Глава 26

В самолёте Таисса молча прижалась к Диру, и он, не говоря ни слова, отключил линк и обнял её. На её вопросительный взгляд он лишь покачал головой:

– Всё равно у меня нет никакой срочной работы. Я отстранён от расследований, связанных с Берном и с Альянсом. Ник считает, что это к лучшему.

– Ты слишком заинтересован в исходе дела, – произнесла Таисса. – И я тоже.

– Но разрешение на взлёт нам всё-таки дали.

– Попробовали бы не дать, – невесело усмехнулась Таисса. – Представляю, что сказал бы отец.

…Их разговор с отцом был долгим, но слишком коротким для них обоих.

– Я бы хотела оказаться рядом с тобой сейчас, – тихо сказала Таисса. – Очень.

Её отец смотрел на неё, и от одного его взгляда, в котором было тепло и молчаливая поддержка, Таиссе становилось легче и тяжелее одновременно. Потому что его глаза по-прежнему были очень усталыми.

Но Эйвен Пирс лишь улыбнулся ей.

– Чем я могу помочь, Таис?

– Самолёт. Мы с Диром летим к Хлое Кинни. Я нашла её.

– Через полчаса. – Его взгляд на мгновение сделался устремлённым внутрь. – Таис, о воронках я знаю, но пока ничего сказать не могу. Что касается тебя…

– Я буду осторожна, – быстро сказала Таисса, прекрасно понимая, что эти слова ничего не значат. – Ты знаешь что-то ещё?

Эйвен Пирс лишь покачал головой.

– Пока у нас слишком мало данных. Я ставлю на то, что это была очередная попытка похищения с использованием новых технологий, а не что-то мистическое. Но в любом случае держись настороже.

– А… Павел? Вы ему поможете?

По лицу Эйвена Пирса прошла тень.

– Я сейчас разбираю протоколы операции на моём мозге. Точнее, я и ещё сорок человек. Мы пытаемся создать рабочую схему чтобы «починить» Павла. То, что произошло с ним, может произойти с любым из моих людей.

– А те схемы, которые вам прислал анонимный источник для оживления других криопациентов? Для… для Тьена?

– В процессе проверки. Прости, Таис, пока у нас нет однозначного «мы готовы применить эти протоколы». Нужно ждать.

– Чем занимаешься ты сам? – тихо спросила Таисса. – Только ли наследием Найт?

– Управляю, Таис. Я делегирую всё, что могу делегировать, но ситуация крайне нестабильна, и это ещё мягко сказано. Пока мы не уничтожим Берна в глазах всего мира, пока весь корпоративный мир не прекратит его защищать, у меня связаны руки.

– Где Вернон?

– Мы работаем вместе. Прости, но я не буду рассказывать о нашей стратегии. Она… достаточно спорная. Просто доверься нам.

– Вы что-то придумали, – утвердительно сказала Таисса.

– Не уверен, что это сработает. Но это практически единственный способ, потому что получить доказательства и свидетелей через наши знакомства в корпоративной сфере оказалось практически безнадёжно.

– Почему?

– Потому что в данную минуту мы и корпоративный мир – непримиримые враги, – просто сказал отец. – Лидеры Альянса чуют кровь, Таис. Слишком мало Тёмных, слишком слабые Светлые. Эти люди рвутся к власти и готовы даже возложить корону на голову Берна.

– После всего, что Берн натворил?!

– Анри Леруа послужил слишком хорошим козлом отпущения. Его особняк, его хранилище… на него свалили всё. А Вернон ещё и «убил» Анри до того, как получил доказательства.

– Проклятье, – прошептала Таисса.

– Не забывай, что до появления «Амиго» вся человеческая элита, от Берна Тьелля до Марка Кинни, была крайне уязвима к контролю сознания. Каждый из них мог стать марионеткой в любой момент, и это происходило куда чаще, чем всем нам хотелось бы. Сейчас ситуация немногим лучше: «Амиго» существует, но пока его очень, очень мало. Они боятся. А страх в первую очередь рождает ненависть. Очень хрупкое равновесие сил, Таис. И никому из нас не будет легко качнуть маятник в правильную сторону.

– Но вы постараетесь? – тихо спросила Таисса.

– Думаю, у Вернона это получится лучше, чем у меня. Но готовимся мы оба.

Таисса отвела взгляд.

– Вернон… Он, кажется, меня бросил.

– Ну это просто невозможно, – мягко сказал отец. – Думаешь, если ты окажешься в беде, он возьмёт полотенце и отправится на пляж?

– Я… не в этом смысле.

– Существует лишь один смысл, Таис. Что до того, рядом кто-то или нет… – Его взгляд вдруг стал отрешённым и далёким. – Можем ли мы повлиять на их выбор? Мы можем только любить их и ждать.

– Но мне больно, – прошептала Таисса совсем по-детски. – Как было больно тебе и маме. Павел может никогда не очнуться, Алиса страдает так, что сильнее невозможно, Вернон умирает, Дир потерял сына, и все мы… Папа, почему в мире столько боли?

Эйвен Пирс наклонился к экрану.

– Таис…

Две пары тёмных глаз держались друг за друга и пытались дать друг другу надежду.

– Семья, – прошептала Таисса. – Мы семья. От рождения до смерти. Сколько бы боли ни пришлось на отрезок между двумя этими точками. Вот только её так много…

– Я знаю.

– …и это так тяжело, – шёпотом заключила Таисса. – Я хочу позвонить маме, но боюсь, что начну рыдать и не смогу остановиться.

– Я знаю, – неожиданно кивнул Эйвен Пирс. – У меня порой бывают такие же ощущения.

Таисса подняла бровь:

– У тебя? Ты же каменная скала! Это просто невозможно.

– Мелисса уникальна в этом смысле. С ней куда легче быть уязвимым. – Эйвен Пирс чуть улыбнулся. – Разве нет?

В его усталом взгляде промелькнула нежность, которую Таисса не видела больше года. Нежность, с которой он смотрел на единственную в мире женщину – свою жену.

– Я до сих пор вспоминаю о ней каждым утром, когда открываю глаза, – негромко произнёс он. – Кажется, что я могу протянуть руку, и она рядом. А потом…

– Потом мир обретает чёткость и ты понимаешь, что её нет, – прошептала Таисса.

Отец Таиссы помолчал.

– Когда любишь, когда… тебе очень ярко напоминают об этом обстоятельства… Иногда начинаешь задумываться, стоит ли множить эту боль? Ты же знаешь это не хуже меня, Таис: когда любишь и тебе причиняют боль, сначала ты погружаешься в неё, но потом чужая боль становится куда важнее своей. И вместо того чтобы думать: «За что она так со мной?», – начинаешь думать: «А чего же ей это стоило и каково ей сейчас? И как я могу ей помочь?»

Наступило молчание. И в этом молчании Таисса остро ощутила, что Эйвен Пирс говорит не только о Мелиссе.

Он знал правду об Омеге. И тоска, о которой говорила мать Таиссы, была о матери. Неизбывная тоска о женщине, которая четырнадцать лет любила своего маленького сына больше жизни, а потом много лет провела во льду в трёхстах тысячах километров от него. А вернувшись, не сказала ему ни слова.

Таисса почувствовала, как в глазах вскипают слёзы. Всю жизнь она принимала любовь отца как данность, как солнечный свет, как величайшее сокровище, которое будет принадлежать ей всегда, как её любовь принадлежит ему. Если бы отец бросил её без объяснений, если бы он отвернулся от неё, Таисса бы сошла с ума от непонимания.

За что? Почему?

Таисса глубоко вздохнула. Она не могла ответить на этот вопрос. Могла только понять, принять и разделить его боль. Войти в его кабинет, опуститься на корточки рядом с ним, взять за руки и досчитать до ста. Дать ему выпустить все заглушенные рыдания и всю боль, если ему это нужно.

– Хочешь, я прилечу прямо сейчас? – просто спросила Таисса.

– Конечно, – так же просто сказал Эйвен Пирс. – Всегда. Но прямо сейчас мне легче ждать и надеяться, что мы встретимся… все вместе. Ты ведь меня понимаешь?

«А если этого не произойдёт? – хотела спросить Таисса. – Если Элен так и не захочет тебя увидеть и обнять?»

Как она может? Ведь её единственный сын ждёт её, надеется, а она…

Никогда ничего не делает зря. Даже если это причиняет дорогому ей существу боль. Но почему? Почему так жестоко?

– Ты сильный, – прошептала Таисса. – Держись.

– Мы есть друг у друга, Таис. У нас есть Мелисса. И… – Эйвен Пирс сделал еле заметную паузу, – ещё у нас есть те, кого мы любим.

Он улыбнулся Таиссе.

– И пока это так – и даже если это не так – мы несокрушимы.

Их взгляды вновь встретились, но теперь уже как два маленьких солнца, вечернее и утреннее, освещающие мир.

– Скажи маме, что я её люблю, – прошептала Таисса. – Что мы оба её любим.

– Самолёт будет через двадцать минут, Таис. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Лёгкая улыбка.

И последний солнечный взгляд глаза в глаза.

…Таисса качнула головой, отрываясь от воспоминаний. Тёплые пальцы Дира лежали в её пальцах, и она не сразу вспомнила, где она.

– Летим на Мальту, – пробормотала она. – Можно притвориться, что нас ждут настоящие каникулы.

– На мягком песке голубой лагуны острова Комино, – серьёзно подтвердил Дир. – Когда-нибудь мы обязательно возьмём туда Тьена поплавать.

– Мы можем искупаться вдвоём, – предложила Таисса. – Подготовить почву. Правда, я не уверена, что у меня получится весело прыгать и брызгаться. – Она грустно улыбнулась. – Но мы всегда можем ограничиться короткой прогулкой вдоль берега.

– В задумчивом и уютном молчании, – согласился Дир. – Звучит как идея.

На миг Таисса представила идиллию под сверкающим морем: она, Тьен и Дир на пляже, а на следующий день Тьен так же наслаждается жизнью с Алисой. Семья, в которой Тьена встречают и любят её родители, Элен, Найт…

– Встретимся ли мы все когда-нибудь за семейным обедом? – произнесла Таисса вслух. – И если да, к чему это приведёт? Все помирятся и станут лучшими друзьями? Или начнётся драка за место во главе стола?

– Зная Александра, я бы не стал ставить на первое, – задумчиво проронил Дир. – Но, зная Эйвена, я бы не поставил и на второе.

– Кстати, о месте во главе стола, – спохватилась Таисса, – что у вас происходит, Дир? Совет полностью контролирует ситуацию на вашей территории?

– Я не могу дать тебе конкретику, Таис. Мы же на разных сторонах.

– Ну хоть что-нибудь?

– Ты же сама понимаешь. – Дир вздохнул. – Ситуация непростая. К счастью, у нас остались профессиональные боевые Светлые.

– Волкодавы.

– Можно и так сказать.

– Вы хотите удержать свою монополию на насилие, – произнесла Таисса, в очередной раз вспоминая слова Омеги. – Если её не будет у Совета, она появится у групп вроде варианта «ноль». А это куда страшнее, чем распри между Светлыми и Тёмными.

Лицо Дира было очень серьёзным.

– Мы этого не допустим.

– Точно?

– Обещаю.

Он мягко притянул её к себе, и Таисса свернулась в его руках, прижавшись виском к его щеке.

– Я так хочу, чтобы Берн Тьелль наконец оказался за решёткой, – прошептала она. – Он не должен выйти сухим из воды. Если он останется главой Альянса…

– Раньше я бы свернул ему шею, – негромко сказал Дир. – Сейчас я просто его посажу.

– А ты сможешь?

– В этом и загвоздка. Люди Ника проделали огромную работу, вот только её недостаточно: все нити всё ещё указывают на Анри Леруа. А между тем паника на рынках только ускоряется. Всё очень плохо, Таис.

Линк Дира требовательно пискнул. Дир включил его и поднял бровь.

– Вот это быстро, – промолвил он.

– Что?

– Берн требовал открытого процесса и большого жюри. Совет решил удовлетворить его просьбу. Процесс начнётся послезавтра и обещает быть очень коротким. Никаких перерывов, никаких отсрочек.

– Так быстро?!

– Вернон и Эйвен настаивали на том, чтобы дать им больше времени, но Ник не стал ждать. Совету слишком нужна определённость, а обстановка накаляется с каждым часом. Собственно, это будет скорее шоу для всего мира, где Берн надеется выступить в главной роли, а мы, по его задумке, будем лишь бессильно скрежетать зубами.

– Значит, всё, – тихо сказала Таисса. – Обратного пути нет.

Дир помолчал.

– Знаешь, мне иногда хотелось побыть мальчишкой, от которого ничего не зависит. Чтобы взрослые волшебники приходили и чинили все проблемы в мире, а я валялся где-нибудь на песочке. И вот сейчас происходит именно это.

– И ты в отчаянии?

– Нет. – Дир вдруг улыбнулся. – Как ни странно, я счастлив. Здесь, в этой точке во времени и пространстве, я сижу в самолёте, обнимаю тебя, и я счастлив. Наверное, это какой-то невозможный выверт человеческой психики: иногда боль расступается и даёт тебе счастливые полчаса передышки и мечты о море.

Таисса улыбнулась ему в ответ.

– Наверное, я сейчас такая же сумасшедшая, как и ты. Потому что я тоже мечтаю о море.

Дир поцеловал её в макушку.

– Я могу позволить себе несколько часов счастья с тобой, – негромко сказал он. – Купание в море и бессонную ночь в отеле. И, может быть, мы получим Хлою в свидетели против Берна, если нам повезёт.

Таисса молча кивнула.

– И, если хочешь… – тихо сказал Дир, – я выслушаю всё, что ты захочешь мне рассказать. Я знаю, через какой ад ты прошла.

– Я знаю, что ты знаешь, – прошептала Таисса. – Но сейчас просто будь рядом.

Дир кивнул, закрывая глаза рядом с ней. И под мерный гул турбин оба спали, пока под шторками иллюминаторов не засверкало сине-голубое море.

Белоснежная палуба под ногами Таиссы была совершенно ровной. Яхта качалась на волнах, но безумно дорогие гироскопы удерживали пол в неподвижном положении. И Хлоя, вытянувшись на шезлонге с вишнёвым мартини в руке, выглядела так, будто вполне наслаждалась этим положением дел.

– Я вас не звала, – заметила она, глядя на них сквозь солнечные очки. – Выпить не предлагаю.

– Дир, это дело между мной и Хлоей, – произнесла Таисса негромко. – Может быть, дашь нам минуту?

Хлоя подняла бровь.

– Нет уж, пусть останется. Одно дело – если мне что-то предлагаешь ты, другое – если это гарантия Совета.

– Ты не забыла, что Дир может контролировать твоё сознание?

– Он этого делать не будет, – уверенно сказала Хлоя. – Разве ему нужен ненадёжный свидетель? А вам ведь нужен свидетель против Берна на процессе, не так ли? Зачем бы ещё вы оказались здесь?

Она указала Таиссе и Диру на лёгкие стулья. Ещё жест, и охранники (люди, как отметила Таисса, но у обоих за спиной красовались плазменные ружья) исчезли из бара.

– Итак? – негромко сказала Хлоя.

– Во-первых, я бы хотел напомнить, что ты работала с вариантом «ноль», лишившим способностей весь мир, – произнёс Дир. – И помогла Рексу захватить в плен нас с Таиссой. Ни один юрист в мире не смог бы отменить твой смертный приговор.

Хлоя пожала плечами, и Таисса мысленно восхитилась её спокойствием.

– Ничего нового ты мне не сказал.

– Ты можешь купить свою жизнь, – проронил Дир. – Если ты поможешь Совету признать Берна виновным.

Хлоя фыркнула:

– Я – и буду помогать Совету? Или, чего доброго, твоей подружке? Если у вас нет блокирующего пакета «Бионикс» или чего-нибудь такого же интересного, лучше убейте меня сразу.

– Блокирующий пакет ты точно не получишь, – спокойно сказала Таисса.

– Но и с пустыми руками вы тоже не пришли, – возразила Хлоя. – Выкладывайте.

Таисса и Дир переглянулись. Настал момент истины.

– Виктория Талль – приёмная дочь Берна Тьелля, – произнесла Таисса. – Его настоящее имя – Вернон Талль. Генетический тест, разумеется, ничего не докажет, но я слышала это из его собственных уст. Берн не просто мерзавец и сумасшедший убийца. Он отец Виктории.

Хлоя Кинни застыла.

– Берн – отец Виктории? – переспросила она. – Берн?

– Мы обе были в кабинете твоего отца, Марка Кинни, когда его застрелили, – тихо сказала Таисса. – Я помню, я восхитилась тем, как быстро и чётко ты среагировала. Если бы ты с самого начала знала, что за этим убийством стоит Виктория, может быть, всё было бы по-другому.

Хлоя Кинни сняла очки и задумчиво уставилась на Таиссу.

– Берн здорово помог мне с инвестициями, – промолвила она.

Но глаза её, сощуренные и задумчивые, показывали, что откровение о происхождении Берна Тьелля упало в подходящую почву.

– Разве ты не хочешь отомстить, рассказав на процессе всё, что знаешь? – негромко спросила Таисса. – Если бы это был мой отец, я ни за что не осталась бы в стороне.

Наступило молчание. Волны тихо плескались за бортом, поблёскивали стаканы в баре, и от навеса, закрывающего палубу от палящего солнца, шла приятная прохлада.

– Я не думаю, что мне это выгодно, – наконец сказала Хлоя. – Вы хотите подставить меня под удар. Если я выйду, во весь голос требуя справедливости, мне может и прилететь.

– Мы тебя защитим, – произнёс Дир.

– Светлые? Защитят Тёмную, которая помогла лишить способностей весь мир? – Хлоя издала смешок. – Не смешите меня.

– Я тебя защищу, – раздался холодный голос.

Молодая женщина в костюме ниндзя стояла на корме. Лишь тёмные глаза поблёскивали в прорези капюшона.

– Светлый, тебе пора, – не меняя тона, произнесла женщина. Механический тембр её голоса явно указывал на голосовой фильтр. – Устраивайся на ближайшем пляже, заказывай коктейль и жди свою милую подружку. Мы разберёмся сами.

– Ты кто? – поинтересовалась Хлоя.

Незнакомка пожала плечами и бросила ей чёрную визитку. На ней был один лишь символ: стилизованная буква «Омега», золотая на тёмном фоне.

– Я не веду дел со Светлыми, – произнесла Омега. – К тому же Совет, я слышала, был бы не прочь меня уничтожить. Как, будешь меня уничтожать, Дир?

– Не будет, – быстро произнесла Таисса. – У нас временный альянс против Берна. К тому же без Омеги мы с Верноном были бы мертвы. Дир, помни об этом.

Дир медленно встал. И поклонился Омеге.

Омега наклонила голову в ответ.

– Будем считать, что это был обмен благодарностями, – резко сказала она. – А теперь уходи, Светлый.

– Омега…

Она вскинула руку, в которой блеснул дротик.

– Одно лишнее слово, и я передумаю вам помогать, сторонники Александра. Не думайте, что я забыла, что вы сделали с Тёмными. Вы лишили способностей всех, кто был мне дорог, и то, что ты сам воткнул в себя шприц с нанораствором, не прибавляет тебе моих симпатий. Может, мне дать Берну победить и уничтожить Совет, а потом возродить Тёмных на ваших развалинах, а?

Таисса с холодком поняла, что Омега была совершенно серьёзна. И способна на это. Более того, на мгновение Таисса допустила, что со своей точки зрения Омега была права. Это будет страшный, чудовищно кровопролитный способ, он уничтожит Совет, утопит мир в насилии… но Тёмные возродятся.

– М-м-м, – произнесла Хлоя. – Какой интересный вариант. Думаю, стоит его обсудить.

– Нет, – быстро сказала Таисса. – Этого не будет. Дир, лети. Мы договоримся.

Дир окинул Хлою, Омегу и Таиссу взглядом.

– Что вы собираетесь делать? – негромко спросил он. – Просто так я не уйду.

Омега глубоко вздохнула.

– У меня есть для Хлои нечто очень для неё ценное, – чётко произнесла она. – Я думаю, она согласится выступить против Берна в обмен на этот приз. Именно это, как я понимаю, нам всем и нужно. Остальное я скажу ей наедине. Мы договорились, Светлый?

Дир секунду помедлил и кивнул.

– Сегодня мы договорились, Омега, – негромко сказал он. – Но только сегодня. Тебе стоит хорошо подумать не только о Хлое, но и о своём будущем.

– Я приняла твои слова к сведению, – ровно сказала Омега. – Но тебе стоит беречься больше, чем мне.

Дир моргнул:

– Это ещё почему, позволь спросить?

– Потому что у тебя есть сын, который нуждается в защите. Спасать мир менее важно, чем просто жить и быть рядом.

Таисса застыла. Даже Хлоя приоткрыла рот.

Дир повернулся к Хлое. Лицо его оставалось бесстрастным, но Таисса уловила изумлённый огонёк в глубине его глаз.

– Хлоя, у тебя есть временный иммунитет, – негромко сказал он. – Но это очень ненадолго. Решай. Очень надеюсь, что Омега тебя убедит.

– Спасибо, Дир, – прошептала Таисса.

– Ты знаешь, где я буду, – кивнул Дир Таиссе.

И взлетел.

В следующее мгновение Омега подбросила в воздух сухо жужжащий дрон. Хлоя с понимающей усмешкой кивнула на него:

– Никакой прослушки?

– Предложи своим людям спуститься в катер и возвращаться на берег, – предложила Омега. – Так будет надёжнее.

Хлоя подумала пару секунд, отставила вишнёвый мартини и проговорила несколько слов в линк. Полминуты спустя взревел мотор катера, направляясь к далёкой каменной полоске берега.

Теперь яхта покачивалась на волнах в совершенной тишине.

– Итак, – произнесла Хлоя. – Что самой знаменитой наёмнице мира нужно от меня? Почему, кстати, здесь нет Вернона, раз уж Пирс здесь? Они же у нас неразлучная парочка.

В голосе Хлои мелькнула спрятанная боль. Таисса поёжилась.

– Вернону тоже нужна твоя помощь, Хлоя, – негромко сказала Омега. – Из-за тебя он попал в ловушку, думая, что Анри – похититель Тьена. За тобой должок.

– Как много я всем должна, – с иронией бросила Хлоя. – И чего же от меня хотят?

– Виктория, – коротко сказала Омега. – Вы были близки. Она погибла на дирижабле, но тебе было позволено улететь оттуда, забрав вещи. Думаю, ты тщательно собрала не только свои драгоценности, но и то, что осталось от бумаг Виктории.

Хлоя покачала головой.

– Я тебя разочарую. Виктория не хранила ничего ценного у себя. Она постоянно путешествовала. Сокровища вроде меча и сферы она хранила в бункерах, и даже я не знала обо всех.

Таисса шагнула вперёд.

– Виктория доверяла тебе. Она мечтала, что вы с Верноном поженитесь! Допустим, она не доверила тебе сферу, но что-то у тебя должно быть! Банковская ячейка, адрес… чёрт подери, да даже у варианта «ноль» был адрес коттеджа с портативными излучателями!

По лицу Хлои прошла тень.

– Я не идиотка, – коротко сказала она. – Даже если бы у меня был номер ячейки, я бы никогда туда не поехала. Виктория уничтожена. Её наследие отравлено и опасно – везде могут ждать ловушки. Меня ищут Светлые, и только защита идиотов вроде Анри помогала мне выжить. Сейчас, несмотря на всё это, – она обвела рукой яхту, – мне куда труднее, хотя я и не беспомощна.

– Но номер ячейки у тебя всё-таки есть, – возразила Таисса. – И ты можешь выступить на суде и рассказать всё, что рассказал тебе Анри! Берн похитил ребёнка, убил Анри, он угрожает Тёмным, «Ньюро», всей финансовой системе, наконец! Ты можешь его уничтожить! Тебе достаточно выступить на процессе и дать нам доступ к ячейке!

Хлоя молчала, язвительно глядя на Таиссу.

– Вернон любил тебя, – наконец произнесла она с презрением. – Любит тебя! И чем ты ему отплатила? Ребёнком от другого и брачным договором с его собственным дедом! Ты его недостойна. Ты никогда не будешь его достойна. И ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

– И Вернону, – тихо сказала Таисса. – Его обвиняют в убийстве Анри.

– Всем плевать, – отмахнулась Хлоя. – На Анри и так повесили всех собак.

Таисса беспомощно посмотрела на Омегу.

«Помоги».

Омега пружинисто спрыгнула на палубу и присела на перила в двух шагах от Хлои.

– Тебе снятся сны, – произнесла она негромко. – Странные сны о тёмных кристаллах.

Глаза Хлои расширились.

– Пирс сказала тебе…

– Нет. Я просто знаю. И не буду требовать от тебя свидетельствовать против Берна, – спокойно сказала Омега. – Я верю в кровную месть, но месть идёт от сердца, а не от приставленного к горлу ножа. Если ты боишься, если чувствуешь, что время не пришло, если что-то принуждает тебя, ты не обязана делать шаг вперёд.

– Я знаю, – так же холодно произнесла Хлоя. – Не тебе меня учить.

Глаза наёмницы блеснули.

– Но я могу тебя научить. Я умею контролировать сны, подобные тем, что тебя преследуют. Я дам тебе это знание, если ты захочешь. Взамен мне нужен доступ к ячейке, номер и адрес которой оставила тебе Виктория.

Таисса вздрогнула. Элен и Найт и впрямь знали древние ритуалы, но…

– Это может быть опасно, – быстро сказала Таисса. – Омега, подумай, чему ты её научишь!

Хлоя остановила её жестом, не отрывая взгляда от лица Омеги:

– Продолжай.

– Я изучала зов Источника когда-то. Давным-давно. Сейчас Источник уничтожен, но много лет назад я сутками просиживала в библиотеке и мечтала отправить туда исследовательскую экспедицию.

Хлоя криво улыбнулась:

– Не знала, что наёмницы бывают учёными.

– Всё меняется, – прохладно сказала Омега. – К тому же убивать людей куда прибыльнее. Но я узнала ритуал, который усиливает связь с Источником и убирает нежелательные воздействия.

– Но Источника больше нет, – хрипло сказала Хлоя. – Уничтожили даже осколок!

– Верно, но след Источника есть в тебе. Ты изменилась, получив ауру. Что ещё ты могла невольно получить? Истинной сути Источника не знает никто, кроме разве что Великого.

На мгновение на лице Хлои отобразился откровенный страх.

– Древние Тёмные пользовались этим ритуалом, чтобы сохранить разум, уверенность в себе и ясное сознание, – голос Омеги зазвучал громче и увереннее. – Я вижу, что ты вполне в своём уме. Но тебе снятся сны – и ты боишься. Ты чувствуешь зов в своих снах и не знаешь, что он может с тобой сделать. Я помогу тебе остаться собой.

Хлоя медлила. Омега пожала плечами:

– Второй раз предлагать не буду.

– Стой! – Хлоя вскинула руку. – Я дам тебе номер ячейки. Клянусь. Дважды два – четыре. Дважды два – пять.

Нейросканер на запястье Омеги пискнул после последней фразы.

Хлоя быстро набрала сообщение на линке и кивнула на запястье наёмницы. Омега сощурилась, глядя на виртуальный экран своего линка:

– Это правильный номер ячейки? И координаты?

– Да.

Нейросканер молчал.

Омега подалась к Хлое и наклонилась над ней. Близко-близко, так, что их лица почти соприкасались.

– Слушай, – прошептала она. – И не бойся: забыть эти слова ты уже не сможешь.

Она начала медленный речитатив на древнем и мелодичном языке. Хлоя изумлённо ахнула – и её губы шевельнулись в неслышном шёпоте, повторяя те же слова.

– …Атиссо лаис…

– …лаис охозо…

Таисса вцепилась в ручки кресла. На мгновение ей захотелось присоединиться к этому речитативу. Он завораживал, расслаблял, в него хотелось завернуться, как в покрывало, как в броню…

Это длилось, должно быть, лишь несколько минут, но Таисса совершенно потеряла счёт времени. Когда речитатив завершился, у неё всё ещё звенело в ушах.

– Что это? – услышала она шёпот Хлои. – Где ты нашла этот ритуал? Это ведь не только интонация, это… это…

– Довольно откровений на сегодня, – холодно отозвалась Омега. Она выпрямилась. – Как ты себя чувствуешь?

– Странно… но хорошо. – Хлоя откинулась обратно на шезлонг. – Мне… нужно побыть одной.

– Так что с Берном? – спросила Таисса. – Ты явишься на процесс?

Хлоя взглянула на Омегу.

– Ты сказала, что веришь в кровную месть, – произнесла она. – Ты мстила кровному врагу? Каково это?

– В прошлый раз меня лишили этого удовольствия, – невозмутимо сказала Омега. – Но всё впереди.

Хлоя поманила её пальцем:

– Наклонись. А ты, Пирс, – отойди.

Таисса молча отошла.

Омега вновь наклонилась к Хлое, и они обменялись парой фраз. Во взгляде Хлои был вопрос.

Мгновение Омега смотрела на неё. А потом наклонила голову, и по лицу Хлои скользнула медленная, предвкушающая улыбка.

– Тогда свяжись со мной, когда будешь готова, – произнесла она. – Я буду ждать.

Она кивнула им и вновь надела солнечные очки. А Омега поманила Таиссу за собой.

Они прошли на нос яхты и взлетели над волнами, медленно направляясь к берегу.

– Ты не считаешь Хлою врагом? – спросила Таисса.

Омега усмехнулась, глядя на волны:

– С чего бы?

– Она помогла варианту «ноль» похитить меня.

– В ту минуту она была врагом, разумеется. Но в итоге ты помогла получить противоядие. К тому же Хлоя Кинни уникальна. Не уверена, правда, хорошо это или плохо.

– Почему?

Лицо Омеги омрачилось.

– Потому что Источника больше не существует, но на этом всё не кончилось, – отрешённо произнесла она. – Может существовать другая, куда более далёкая и опасная сила. И вот она как раз может дотянуться до нас.

– Какая ещё сила?

– Твой космический свет. Думаешь, он из ниоткуда взялся?

Таисса открыла рот. И закрыла его.

– Свет, который жил сначала в тебе, потом в Дире. – Взгляд наёмницы был задумчивым и почти встревоженным. – Тьма, которая таится в Хлое. И вот теперь – воронки, меняющие ткань реальности. Что ещё нас ждёт?

Таисса охнула:

– Я не говорила тебе про воронки!

Омега выразительно посмотрела на неё.

– Найт больше нет. Но есть я, и знания стекаются ко мне.

То есть Найт оставила Омеге некоторые технические возможности. Ей, но не Таиссе.

– Почему ты это всё знаешь? – спросила Таисса вслух. – Почему Найт позволила тебе иметь такие знания?

Её спутница задумчиво улыбнулась, на мгновение превратившись из Омеги в прежнюю себя.

– Мне кажется, она хотела оставить мне частичку себя. Всё равно что рука, протянутая из электронного мира в настоящий. Мы ведь ужасно сентиментальны, ты никогда этого не замечала?

Таисса слабо улыбнулась в ответ.

– Наверное.

– Страшная эта сила, генетический код, – хмыкнула Омега, вновь становясь собой. – И этические матрицы.

Её лицо посерьёзнело.

– Мне очень не хватает полных мощностей Найт, – произнесла она. – Конечно, у меня есть сеть, ассистенты и собственные мозги, но с осознавшим себя ИИ за спиной было бы куда надёжнее.

– И ты хочешь её увидеть, – тихо сказала Таисса. – Ты звала её?

– Конечно. Как и ты.

Они замолчали, зависнув над волнами.

Когда-то Таисса летала вот так в компании Вернона. Сколько ещё полётов ему отпущено?

– Хлоя вложилась в разработки продления жизни, – глухо сказала Таисса. – Что ты об этом думаешь? Это пустышка?

– Хочешь стать инвестором?

Таисса лишь смерила Омегу укоризненным взглядом. Та вздохнула.

– У неё есть перспективы, но не для Вернона. Светлые, создавшие яд, убивающий его, прыгнули выше головы. Если только в компанию Хлои не вложатся инопланетяне, я не собираюсь возлагать на неё особых надежд.

Эти слова ударили Таиссу ледяным душем в лицо.

– А на тебя можно возлагать надежды? – тихо спросила Таисса. – Ты поможешь Вернону? Ведь он…

Она осеклась. Омега смотрела на неё внимательно и спокойно, а в ушах у Таиссы звучало и продолжало звучать: «Светлые прыгнули выше головы».

– Сила Источника непознаваема, – негромко произнесла Омега. – А других козырей у нас нет.

– Ты не сможешь помочь Вернону, – прошептала Таисса.

– Александр не распутал этот клубок. А ведь у него было куда больше времени, чем у меня.

Сердце Таиссы упало, но тут же застучало ровнее.

– Всё равно ничто не потеряно, – глухо сказала она.

Они вновь замолчали, глядя на воду. Если бы на Омеге не было ниндзя-костюма, закрывающего лицо, сейчас на них смотрели бы два зеркальных отражения.

Что сказал бы Эйвен Пирс, увидев их вдвоём? Что бы он почувствовал, увидев свою мать красавицей моложе его самого? Увидев Тёмную с острым умом, с непревзойдённым умением лавировать среди корпоративных интриг и способную совершить невозможное?

«Это моя игра, и правила к ней написала я. Я возьму любую корпорацию. И раздавлю Совет – в одиночку, если потребуется».

Идеальная, блистательная, жестокая, насмешливая, великолепная Тёмная. Мать, которой ему не хватало более двадцати лет.

Вот только Элен не спешила ему об этом сообщать.

– Почему? – тихо спросила Таисса.

– Что – почему?

– Ты знаешь что. Почему Эйвен Пирс не знает, что его мать здесь и разговаривает со мной?

– Потому что я ему об этом не сказала.

– Это…

– Это чрезвычайно жестоко, да, – спокойно сказала Омега.

– У тебя должна быть причина, – хрипло сказала Таисса. – Ты его ненавидишь? Ты обижена на него за что-то? Он предал тебя? В чём его вина?!

Омега лишь посмотрела на неё, и слова застряли у Таиссы в горле.

«У тебя есть сын, который нуждается в защите. Спасать мир менее важно, чем просто жить и быть рядом».

Но если она это чувствовала, если хотела обнять сына…

Таисса с трудом сглотнула.

– Хорошо, ты не ненавидишь его, – прошептала Таисса. – Ради него ты раздвинешь звёзды, ты говорила мне об этом! Но почему… почему ты не связалась с ним? Ведь одна фраза… одно слово!..

Омега молчала. Лицо отца встало перед глазами Таиссы.

«Когда ты любил кого-то больше жизни и до сих пор любишь, когда ты сам много лет был для него величайшей драгоценностью, а сейчас он не хочет ни видеть тебя, ни говорить с тобой, отвергает тебя полностью, целиком…»

Его покрасневшие глаза. Только ли от усталости они покраснели?

Таисса сглотнула, представив своего невозмутимого отца рыдающим, потому что он понял, что родная мать его отвергла. Что она к нему не пришла. Что она не желает его видеть, не хочет с ним говорить.

Слишком сильный удар. Слишком чудовищный. Невозможный.

Лицо её спутницы казалось вытесанным из камня.

Из глаз брызнули слёзы. Таисса не сразу поняла, что плачет вслух.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Поговори с ним.

Вместо ответа Омега подарила ей один-единственный взгляд.

– Подумай, – коротко сказала она.

И ничего больше.