Глава 7

Скамейка стояла на крутом берегу, усыпанная опавшими листьями. Таисса поправила плед на плечах, глядя на озеро.

– То, что мы делаем, – сумасшествие, – произнесла она, глядя на воду. – Вместо поиска по горячим следам, вместо того чтобы привлечь Светлых и разослать ориентировки на поиск вертолёта, мы ждём, пока затихнут круги на воде.

– Потому что нам нужно, чтобы похититель успокоился и решил, что он в безопасности, – невозмутимо произнёс Вернон. – И увидел, что Светлые лишь бесцельно бьют палками по кустам, не имея понятия об истинном похитителе.

– Светлые, – прошептала Таисса.

– Они не должны узнать ничего, – жёстко произнёс Вернон.

– Уверен? Дир – отец Тьена, если ты вдруг забыл.

– Уверен. Потому что ты была права, когда сказала, что случилась утечка, Таисса-секретность. Кто-то знал о том, что ты – мать Тьена.

У Таиссы остановилось дыхание.

– Нет, – хрипло произнесла она. – Не может быть. Даже Дир не знает!

– И тем не менее кто-то знает. Зачем ещё было вызывать тебя, чтобы похитить вместе с Тьеном? Похититель знал о вашей связи и хотел получить вас обоих. Один наёмник не рискнул тебя забирать, но шестеро Светлых даже не задумались бы.

– Ты так думаешь, потому что знаешь правду о Тьене.

– Я так думаю, потому что я прав, – резко сказал Вернон. – А теперь включи голову и подумай, как нам действовать дальше. Допустим, ты расскажешь всё Диру. Дальше что?

Таисса на миг задумалась.

– Если я расскажу Диру, он поступит так же, как и я поступила бы на его месте, будь я Светлой, воспитанной Светлыми. Дир доверится главе Совета. Нику Горски.

– А он?

– Ник, разумеется, поделится с группой, которая будет расследовать похищение. Со Светлыми. – Таисса запнулась. – Но наёмники тоже были Светлыми, а это значит, что сведения о расследовании могут дойти до кого угодно. Даже до похитителя.

– Именно, Таисса-проницательность.

Таисса прикрыла глаза.

– Мне придётся врать, – прошептала она. – Врать Диру. Как раньше. И разбивать ему сердце – как раньше.

У неё вырвался вздох, похожий на всхлип. Теперь, когда она вспомнила всё, перед её глазами вновь был её дом в Лондоне. Чердак, где стояла её детская колыбель и где Таисса проплакала всю первую ночь. И вторую тоже.

Её горе, её потеря, её тьма – и она не сможет сказать Диру ни слова. Потому что он поступит так, как сочтёт нужным, и действительно задействует Светлых. Он не сможет не рассказать всё Совету. Таисса сама поступила бы на его месте точно так же, будь это ребёнок Алисы. Доверилась бы добросовестности Дира и авторитету Ника и помогала бы им по мере сил.

Но сейчас все её инстинкты кричали о том, что Светлым доверять поиски её ребёнка нельзя. Только не наследника Великого Тёмного. Только не им.

А это значило, что Таисса будет молчать. Простит ли её Дир? Что, если она сейчас совершает смертельно опасную ошибку? Что, если он один в состоянии найти Тьена?

Неважно. Решение принято, и сомнения бессмысленны. Пусть лучше Дир будет ненавидеть её, чем никогда больше не возьмёт сына на руки.

Алисе она тоже ничего не скажет. Потом они обязательно поговорят… но потом.

– Может быть, это и к лучшему, – глухо произнесла Таисса. – Я не могу сейчас об этом говорить. Признаваться Диру, отцу, Алисе, что это мой ребёнок, выслушивать уверения, что мы его найдём, выдерживать расспросы, сочувствие, жалость… я не выдержу.

У неё никогда не было секретов от отца. До этого дня.

– И Великий Тёмный не поможет, – хрипло прошептала Таисса.

– Ты пыталась обратиться к нему, пока мы сидели здесь? И как?

Таисса покачала головой:

– Бесполезно. Глухая стена. И я догадываюсь почему: Тьен жив в будущем, и мы знаем об этом. А значит, любое вмешательство Великого может создать парадокс… по крайней мере, он так думает. И молчит.

– И Найт молчит за компанию, – хмыкнул Вернон. – Замечательно.

Найт. Сердце резануло болью. Если бы Найт не растворилась в сети, она нашла бы похитителей Тьена в два счёта.

Таисса уронила лицо в ладони.

– Что мне делать? – прошептала она.

– Вернуть Тьена, естественно, – произнёс Вернон спокойно. – Эйвен нам поможет или помешает, если узнает правду?

– Поможет, конечно же.

– Значит, расскажешь ему всё, как только немного отдохнёшь и придёшь в себя. – По лицу Вернона скользнула улыбка. – Таисса-замарашка, ты вообще видела себя в зеркале?

Таисса вздохнула. Она кое-как привела в порядок волосы и лицо, но…

– Когда я надеваю вечернее платье, судьба у него, как правило, незавидная. Помнишь?

– Угу. – Вернон обнял её за плечи. – Но ты всё равно очаровательна. Маленькая, хрупкая и храбрая Таисса-амазонка, вышедшая на тропу войны. Ты со всем справишься, ты ведь знаешь об этом?

Он говорил с ней как с ребёнком, но вместо раздражения Таисса ощутила лишь облегчение. Больше всего сейчас ей хотелось именно этого. Поговорить с кем-то, в ком она могла бы отразиться, как в зеркале. С кем-то, кто не будет её осуждать, кто всегда поймёт её, как отец.

Таисса подняла голову и посмотрела на Вернона.

– Мне очень жаль твоего отца, – тихо сказала она. – Надеюсь, он останется жив.

– А вот я не очень-то на это надеюсь, – мрачно произнёс Вернон. – И виноват в его смерти буду я сам. Какого дьявола я вообще вытащил его из криокамеры? Может быть, вообще стоило оставить её у Светлых.

– И позволить им тебя шантажировать? Вернон, ты бы сломался.

Тяжёлый вздох.

– Конечно, сломался бы. Я же не железный.

Таисса протянула руку, и Вернон, помедлив, вложил в неё свою.

– Не знаю, как я буду жить дальше, – произнёс он. – Как ты будешь жить дальше. Как можно завтракать, ложиться в постель, просматривать биржевые сводки, решать рутинные задачи, пока где-то там…

– Да, – прошептала Таисса.

Его пальцы сжались. Шершавые подушечки пальцев осторожно погладили её ладонь.

– Тьена не тронут, – негромко сказал Вернон. – Современные криокамеры безопасны даже для новорождённых.

– Знаю.

– А мой отец… – Вернон тяжело вздохнул. – Проклятье, ведь всё могло быть иначе. И с ним, и с моей матерью.

Его лицо исказила горькая улыбка.

– У Виктории могла быть совершенно другая судьба, – тихо сказала Таисса. – Я помню. Может быть, если бы у неё были другие родители… кто знает?

– Её родители… – Вернон вздохнул. – Отца моей матери тоже звали Вернон, представляешь? Вернон Талль. Оказывается, меня назвали в его честь.

– Талль? – Таисса нахмурилась. – Не слышала такого имени среди Тёмных.

– Потому что он не был Тёмным. Вернон Талль – человек. Но именно он воспитал мою мать. – Лицо Вернона потемнело. – Я достал снимки её матери. Они с Викторией были очень похожи, и моя незабвенная бабушка обладала таким же взрывным темпераментом, так что она вела беспорядочный образ жизни. Удивляюсь, как она вообще решилась выйти замуж, да ещё за человека. Впрочем, это продлилось недолго: она бросила мужа с дочерью, которая родилась Тёмной, а стало быть, была рождена от кого-то из любовников, и вскоре была убита в какой-то пьяной драке в баре. Довольно бесславный конец, не находишь?

– Да, – тихо сказала Таисса.

– А вот Вернон-старший… тот, кого моя мать называла отцом… – Вернон глубоко вздохнул. – Я не знаю, что с ним сталось. Насколько я успел узнать, он идеально владел одним умением: заметать следы. Нигде и ни у кого я не смог найти даже единственного детского снимка. Даже названия школы, даже имён родителей. Человек-призрак. А ведь Виктория упоминала его и даже говорила, что он был неординарной личностью…

– Возможно, он давно умер, – произнесла Таисса негромко.

Вернон хмыкнул:

– Да, Таисса-пессимистка. И есть шанс, что совсем скоро мы с ним встретимся на той стороне. Но, вообще-то, я был бы не прочь увидеть его на этой.

– А я хотела бы увидеть Тьена, – прошептала Таисса. – Как угодно, где угодно.

Вернон обнял её за плечи.

– Всё будет хорошо, Таисса-утешительница, – негромко сказал он. – Завтра будет новый день. Знаешь, у меня ведь тоже есть от тебя очередная тайна.

Таисса улыбнулась сквозь слёзы:

– И ты, конечно же, не скажешь мне какая.

– Нет, пока сам не пойму, что со мной происходит, – задумчиво сказал Вернон. – За последний год я успел побыть несколькими Вернонами Лютерами, знаешь ли. И, похоже, им наконец настала пора собраться воедино.

Таисса положила голову ему на плечо. Её пальцы вновь оказались в его ладонях, и холодный осенний воздух вдруг сделался неважен. Одинокая птица, туман над водой… немного покоя. Время закрыть глаза и немного отрешиться от боли. Отдохнуть перед битвой, что их ждала.

– Будет новый день, – прошептала Таисса.

– Обязательно, Пирс, – негромко сказал Вернон. – И твоя семья вновь станет целой. Рано или поздно.

«Твоя семья». Её семья.

Не его семья.

– Вот почему другой ты был так уверен, что я останусь с Диром, – проговорила Таисса глухо. – Ты знал, что у нас родится сын.

– И рано или поздно вы поступите так же, как поступил бы я, – спокойно сказал Вернон.

Таисса нахмурилась, вытирая слёзы.

– Как?

– Грустно и логично, Таисса-неизбежность. Поставите твою подругу перед фактом, что половину времени ваш сын живёт с вами, а половину – с ней, вы навещаете друг друга и важные решения принимаете вместе.

– Вернон…

– Несправедливо по отношению к Алисе, согласен. Но как иначе, малышка?

– Мне просто хочется вернуть Тьена, – прошептала Таисса, закрывая глаза. – Остальное… сейчас это так неважно.

Послышался вертолётный стрёкот, и Вернон поднял голову.

– А вот и наши Светлые гости, – произнёс он. – Пора, Таисса-отшельница. Время врать.

Таисса вздохнула и приняла его руку.

Дир выскочил из вертолёта первым. Таисса протянула ему руки, и он молча обнял её.

– Я прочёл твоё сообщение, – проговорил он ей на ухо. – Ты поступила, как должна была поступить.

Связь восстановилась минутой ранее, и Таисса успела отправить Диру лихорадочное сообщение о том, что Алиса и Тьен живы и здоровы. И о том, что Тьена похитили, а Таиссу угрозами заставили прилететь и не выдавать себя ни жестом, ни словом, потому что в зале за ней следили.

– Наверное, нам стоит ввести какое-нибудь правило на этот счёт, – пробормотала Таисса, прижимаясь к его плечу. – Моргнуть дважды, например. Коснуться ладони пальцем и отстучать на сверхскорости сигнал бедствия. Тогда ты бы понял, что что-то не так.

– За этим как раз наблюдают в первую очередь.

Таисса вздохнула.

– Прости, что после похищения сразу не полетела к вам, а осталась здесь. Мы… я и Вернон… решили, что нужно дать похитителям улететь. Если они заметили бы погоню, следящий дрон, почувствовали бы себя в опасности… они могли избавиться от Тьена.

– А вот это, – уже холоднее произнёс Дир, высвобождаясь из её объятий, – очень спорное решение, которое нам стоило принимать вместе. Как Вернон здесь оказался?

– К нему попала копия моего сообщения. Я расскажу по дороге.

Дир пристально вгляделся в её лицо, и Таисса в очередной раз поразилась его великолепному самообладанию. Ни единого знака паники, ни следа слёз.

– Как ты себя чувствуешь? Алисе нужна помощь врача? Тебе? Кому-то ещё?

– Алиса пережила страшное потрясение, но она спит, – тихо сказала Таисса. – Со мной тоже всё в порядке, а Светлые наёмники все мертвы. Пойдём, я покажу.

Глаза Дира расширились.

– Светлые?!

– Ренегаты. Наёмники вроде людей Виктории Талль. Думаю, вы сможете их опознать.

Вернон, выглядящий абсолютно невозмутимо рядом с десятком вооружённых Светлых, разговаривал с кем-то через линк, но едва он заметил, как Дир и Таисса двинулись к дому, как немедленно преградил им путь.

– Твои люди этим займутся, – коротко произнёс он. – У нас с тобой есть одно неоконченное дело.

Дир устало вздохнул.

– Лютер, серьёзно? Сейчас?

– Сейчас, – голос Вернона стал жёстким. – Мне только что сообщили, что тот, кто устроил взрыв на церемонии, был Светлым. И сообщили мои люди, а не твои, хотя вы узнали раньше.

Таисса в ужасе перевела взгляд на Дира.

– Ч-что? Светлый убил пятерых глав корпораций?

– По чьему-то поручению, очевидно, – голосом Вернона можно было резать сталь. – Совет доверился ему настолько, что взял в охрану на первых ролях, а он в обмен на эту любезность исхитрился принести на церемонию термодетонатор. Похоже, опыт Андриса вас ничему не научил. Не знаю, что заставило его сойти с ума, но факт есть факт.

– А вот я знаю, – произнёс Дир, пристально глядя на Вернона. – Его свели с ума шантажом, убив его маленького сына и похитив жену с младшим ребёнком. Ему угрожали их смертью, и он сломался. Очень интересно, кто это был, не так ли?

Мгновение они смотрели друг на друга. А потом на их лицах одновременно появились невесёлые улыбки. Оба знали, что ни один из них не был причастен. И так же хорошо знали, что никогда не смогут друг другу доверять.

– Разумеется, любое совместное расследование окажется профанацией, – проронил Вернон. – Предлагаю даже не озабочиваться этой фикцией и работать отдельно. Если мы найдём что-то и я сочту нужным с вами поделиться, вы это получите.

Дир кивнул:

– Принято.

– Но у нас с тобой другое неоконченное дело, – с нажимом произнёс Вернон. – Противоядие. У тебя был шанс его забрать, но ты выбрал дать ему сгореть.

– Думаю, мы оба знаем почему.

На Таиссу не глядел ни один, ни другой. Лопасти вертолёта всё ещё вращались в отдалении, но на том пятачке, где стояли они трое, казалось, царила абсолютная тишина.

– Дай мне честный ответ, – вдруг сказал Вернон. – Совет в ярости оттого, что ты её спас?

Дир молчал, глядя на него.

– Я так и знал, – пробормотал Вернон. – А если кто-то и говорит, что ты был прав, они наверняка прикрываются аргументом: «Но ведь он спас любовницу грозного Вернона Лютера, это был мудрый ход!»

– Вернон, – предостерегающе произнесла Таисса.

– Будь на моём месте любой другой Светлый, он бы выбрал противоядие, а не жизнь Таиссы, и мы оба это знаем, – устало сказал Дир. – Ты тоже выбрал бы противоядие, если бы речь шла не о жизни Таиссы. Бесполезный спор, Вернон. Миллионы жизней или одна.

– Я не спорю, – устало сказал Вернон. – И я знаю, что ты не виноват во взрыве. Именно ты. Но шансы, что это сделали Светлые, не просто высоки – они астрономически высоки.

– А Тёмные?

Вернон покачал головой.

– Нет. Но ты опять же мне не поверишь, верно?

Дир с утомлённым видом потёр лоб. Сейчас тени под его глазами были особенно заметны.

– Когда мы получим от вас противоядие? – негромко сказал он.

Их с Верноном взгляды скрестились. Вернон пожал плечами:

– Сам знаешь. Когда будут железные доказательства, что взрыв в «Плазе» – это не вы.

Дир мгновение глядел на него, а потом кивнул.

– Я тебя понял. Но ты сам понимаешь, что Совет продолжит давить, и скоро – очень скоро – вам с Эйвеном придётся уступить. А теперь извини, Вернон. Мне пора искать сына.

Больше не глядя на Вернона, он быстрым шагом пошёл к дому.

Таисса бросила последний взгляд на Вернона, едва заметно кивнула ему и последовала за Диром.

Лица Светлых оперативников слились в памяти Таиссы в одно мутное пятно, в котором остался лишь один ясный образ. Бледная Алиса, закутанная в плед. И чёрные мешки с телами наёмников.

– Дьявол, я не могу так жить, – хрипло сказала Таисса. – Мне нужно хоть что-то, за что можно держаться. Надежда. Хотя бы один луч радости.

Они с Диром стояли на пустой террасе. В руках Таисса держала стаканчик с ароматно пахнущим кофе, но сейчас он казался ей безвкусной коричневой жижей.

– Я бы предложил тебе поужинать вместе и посидеть у камина, – негромко произнёс Дир, – но сейчас мне пора лететь. Фактически я сейчас не имею власти как член Совета, меня вряд ли подпустят к судьбе противоядия, и я даже не уверен, что мне отдадут контроль за расследованием похищения Тьена, но у меня есть миллион других задач. И порой, как ни страшно это звучит, они куда тяжелее и горше, чем эта.

– Став Светлым, ты снова разделяешь общее и личное, – тихо сказала Таисса. – И на первом месте вновь общее.

– Ты знаешь, что это не так, Таис.

Таисса взглянула на него.

– Это так, – мягко сказала она. – Когда речь идёт о спасении жизней близких тебе людей, ты всегда будешь на моей стороне. На стороне Тьена. Но в обычной жизни ты отдаёшь себя делу, верно? Целиком. И оставляешь себе лишь несколько часов. Никаких авантюр и побегов.

– Сейчас – да.

– Не сейчас. Вообще. Потому что будет новый кризис и ещё один, и ещё… и это никогда, никогда не кончится.

Таисса грустно посмотрела на стакан с кофе. Нагнулась и поставила его на мокрые доски, рядом с прилипшим листком дуба. Совсем скоро здесь выпадет снег. Где-то далеко отсюда он будет искрящимся, радостным, обещающим долгие романтические прогулки по заснеженному лесу, игру в снежки и горячий чай у камина.

Но этот дом ждёт очень печальная зима.

– Я не чувствую, что у меня есть право на горе, – вдруг произнёс Дир. – Не чувствую, что имею право на боль.

Его голос был совершенно спокоен, и одновременно Дир словно кричал изнутри. Таисса сжала его руки, но он, кажется, даже не обратил внимания.

– Мой сын похищен, но я всё ещё часть Совета, хотя бы формально. Бывший его глава. Я должен думать о благополучии всех Светлых, я не имею права пренебрегать ответственностью… Проклятье, я думал, что сбросил этот груз, когда стал Тёмным, но на меня слишком многое свалилось. Я задыхаюсь, я просто… не успеваю.

Он слабо улыбнулся:

– Не могу даже вздохнуть. Упасть на землю и по-детски разреветься. Позвонить отцу… Анджею… и сказать, что он мне нужен.

Таисса сглотнула, давя всхлип. Все эти дни Дир занимался делами Совета и каждый день, каждую минуту помнил, что не может видеть своего ребёнка. А она ничего не помнила и даже не могла побыть рядом с Диром. И всё из-за внушения, на которое она согласилась сама. Из стремления защитить Алису и Тьена, избежать невыносимой боли, да, но ещё из трусости.

– Сильнее тебя я не видела никого, – прошептала Таисса. – Даже мой отец, наверное, не смог бы жить вот так.

Дир мягко высвободил руки. Мгновение слабости прошло, и лишь ей одной было позволено его увидеть.

Он внимательно посмотрел на неё:

– Таис, твоя причина не видеться со мной связана с похищением Тьена? Прямо, косвенно, как-нибудь? Знай я её, это помогло бы мне в расследовании?

Таисса закусила губу, отвернувшись.

– Принцесса, посмотри на меня.

Она покачала головой, не оборачиваясь:

– Нет, Дир. Ты расскажешь Нику, узнают другие Светлые. Светлые похитили моего сына. Будет утечка, и…

Таисса замерла.

Нет. Не может быть.

Она не могла проговориться так просто. Это было невозможно.

Но она это сделала.

– Ох, нет, – прошептала она.

В следующий миг её обняли тёплые руки. Не разворачивая и не прижимая к себе, просто согревая.

– Как же тебе плохо, – негромко произнёс Дир.

– Пока мне… никак. Я всё ещё… не осознаю, что случилось. Не до конца. – Таисса с трудом выталкивала слова. – Пытаюсь ни о чём не думать, чтобы не сломаться. Лара… после родов Алисы она стёрла мне воспоминания по моей просьбе, ты знаешь? Я слишком боялась похитить Тьена. Или того, что ты или мой отец сделаете это за меня.

Резкий вздох.

– И поэтому ты стала Тёмной.

Таисса откинула голову Диру на плечо.

– Да. И я жалею, что ты узнал, потому что теперь, если произойдёт утечка, виновата буду я.

– Её не будет.

Таисса резко обернулась. Дир смотрел на неё, и в его глазах не было ни осуждения, ни боли за предательство. Лишь бесконечная усталость – и тень изумления и нежности. Словно он до конца не осознавал, что она только что сказала.

– Что? – произнесли губы Таиссы. – Не будет утечки?

– Я никому не скажу, что это наш ребёнок, принцесса. Никому, пока мы его не вернём.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Молча.

– Я так боялась, что выкраду Тьена у Алисы, – прошептала Таисса. – Я с ума сходила от этого желания. Но сейчас я просто хочу его найти.

Дир провёл рукой по её волосам.

– Мы обязательно поговорим с Алисой, когда вернём Тьена, – его голос сделался твёрже. – Иначе нельзя. Я готов мучить себя, но не тебя, принцесса. Но сейчас… ты права. Сначала нужно его найти.

– Я собираюсь искать Тьена вместе с отцом, – произнесла Таисса. – И с Верноном.

Дир долго-долго смотрел на неё.

– Два расследования – лучше, чем одно, – наконец произнёс он. – Но я хочу, чтобы ты была осторожна. Вернон Лютер втравит тебя в очередную смертельно опасную авантюру, и это будет куда хуже, чем раньше, потому что в этот раз ты пойдёшь на любой риск ради Тьена и потеряешь голову. А я потеряю тебя. Я не выдержу, если увижу твою могилу, принцесса. Просто не выдержу.

– Ты винишь меня? – тихо спросила Таисса. – В том, что я не справилась? Что упустила Тьена? Не позвала тебя на помощь, не бросилась за похитителями?

– Абсолютно точно нет, – твёрдо произнёс Дир. – Виноваты похитители и только они. Идеально ли ты поступила – это совершенно не тот вопрос, о котором сейчас стоит задумываться. Я с тобой, Таис. Я на твоей стороне.

– Правда?

– Всегда. Я не идеален, Таис: я всеми словами кляну себя, что не прилетел раньше, не понял, что тебе грозит опасность, не отследил группу ренегатов-Светлых. Хотел бы я, чтобы ты или Вернон тут же вылетели из зоны действия глушилки и связались со мной? Разумеется. Но всё уже случилось, и у нас другая задача – найти Тьена. Пусть порознь, но не отталкивая друг друга.

Дир чуть улыбнулся, и в его глазах промелькнула необыкновенная нежность:

– Ведь я никогда не смог бы тебя оттолкнуть.

Таисса коснулась его щеки костяшками пальцев.

– Спасибо тебе. Ты невероятный Светлый.

Они подошли к вертолёту. Ветер взметнул её волосы, и Таисса прикрыла глаза, когда тёплые пальцы Дира коснулись её подбородка.

– А ты – невероятная Тёмная, – тихо сказал он, но его негромкий голос перекрыл даже гул вертолёта. – Клянусь тебе: пока я жив, пока я остаюсь Светлым, человеком, мужчиной, я буду ждать только тебя. Когда время наступит, все мои ночи станут твоими.

Таисса слабо улыбнулась:

– Лишь бы сначала наступило утро.

– Конечно, наступит. – Дир лёгким поцелуем коснулся её губ. – Мы вернём Тьена, принцесса. И у нас всё будет хорошо. Обещаю тебе.

В вертолёте Дир мгновенно развернул виртуальные экраны, возвращаясь к делам Совета, а Таисса закрыла глаза, погружаясь в неспокойную дремоту.

Но всё время, пока вертолёт летел, Дир держал её за руку.