал передавать часть своих полномочий Таиссе Пирс. О да, не поднимай так удивлённо брови: я это знаю.

Бледное лицо Вернона затвердело.

– Ты должен завершить этот процесс, – вкрадчиво произнёс Берн Тьелль. – Помнишь трогательное обращение твоего отца к миру, где он благословляет тебя на царство? Уверен, ты сможешь повторить этот фокус для Таиссы. Опыт у тебя есть, правда? Уверяю тебя, Омега воспользуется твоим благословением так, как настоящая Таисса не смогла бы даже в самых смелых мечтах. Тебе пора на покой, Вернон. В далёкое, далёкое будущее, где тебя, возможно, ждёт долгая жизнь.

Таисса чуть не задохнулась от наглости Берна. Мало того что он решил убрать с дороги её и её семью, так он ещё и хотел, чтобы фальшивая Омега-Таисса заняла место нового лидера Тёмных, которое на прощание уступит ей Вернон!

Повисло молчание. А потом Вернон расхохотался.

– Нет, это просто смешно, – произнёс он, вытирая слёзы. – Ты решил устроить этакий интимный раунд переговоров, забрав в заложницы девушку, которую хочу я, и заморозив ребёнка, который принадлежит ей? Поговорим начистоту, дедуля. Пока милый младенец с родинкой на плече не будет представлен пред наши светлые очи, я не поделюсь с тобой даже таблицей умножения. А твои планы по захвату планеты – прямо-таки гениальные, уверен, – продолжат срываться от недостатка информации, причём лавинообразно, так, что будет видно из космоса. Надеюсь, кадры с орбиты выйдут потрясающие.

Повисла зловещая тишина.

– Ты будешь рад увидеть «Ньюро» в руинах? – в упор спросил Берн. – Станешь аплодировать, если развалится наша экономика? Порадуешься из могилы, когда Светлые задушат Альянс и сметут Тёмных в океан? Так, чтобы не осталось даже воспоминаний о вас?

Берн повернулся к Таиссе:

– Вы тоже поддерживаете вашего приятеля, Таисса? Разве вас не волнует, что будет с вашими людьми? Или вы забыли, что Тьен в моих руках?

Совсем недавно Таисса сжалась бы от этих слов и застыла, готовая сделать всё, чтобы спасти сына. Но сейчас, после долгой и изнурительной медитации, когда искорка толкнулась ей в сердце и отозвалось там живым ярким светом, когда незримое присутствие окутало её тёплым плащом, что-то изменилось. Таисса знала, что Тьен жив и она может его найти, и это придавало ей сил. Настолько, что никакие угрозы Берна больше не имели над ней власти.

А ещё рядом был Вернон. Безоружный, беззащитный, обколотый чёрт знает чем и с подрагивающими от фиксаторов руками, но рядом с ним Таиссе не было страшно.

– Я на стороне вашего внука, – твёрдо сказала Таисса. – И, по-моему, он весьма отчётливо обрисовал нашу общую позицию. Пока я не увижу живого и здорового Тьена, никаких ответов ни на какие вопросы не будет. Я уже рассказала вам достаточно.

– Дура, – негромко произнесла Омега.

– Ещё какая, – с нежностью подтвердил Вернон. – Предлагаю за это выпить.

Берн вздохнул:

– Таисса, моя дорогая, пожалуйста, посмотрите на этот стол внимательно. И заметьте одну существенную деталь.

Таисса машинально оглядела стол. Белоснежные тарелки тонкого фарфора, столовое серебро, бокалы с водой… что было не так?

Омега с усмешкой смотрела на неё. И Таисса наконец поняла.

– Еда, – произнесла она. – Стол пуст. Нам даже не принесли закуски.

– Умница. Потому что ужинать перед криозаморозкой вам совершенно незачем.

Сердце застучало быстрее, но Таисса лишь сложила руки на груди.

– То есть мой выбор – уговорить Вернона расстелиться перед вами ковриком или молчать? Если я всё равно буду мертва для этой реальности и этого времени, выбор очевиден, не так ли?

– Зря ты позвал их на этот разговор вместе, – хмыкнула Омега, покосившись на Вернона. – Теперь ей море по колено.

– У меня есть ещё и отец, – напомнила Таисса. – И как только он поймёт, что перед ним не я, вам крышка. Он раскусит Омегу после двух минут разговора.

– Ой ли? – поднял бровь Берн. – После ареста Вернона мы с невестой немедленно связались с Эйвеном. Знаешь ли, всё прошло просто великолепно.

Таисса поймала насмешливый взгляд Омеги.

– И мой отец не выказал ни малейшего знака недоверия? – тихо спросила Таисса.

– Я сказала ему, что, как только снова возьму Тьена на руки, я вернусь домой и мы вместе ограбим ближайший холодильник, – произнесла Омега голосом Таиссы. – И что, как бы далеко от меня он ни был, он всегда будет со мной.

Таисса вздрогнула. Да, Омега была хороша. В эти слова отец Таиссы не мог не поверить. Но как, чёрт подери, она могла услышать те слова про холодильник?

Вернон широко зевнул.

– Хорошо, я понял: вы хотите, чтобы я объявил Омегу новой императрицей Тёмных с отвратительным вкусом в обуви. Но даже если я сойду с ума и вдруг решу вам помочь, мне-то что с этого будет? На какие гарантии я могу рассчитывать? Какие гарантии тут вообще могут быть?

– Никаких, – покачала головой Омега. – Вернон Лютер, боюсь, ты немного недооцениваешь ситуацию. Здесь не обсуждается, будут ли с тобой сотрудничать или сразу заморозят. В этой комнате возможный повелитель планеты решает, отправить вас в криокамеру или всадить вам обоим пулю в лоб.

При всём своём самообладании Таисса вздрогнула.

Вернон не изменился в лице. Но во взгляде, устремлённом на неё, на миг мелькнула нежность.

– Значит, это всё, Таисса-валькирия, – тихо произнёс он. – Что ж, пора прощаться.

– Как ты узнал, что я – это я, а не Омега? – спросила Таисса негромко.

– Никак, – пожал плечами Вернон. – Ничто не предвещало. Я видел Омегу краем глаза в зале и решил, что это ты. Потом вы исчезли вместе с Анри, что пробудило моё любопытство, разумеется. Я последовал за вами, а потом…

– Его убили, – прошептала Таисса.

– Ну а после того, как я наткнулся на труп Анри, а тебя нигде не было, – Вернон усмехнулся, – сложно было не понять, что здесь что-то не так.

– Но когда мы встретились здесь за столом, ты вёл себя как образцовый влюблённый, – заметила Омега. – Я не сказала бы, что ты увидел во мне подделку. Как ты понял, что рядом я?

– Я… – Вернон вдруг странно нахмурился. – Не скажу.

– Не скажешь, как ты смог нас различить? – Омега цепким взглядом посмотрела на него. – Почему? Разве тебе уже не всё равно?

– Хватит!

Негромкий голос Берна хлестнул по ушам.

– Прощания, игры и семейные разборки меня не интересуют, – произнёс он сухо. – Мне нужен ответ на один-единственный вопрос, и от него зависят ваши жизни.

– Словно я вдруг упаду на колени и разрыдаюсь от страха, – фыркнул Вернон.

Но его слова разбились о молчание.

Берн стоял в золотом сиянии, как грозный вершитель. Омега застыла бесстрастной статуей. На балконе гулял ветер, и занавески тревожно взлетали, словно крылья раненой птицы. Неровно горели свечи, и бледное лицо Вернона по цвету мало отличалось от скатерти. Таисса вспомнила, что он несколько раз терял сознание в последнее время. Если его запечатают в криокамере, перенесёт ли он вообще повторную разморозку?

– Будущее предопределено?

Два слова, произнесённые Берном, прозвучали ледяным ударом колокола в тёплой гостиной.

Таисса открыла рот. И закрыла его. Она была абсолютно уверена, что у неё была свобода воли. Но с учётом того, что все известные им из будущего события сбывались… Могла ли она честно сказать, что будущее не предопределено и его можно изменить? Особенно после того, как Сайфер погиб, пытаясь переписать предначертанное?

Во взгляде Берна, устремлённом на неё, был холодный приказ.

«Таисса, вы понимаете, что жизнь вашего сына в моих руках и я в любой момент могу отдать определённые приказы на его счёт? Вы очень хорошо это понимаете?»

Сердце Таиссы заныло. Сверкающая песчинка тлела в груди, Таисса знала, знала куда бежать, лететь, нестись, она чувствовала направление…

…И не могла ничего сделать. А вот Берн мог сделать с её сыном всё.

– Будущее существует, и оно реально, – неохотно выдавила Таисса. – Как оно движется и меняется, мы не знаем. Но оно находится в гармонии с нашим временем. Сломать эту гармонию не так просто.

– И вы не слышали ничего обо мне в этом будущем, – пробормотал Берн.

– Ничего.

– Хотя мальчишка, которого я упёк в ледяной стазис, – процедил Берн сквозь зубы, – через десять лет будет жив и здоров!

В его глазах появился странный дикий блеск, и Таиссу вдруг охватило очень, очень плохое предчувствие. Да что с ним такое?

Берн вдруг ухмыльнулся кривой, почти безумной ухмылкой, исказившей ухоженное лицо.

– Я не верю, что будущее предопределено, – прошипел он. – Никогда не верил. Но ставить всё на то, что я прав, я не буду: риск ничтожный, а ущерб чудовищный. Одно простое действие надёжно обезопасит все мои планы.

– Только посмей… – начал Вернон.

Берн с усмешкой кивнул на Таиссу:

– Одна пуля в голову, и ты мертва. Один удар топором, и юный Тьен никогда не станет взрослым.

– Берн, – предостерегающе сказала Омега. – Ещё вчера ты был одним из самых умных и уравновешенных людей, которых я знаю. С тобой сейчас точно всё в порядке?

Они замерли, глядя друг на друга. Опытный, матёрый волк, глава корпорации, провернувший блестящий заговор и вставший во главе корпоративного мира, и наёмница, находящаяся в его полной власти, но не выказывающая ни грамма страха.

А Таисса сидела между ними, совершенно беспомощная. Девушка, которая была в будущем и меняла прошлое. Девушка, которой слишком часто и слишком непредсказуемо везло. И сейчас, похоже, её везение подошло к концу.

– Тебе нужен ребёнок от неё, – напомнила Омега. – Тебе нужно её тело и её яйцеклетки. Тебе нужны заложники. Берн, сходить с ума прямо сейчас – очень плохая идея.

– Рациональность много лет была моим оружием и щитом, – хрипло сказал Берн Тьелль. – Но инстинктам я всегда доверял сильнее. И сейчас инстинкты говорят мне, что лучше я сойду с ума ровно на одни сутки, чем подчинюсь предопределению и открою путь будущему, в котором меня не существует.

Таисса вскинула голову.

– Вы можете разбить будущее вдребезги и избрать свой путь, если хотите, – отчётливо произнесла она. – Но вы осторожничаете и правильно делаете, потому что это может обернуться катастрофой. Не лучше ли договориться? Необратимые решения – крайне опасная штука, особенно пока мой отец жив. Вдруг я не замёрзну во льду на сотни лет вместе с Тьеном? Вдруг победа будет за мной, а для вас всё обернётся ещё хуже?

Берн медленно улыбнулся. Красивый, сытый, матёрый хищник.

– Будь это так, – произнёс он, – и будь ты уверена в своей победе, ты бы не стремилась выйти за меня замуж, чтобы спасти корпорацию отца. И не сходила бы с ума, пытаясь разыскать сына. Зачем, если будущее расставит всё по своим местам?

Тут он был совершенно прав.

– Но вы тоже сомневаетесь, – прошептала Таисса. – Вы боитесь. Подождите. Дайте себе время подумать.

Что-то промелькнуло в глазах Берна. Что-то тёмное и глубокое, как озеро, в котором тонут люди и мысли.

– Моя мать ничего не боялась и была упряма как чёрт, – негромко сказал Вернон. – А этот человек воспитывал её. Бьюсь об заклад, когда он начинает сомневаться, он делается только упрямее.

– Хочешь сказать, это у вас семейная черта? – невесело хмыкнула Таисса.

Вернон неловко развёл закованными в фиксаторы руками и усмехнулся:

– Хочешь сказать, тебе не нравится, куда она каждый раз меня заводит?

Берн посмотрел на Вернона и с сожалением покачал головой.

– Ты стал бы мне настоящим наследником, если бы тебе осталось жить хотя бы несколько лет. Как жаль. Что вообще подбило тебя на такую дурость, как эта проклятая ампула?

– Хотел выжить в осаждённой крепости, – зевнул Вернон. – Хотел, чтобы выжил мой отец, Эйвен и куча других идиотов. Включая, кстати, беременную мать Таиссы Пирс и её саму.

– У тебя был шанс выжить и без ампулы.

– Да ну? Александр убил бы сына своего соперника так или иначе, знаешь ли. Только идиот дал бы мне покинуть крепость. А если бы я выполз оттуда марионеткой, обколотой нанораствором, мои шансы возглавить Тёмных были бы равны нулю.

– А ты хотел стать королём Тёмных, – усмехнулся Берн. – Их юным принцем.

– Можно подумать, ты об этом не мечтал бы на моём месте, – презрительно усмехнулся Вернон. – Да, хотел. И многого добился, к твоему сведению. Представь, где были бы сейчас Тёмные без меня.

– Совсем скоро мы это увидим, – невозмутимо сказал Берн.

В другое время Таисса вздрогнула бы от его зловещего намёка. Сейчас же у неё внутри ничего не ёкнуло. Слишком отчётливо она понимала, что это последние часы, пока они с Верноном пребывают в сознании.

– Я бы не стал ставить на то, что ты меня переживёшь, – растянул губы в улыбке Вернон. – Думаешь, у меня в рукаве нет козырей?

Несколько мгновений они глядели друг на друга.

– Ты знал, что Виктория пытает людей, – произнёс Вернон, не отрывая взгляда от того, кто мог бы стать его дедом. – Все эти годы знал. И не пытался её остановить.

– А ты знал о преступлениях своего отца, который тоже отнюдь не был ангелом. И сколько из них предотвратил ты?

– Но я, чёрт подери, хотя бы пытался! – голос Вернона внезапно поднялся до крика. – Ты понимаешь, что у тебя был шанс подняться на вершину без всего этого? Зачем?! Зачем вы это делаете?!

Таисса сглотнула. Она редко видела Вернона таким отчаянным и отчаявшимся. Кому он кричал это сейчас в лицо? Берну – или погибшей Виктории?

– Чужие жизни имеют очень мало значения, – сухо сказал Берн. – Если ты всё же выйдешь из криокамеры и доживёшь хотя бы до сорока, ты вспомнишь мои слова и скажешь, что я был прав.

– А ты не доживёшь ни до чего, – с горечью произнёс Вернон. – Ты просто умрёшь и потеряешь всё, как и твоя дочь. Проклятье, ведь всего один шаг, один поворот, и вы прожили бы совершенно другую жизнь. Я даже помню, как это было, когда мою мать изменил нанораствор, – его голос упал до шёпота. – Словно сон… но я её помню. Я помню её улыбку.

– Виктория перестала бы быть собой, – сухо сказал Берн. – Она бы каждую секунду кричала внутри. А ты каждую секунду знал бы, что это ложь. Нет, мальчик. Ты не будешь владеть миром и не влезешь в мою голову. Ты умрёшь.

– Но я умру некоронованным королём Темных, – неожиданно спокойно произнёс Вернон. – А ты будешь долго, долго, долго падать.

– Мания величия у вас точно одна на двоих, – вздохнула Омега и поднялась. – Берн, хватит отвлекаться. Между прочим, ты совершил чудовищную глупость, отобрав у меня линк. Я каждую минуту теряю шанс заработать миллиарды, потому что не могу сыграть на опережение. Какой мне толк работать на тебя, если это ничего мне не принесёт?

– Я же сказал, что всё тебе компенсирую, – резко сказал Берн. – В роли Таиссы Пирс ты…

– Я не твой придаток, а игрок и деловой партнёр, и я не желаю, чтобы меня лишали моей игры, – жёстко ударила Омега. Таисса вздрогнула: таких напряжённых нот в голосе наёмницы она ещё не слышала. – Верни мне связь.

– Нет. Настолько я тебе не доверяю.

– Не доверяешь мне – отправляй сообщение Харону сам. Я продиктую позиции и объёмы сделок. Переврёшь хоть одну сумму – стребую вдесятеро.

Берн медленно поднялся. Они замерли друг против друга.

– Ты наглеешь, – медленно сказал он.

– Переживаю за свои инвестиции, – парировала наёмница. – Я не желаю зависеть от тебя и отказываться от своих источников дохода тоже не собираюсь. Не стоит принимать меня за дурочку.

Берн криво усмехнулся:

– Что ж, хорошо. Я дам тебе поиграть, адреналиновая наркоманка; стоило ожидать, что тихой куклы из тебя не выйдет. Но взамен…

Что-то проскользнуло в его голосе, заставившее глаза Омеги сузиться. Полно, да доверяли ли эти двое друг другу?

– Ты скажешь мне, зачем ты беседовала с Таиссой Пирс в её камере. К чему тебе нужно было там задерживаться? Изучала её голос и манеры? Или… ты ведёшь свою игру?

Он коснулся запястья. Таиссе даже не нужно было смотреть на его линк, чтобы знать, что синий огонёк нейросканера горит, сигнализируя готовность к работе.

Вернон хмыкнул:

– Девочки говорили о моде? Или о политике? Жаркая, должно быть, была дискуссия. И меня не позвали?

Омега наклонилась над салфеткой и быстро написала короткий ряд сокращений и цифр. Вместо нулей она вписала степени десятки, и от сумм у Таиссы поднялись брови.

– Держи, – коротко сказала Омега, протягивая салфетку Берну. – Отправишь Харону – получишь свои ответы о Таиссе Пирс.

Берн поморщился, посмотрев на салфетку.

– Рискуешь. Хочешь сказать, палладий…

– К дьяволу палладий, – резко сказала Омега. – Вводи.

Берн бросил салфетку на стол, перепечатал символы, и Омега холодно проследила, как ушло сообщение Харону.

– Если я успела потерять время, – зло пробормотала она, – ты точно мне всё компенсируешь, старый параноик.

– Что, настолько переживаешь за свои кровные денежки? – с иронией уточнил Вернон. – А зачем? Ты ведь теперь Таисса Пирс, единственная и неповторимая, с милым личиком, доверчивыми глазками и без мозгов. Кстати, ведь тебе и всё остальное подкорректировали, верно?

В его глазах мелькнуло что-то тёмное и далёкое.

– Должно быть, сложно сделать невинную девушку из женщины, которая уже становилась матерью, – проговорил Вернон, глядя Омеге прямо в глаза. – Я слышал от Пирс одну интересную фразу. «Ради своего сына я раздвину звёзды». Где твой сын, Омега? Он одобрит твои амбиции? Что он сделает, когда ты расскажешь, что помогала больному старому извращенцу составлять коллекцию ледяных фигур?

Таисса задержала дыхание. Да Вернон же специально выводит Омегу из себя!

А Омега вдруг расхохоталась, глядя на нейросканер на запястье враз напрягшегося Берна.

– Да, милый Вернон, – произнёсла она, вытирая слёзы. – Когда придёт время, я похвастаюсь ему и расскажу всё – во всех деталях. И знаешь, что ещё я ему расскажу?

– Что?

Тёмные глаза, такие похожие на глаза Таиссы, яростно блеснули.

– Что буду разочарована в нём, если он не будет сильнее меня, лучше меня и безжалостнее меня. Что он должен ставить на кон себя, чтобы выиграть партию. Как я ставлю себя.

Берн усмехнулся:

– Хорошее напутствие, дорогая. Такое и я дал бы и своему сыну. Но сейчас отвечай на вопрос. Зачем ты обрабатывала девчонку?

Омега бросила взгляд на пламя свечи. Лицо её вдруг сделалось очень собранным, словно она готовилась к чему-то серьёзному.

– Я думала, не поторопились ли мы с судьбой этой девочки, – произнесла Омега медленно. – Она хороша, она обаятельна, она полностью в наших руках, и она достаточно мягка и дипломатична, чтобы сотрудничать с нами, пока мы не трогаем её семью.

Брови Берна взлетели:

– Ты серьёзно?

– Не забывай о её отце. В одном Эйвен Пирс похож на меня. Он стремится не к тому, чтобы ошеломить всех стремительной победой, а к тому, чтобы не проиграть. Отсюда все эти компромиссы, дипломатия и отсутствие жёсткого диктата. Даже во время бунтов в здании «Бионикс» он был очень мягок. Три года принудительных работ? Мелочь. Хотя я не удивлюсь, если окажется, что особо упёртые подстрекатели и главари просто тихо исчезли.

– Омега, ты хочешь сказать, что я не могу уничтожить Эйвена? – в голосе Берна появились угрожающие нотки.

– Я объясняю тебе риски, – стальные ноты в голосе Омеги были под стать тону Берна. – Мне нужно обеспечить тебе непоражение, а для этого я просчитываю все варианты, включая брак с настоящей Таиссой Пирс.

– Отпустить её? Жениться на ней после всего этого? Да ты с ума сошла!

Омега не повела и ухом.

– Ты знаешь, насколько я хороша, и знаешь, что я почти не ошибаюсь. Особенно когда на кону стоят такие деньги.

– Я принял к сведению, что ты очень обеспокоена, – сухо сказал Берн. – Но ты просишь невозможного.

– Отчего же? Мы все можем мирно сотрудничать.

– И как же?

– Я прошу тебя принять твой первоначальный план и заключить мир. Настоящая Таисса Пирс станет твоей женой, «Бионикс» заключит альянс с «Ньюро», ваш наследник получит всё. Я страхую тебя и становлюсь богатейшей женщиной на планете.

Таисса моргнула. Вернон закашлялся.

– Ты понимаешь, что для этого уже поздно? – ледяным тоном спросил Берн. – Мы не можем с ними помириться. Таисса Пирс знает, что я так или иначе стою за убийством глав корпораций, и расскажет отцу.

– Её отец убил на войне десятки тысяч. Вы оба полководцы.

– А её сын?

– Чудесным образом найдётся, – хмыкнула Омега.

– И она вступит в брак с похитителем своего сына? Родит от меня ребёнка?

– Противно, и даже очень, – согласилась Омега. – Но речь идёт о спасении корпорации. Договор подписан, и девочка на это пойдёт.

Таисса изумлялась всё больше с каждым словом.

– Омега, а ты не могла предложить этот вариант чуть раньше? – осторожно вставила она. – К примеру, когда Анри Леруа был ещё жив?

– Я думала, что у Берна всё под контролем, – развела руками Омега. – Но я вижу, что Берн крайне озабочен этим вашим предопределённым будущим, и это не лучшим образом влияет на его когнитивные способности. Если он и дальше будет впадать в ярость, он начнёт делать тактические ошибки. А мне, если ты не забыла, нужно непоражение, поэтому я не хочу ничьих смертей.

– Серьёзно?

Омега пожала плечами:

– Сейчас ты никто и ничто, но моя интуиция всё сильнее шепчет, что следовать текущему плану опасно. Я не верю в удачу, девочка Таисса, но у тебя её слишком много. Ты выживаешь в космосе и под водой, а вот твои враги в полном составе переезжают на кладбище. Моего дорогого покровителя это тоже может коснуться, и где я буду тогда?

Омега повернулась к Берну:

– Берн, услышь меня, потому что ошибаюсь я редко. Не сходи с ума. Нам не стоит рубить концы. Когда Эйвен будет захвачен или мёртв, мы потеряем любую возможность компромисса, но пока она у нас есть.

– Ого, – тихо сказал Вернон. – Да она нас боится!

– Омега, не глупи, – раздражённо произнёс Берн. – Свою роль Таисса Пирс уже сыграла.

– Ты слишком спешишь, – сухо сказала Омега. Она отошла к окну. – Мне очень не нравится молчание Эйвена. Мы взяли в заложники Вернона Лютера, обвинили его в убийстве главы корпорации и фактически надели петлю ему на шею. Да, мы откупились от Эйвена парой дешёвых отговорок, но когда это работало? Вернон – его ближайший союзник, чёрт подери! Если бы Эйвен позвонил тебе и с иронией пригласил на переговоры, вынув очередной козырь из рукава, я бы поняла. Но он молчит.

– И ты хочешь порушить все планы, потому что Эйвен вдруг решил отключить связь и как следует выспаться?

– Эйвен Пирс не спит, – жёстко сказала Омега. – Эйвен Пирс не отключает связь. Эйвена Пирса не останавливает ничто. Если бывший глава Тёмных ведёт себя непредсказуемо, это куда более опасный признак, чем просыпающийся прямо под ногами вулкан. Непоражение, помнишь, Берн? Меня устраивает лишь сто процентов непоражения. Не семьдесят.

Сейчас Омега отбросила весь пиетет перед Берном. Губы сжались, тёмные глаза смотрели холодно и жёстко, и Таисса совершенно не узнавала в этой женщине себя.

– То есть ты хочешь сдаться, – медленно сказал Берн. – Предлагаешь мне вернуть всё на круги своя, лечь с Таиссой Пирс в постель и надеяться, что её отец не подошлёт ко мне за это наёмных убийц. Плюнуть на предопределённое будущее и принять, что у Альянса и у меня лично очень короткий срок годности. Омега, ты помнишь, что я сказал тебе перед этим ужином?

– Да.

Синий огонёк горел ровно и чётко.

– Тогда не обессудь, если я поступлю так, как решу я.

В следующее мгновение гостиная словно перевернулась вверх дном.

Берн резко поднялся. Стул под ним отлетел в сторону, а мигом позже он шагнул к Таиссе и поднял пистолет.

Таисса и Вернон взлетели с мест, но линк на руке Берна коротко пискнул, и четверо охранников в закрытых шлемах тут же влетели в гостиную и заломили обоим руки за спиной. Раздался электрический треск, и Вернон заорал, обвисая на наручах.

Запахло озоном. Таиссе заломили руку так, что она взвыла от боли.

– Ты слишком много о себе возомнила, – произнёс Берн, глядя на Омегу. – Но решения здесь принимаю я. Рискованно это или нет, я не могу допустить, чтобы это будущее состоялось. Его можно изменить, и сейчас я продемонстрирую тебе самое наглядное тому доказательство.

Пистолет в его руке указывал прямо в лоб Таиссы. Силовое поле больше не обволакивало ствол, и Таисса поняла, что пуля попадёт ей в лицо. В фиксаторе она не может уклониться и войти в сверхскорость. Она просто умрёт.

– Никакого искусственного интеллекта и всемогущего отца, чтобы тебя спасти, а? – усмехнулся Берн. – Даже последний поклонник дёргается в корчах. Хрупкая одинокая девочка, семья которой находится далеко-далеко.

– Ты совершаешь ошибку, – прошептала Таисса.

– Я творю новое будущее, маленькая девочка. А твоё будущее отменяется.

Щелчок предохранителя прозвучал в тишине громче любого выстрела.

В следующую секунду Вернон рванулся вперёд, но после вспышки электричества рухнул на пол так, словно из тела вынули все кости. Из его горла вырвалось лишь хриплое клокотание: он не мог произнести ни одного членораздёльного слова.

Таисса расширенными глазами глядела на свою смерть.

– Всё, – произнёс Берн. – Последние мгновения твоей жизни. Или всё-таки уложить тебя в лёд? Что ты можешь дать Альянсу, чтобы купить себе возможность дышать в далёком-далёком будущем, Таисса Пирс? Думай быстрее. У тебя пятнадцать секунд.

Мир застыл в ледяной ясности.

…Когда-то за плечом Таиссы стоял искусственный разум. Юная и бесстрашная девушка, готовая закрыть Таиссу непроницаемым щитом. Но Найт больше не было рядом. Всё было кончено. Ещё несколько секунд, и Вернон увидит свет, навсегда уходящий из гаснущих глаз Таиссы. Дир потеряет сына.

А Таисса никогда больше не увидит ни отца, ни Тьена, ни Найт.

– Найт вернётся, – холодно произнесла Таисса. – Настоящей Элен Пирс больше нет, но электронная Элен всё ещё существует. И в первую же секунду, когда она распахнёт глаза в сети, она найдёт тебя и уничтожит твою империю. Все твои планы пойдут прахом. Мир будет продолжаться, но никто не будет помнить о Берне Тьелле.

Берн усмехнулся, поднимая пистолет:

– Ясно. Что ж, ты выбрала смерть.

В следующую секунду у Омеги с руки слетел наруч.

А мгновением позже она ударила.

Жёсткий удар в голову не проломил силовое поле Берна, но он отлетел в сторону всё равно. Пистолет выпал из его руки. В следующую секунду смазанная фигура Омеги в синем платье рванулась вперёд, и четверо бойцов, держащих беспомощную Таиссу и Вернона, разлетелись по углам безвольными куклами. Таисса едва успела заметить, как фиксатор слетел с её собственной руки и с предплечий Вернона.

– Пробивай поле! – заорала Вернону Омега.

Но он с трудом держался на ногах. Что бы ему ни вкололи, этого явно хватило, чтобы превратить Вернона в очень слабого Тёмного.

Берн не терял зря времени. Один-единственный уничтожающий взгляд, брошенный на Омегу, и вокруг него образовался алый силовой коридор. Часть стены перед ним отошла в сторону, раздался пронзительный визг сирены, и мгновение спустя затрясся потолок.

– А ведь может и лавину на особняк спустить, – спокойно констатировала Омега. – За мной, если не хотите оказаться погребёнными тут.

– В окно, – выдохнула Таисса.

– Нас расстреляют, дура. К тому же если бы я просто хотела бежать, – Омега коротким ударом выбила дверь, ведущую на лестницу, – меня бы здесь уже не было. За мной, я сказала!

Таисса упрямо приостановилась. По потолку над её головой пошла трещина, но ей было всё равно.

– Зачем ты нам помогаешь и куда ты нас тащишь?

– К подземной железной дороге, которая ведёт к ледяному хранилищу, где ждёт твой сын, – бросила Омега, не оборачиваясь. – Если Харону хватило времени после моего сообщения, он уже летит туда вызволять его. Я бы на твоём месте постаралась ему помочь.

Таисса рванулась вслед за Омегой мгновенно. Лгала ли наёмница или нет, сейчас не имело смысла это выяснять.

– Берн направится туда же, – хрипло бросил Вернон. Он спешил за ними по лестнице, спотыкаясь и цепляясь о стены, но даже не вздумал просить о помощи.

– Не сразу, – процедила Омега сквозь зубы. – Он понятия не имеет, что мы знаем его тайну, так что у нас есть немного времени. Хуже то, что Берн будет на ходу менять планы и заметать следы. Как я и сказала, ещё немного, и на нас сойдёт очень мирная лавина.

Лестницы кончились. Охрану блокпоста, закрывающего железные внутренние двери, Омега смела за доли секунды. Таисса едва заметила, как наёмница с Верноном оказались вооружёнными.

В следующую секунду дворец сотрясся. Таисса замерла в ужасе.

Сильные тонкие пальцы сомкнулись на её запястье, и Омега рванула её к себе.

– Ужасаться будешь потом, – неожиданно тихо и чётко произнесла она. – Там твой сын.

Она толкнула Таиссу вперёд, а мгновением позже Таисса нырнула вниз вслед за Верноном.