Глава 21

Они оказались в узком туннеле, по которому шла пара рельс. Гравий, деревянные шпалы и неожиданно сухой и тёплый воздух.

Пальцы Таиссы вдруг затряслись. Она наконец начала осознавать, что произошло. Минуту назад на неё был направлен пистолет, а сейчас…

Она была жива.

– Я жива, – прошептала она. – Омега… спасибо тебе.

Наёмница не ответила, молча пробираясь по рельсам.

– Крайне интересный политический ход с твоей стороны, – выдохнул Вернон Омеге в спину. – И что теперь? Раз за чужую невесту выдать себя не получилось?

Его язык заплетался всё сильнее, и Таисса встревоженно взглянула на него. Вернон и без того был не вполне здоров. Что будет, если ему сделается хуже?

– Нужно полететь, – выдохнула Таисса. – Сверхскорость…

– Тебя размажет о стены, – отрезала Омега, не оборачиваясь. – Здесь низкие потолки, а коридор полон выступов. Летала когда-нибудь на симуляторе в астероидном поле?

Таисса покосилась на наёмницу с уважением.

– Нет.

– Я летал, – проронил Вернон. – Но сейчас мне бы больше подошёл комфортабельный пассажирский лайнер. Пирс, вытяни у этой ледяной красотки, почему она помогает нам? Мне она отвечать отказывается.

Вместо ответа Омега двинулась вперёд ещё быстрее, и Таисса наконец увидела куда: на рельсах мирно дремала старая дрезина из тех, которые делали в прошлом веке.

– Она механическая! – выдохнула Таисса. – И чудовищно медленная!

– У неё есть двигатель, – коротко ответила наёмница. – Затаскивай своего рыцаря. И подстраховывай: он едва держится.

Вернон заполз на доски и рухнул, откинув голову назад. Таисса хотела было сесть, но Омега шикнула на неё:

– Лежать! Я же говорила, потолки низкие. Хочешь разбить голову? Лежите оба.

Таисса легла навзничь слева от Вернона. Омега удовлетворённо кивнула, устроилась справа, завозилась с двигателем, и дрезина пошла.

И как раз вовремя. Что-то взорвалось в глубинах подземелий, и из тоннеля, откуда они только что вошли, полыхнуло пламя. Таисса едва сдержала крик, когда жар опалил ей волосы.

Пальцы Вернона вцепились в её кисть.

– Тихо, – хрипло сказал он. – Мы целы.

Таисса перевела дух. Сверху полетел было град мелких камней, но тут же замедлился и прекратился, едва дрезина набрала ход. Место взрыва осталось позади.

Дрезина неслась всё быстрее. Омега достала аптечку, прихваченную из блокпоста, вытащила стерильные перчатки, крошечный пузырёк и пинцет и начала обрабатывать лицо. Таисса заметила, что по левому виску наёмницы льётся кровь. Всё-таки две драки с профессионалами не прошли даром.

– Чуть без зуба не осталась, – пробормотала наёмница, отвернув лицо от Таиссы. Её голос звучал немного приглушенно, и Таисса поняла, что та делает: избавляется от искусственных элементов рельефа лица и прочих гелевых примочек вроде тех, которые использовал Вернон, будучи Альбини. – До чего же дурацкая штука…

– А то! – в слабом голосе Вернона послышалось прежнее злорадство. – Надеюсь, тебе было очень, очень противно.

– Это часть моей работы, – прежним спокойным тоном сказала наёмница. – Которая, кстати, позволила мне втереться в доверие к Берну и спасти вас обоих.

«Помните, что вы можете довериться мне, – зазвучал в ушах голос наёмницы, искажённый фильтром. – Даже если вам покажется, что доверять мне не стоит».

– Тебе всё-таки стоило доверять, – прошептала Таисса.

Теперь, без фильтра, голос Омеги звучал иначе. Конечно, Таисса помнила, что Омега изначально сделала пластику лица и голоса, чтобы быть похожей на Элен, но слышать этот голос было странно. Такой близкий, знакомый – и совсем чужой.

И аура Омеги по-прежнему оставалось закрытой. Омега словно сдерживала её, не пуская свои эмоции в мир.

– Где сейчас твоя настоящая семья? – спросила Таисса, пока дрезина плавно неслась по рельсам, а волосы шевелил ветер. – Твой сын?

– Понятия не имею, – рассеянно произнесла Омега. – Да мне сейчас и не до него. Я отвратительная мать в этом году, надо признаться. Но у меня свои причины.

– Какие?

– Я не хочу, чтобы он… – Омега резко оборвала себя. – Не буду об этом говорить. Куда больше меня радует, что Харон знает координаты твоего сына.

– Откуда? Как ты их получила?

– Я же не просто так шпионила на Берна, – фыркнула Омега. – Я гарантирую себе непоражение, но ещё всегда получаю неплохой выигрыш. Догадайся.

Таисса нахмурилась. Выигрыш?

Омега с насмешкой смотрела на неё, но Таисса лишь озадаченно покачала головой.

– Я передала Харону координаты в том сообщении Берна, где говорилось о моих инвестициях, – сжалилась Омега. – Я рисковала, отправляя через Берна шифровку, но, к счастью, он думает, что я помешана на игре.

– Но как тебе удалось узнать координаты?

Омега вновь усмехнулась, но теперь в её усмешке не было ни капли юмора:

– Догадайся. В этот раз подсказывать не буду.

Таисса прикрыла глаза, вспоминая ярчайший миг осознания, когда она поняла, где находится её сын. Точку, которую она с абсолютной точностью поставила бы на карте, будь у неё карта. Но сейчас Таисса ощущала себя вращающейся стрелкой компаса, и единственное, что она могла сказать – это то, что они, кажется, приближались к цели.

– Лишь бы мы успели, – прошептала Таисса.

– Не думала, что Берн будет таким идиотом, – резко произнесла Омега. – Криокамера, да, но пистолет? Кретин.

– Ты вообще предлагала ему меня отпустить!

– Я же не всерьёз это предлагала, – отмахнулась Омега. – Я заговаривала ему зубы. Он бы пошёл на компромисс, оставил бы тебя в живых, возможно, даже подождал бы с криокамерой… вот только он окончательно спятил.

– Ты могла ещё раньше выдать Берна отцу, – с горечью произнесла Таисса. – Тогда мы бы победили.

– Могла бы. Вот только Берн успел бы отдать приказ ликвидировать твоего ребёнка за секунды. Или взял бы его в заложники, как сейчас. – Омега, прищурившись, взглянула вперёд. – Впрочем, мы успеем первыми. Точнее, успеет Харон.

– Поверить не могу, что ты упустила момент поиграть на бирже, – насмешливо подал голос Вернон. – У тебя же в эту секунду была такая великолепная инсайдерская информация о спятившем главе «Ньюро»! Ты серьёзно решила, что маленький Тьен весит больше пакета акций фармацевтических компаний и горы палладия?

– Маленький Тьен – наследник «Бионикс», – холодно произнесла Омега, и смех Вернона оборвался. – Не говоря о том, кто он и что он. Я слышала о будущем не меньше твоего.

– И откуда же? Кто твой бесценный источник? – Вернон приподнялся на локте. – Точнее, кто из нас сдал тебе наши самые охраняемые тайны?

Наёмница не ответила. Таисса попыталась вглядеться в туннель, но впереди была лишь тьма. Рельсы поворачивали сначала налево, потом направо, и приподниматься было чревато: Таисса едва не взвизгнула, когда между ней и Верноном, чуть не поцарапав неровные доски, проскочил сталактит.

– Быстрее, – прошептала наёмница, столь похожая на Элен. – Быстрее!

Вернон шевельнулся, глядя в пустоту. Глядя на него, Таисса в очередной раз с болью подумала, как сильно ему досталось.

– Омега, мой отец жив? – еле слышно прошептал он.

– Да, но я не знаю, выживет ли он, – прямо ответила Омега.

– Он думает, что ты – Элен Пирс?

– Да.

Этот ответ прозвучал так буднично, словно Вернон спрашивал Омегу, не встречались ли они с отцом в каком-нибудь ресторанчике.

Запёкшиеся губы Вернона вновь приоткрылись:

– Зачем… ты говоришь ему, что ты Элен?

– Чтобы освободить его от нанораствора. Чтобы у него был стимул бороться. Твоей подруге Таиссе, кстати, я тоже смогу помочь. – По губам Омеги скользнула улыбка. – Ты как, доволен, что она не ляжет в постель с Берном?

– Не смей, – с усилием выговорил Вернон.

– А ведь у меня где-то валялась куча всяких полномочий, включая лицензию заключать браки, – задумчиво сказала Омега. – Если бы не конфликт интересов, я могла бы поженить вас здесь и сейчас.

– Какой ещё… конфликт интересов?

Наёмница усмехнулась:

– Ну, допустим, ты мне нравишься.

– Замечательно, – пробормотала Таисса, плотно прижимаясь к доскам, чтобы увернуться от пары сталактитов. – Любовный треугольник, лежащий на дрезине, несущейся чёрт знает куда. Может, зря мы Берна с собой не взяли?

– Омега не это имеет в виду, – еле слышно прошептал Вернон. – Насчёт «нравишься».

Таисса моргнула, придвигаясь к нему:

– Что? О чём ты?

Слабая улыбка.

– Именно так я понял разницу между ней и тобой. Эта красотка флиртует как дышит, но за этим флиртом очень жёсткая стена. «Не тронь». Словно она… вообще не может считать меня возможным любовником. Это что-то инстинктивное.

Таисса осторожно вытянула руку, и её пальцы сплелись с пальцами Вернона.

– А со мной что, нет стены? – прошептала она.

– Миллион стен, – прошептал он в ответ. – Но…

Их взгляды встретились, и договаривать фразу оказалось совсем необязательно.

– …но это всё неважно, – всё-таки прошептала Таисса. – Я с тобой.

– Мне иногда снится нормальное будущее, – тихо сказал Вернон, глядя на её волосы. – С тобой. Такое настоящее. Включая сонные поцелуи, растрёпанные волосы и завтрак в постель.

– И оладьи с повидлом?

– И даже фисташковое мороженое.

У Таиссы вырвался смешок. Они мчались, прижатые к доске, несущейся по рельсам, в глазах вскипали слёзы, а она смотрела на Вернона и представляла отражение рассвета в этих серых глазах.

– Я такая плохая мать, – прошептала она. – Думаю не о Тьене, а о тебе. О том, чтобы встретить утро рядом с тобой.

– Всё хорошо, маленькая, – прошептал Вернон в ответ. – Мы будем жить вечно и думать о нём по очереди. Перекидывать друг другу мысль о Тьене, как маленькое солнышко. Держу пари, когда твой сын вырастет, станет большим солнышком и захочет пошалить в злачных кварталах Сингапура, он будет молиться, чтобы на некоторое время мы забыли о нём вообще. Естественно, бесплатно ему такое счастье не достанется. Понимаешь, о какой сделке века идёт речь? Вытрясем из него крупный пакет акций, не меньше.

Таисса снова беспомощно засмеялась.

– Достаточно, – прервала Омега. – Соберитесь, туннель вот-вот закончится. Таисса, ты что-нибудь чувствуешь? Сосредоточься, наследница Великого. Где Тьен?

Таисса только хотела спросить, откуда Омега знает, что Таисса может что-то чувствовать…

И тут дрезину швырнуло вверх.

Два взрыва раздались сзади и ещё один – впереди. Потолок треснул, вокруг с чудовищным треском отваливались камни, заднее колесо соскочило с рельс, и Вернон, Таисса и Омега одновременно нырнули под остатки дрезины, прикрываясь крепкой, но сейчас такой хрупкой на вид деревяшкой.

– Дождёмся, пока нас окончательно похоронят? – поинтересовался Вернон.

– Выждем сорок секунд, пока взрывы не утихнут, – холодно произнесла Омега. – Потом будем разбирать завалы. Впереди метров двадцать, не больше.

– Мне бы очень не помешал стимулятор, – пробормотал Вернон, прикрываясь краем доски. На них щедро сыпал щебневый град.

Омега молча протянула ему аптечку. Вернон вколол себе содержимое первого инъектора, потянулся за вторым – и его согнуло пополам.

– Тихо, тебе больше нельзя, – сухо сказала Омега. – У тебя и так вместо крови болотная жижа.

– Пфф! Я в идеальной… форме. – Вернон чуть не рухнул. – Кстати, жестокая красотка, как тебе удалось снять фиксаторы?

– Я баловалась ими… в своё время, – рассеянно ответила наёмница. – В разных и очень пикантных обстоятельствах. Старые модели, правда, но общие принципы остались теми же. Рассказать тебе детали?

Вернон бросил на Таиссу очень задумчивый взгляд.

– Полгода назад я бы не отказался от пары консультаций, – протянул он. – Но сейчас, пожалуй, не время.

Таисса осторожно высунулась из-за доски. Вал камней стих, и наступила странная, зловещая тишина.

– Пора выбираться отсюда, – произнесла она сдавленным голосом. – Только тихо.

Омега выпрямилась.

– Да. Делайте как я. Опыта, я подозреваю, у вас никакого.

У Таиссы был опыт срочного разбора завалов в Храме, когда она спасала Дира от самой настоящей нежити, но она подозревала, что сейчас ей этот опыт не пригодится.

Вернон, поморщившись, осторожно начал помогать, пристроившись за Омегой.

– Эй, предательница, – негромко позвал он. – Всё-таки к чему тебе это всё?

Омега поняла его без слов.

– Мир, который я хочу создать, – произнесла она, сосредоточенно и аккуратно раскладывая обломки, – не включает в себя ни Совет, ни Берна и подобных ему.

– И поэтому ты полезла играть в фальшивую Элен и в дубликата её внучки?

– Из кабинета повелительницы «Бионикс» мне было бы куда легче достичь своих целей, – пожала плечами Омега. – Впрочем, роль супруги Берна Тьелля меня тоже устроила бы.

– Но ты пренебрегла этой ролью, раз набросилась на Берна и не дала ему выстрелить в Пирс, – резонно возразил Вернон. – Почему?

– Увидела признаки начинающегося психоза и паранойи, – равнодушным тоном сказала Омега. – И меня они не устроили.

– А то, что Берн хранил тела своих врагов на льду, включая живого младенца, тебя раньше не наводило ни на какие размышления?

– О, психопат может быть вполне стабильным, – протянула Омега. – По моему опыту, человек, который заказывает взрыв, чтобы устранить своих конкурентов, и хранит тела врагов на льду, может быть вполне договороспособным и оставаться в здравом уме. Годы и годы. Он рациональный психопат.

– И много таких рациональных психопатов ты знаешь? – огрызнулся Вернон.

– Твой отец в недалёком прошлом, например. Александр. Да и себя я не назвала бы образцом нравственности и психического здоровья. Просто у меня больше принципов и ограничений.

Омега повернула голову, и на перепачканном лице появилась ироническая улыбка:

– А о себе ты что скажешь, Вернон Лютер?

– Мне не стыдно за свою жизнь, – коротко ответил Вернон. – Людей, правда, поубивать не успел, но время есть, правда?

– Время всегда есть, – согласилась Омега, ввинчиваясь в узкий проход. Камни разлетались вокруг неё, как клубни картофеля. – У тебя есть сердце. Это многого стоит. По крайней мере, мне сложно представить тебя выкалывающим кому-то глаза. Несмотря на твою… наследственность.

Таиссу замутило, когда она вспомнила о Виктории. Каждый раз, когда она думала о том страшном моменте, перед глазами Таиссы стояли дротики, летящие в глаза отца, и ей каждый раз хотелось кричать и выть от собственной беспомощности.

Её отец снова был способен видеть. Но эта способность дорого ему обошлась.

– А ты, Омега? – поинтересовался Вернон. – Ты фактически пытаешь моего отца, притворяясь любовью всей его жизни. Чем ты лучше моей матери?

– Тем, – ровно сказала Омега, – что Майлз сам на это пошёл.

– Потому что ты ему врёшь!

Наёмница дёрнула плечом:

– Я вру и манипулирую. Это моя работа. У Майлза нет ни малейшей возможности вернуть себе Элен, которую он любил. Не только потому, что её, строго говоря, не существует, но и потому, что я прочерчиваю грани ещё жёстче, чем она. Он знает, что его мечты неосуществимы.

Вал камней наконец-то разошёлся в стороны. Таисса увидела впереди просвет.

– Омега, – тихо позвала она. – Но ведь Элен – моя, наша, настоящая Элен – она надёжно спрятана в криокамере? Её никто не похитит? Не разморозит? Потому что если это произойдёт…

– Ты отомстишь? – Омега обернулась. – Мне?

– Просто не знаю, как смогу посмотреть в глаза отцу, – тихо-тихо сказала Таисса. Проклятые слёзы побежали по лицу. – И… жить дальше. Я обещала ей в другой реальности, что сделаю всё, чтобы разбудить её. Обещала, что вытащу из комы. Я согласна быть жалкой неудачницей, я согласна, что совершила чудовищную ошибку, не проконтролировав всё сама, разрешив тебе её похитить, я виновата… но я просто не могу, чтобы её больше не было. – Она сглотнула. – Пожалуйста, скажи мне, где настоящая Элен. Пожалуйста. Я отдам всё, что у меня есть.

– А потом? – насмешливо спросила наёмница. – Запрёшь её полутруп понадёжнее, выдохнешь с облегчением и продолжишь заниматься своими делами?

Её слова ударили точно в цель. Таисса почувствовала, как вспыхнули щёки.

– Программы «Бионикс» продолжаются, – с усилием возразила она. – Я не остановлюсь. Что ещё я могу сделать?

– Напрячь мозги прямо сейчас и сделать выводы, например, – пробормотала Омега.

И резко вскинула голову:

– Вернон, быстро, встань справа! Вместе!

Они навалились втроём. Мгновение, и стена из каменных глыб, секунду назад казавшаяся непреодолимой, поддалась.

В сверхскорость они вошли одновременно, даже прихрамывающий Вернон.

И влетели в огромный ледяной зал.