Глава 25

Центр палаты занимал хрустальный аквариум.

Киборга, который находился внутри, Таисса могла опознать лишь по рыжим волосам и по форме ушей. Всё тело и большую часть лица Павла закрывала полупрозрачная полимерная кожа и металлические щупы скальпелей.

Таисса смотрела на страшные ожоги и не видела их. Перед ней хохотал рыжеволосый мальчишка, уплетающий мороженое на солнечной траве и азартно спорящий, стоит ли Таиссе входить в Совет.

– Выживешь ли ты? – прошептала она вслух.

Тишина. Молчание.

Наверное, ей стоило поговорить с ним. Слышал ли Павел её сейчас?

– Я не знаю, что сказать, кроме «я люблю вас с Алисой и мечтаю, чтобы мы вновь встретились втроём и поели мороженого», – произнесла Таисса, глядя на аквариум. – Странно, что я всё время думаю о мороженом. Звучит так банально, наверное. Я просто… просто не могу придумать…

Глаза в очередной раз наполнились слезами, и Таисса тряхнула головой, смахивая их.

– Мы были командой. Да, обычно Вернон втягивает меня в свои авантюры, а ты занимаешься проектами моего отца. Но… помнишь, как мы охотились на Майлза Лютера вместе? Помнишь дирижабль Виктории? Помнишь, как мы вломились в лаборатории Александра? – Она слабо улыбнулась. – Рано или поздно мы снова прыгнем в неизвестность. Возможно, даже на большом боевом роботе. И уж в этот раз никто его не захватит.

Таисса помедлила, глядя на обожжённые руки Павла в бурлящей воде, закрытые полупрозрачными пластинами полимеров.

– Дурацкие слова, наверное, – нерешительно сказала она, – но, сколько бы металла в тебе ни появилось, это ты. Это всегда ты. Если ты станешь киборгом почти целиком, это будет совершенно неважно для всех, кто тебя любит. Мы все заметим разницу, но наша любовь не сделается меньше. Ты понимаешь? Мне почему-то кажется, что ты можешь переживать по этому поводу. Наверное, я… я бы переживала на твоём месте.

Таисса опустилась на корточки и коснулась аквариума, глядя на рыжий затылок.

– Иногда я спрашиваю себя, что чувствует мой отец, – произнесла она. – Каково ему? Особенно после той реальности, где он был Тёмным, – ведь он помнит и её тоже. Его жизнь, его существование, дыхание, тело – они так сильно отличаются от моей жизни и моего дыхания, однако я понимаю его куда лучше, чем любого Тёмного. Нас объединяют не тела. Нас объединяем мы сами.

Таисса положила ладонь на хрустально чистое стекло аквариума, пытаясь представить, что дотрагивается до плеча Павла.

– Но никто не стал любить бы меня меньше, если бы я стала такой, как отец, – прошептала она. – Вернон не стал бы любить меня меньше. Тьен. Дир. Мама. И тебя будут любить точно так же. Любым. Я хочу только одного. Павел, друг мой, брат мой… проснись.

Она долго-долго глядела на молчаливый аквариум. А потом медленно встала. Немного постояла в тишине.

И в этой тишине послышался писк линка.

Таисса машинально ответила на вызов. Мгновение, и перед ней вспыхнул виртуальный видеоэкран, с которого на Таиссу серьёзно смотрела очень красивая женщина.

– Доброе утро, Таис, – мягко произнесла она.

– Мама. – Таисса слабо улыбнулась. – Как ты?

– Куда лучше, чем ты, я подозреваю. Ты под охраной?

– В закрытом медицинском центре в Женеве, да. Здесь… – Таисса запнулась, – сюда перевезли Павла.

– И Тьена?

Их взгляды встретились. Таисса не говорила матери, не раскрывала тайны никому, кроме Дира, даже отец догадался сам, но…

– Он мой сын, – просто сказала Таисса.

Мелисса Пирс не изменилась в лице, только побелели губы.

– Александр верен себе, – очень холодно сказала она. – Всё ещё ломает наши жизни даже из той банки, куда его запихнули Светлые. Мы отомстим ему, Таис.

Таисса вздохнула:

– Мне сейчас немного не до этого. Тьен в криокамере, и я не знаю, когда он откроет глаза. Александр может подождать. Я…

– Всё будет хорошо, – неожиданно сказала её мать. – Таис… я не знаю, как на всё это реагировать, у меня кружится голова от этих новостей, но всё будет хорошо. Я успела немного узнать Дира в Кобэ. Каким бы он ни был раньше, сейчас это неважно. Он перевернёт мир ради вашего малыша.

Таисса покачала головой.

– Нашего малыша. Это звучит совершенно сумасшедшим образом, правда?

– Ну… твоя личная жизнь весьма… необыкновенна.

– Не без этого, – пробормотала Таисса. – Кстати, вы виделись с отцом? Я говорила ему, что вам стоит встретиться.

Мелисса чуть улыбнулась.

– Мы говорили о том, чтобы поужинать вместе и обсудить дела, когда всё немного придёт в норму. Помнишь, как Эйвен готовит, когда по-настоящему хочет тебя поразить?

Таисса невольно улыбнулась:

– Конечно.

– Я помню, как два года назад он усадил меня прямо перед собой и священнодействовал за живым огнём. – На лице её матери появилась задумчивая улыбка. – Музыка, ломтики жареного мяса, тающего во рту, бусины брусники, наши семейные пикники… Я скучаю по этим моментам, Таис.

– Я тоже, – тихо-тихо сказала Таисса.

Мелисса Пирс помолчала. Лицо её посерьёзнело.

– Что-то происходит с твоим отцом, – произнесла она. – Что-то изменилось. Что именно, я не знаю, и это меня очень тревожит.

Таисса напряглась.

– Что?

– Не знаю, – повторила Мелисса Пирс. – Он сам не свой. Естественно, со стороны этого никто не заметит, даже Рамона. Но я разговаривала с ним через линк, и…

– И?

– Ему тяжело, Таис. Ему очень, очень плохо. Это… тоска. Страшная тоска. Я не узнала бы её, если бы не тосковала так сама – по нему самому, после его писем.

Мелисса Пирс посмотрела на Таиссу в упор.

– Это может быть другая женщина?

Таисса чуть не поперхнулась.

– Не думаю, что у него есть или были романтические приключения, – честно сказала она. – Вот вообще не думаю.

Их с матерью взгляды встретились, и взгляд Мелиссы Пирс вдруг показался Таиссе таким острым, объёмным и пронзительным, словно её мать вот-вот шагнёт сюда, в палату.

– Эйвен сильный, но сейчас мне страшно, – произнесла Мелисса Пирс. – И я не могу понять, что происходит.

Таисса молчала. Понимала ли она сама, что происходит с отцом? Или боялась понять? Ей самой было чудовищно плохо каждую минуту после похищения Тьена, и сейчас она держалась только каким-то отстранённым чудом. Слишком тяжело было думать… гадать… догадываться.

– Он ничего не сказал мне, – только и сказала Таисса. – Но всё будет хорошо. Помнишь, что ты мне сказала пять минут назад? Всё будет хорошо.

Таисса с матерью обменялись взглядами, в которых была ирония. Но и надежда тоже.

– Я не знаю, что нас ждёт, меня и Эйвена, – тихо сказала Мелисса Пирс. – Но я помню тот его взгляд на премьере, когда мы вдвоём с ним стояли в холле, а в зале шли финальные титры. Каждый вечер я вспоминаю этот взгляд. В нём было восхищение.

– А в твоём была настоящая царственность. – Таисса улыбнулась. – Я видела вас двоих в ту ночь.

Мелисса Пирс протянула руку к экрану, почти касаясь невесомой виртуальной поверхности кончиками пальцев, и Таисса сделала то же самое. Их руки почти соприкоснулись.

– Удачи, – тихо сказала Таисса.

И отключила связь.

В огромном аквариуме всё так же бурлила вода. Несколько минут Таисса смотрела на неподвижную фигуру юноши, который, возможно, спас жизнь её сыну. А возможно, зря приговорил себя.

Что будет с Тьеном? Что будет с Павлом? Будущее изменилось – или?..

Таисса шагнула к ширме, за которой виднелась узкая кушетка, подушка и покрывало. Глаза слипались. Все эти перелёты, разговоры, видения…

– Спать, – пробормотала Таисса, плюхнувшись на кушетку.

И почти сразу же провалилась в глухой сон без сновидений.

Ровный писк приборов доносился из-за ширмы. Таисса лежала на кушетке, укрытая пледом. Рядом на вешалке ждал выглаженный брючный костюм, на столике из-под металлической крышки пахло тостами. Дверь в ванную была приоткрыта.

Таисса приподнялась на кушетке. И вздрогнула, увидев девушку, сидящую в кресле напротив.

– Алиса, – прошептала она. – Привет.

Черты её лица стали резче, под глазами залегли круги, и сейчас её подруга выглядела куда взрослее. Но внутри, на дне глаз, жила прежняя Алиса. Останутся ли они друзьями, когда она узнает правду?

На заплаканном лице Алисы появилась слабая улыбка.

– Я ждала, но Дир предупредил, что тебя не следует будить.

Таисса резко села.

– Дир? Он здесь?

– Он… да. – Лицо Алисы помрачнело. – Таисса, случилось что-то ещё. И мне ничего не говорят.

Таисса спрыгнула на пол. Ноги жутко затекли и не слушались, но она, стиснув зубы, влезла в туфли и похромала к Алисе.

– Сейчас, – прошептала она, опускаясь напротив подруги и беря её руки в свои. – Всё будет хорошо.

Кажется, она будет повторять эту фразу снова и снова.

– Павел… всё ещё здесь? Глупо спрашивать, да?

Вместо ответа Алиса грустно улыбнулась и кивнула налево, в ту часть палаты, которая находилась за ширмой. Таисса повернула голову и увидела знакомый хрустальный аквариум. Но в этот раз он был пуст.

– Увезли на очередную операцию, – тихо сказала Алиса. – Я не знаю, сколько их ещё будет. Десятки, наверное.

– Лишь бы он пришёл в себя, – прошептала Таисса.

– Мы постараемся, – раздался голос Дира.

Таисса обернулась. Алиса встала.

Дир стоял в дверях. Безупречно выглядящий и собранный, но Таиссу ударило внезапной разницей между ним и молодым Диром, которого она видела на кладбище. Этот Дир, стоящий перед ней, выглядел по меньшей мере на десять лет старше.

Таисса порывисто шагнула ему навстречу. И обняла, уткнувшись в плечо.

Дир обнял её в ответ. Крепко и тепло, так, словно и не собирался отпускать.

Таисса прикрыла глаза. Здесь и сейчас она была дома. Тепло Дира, его запах, дыхание словно сами по себе успокаивали её, говоря, что у неё и у Тьена есть защитник. Что мир устоит.

– Я так скучала, – прошептала она.

– А я ужасно рад тебя видеть, – негромко произнёс Дир.

Таисса осторожно выпустила его. Взглянула в глаза.

– Как он? – только и спросила она. – Как Павел?

Дир не отвёл взгляда.

– Я не буду врать, – просто сказал он. – Шансы на то, что мы восстановим тело, невелики. Если говорить о мускулах, костях, внутренних органах… практически наверняка в нём останется даже меньше биологического, чем в Эйвене.

– Плевать, – с неожиданной силой сказала Алиса. Таисса обернулась к ней. – Какая разница, как будут выглядеть руки или ноги? Что с ним будет? С ним самим? Он очнётся? Он узнает нас?

Таисса вопросительно посмотрела на Дира. Его взгляд смягчился.

– Алиса, мы не знаем, – очень тихо сказал он. – Прости, но это чёрный ящик, к которому невозможно подсоединиться. Повреждения таковы, что мы не можем подключить к Павлу кого-то ещё, а Найт с нами больше нет. Хирурги вычистили «перегоревшие» контакты из его головы, нейросети медленно восстанавливают связи между новыми синтетическими нервными окончаниями, но мы до сих пор не знаем, придёт ли он в себя. И… кто придёт в себя.

Губы Алисы сжались. В её глазах вновь стояли слёзы, но она не плакала, только побледнела.

– Спасибо за честность, – глухо сказала она. – А теперь, пожалуйста, скажи нам обеим в глаза: почему криокамера с моим сыном находится в отдельном корпусе? И почему мне туда вход закрыт?

Таисса с изумлением воззрилась на Дира.

– Что? – хрипло спросила она. – Дир, вы с ума посходили? Она его мать! Почему вы её к нему не пускаете? Что, Великий Тёмный вас подери, вообще происходит?

Мерное пиканье аппаратуры отдалилось, ушло на задний план; в ушах Таиссы стучал лишь её собственный пульс. Что? Что такого чрезвычайного могло произойти?

Лицо Дира замкнулось.

– Таис, дальнейшая информация – вопрос планетарной безопасности, – бесстрастно сказал он. – К большому моему сожалению, мы не можем пропустить к Тьену Алису или кого бы то ни было. Ни тебя, ни твоего отца, ни Павла, если он придёт в себя.

– То есть Тьен теперь – пленник Светлых?

– Вокруг его криокамеры два вложенных силовых поля, а ваша внешняя охрана не даст нам никуда его увезти, – устало сказал Дир. – Он такой же ваш пленник, как и наш. Алиса в любую минуту может связаться с охраной Тьена и посмотреть на криокамеру через линк. Но я не зря сказал про вопрос планетарной безопасности.

– Это связано с путешествиями во времени? – внезапно спросила Алиса. – Да? Я помню как Таисса рассказывала мне…

Таисса невольно вздрогнула, вспоминая, как Сайфер угрожал жизни Алисы и нерождённого Тьена. Но сейчас-то Тьену некому было угрожать, верно? Даже Берн Тьелль больше не мог к нему сунуться. Через такую охрану, какая была у её сына сейчас, не прорвалась бы и армия наёмников.

Дир вздохнул:

– Да, это связано с путешествиями во времени, и да, мы хотим себя обезопасить. Я надеюсь, это временная мера.

«Но мне ты всё расскажешь?» – мысленно спросила Таисса, глядя ему в глаза.

«Расскажу, – ответил взгляд Дира. – Но ты не обрадуешься».

– Как он? – хрипло спросила Алиса. – Когда его… достанут? Извлекут?

– Всё не так просто, – негромко сказал Дир. – Тьен жив, цел и находится в криокамере. В новой, исправной, почти неуничтожимой криокамере, за которой следят лучшие специалисты. Но перенос такого… хрупкого пациента был практически ювелирным, и любые попытки изменить его состояние могут стать фатальными.

– Поэтому вы ждёте вердикта по новым протоколам криоразморозки, полученным от анонимного источника, но практически наверняка разработанными Найт, – произнесла Таисса. – Отец сказал мне.

– Именно. Специалисты Эйвена тоже помогают нам. Когда они вынесут вердикт, можно будет говорить о сроках возможной криоразморозки. Думаю, это будет скоро.

Алиса сжала губы.

– Мне нужен краткий курс по крионике, – ясно и твёрдо сказала она. – Я хочу понимать, что происходит, и понимать, что вы делаете с моим ребёнком.

– Я распоряжусь, – кивнул Дир. – Алиса, если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, немедленно свяжись по линку. И я настоятельно рекомендую тебе не покидать территорию центра.

– Снова планетарная безопасность?

– Просто твоя безопасность. Мы ещё не разобрались с похитителем Тьена, помнишь? Я хотел бы, чтобы ты находилась под защитой.

Алиса отрешённо кивнула.

– Хорошо. А теперь оставь нас, пожалуйста.

– Таис, я буду ждать тебя снаружи, – произнёс Дир негромко.

И вышел.

Две девушки остались вдвоём.

Алиса шагнула к Таиссе.

– Тебе было очень страшно, да? – тихо спросила она. – Выходить замуж за Берна, чтобы найти похитителя Тьена? Ты подозревала, что это он?

Таисса вздрогнула всем телом, вспоминая.

«Моя дорогая, и в бассейне, и в спальне вы находитесь в потрясающей форме, которая меня восхищает».

– Да, – тихо сказала Таисса. – Мне было страшно. Но я не хочу говорить об этом. Потом, когда мы справимся с Берном… может быть, тогда.

Алиса молча кивнула и взяла её за руку.

– Я не знаю, что будет дальше, но я очень благодарна тебе, – тихо сказала она. – Мне рассказали, как вы все рисковали собой. Как чуть не погибли.

Таисса кивнула и сжала пальцы Алисы в ответ, давя слёзы.

– Да, – глухо сказала она. – Но наша работа ещё не закончена. Берн Тьелль на свободе.

– Всё равно, – тихо сказала Алиса. – Ты рисковала ради Тьена. Ты так рисковала…

– Да уж, – невесело улыбнулась Таисса. – Чуть не вышла замуж.

Она кивнула на прозрачный резервуар.

– Но это Павел рисковал. Павел, а не я. И чуть не поплатился за это жизнью.

– Возможно, и поплатился, – прошептала Алиса.

Алиса подошла к резервуару и положила ладонь на стекло. По её щекам текли слёзы.

– Прости меня, пожалуйста, – прошептала она. – Наверное, я могла что-то сделать, чтобы ты здесь не оказался. Что угодно, просто… я не знаю, как я могла бы это предотвратить.

– Тьена похитили бы отовсюду, – произнесла Таисса устало. – Кроме разве что защищённого подземного бункера, но держать вас там было бы жестоко. Ты ни в чём не виновата. Просто не было места достаточно безопасного, чтобы…

Она осеклась.

В голове промелькнула внезапная мысль, что такое безопасное место было. И у неё, Таиссы Пирс, был бессрочный пропуск внутрь.

Тьен будет в безопасности, если окажется там. И Алиса тоже.

Но удастся ли её уговорить? Алиса всё ещё не знала, что Таисса – мать Тьена, а у Таиссы не хватало духу ей сказать. Сейчас, когда на плечах Алисы лежал такой груз… потерять сына, потерять друга…

Таисса сглотнула. Нет. Не сейчас. Пусть сначала Тьен проснётся.

– Я пойду. – Она коснулась плеча подруги. – Если Павла вернут в палату, пока меня не будет, скажи ему от меня, что он мне очень дорог, ладно? И ты дорога мне тоже.

Алиса кивнула. На мгновение её ладонь накрыла ладонь Таиссы.

– А ты позаботься о моём сыне, ладно? Пожалуйста. Помоги мне его защитить.

Таисса хотела ответить, но при одном взгляде в глаза Алисы, растерянные, испуганные, но полные сумасшедшей надежды, у неё не нашлось слов. Ей хватило сил лишь молча кивнуть.

– Я помогу, – прошептала она.

И молча вышла из палаты.

Таисса и Дир вместе вышли в осенний парк. Здесь моросил дождик, но Дир лишь щёлкнул пальцами, вызывая дрон-зонт с прозрачной крышей.

– Таис, мне нужно знать, что произошло в зале с криокамерами, – произнёс он.

Таисса нахмурилась.

– А тебе не переслали рапорт Рамоны? Я описала всё в подробностях, когда пришла в себя. Вернон тоже.

– Там всё описано чётко и досконально, – кивнул Дир. – Но в той версии рапорта, что была только для моих глаз, упоминалось… кое-что ещё.

Он пристально взглянул на неё. Его лицо было очень сосредоточенным.

– Тьен спас тебя от гибели, – негромко сказал Дир. – По крайней мере, это твои слова. Вы с ним говорили?

Таисса на миг прикрыла глаза, вспоминая свои ладони в ладонях Тьена. Его лицо.

«Иногда будущее меняется. Иногда оно исчезает».

…Лицо, которое она, возможно, видела в последний раз.

– Меня должно было убить куском раскалённого металла, но Тьен оттолкнул меня в сторону, – произнесла Таисса мёртвым голосом. – А потом он сказал: «Прости. Иногда будущее меняется. Иногда оно исчезает».

– И всё? – тихо спросил Дир.

– «Я люблю тебя». Потом Тьен исчез. Я не заметила как.

Дир прикрыл глаза. Потёр лоб рукой. Его лицо словно стало старше ещё на десять лет.

– Будущее меняется, – произнёс он. – Неужели в этом дело?

– Ты чудовищно выглядишь, – произнесла Таисса. – Что происходит, Дир? Что это за «вопрос планетарной безопасности»?

Дир молчал. По прозрачному куполу дрона всё громче барабанили капли.

– Тьен – путешественник во времени, – произнёс Дир наконец. – Мы не знаем, как его путешествия воздействуют на ткань реальности. До последнего времени мы вообще не были уверены, что такое понятие, как «ткань реальности», вообще существует.

– Что ты имеешь в виду?

Дир сделал глубокий вздох.

– Произошло нечто исключительное. Когда криокамеру доставили в лабораторию и специалисты взялись извлекать искорёженную технику из цельной глыбы льда, исказилась сама реальность. По крайней мере, это так выглядело со стороны. Я не исключаю применение неизвестных технологий, но…

У Таиссы потемнело перед глазами.

– Опиши ситуацию, – услышала она будто со стороны свой голос.

– Из ниоткуда появилась чёрная воронка и попыталась засосать криокамеру внутрь. Целиком, вместе со льдом.

Таисса почувствовала, как её ноги вмерзают в землю. Она прислонилась к стволу липы.

– Как это выглядело?

Дир покачал головой:

– Меня там не было, а запись не сохранилась. Электроника сошла с ума.

У Таиссы закружилась голова.

– И ч-что было дальше?

– От криокамеры откололся кусок льда, влетел в эту воронку и исчез вместе с ней. Если бы не скорость реакции Светлых, присутствовавших в зале, и не защитные протоколы, возможно, криокамера угодила бы туда целиком.

Таисса уставилась на Дира. У неё было такое ощущение, что Дир рассказывает ей сюжет малобюджетного фильма ужасов.

– Это какой-то кошмар, – глухо сказала она. – Может, всё-таки саботаж? Какая-то новая технология? Преступники, вариант «ноль», сторонники Берна Тьелля, психопаты, предатели… управляемые дроны, в конце концов?!

Дир покачал головой.

– Это возможно, но, если верить моим людям, подобного они не видели никогда в жизни. Чёрная воронка… и лёд просто затянуло туда.

– Но воронка оказалась недостаточной силы, чтобы поглотить всех.

– Верно.

Таисса обняла себя за плечи. Кажется, она начала дрожать.

Она с усилием подавила дрожь. Сейчас не до этого. Тьен нуждается в…

В следующий миг тёплые руки притянули её к себе.

– Мы не отдали Тьена, Таис, – негромко сказал Дир. – Он здесь, в безопасности. Он рядом, принцесса. И я тоже.

Таисса вздохнула, прижимаясь к нему. Каждый раз, когда она обнимала Дира, мир менялся. Из-за мягкой иронии в его голосе, сменяющейся задумчивой серьёзностью? Из-за тепла и покоя, охватывающих её вместе с его прикосновениями? Таисса не знала. Но всякий раз задерживала дыхание, погружаясь в светлый и ровный огонь его ауры, и с совершенной чёткостью ощущала, что всё будет хорошо. Каждый раз, когда она оказывалась в его объятьях, мир делал шаг в правильную сторону.

– Хотя это самообман, – пробормотала Таисса вслух. – То, что я обнимаю тебя, не означает, что вся планета на несколько секунд оказывается в безопасности. Но по моим ощущениям, именно так всё и есть.

– Мы с тобой держим планету? – с лёгкой улыбкой спросил Дир.

– Что-то вроде того. – Таисса подняла голову. – А ты этого не чувствуешь?

Их взгляды встретились.

– Чувствую, – негромко ответил Дир. – Что мир, каким бы он ни был, несёт в себе свет.

– И свободу.

– Во вторую очередь.

– Вот тут, – негромко возразила Таисса, – мы никогда не сойдёмся. Свобода никогда не бывает «во вторую очередь».

Дрон неловко сместился над их головами, и Таиссе на нос свалилась здоровенная капля дождя. Таисса громко ойкнула.

Дир улыбнулся, смахивая каплю.

– В мире так много всего, что мы видим по-разному, – негромко сказал он. – Но я знаю, какой я вижу тебя.

Таисса подняла брови.

– Тёмной? Дочерью Эйвена Пирса? Матерью твоего сына? Твоей первой любовью?

– Тобой, – серьёзно ответил Дир. – Просто тобой.

Таисса обвила его шею руками.

И коснулась его губ.

Руки Дира прижали её к себе, сильные и бесконечно надёжные, и он поцеловал её в ответ. Свободно. Спокойно. Так, словно они не разлучались ни на минуту, а её помолвка была лишь странным тёмным сном.

Дождь поливал землю, прозрачный зонт над ними покачивался от порывов ветра, перебирающего волосы. А они целовались, как самые обычные влюблённые, и даже ткань реальности, Таисса верила, не могла разлучить их в этот момент.

Они замерли, касаясь лбами друг друга. Таисса первой подняла голову.

– Я сейчас шагну назад, ты перестанешь меня обнимать, и миру вновь станет грозить катастрофа, – прошептала она. – Но этот момент был. Правда?

– Правда, – серьёзно произнёс Дир. – И ещё будет.

С усилием Таисса расцепила руки.

И с лёгким вздохом шагнула назад.

Пора было возвращаться в реальность. В ту самую реальность, с тканью которой произошло нечто настолько невообразимое, во что Таиссе до сих пор было трудно в это поверить.

– Подытожим, – произнесла она. – Из ничего появилась некая воронка и попыталась всосать в себя криокамеру с Тьеном. Выглядело это так, словно исказилась сама ткань реальности. Так?

Дир молча кивнул.

– Получается, что подобная воронка может возникнуть вновь? – очень спокойно спросила Таисса. – Что некий злоумышленник, владеющий продвинутыми технологиями, – или сама реальность – может повторить попытку и наш сын может исчезнуть в любой момент? И мы никак не можем это предотвратить?

– Всё несколько оптимистичнее, чем кажется, Таис, – покачал головой Дир. – Я упоминал о вложенных силовых полях, помнишь? Как только я узнал о воронке, я тут же приказал взять зал, где находится криокамера, под два стационарных и очень мощных силовых поля. Оба активны постоянно. Если кому-то нужно войти в зал или выйти из него, поля отключаются по одному. Одно поле включено всегда.

– И? Это помогло?

Дир кивнул:

– Да. Был второй инцидент с воронкой. Она попыталась сформироваться, но силовое поле просто поглотило её. Я готов гарантировать, что, пока поля активны, Тьен находится в безопасности.

– Но ты уверен в этом не до конца.

– Что мы знаем о путешествиях во времени, Таис? Ничего.

Они замолчали.

– Ткань реальности, – пробормотала Таисса. – И она размывается вокруг нашего сына, потому что он слишком часто играл с мирозданием под присмотром Великого?

Дир глубоко вздохнул.

– Возможно, не только вокруг него.

Их взгляды встретились. В этом мире существовал ещё один человек, путешествовавший во времени. И её звали Таисса Пирс.

– Теоретически ты тоже в можешь быть в опасности, Таис, – кивнул Дир. – Ты не раз путешествовала во времени, и есть шанс, что воронка может затронуть и тебя тоже.

– Великий предупредил бы…

Таисса осеклась. А знал ли об этих воронках он сам?

– Я не собираюсь жить всю жизнь под силовым полем, – решительно произнесла она. – Во всяком случае, пока не увижу воронку своими глазами.

– И я очень надеюсь, что и не увидишь. Ты из этого времени, в отличие от Тьена, который… сложно сказать, какому времени он по-настоящему принадлежит. – Дир вздохнул. – Я не знаю, сколько путешествий у него за плечами, но по сравнению с ним твой опыт меркнет и кажется крошечным.

Таисса зябко поёжилась.

– Но будь осторожна. Таис, я хочу абсолютной ясности в этом вопросе. Первая же воронка – и я буду требовать, чтобы ты оказалась запертой за силовыми полями, как и Тьен. – Лицо Дира сделалось жёстким. – Уверен, Эйвен будет того же мнения. Тем более что мы с ним тоже побывали во временной петле на пути к Луне, а, значит, ограничение может распространиться и на нас.

Таисса сжала губы.

– Я поняла.

– Рад это слышать. – Дир кивнул. – Совет настроен менее мистически, чем я. Ник морщится от слов «ткань реальности» и настаивает, чтобы этот инцидент расследовали как обычную попытку похищения. Возможно, он прав. Но это не то, во что я верю.

– Что сейчас происходит в Совете? – негромко спросила Таисса. – Что планирует Ник? Берн Тьелль действительно угрожает устроить с помощью монополии «Ньюро» глобальный финансовый кризис? Дир, насколько всё плохо?

Несколько секунд Дир смотрел на Таиссу. А потом едва заметно покачал головой.

– Очень плохо, – прошептала Таисса.

– Над Берном Тьеллем будет открытый процесс, – коротко сказал Дир. – И уже тот факт, что Совету приходится на это идти, должен сказать тебе достаточно.

Более чем достаточно. Совет терял власть семимильными шагами.

– А Вернон Лютер? Теперь вы знаете, кто виновен во взрыве. Вернон даст вам противоядие?

– Как только Тьелль будет приговорён. Не раньше. – Лицо Дира стало жёстким. – Я бы послал Лютера с его требованиями куда подальше, не будь Берн похитителем нашего сына. Слишком многие ждут этого противоядия.

– Но ты на стороне Вернона. Ты тоже хочешь, чтобы сначала Берна осудили.

– Да, хочу. – Дир вздохнул. – Но будет очень тяжело, Таис. Мы всё ещё не можем найти ни доказательств, ни свидетелей.

Таисса нахмурилась. Доказательств не было и у неё. Лишь совет Великого Тёмного.

«Враг твоего врага – твой союзник. Найди её».

Враг её врага. Враг Берна.

Кто?

Таисса вдруг поняла.

– Хлоя Кинни, – выдохнула она. – Хлоя может помочь нам. Виктория убила её отца! Как только Хлоя узнает, что Берн Тьелль – отец Виктории, она захочет отомстить ему. Если, конечно, мы дадим ей защиту от преследования.

Дир долго глядел на неё.

– Хлоя – сообщница варианта «ноль», – наконец сказал он. – За это полагается как минимум пожизненное заключение. А ты хочешь, чтобы мы дали ей иммунитет?

– Временный! Если вы арестуете её, Хлоя не пошевелит и пальцем, чтобы помочь: она слишком вас ненавидит. Ей понадобятся гарантии, чтобы выступить против Берна.

– Таис, ты понимаешь, чего просишь?

– Хлоя была близка с Анри Леруа, – с нажимом произнесла Таисса. – Она может знать очень многое, и нам нужна её помощь. Если мы не будем действовать вместе, всё полетит в тартарары, Дир! Неужели ты этого не понимаешь?

Она умоляюще уставилась на него.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Ты же знаешь, что я права.

– А также знаешь, что я готов пойти против Совета ради тебя, да? – Дир вздохнул. – Таис, существует грань.

– Знаю. Но Хлоя – не эта грань.

Дир долго молчал.

Наконец он внимательно посмотрел на неё.

– Допустим, я готов с ней встретиться. Но как ты её найдешь, если Совету это не удалось до сих пор?

Вместо ответа Таисса прикрыла глаза. И, словно Источник ещё существовал, потянулась к слабому тёмному следу. Великий Тёмный не солгал: он всё-таки наградил её за решимость, оставив ей дар, силу, чутьё. Надолго или нет, Таисса не знала, но теперь она остро и чётко чувствовала песчинку Тьена, скрытую подо льдом, – и ощущала другое тёмное присутствие, взрослое и далёкое.

Тёмную, отмеченную Источником. Тёмную, которой снились странные сны.

– Яхта, – прошептала Таисса. – Набережная. Сверкающее море. Город, где никогда не кончается лето.

– Звучит заманчиво. И Хлоя сейчас там?

– Я нашла её, – просто сказала Таисса. – Мы летим на Мальту.