Глава 4

Когда Таисса проснулась, за окном всё ещё было темно. Впрочем, сейчас, когда зима собиралась вступить в свои права, рассвет здорово задерживался.

– Вставай, Таисса-засоня, – произнёс напряжённый голос над ухом. – Я хочу, чтобы ты отправилась со мной.

– Даже не надейся, Вернон Лютер, – пробормотала Таисса, переворачиваясь на другой бок. – Ты вообще знаешь, который сейчас час?

– Час будить моего отца.

Таисса села в кровати.

– Что-о?

– Процедура криоразморозки уже началась. Это не криооживление, так что техники справятся быстро. – Вернон помолчал. – Ты пойдёшь со мной?

Таисса молча смотрела на него. Вопросы вроде «Но зачем там я?», «Разве вам не стоит поговорить наедине?», «Но что я скажу Майлзу Лютеру?» и «Ты что, боишься остаться наедине со своим отцом?» крутились у неё в голове. Но нужны ли ей ответы?

– Конечно, – тихо сказала она.

– Тогда накидывай халат, и мы спустимся на моём лифте.

– Мне нужно привести себя в порядок, одеться…

– Тогда я успею передумать, и ничем хорошим это не кончится, – отрезал Вернон. – Если идти, то сейчас.

Его лицо было спокойным, пальцы не дрожали, но на дне серых отчаянных глаз плескался страх. Она была нужна ему. И, чёрт подери, прямо сейчас.

Таисса выскочила из кровати, забрала волосы в хвост и торопливо схватила халат.

– Идём.

Техники вылетели из зала, едва Вернон сделал жест. Торопливые шаги смолкли, и под высоким белоснежным потолком осталось лишь успокаивающее гудение криостатов.

Таисса растерянно оглядела опустевшую криокамеру, утыканную чёрными проводами, поблёскивающим оборудованием и аппаратами для реанимации. В поблёкших экранах отражалась единственная больничная кровать, опутанная оборудованием так же плотно, как и криокамера.

А потом её взгляд упал на белое лицо того, кто лежал в этой кровати, и Таисса едва не сделала шаг назад.

– Майлз, – прошептали её губы.

Глаза Майлза Лютера были закрыты, но приборы показывали ровный сердечный ритм. Он спал? Был без сознания?

Вернон быстро двинулся к кровати. Он шёл прямо и ступал уверенно, но его пальцы были крепко сжаты в кулаки, словно ему приходилось делать над собой усилие, чтобы они не дрожали.

Возле изголовья Вернон остановился.

– Медики вернутся через полчаса, – спокойно сказал он. – Если ты почувствуешь недомогание, я прерву беседу и тут же позову их обратно. Ты меня слышишь, отец?

Веки Майлза Лютера дрогнули.

А секунду спустя он открыл глаза. Мутные, почти невидящие… но через несколько мгновений их взгляд наконец сфокусировался на Верноне.

– Да.

– Ты всё ещё меня ненавидишь? Хочешь меня убить?

Короткая пауза.

– Мне сказали… что я не у Светлых, – хрипло прошептал Майлз. – С чего бы это?

Вернон пожал плечами:

– Да так, сущие пустяки, не о чем и говорить. Недавно по милости варианта «ноль» почти все Тёмные и Светлые мира лишились способностей. Я уничтожил остатки их движения и добыл противоядие. Поскольку со Светлыми я не поделился, они пришли во вполне понятную ярость.

На лице Майлза Лютера появилась слабая улыбка.

– Ещё бы.

– Ну и вот, – невозмутимо произнёс Вернон Лютер. – Я решил, что они захотят пошантажировать меня тобой и проник на секретную базу Александра, чтобы героически утащить твою криокамеру на плече. Кстати, ещё несколько минут – и я не успел бы.

Он с усмешкой посмотрел на отца.

– Так как? Всё ещё меня ненавидишь?

– Допустим… меньше, чем раньше, – с усилием произнёс Майлз. – Стало быть, я в «Бионикс»? Твоя заслуга?

– Верно.

– И чего же ты хочешь?

Вернон развёл руками.

– Для начала – отложить ругань и смертоубийство. Мы можем… объявить нейтралитет на полчаса? Просто поговорить?

Майлз Лютер хмыкнул:

– Полчаса? Что ж, торопиться некуда, верно? Мне не повредили бы последние новости.

Лицо Вернона чуть расслабилось.

– Тёмные отвоевали себе анклав. Колонию. Мы получили обратно «Бионикс», и теперь ею управляет Эйвен. Лидер Тёмных – я. Мы работаем вместе.

– А Светлые?

– Лишены способностей, как я и сказал. Я не хочу делиться противоядием, но… – Вернон помедлил, – нам грозит война на уничтожение, и исход её неясен. Так что совсем скоро я встречусь с членами Совета, чтобы торжественно вручить им образец.

Глаза Майлза Лютера раскрылись.

– Идиот, – хрипло произнёс он.

– Ну, вообще-то на их стороне миллиарды живых и весьма вооружённых людей. У нас, конечно, есть пара боевых роботов, небольшая армия, технологии, сторонники… но есть мнение, что нас задавят числом, а это бывает неприятно.

Майлз Лютер попытался приподняться, но лишь поморщился от боли.

– Дьявол! – пробормотал он. – Что с моим нанораствором?

– Существует способ снизить его воздействие до минимума, – подала голос Таисса. – Но мой друг Павел уничтожил оборудование, и вряд ли Светлые его восстановили.

Майлз Лютер смерил её взглядом.

– Ты всё ещё жива, я вижу, – холодно произнёс он. – И всё ещё с моим сыном, раз даже не удосужилась одеться как следует.

Таисса снесла укол, не моргнув глазом.

– Элен Пирс тоже жива.

Секунду назад Таисса думала, что белое лицо Майлза Лютера не могло стать ещё бледнее. Но это случилось.

– Повтори.

– Вернон, нейросканер, – попросила Таисса.

– Уже включил.

– Дважды два – четыре. Дважды два – три. – Короткий писк. – После покушения Элен Пирс не погибла, но получила очень серьёзную травму головы. Александр нашёл её тело и поместил в криокамеру. Мы смогли разыскать её и вернуть домой, но последний раз, когда я её видела, Элен всё ещё была заморожена. Мне очень жаль.

Глаза Майлза Лютера сузились.

– Кто пытался её убить?

– Моя мать, – мёртвым голосом произнёс Вернон. – Виктория Талль. Она мертва.

– А вы даже под пытками не выдали её имени, – тихо сказала Таисса.

Майлз криво усмехнулся:

– Естественно. Кем бы она ни была, она мать моего сына.

– Виктория пытала Тёмных, Светлых и людей на своём дирижабле много лет, – произнесла Таисса. – Пытала моего отца. Может быть, если бы вы признались, мы нашли бы её куда раньше.

Лицо Майлза исказилось.

– Хватит, – хрипло сказал он. – Довольно. Она мертва.

– И избави тебя небо произнести хотя бы одно слово о её смерти, отец, – ледяным тоном сказал Вернон. – Поверь, она успела натворить достаточно.

Майлз перевёл взгляд на Таиссу.

– А Мелисса? – спросил он. – Что с ней?

– Она… – Таисса помедлила. – Мои родители всё ещё порознь, но она любит моего отца. Я не думаю, что она вернётся к вам.

– Я и не думаю, что ей стоит возвращаться, – холодно произнёс Майлз Лютер. – Год назад Мелиссе нужна была защита, а мне – жена Эйвена Пирса. Но теперь он вновь защищает её, а я…

Он помолчал.

– Элен жива, – шевельнулись его губы. – Невероятно.

– Да, – тихо сказала Таисса.

Майлз Лютер очень долго смотрел на сына.

– Есть что-нибудь, что я могу сказать или сделать для тебя? – наконец спросил он. – Ты ведь не просто так вывел меня из стазиса.

– Вообще-то, – негромко сказала Таисса, – для начала вы могли бы поблагодарить Вернона за то, что он рисковал головой, похищая вашу криокамеру из лабораторий Александра.

– Переходи на «ты», – отмахнулся Майлз Лютер. – Раз уж ты, по всей видимости, будешь матерью моих внуков, нет смысла в церемониях.

Лицо Вернона совершенно не дрогнуло.

– Думаю, с внуками мы немного подождём, – вежливо произнёс он. – Кстати, прошёл год, а я всё ещё жив. Забыл сообщить тебе эту радостную новость.

– Год? – Майлз Лютер снова сощурился. – И всё ещё неплохо выглядишь, сын. Как это у тебя получилось? Тебе помогли?

Вернон и Таисса переглянулись. Пожалуй, рассказ о сфере в Храме Великого Тёмного сейчас точно начинать не стоило. Тем более что они украли ключ Майлза Лютера, чтобы туда попасть.

– Было… небольшое вмешательство, – произнесла Таисса. – Которое, возможно, дало Вернону ещё полгода или больше. Но это отдельная история.

– Тогда я возвращаюсь к своему вопросу. – Майлз Лютер холодно посмотрел на сына. – Что заставило тебя вскрыть мою криокамеру? Вряд ли сыновняя любовь.

– Во время переговоров со Светлыми меня очень настойчиво просили оставить тебя в стазисе, – устало сказал Вернон. – Собственно, эта просьба актуальна до сих пор, но раз уж Александр выбрался из криозаморозки настолько не вовремя, что смертельно меня отравил, я решил, что плевать на всё.

У Майлза Лютера вырвался резкий вздох.

– Он посмел…

– Я жив, – перебил Вернон. – Благодаря Пирс, как обычно. Но ты прав: у меня есть причина желать немедленного разговора. Наёмница по имени Омега хочет разработать лекарство от нанораствора, и ей нужен ты.

Вернон быстро и чётко описал их встречу с Омегой и добавил то, что узнал от службы безопасности.

– …И она хочет получить тебя в качестве подопытной свинки, – закончил он. – Я послал её к дьяволу, разумеется, но Омега настаивает, что едва ты выслушаешь сообщение, то согласишься на её условия сам.

У Майлза Лютера вырвался смешок:

– Нахальная девчонка.

– И очень красивая, думаю, – согласился Вернон. – Хотя капюшон она при мне не снимала.

– Если кто-то потрошит генетиков Александра, да ещё и не оставляя за собой трупов, это явно интересная личность. – Бледные губы Майлза Лютера изогнулись. – Вот только с такими врагами времени на разработку антидота у неё останется немного.

– По Омеге нельзя этого сказать, – проронила Таисса. – Она выглядела… очень уверенной в себе.

Майлз горько усмехнулся:

– Да. Я тоже был таким… в своё время.

Он вгляделся в лицо Таиссы.

– Как необычно, – произнёс он задумчиво. – Когда я видел тебя в последний раз, ты была игрушкой в руках моего сына, которую он небрежно волочил за собой туда-сюда. Но теперь всё иначе, правда? Теперь он держится за тебя, как за спасательный круг, а ты – за него. И между делом вы оба успели вырасти. Всего год, говоришь ты?

– Мне осталось куда меньше года, если тебе интересно, – зевнул Вернон. – Хотя врачи собираются продержать меня на ногах большую часть времени. Наверное, это должно меня радовать, хотя в носилках на воздушной подушке есть своя прелесть. Впрочем, зная твои вкусы, думаю, ты предпочёл бы дюжину полуобнажённых носильщиц.

Майлз Лютер лишь фыркнул.

Вернон достал из кармана женственный красный линк.

– Моя охрана его проверила: сюрпризов нет. Так как? Связать тебя с неведомой злодейкой, которая желает получить тебя в своё безраздельное пользование?

Майлз долго смотрел на красный линк.

– Знакомая штука, – наконец сказал он. – Я когда-то делал такие подарки… очень и очень давно. Это винтажная модель, знаешь ли. Сейчас она стоит целое состояние.

Вернон пожал плечами:

– Что я могу сказать? Я нравлюсь девушкам.

Таисса подошла к кровати. Встала рядом с Верноном.

– Вернон не упомянул ещё об одном, – тихо сказала она. – Действие нанораствора можно не только уменьшать, но и увеличивать. Это очень страшно и очень больно, Майлз. Ты станешь марионеткой, способной убивать своих близких без раздумий, если тебе отдадут приказ. Уверен, что хочешь испытать это на себе?

Майлз Лютер бросил быстрый взгляд на синий огонёк нейросканера на линке Вернона. Вздохнул.

– Думаю, будет лучше сделать это сразу. Прямо сейчас. Свяжи нас, Вернон.

Короткий гудок. Тишина.

А потом – незнакомый мужской голос, пропущенный через фильтр.

– Вернон Лютер?

– Ты не Омега? – насмешливо произнёс Майлз Лютер. – Как жаль. Я надеялся поговорить с молодой красоткой.

Пауза. Долгая пауза.

– Майлз, – совершенно безэмоционально произнёс голос. – Это ты.

– Да, я тебя слушаю. Как только ты закончишь восхищаться моим именем, разумеется. Можешь не торопиться.

В эту минуту Майлз Лютер был настолько похож на Вернона, что у Таиссы сжалось сердце. Сейчас она не думала о том, что этот Тёмный когда-то хотел её убить. Вместо этого она пыталась представить на его месте Вернона через тридцать лет…

И не могла. Потому что слишком хорошо знала, что этого не произойдёт.

– Я хочу тебе помочь, бывший самый влиятельный Тёмный этой планеты, – произнёс мужской голос, и Майлз Лютер вдруг замер. – Дать тебе свободу.

– Свободу, – хрипло произнёс Майлз. – Свободу от нанораствора? И только?

– Жизнь ты, возможно, потеряешь, – безразлично проговорил голос. – Я сделаю всё, чтобы этого не произошло, но речь идёт о нанорастворе, а он изначально был предназначен для того, чтобы непокорные умирали. Твои шансы погибнуть примерно один к четырём.

Майлз вдруг поморщился от боли, и Таисса вдруг поняла почему. Нанораствор всё ещё владел им.

– Смени тему, – быстро сказала она. – Кем бы ты ни был, прекращай обещать ему свободу от нанораствора. Похоже, Майлзу не по себе.

– Я уже сказал на эту тему всё, что хотел, – прозвучал равнодушный ответ. – Тебе нечего терять, Майлз. В этом мире у тебя нет ничего. Твой сын обрёл власть вместо тебя, и вряд ли ты обретёшь новых друзей после того, как позволил своим людям устроить взрывы в пяти городах и посылал на смерть подростков. Ты преступил каждую возможную черту. Не будь ты уникальным подопытным, тебя уничтожили бы Светлые. Не будь ты отцом Вернона Лютера, тебя казнили бы Тёмные. Эйвен Пирс предлагал тебе милосердие, но был бы он так сострадателен, если бы ты не держал в руках жизнь его дочери?

– Ты тоже хочешь меня казнить, – глухо произнёс Майлз.

– Я дам тебе свободу от нанораствора и отпущу тебя, если ты останешься жив, – холодно отозвался голос. – Даю слово.

Майлз Лютер вновь поморщился, и из его груди вырвался глухой стон.

– Мне больно. Если я соглашусь идти с тобой… я…

– Успокойся. Твои реакции обострились после выхода из криокамеры. Говори себе, что ты имеешь право на свободу и милосердие, и нанораствор даст тебе дышать.

Наступила тишина. Майлз Лютер тяжело дышал. Наконец его лицо разгладилось.

– Да, – выдохнул он. – Стало… легче.

– Ты согласен отправиться со мной?

– Да.

Таисса беззвучно ахнула. Чтобы Майлз Лютер, властный и гордый, отправился неведомо куда, чтобы оказаться лабораторной крысой? Нет. Это было невозможно.

– Не так быстро, – вмешался Вернон. – Сначала я задам своему отцу несколько вопросов. На тебя сейчас оказывается давление любого рода? Нанораствор, шантаж, угрозы, что угодно ещё?

– Нет, – устало произнёс Майлз Лютер, закрывая глаза.

– Уже хорошо. Ты знаешь, с кем имеешь дело?

– Подозреваю.

– И?

– Я не скажу тебе ничего.

Вернон шумно выдохнул:

– Потрясающе. Тогда ответьте мне, вы оба, какого чёрта мы не можем просто работать вместе? Чёрт подери, да Эйвен вручит вам любые ключи и даст любой допуск, лишь бы вы помогли его единственной дочери!

– Эйвен Пирс и его дочь не пойдут на пытки, – произнёс голос, искажённый фильтром. – А я пойду, и Майлз это знает.

– Но мы всё равно будем соучастниками, – глухо сказала Таисса. – Если отправим Майлза Лютера на верную смерть.

– Любой взрослый и разумный человек имеет право жертвовать собой, – проронил Вернон холодно. – Отец, я бы посоветовал тебе не делать этого.

– Я приму твою позицию во внимание, – так же холодно ответил Майлз. – Но тебе не стоит беспокоиться, Вернон. Этот человек имеет все основания считать, что найдёт средство от заразы у меня в венах. Заразы, которую ты вколол мне с участием этой девчонки, позволь тебе заметить.

– Потому что ты начал посылать на смерть детей, как изволил заметить наш аноним, – отрезал Вернон.

– Неважно. Или я буду свободен, как и твоя подружка, или я умру, и это мало чем будет отличаться от стазиса в камере. – Майлз Лютер кивнул на линк. – Довольно. Договаривайтесь о месте и о времени. Но сначала у меня вопрос. Точнее, просьба.

– Ещё раз подтвердить, что я – это я, – бесстрастно произнёс голос.

– Именно.

Короткая пауза.

– Нет.

– Нет? – неверяще переспросил Майлз. – Я отправляюсь в никуда, меня ждёт роль полной марионетки… тебе не кажется, что я заслуживаю одной-единственной фразы?

– Нет, – холодно произнёс голос. – После всего, что ты совершил за эти годы, – нет.

Майлз горько рассмеялся:

– Да. Теперь я точно верю, что ты – это ты.

Раздался писк, и связь разорвалась. И тотчас же раздался новый писк: прибыло сообщение.

– Он назначил встречу через два часа, – присвистнул Вернон. – Ого! Это быстро.

– Твой старый друг не теряет времени зря, – тихо сказала Таисса. – Ведь вы были друзьями с этим Тёмным, верно?

– Это никого не касается, – сухо произнёс Майлз. – Вернон, я не желаю, чтобы о моём исчезновении оповещали кого-либо.

– Техники – люди не из болтливых, – пожал плечами Вернон. – Ты, конечно, понимаешь, что я все эти два часа буду тебя отговаривать? А в итоге, возможно, и вовсе решу тебя запереть?

Майлз Лютер на миг прикрыл глаза.

– Мы оба знаем, что ты не сделаешь ничего, чтобы мне помешать.

– Это почему?

Глаза отца и сына встретились.

– Потому, – негромко сказал Майлз Лютер, – что ты всё ещё надеешься подарить свободу от нанораствора девушке, которую ты любишь. Всё ещё любишь: этот взгляд не подделаешь.

Таисса вздохнула. Майлз Лютер не знал правды, но она не собиралась его разубеждать.

– Тебе тоже нужна свобода от нанораствора, Майлз, – вместо этого произнесла она. – Верно?

Майлз Лютер бросил на неё странный взгляд.

– Ради этого я и иду на риск. Кстати, напоследок у меня есть вопрос. К тебе.

Его взгляд вдруг сделался пронизывающим, и Таисса невольно плотнее закуталась в тёплый халат.

– Какой вопрос? – выдавила она.

– Есть ли вещи, которые ты никогда не простила бы моему сыну?

– Да, – мгновенно произнесла Таисса. – Но Вернон… я надеюсь… он никогда не будет…

Она закусила губу. Не будет убивать невинных?

Майлз Лютер пристально смотрел на Таиссу.

– Ты перестала бы любить моего сына, если бы он разочаровал тебя? Перешёл на сторону зла, начал делать вещи, которые тебе отвратительны, поступил немыслимо ужасно, но вдруг захотел вернуться?

В его глазах было странное выражение. Таисса не могла отвести взгляда от его лица, презрительного и высокомерного, но ещё она видела странную надежду. Отблеск того же выражения, которое было у Вернона, когда тот понял, что помолвке с Хлоей конец и они с Таиссой смогут быть вместе. Словно Майлз смотрел на Таиссу, но видел кого-то другого. Образ из прошлого.

Или из настоящего?

– Я не знаю, – тихо сказала Таисса. – Есть вещи, которые невозможно забыть и думать о которых слишком больно. Но… любовь всё равно остаётся. Всегда.

Майлз Лютер долго смотрел на неё.

А потом кивнул, и губы его изогнулись в улыбке:

– Я запомню.

Он перевёл взгляд на Вернона, и несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Майлз Лютер наклонил голову, и Вернон еле заметно кивнул в ответ. Словно между ними промелькнуло… не прощение, но понимание.

– Мне жаль, – проронил Майлз Лютер.

– Знаю.

– Но тебе не стоит обманываться. Любящим отцом я вряд ли стану, несмотря на все твои усилия.

– Это, – с горечью произнёс Вернон, – я давно понял.

Майлз Лютер кивнул на стул, стоящий у изголовья.

– Несмотря на это, нам о многом стоит поговорить наедине. О моём наследии. О твоей матери. Садись.

Вернон молча сел.

А Таисса тихо пошла к выходу.