Глава 26

Таисса приземлилась на окраине городка, в парке, вдали от камер и прохожих.

Ранний весенний вечер. Где-то далеко, за тысячи километров, всё ещё цвели первоцветы. Где-то у моря сидела Алиса с запотевшим стаканом ледяного сока. Где-то там были Павел и Рамона, Вернон, Эйвен Пирс…

И Дир, который вот-вот услышит голос Таиссы по линку. И ни одного лишнего слова сказать было нельзя: рано, слишком рано. Светлые могли её перехватить в любой момент.

Таисса прикрыла глаза, вспоминая.

«Всё, Пирс. Как только ты проглотишь капсулу, мой последний приказ, довлеющий над тобой сумеречным призраком, рассеется как дым».

«Вернон… ты хотел внушить мне что-то ещё. Я почти это почувствовала».

«Закроем эту тему. Я не хочу об этом говорить».

«Я ошиблась?»

Долгое, долгое молчание.

«Нет, Пирс. Не ошиблась».

«Тогда что ты хотел мне внушить?»

«Скажу, когда вернёшь мне сферу. Идём».

Последний кусочек их разговора. Теперь, когда сфера была навеки потеряна, неужели Таисса никогда не узнает правды?

Впрочем, осталось ли у неё право знать?

Таисса глубоко вздохнула. С Верноном они поговорят позже – если вообще встретятся. Сейчас у неё была другая обязанность и другая цель. Две чудовищные силы, готовые столкнуться за контроль над планетой. Дир и Совет. И она, Таисса Пирс, обычная Тёмная, которая была ключом к этому контролю.

Так странно. Так невероятно. Так пугающе. И так судьбоносно. В первую очередь для неё. Она окажется у аппаратуры, готовой внушить что угодно целому миру.

И что произойдёт тогда?

«Королевский доступ… нет, отбой, Пирс. Это не приказ. Просто размышляю вслух. Ты уже думала, как поступишь, когда ты сядешь в кресло перед излучателем?»

«А я туда сяду?»

«Рано или поздно. И я хочу предложить тебе свою гениальную идею. Как обычно».

Идея, которая может изменить мир. Изменит ли?

Был только один способ это узнать.

Таисса поднесла руку к линку.

Доверие. Такое же важное, как кусок шоколадного торта, когда тебе семь. Как его сохранить, когда они с Диром хотят прямо противоположного? Как, когда они уже не раз обманывали друг друга? Как, если на одной чаше весов лежит то самое доверие, что выше любви, свободы и власти и порой даже выше самой жизни, а на другой – судьба мира на много лет вперёд?

Таисса не должна была это решать. Таисса не имела права об этом даже думать. Ни один человек, ни один Тёмный или Светлый не заслужил такой ответственности. Но карты были розданы, и время было сделать свой ход. Шаг в правильном направлении.

Таисса набрала код.

Ждать пришлось недолго: огонёк на линке почти сразу же мигнул зелёным. Словно Дир ждал её.

– Дир. – Таисса улыбнулась. – Это я.

Дир помолчал.

– Ты одна?

– Я одна, – подтвердила она. – Ни Вернона, ни Совета, никого. Но я боюсь, что мне нужна защита. Если я останусь здесь, меня найдут Светлые.

– Я так понимаю, что, если это ловушка, ты всё равно не сможешь меня об этом предупредить, – в голосе Дира скользнула мягкая насмешка. – У меня есть твои координаты, Таис: твой линк совершенно не защищён. И ты не так далеко.

– Прилетишь за мной?

Короткая пауза.

– Тебя заберут. Я пришлю сообщение.

– Спасибо, – тихо сказала Таисса. – И…

Таисса не могла наплевать на конспирацию. Но она могла пройти по грани.

– Дир, – произнесла она. – Ты разрешил мне себя убить, если нанораствор вновь завладеет тобой. Я просто хочу сказать, что никогда не смогу этого сделать. Или попросить кого-то ещё. Скорее я отдам жизнь, чтобы их остановить.

Короткий резкий вдох на другом конце линии.

«Пойми, – мысленно попросила Таисса. – Пойми, что это не просто фраза, не признание в любви. Это опасность. Живая, настоящая, близкая».

– Спасибо, что веришь в меня, Таис, – наконец сказал Дир. – Я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось делать этот выбор. Никогда.

– Я люблю тебя, – произнесли губы Таиссы. Светлые ждали от неё этой фразы.

– В первый раз ты сказала это перед тем, как ударить меня в спину, – с лёгкой насмешкой сказал Дир.

– В шею.

– Ты меня поняла.

– Будем учиться доверять друг другу снова? – предложила Таисса. – Поделим планету пополам и устроим пикник с вином, мягким сыром и взбитыми сливками к клубнике?

Негромкий смех.

– Я предпочитаю картошку на костре. Но идея интересная. Особенно с мягким сыром. И помидорами, правда?

– Мягкий сыр и помидоры, – согласилась Таисса, прикрывая глаза и вспоминая их первую встречу. – Просто ты и я. Парень, который привез меня к себе, и девчонка, которая нахально заняла его спальню.

– Иногда, – серьёзно сказал Дир, – мне кажется, что ты не прочь занять её ещё раз.

– Внушишь мне это, вместо того чтобы захватывать планету? – отпарировала Таисса. – Я почти за.

Дир вновь тихо засмеялся:

– Я понял. Увидимся, принцесса.

Связь разъединилась. А секунду спустя ей на линк упало сообщение.

Координаты. Совсем недалеко.

Таисса улыбнулась и взлетела.

Обсерватория оказалась совершенно такой же, какой Таисса её представляла. Пустынные холмы, покрытые высохшим вереском, и звёздное небо под головой. Должно быть, здесь здорово гулять рука в руке, лежать на расстеленном пледе с горячим глинтвейном, забыв о холоде, греться друг о друга, глядя на ровный диск луны…

А потом Таисса ощутила нечто странное. Словно огромная тень, лежащая прямо перед ней, переместилась ей за спину.

– Что произошло? – спросила Таисса своего сопровождающего. – Я ощутила…

– Концентрические кольца, – неохотно произнёс тот. Видимо, Таиссе позволено было это знать. – Излучение можно настроить на определённый радиус: три километра вокруг базы или тридцать. А можно задавать интервалы. К примеру, от тридцати до трёх и от двух с половиной до нуля.

– То есть пока мы двигаемся к базе, кольцо-интервал, свободное от излучения, двигается вместе нами?

– Совершенно верно.

Дир и впрямь её берёг. А Таисса собиралась его обмануть.

Обычно у юных героинь, которые с пустыми руками выходят против беспощадных Тёмных диктаторов, угрызений совести не возникает. По крайней мере, в тех книгах, что Таисса читала в детстве. Вот только как быть, когда этот диктатор – её первая любовь? Когда ему, может быть, суждено перевернуть мир, а ей – встать рядом с ним рядом?

Площадка перед обсерваторией была пуста. А потом Таисса увидела Дира.

Он сидел на земле, обхватив колени, и глядел в звёздное небо. Никакого оружия при нём не было. Из кармана короткой чёрной куртки выглядывало что-то светлое, но Таисса не могла разглядеть что.

– Он вас ждёт, – негромко произнёс её сопровождающий. Тёмный паренёк лет шестнадцати. Знал ли он, что работает на того, кто когда-то был Светлым?

Таисса кивнула ему, прощаясь.

И быстрым спокойным шагом пошла в сторону Дира.

Ещё в самолёте её просканировали очень тщательно. На ней не нашли никакой электроники, а линк Таисса отдала сразу. Никто не услышит того, что она собиралась сказать Диру. И никто, кроме неё, не узнает, что он скажет ей.

Таисса подошла, придерживая края расстёгнутого пальто, и остановилась рядом с Диром.

– Хорошая ночь, правда? – негромко произнесла она. – Для того чтобы не менять мир.

Дир повернул голову и взглянул ей в глаза.

– Ты потрясающе выглядишь.

– Светлые заставили меня так одеться.

Выражение его лица не изменилось ни на секунду.

– Я не был уверен до конца, – проронил он. – Но после твоих слов о нанорастворе я усилил оцепление в лабораториях, перепроверил всех членов Совета – и Александра, разумеется, не оказалось на месте.

– Он знает, где твоя база.

– И я знаю, что он знает, – кивнул Дир. – Но ему слишком нужно моё оборудование, чтобы взрывать обсерваторию ракетным ударом, а зона излучения не даст к ней близко подобраться.

– Светлые не подобрались вслед за мной? Через кольцо, свободное от излучения?

Дир покачал головой, коснувшись травы.

– Нет, об этом я позаботился. Садись рядом.

– Александр… – начала Таисса.

– У нас есть время.

Таисса, чуть поколебавшись, села рядом с ним, и Дир коснулся её руки.

– Голодна?

– Я поела в самолёте.

Дир кивнул.

– Расскажешь, как ты избежала внушения Лары? Александр не отпустил бы тебя ко мне, не сломав твою свободу воли.

Врать Таисса не хотела. Сказать всю правду? Признаться, что сейчас её мозг был закрыт от его внушений, отдать свой единственный козырь? Нет. Этого она тоже не могла.

– Вернон отдал приказ, который мне помог, – уклончиво сказала Таисса. – Но второй раз эта штука не подействует.

– Просить тебя описать этот трюк, чтобы им когда-нибудь воспользовался я, разумеется, бессмысленно?

Таисса улыбнулась ему:

– Разумеется.

– Хм.

Дир немного подумал, почёсывая нос.

– Чего хотели от тебя Светлые? – наконец спросил он.

Таисса кашлянула.

– Помнишь ритуал, с помощью которого ты стал Тёмным? Лара вынудила бы меня его повторить. Близость Источника усилила бы мою волю. Я соблазнила бы тебя, мы оба потеряли бы голову… а потом я бы отвлекла тебя и обезвредила.

– Умно, – хмыкнул Дир. – Но пока, как я понимаю, я в неприступной крепости?

– Да. Но вряд ли надолго.

Они помолчали. Ночной холод добрался до коленей Таиссы, но она не обращала на него внимания. Дир был рядом, плен у Светлых был позади, и сейчас она была там, где нужно. Под звёздами, у стен обсерватории, рядом с тем, от чьей судьбы зависело будущее.

И сейчас должно было решиться всё.

– Нам предстоит откровенный разговор, – проронил Дир. – Очень откровенный, тем более что ты упомянула этот ритуал. Не самое подходящее время, но… кажется, подходящего нам никогда и не выпадало, верно?

Таисса невольно улыбнулась:

– Это уж точно.

Некоторое время они сидели в молчании, которое казалось спокойным. Безмятежным. Словно где-то вдали Светлые не собирались захватить обсерваторию и накрыть их двоих хлёстким импульсом нанораствора. Словно они двое и впрямь были наедине в звёздной ночи, и больше ничего не имело значения.

– Ты когда-нибудь занималась любовью? – негромко спросил Дир.

Таисса чуть не поперхнулась.

– Необычный вопрос, – сдавленным тоном сказала она. – Знаешь, на дирижабле у Виктории, в плену и на больничной койке как-то вот времени не было.

– Аналогично, – спокойно сказал Дир. – Хотя, поскольку мне не раз пришлось сдавать генетический материал, ощущения мне знакомы.

«Пуританское воспитание», – фыркнул бы Вернон.

…Но Дир не поднял бы эту тему просто так.

– А мне нет, – медленно сказала Таисса. – Не представляю себе ощущений. Не просто от процесса. Я не знаю, как чувствуется и проживается высший момент наслаждения вообще.

– За последние недели мне пришлось узнать о влиянии этого конкретного высшего момента на нервные центры очень подробно, – задумчиво произнёс Дир. – Ты знаешь, что не существует другого кратковременного акта, оказывающего подобное по мощности запечатлевающее положительное воздействие на психику? Даже близко не существует?

– Ну, в общем-то, логично. Что может сравниться с наслаждением, многократно воспетым всеми средствами массовой информации?

Она негромко засмеялась.

– Глупо, да? Мы говорим об этом таким официальным и книжным тоном.

– Юноша и девушка под звёздным небом, – заметил Дир. – Должна же в нашем свидании присутствовать капля романтики, как-никак.

Теперь они засмеялись вместе.

– К тому же тема очень неловкая, – тихо произнесла Таисса. – И заговорил ты о ней не зря.

Дир кивнул.

– Не зря.

Они помолчали.

– Импринтинг, – задумчиво произнёс Дир. – Я встречал подобное только у матери на ребёнка. Странно, как работает природа, правда? Месяцы неудобств, часы и часы дикой боли, а потом приходит безусловная любовь. Я хочу воспроизвести этот процесс.

Таисса покосилась на него.

– Роды? – уточнила она. – Или занятия любовью?

Дир помолчал, не отвечая.

– Мои люди проводили эксперименты. Если тот, кто сидит в кресле, передаёт импульс подчинения через осколок Источника и одновременно испытывает… высший момент наслаждения, эти ощущения передаются. Происходит импринтинг. Запечатление образа того, кто отдал приказ.

– Но это запечатление действует лишь сутки, – уточнила Таисса.

– Да. Можно повторять раз за разом, но тут уже не выдерживает психика. Подобное эмоциональное запечатление – слишком сильная встряска.

Короткая пауза.

– И главное, никакого давления на психику не происходит, – завершил Дир. – Просто у тебя появляется кто-то, кого ты любишь с необыкновенной силой. Одно-единственное позитивное запечатление, принцесса, – и мир больше не будет нуждаться ни в одном внушении. Достаточно будет короткого видеосообщения с таким родным лицом, разосланного по сети. Каждое слово этого человека станет законом.

– А если, – дрогнувшим голосом произнесла Таисса, – я бы просто приказала всем тебя слушаться? Без, гм, момента наслаждения?

– Давление, – тихо сказал Дир. – Психологическое давление. Всё равно что я бы потребовал от Лары отречься от Александра, от Совета, от собственного ребёнка. Это давило бы на неё годами и вполне могло бы сломать её. Но если бы она получила… положительное запечатление, все её сомнения смыло бы волной.

Он прямо посмотрел на Таиссу.

– Вот в чём разница.

Таисса хмыкнула:

– Сам понимаешь, спасти мир, вынужденно оказавшись с тобой в постели – не самый благородный метод. Кроме того, представь, что может отобразиться во внушении.

– А ты откровенна.

– Приходится.

Дир достал что-то светлое из кармана. Небольшой бумажный свёрток.

– Линк, деньги, ключи от дома, где есть всё необходимое, – произнёс он. – Ты можешь улететь в любой момент. Сопровождение и уход от слежки я обеспечу: на меня работают профессионалы. Кроме того, Светлые просто не поверят, что я тебя отпустил.

Таисса потрясённо смотрела на него.

– Я тоже не очень-то верю, – только и промолвила она.

– После всего, что я тебе рассказал? – тихо спросил Дир. – Зная, насколько ты мне нужна?

Она кивнула. Их руки всё ещё соприкасались, и это лучше всего сказало Таиссе, что Дир был искренен. Он и впрямь готов был её отпустить, если она пожелает уйти.

Но Дир всё же хотел усадить её в кресло.

«Королевский доступ», – снова вспомнила Таисса.

Их разговор с Верноном. Всего лишь пара фраз, которые даже не были приказом. Пара фраз, способных перевернуть всё с ног на голову.

Нет. Не думать об этом. Не время.

– Чего ты хочешь? – тихо спросила Таисса. – И почему отпускаешь меня сейчас?

Дир запрокинул голову, глядя в звёздное небо.

– Ты дала мне хороший урок. Доверие. Мне не нужно подчинение от тебя, Таис. И, кажется, никогда не будет нужно. У меня всё ещё кружится голова от мысли, на что я буду способен, сделав тебе одно-единственное внушение, но…

У Таиссы перехватило дыхание.

– Я сломал бы тебя, – совсем тихо сказал Дир. – Я сломал бы себя. И, кажется, я сломал бы мир.

– Ты ещё можешь отказаться от всей затеи, – так же тихо ответила Таисса. – Уничтожить всю аппаратуру и улететь со мной вместе.

– Тогда Александр снова активирует нанораствор в нашей крови по полной программе, – коротко произнёс Дир. – Для меня это смерть. Я отказываюсь под ним жить. Второй Луны не будет. Я только надеюсь, что успею себя убить.

Таисса помассировала виски.

– Пат, – произнесла она.

– Или победа. Решать тебе.

Таисса вздохнула, и Дир обнял её.

– Мы могли бы быть счастливы, ты и я, – негромко сказал он. – Одно-единственное внушение всему миру, чтобы каждый слушался наших слов, а потом мы дадим событиям идти своим чередом. Вмешаемся, только если нам будет грозить новая война. Я не думаю, что этому миру требуется такая уж большая корректировка. Просто урезать полномочия Совета и дать людям выбирать.

– То, чего хотел мой отец. И Найт. – Таисса вскинула взгляд на Дира. – Но ты не остановишься, Дир. Получив такую власть, ты не остановишься. Никто на твоём месте не остановился бы.

Взгляд Дира упал на шрам на её щеке.

– Ты меня остановишь, – спокойно сказал он.

– Ты…

Дир кивнул:

– Я готов стать Светлым, если ты этого захочешь. Меч всё ещё у Эйвена, верно? Я держу своё слово. Если ты решишься помочь мне, я отдам тебе в руки свою судьбу.

– И не боишься? – серьёзно спросила Таисса.

– Пока я ещё не хочу этого, – помолчав, сказал Дир. – Не всем сердцем, по крайней мере. Я предпочту остаться Тёмным, терпеть боль и колоть себе стимуляторы. Но я помню себя прежнего, до нанораствора и всего остального. Я принимал правильные решения. Иногда ошибался, но не настолько, чтобы намеренно не сообщать твоему отцу, что его единственная дочь теперь на свободе и её не будут пытать и не убьют.

Он очень серьёзно посмотрел на Таиссу:

– Это моё доверие, Таис. Это высший его знак. И выбор, самый важный в моей жизни. Готова ли ты отдать мне себя, чтобы я сделал для тебя то же самое?

Уголки губ Таиссы приподнялись.

– Отдать тебе мою первую ночь?

– Совершенную мелодию, – тихо сказал Дир. – Танец с электродами на висках. Мы спроецируем наши мысли, мою любовь к тебе… всё, что нас объединяет. Я хочу запомнить эту симфонию.

Таисса чуть наклонила голову, глядя на него. Так откровенно, как только могла.

– И как ты можешь быть уверен, что у нас получится? Достичь… пика наслаждения с первого раза?

Дир чуть улыбнулся:

– У меня свои секреты.

Таисса вздохнула:

– А ведь ты мог просто пригласить меня на свидание.

Они вместе засмеялись.

– Это очень красивая идея, – помолчав, сказала Таисса. – Правда. Первое единение двух сердец и любовь, искренняя, истинная, которая побеждает всё. Даёт миру надежду.

Короткая пауза.

– Вот только я надеялась обойтись без внушений вообще.

Дир глубоко вздохнул, потирая переносицу.

– Таис… Светлые вот-вот могут завладеть моей аппаратурой. Если я попытаюсь уничтожить осколок, меня отшвырнёт обратно: единственным способом расколоть его, насколько я знаю, является меч, а он у твоего отца, и за Эйвеном наблюдают. Если мы промедлим, если мы ошибёмся, обсерватория достанется Александру. И поверь, то, что я предлагаю, покажется забавной детской шалостью по сравнению с его идеями.

– «Мир вот-вот будет уничтожен, давай займёмся любовью, чтобы его спасти»? – серьёзно спросила Таисса.

Их взгляды снова встретились.

– Почему нет? – негромко спросил Дир. – Дело в Верноне?

Таисса покачала головой:

– Я не просто ему не нужна. Я причинила ему самый худший вред, который только могла причинить. Я получила сферу, а он умрёт. По сравнению с этим уничтожение Источника и стёртые эмоции кажутся досадной мелочью.

– Это не просто слова? – уточнил Дир. – Ты действительно настолько хорошо его знаешь и настолько уверена, что он хочет оказаться от тебя подальше?

«Как бы я хотел, чтобы ты никогда не существовала».

– Поверь, я бы хотела, чтобы было иначе, – тихо сказала Таисса. – Хотя ещё больше я бы хотела, чтобы в ту ночь он просто взял эту треклятую сферу и дал бы мне выкарабкаться самой.

Дир покачал головой:

– Боюсь, там было некуда и неоткуда выкарабкиваться, раз дело дошло до сферы. Вернон понял, что ты умираешь, и спас тебя. А потом очнулся и понял, что спас незнакомку и… – Дир кивнул. – Да, это больно. Мне трудно поставить себя на его место, но я понимаю, кажется. Частью себя – понимаю.

– Понимаешь?

– Мы с ним похожи, Таис. Мы оба в разное время пытались обрести власть над миром… но так и не обрели власти над собой.

Он серьёзно взглянул на неё:

– Но между нами есть разница. Я люблю тебя.

Его пальцы переплелись с её пальцами, и по руке Таиссы словно пробежала вверх электрическая искра.

– Должно быть, это странно выглядит со стороны, – произнесла Таисса. – Ты и я в осаждённой крепости, весь мир под угрозой, а мы думаем о том, чтобы заняться любовью в первый раз.

– Не самая плохая мысль.

Таисса невесело улыбнулась:

– Да уж.

Дир поднялся первым и предложил ей руку.

– Пойдём внутрь. Покажу тебе кое-что.

Таисса бросила последний взгляд на поля вереска, окружавшие обсерваторию. Лёгкий ветер прошёл по облетевшим стеблям, и наступила тишина.

– Лето наступит не скоро, – негромко произнесла она. – Я бы хотела увидеть цветущий вереск. Прогуляться здесь рядом с тобой. Без Светлых и Тёмных, без внушений и излишнего пафоса.

– Может быть, даже взять с собой бутерброды, – согласился Дир. Его взгляд стал задумчивым. – Ты наверняка не раз гуляла по вересковым пустошам в детстве.

Таисса кивнула.

– Мы ездили всей семьёй, и не раз. Отец сочинял стихи в юности, гуляя там. Ещё до войны. Он только что потерял мать, взял палатку и ушёл в пустоши на несколько недель. Ужасно похудел… но стал взрослым. Он говорил мне, что именно там стал собой.

Отец рассказывал ей об этом, когда они пили чай с шоколадным тортом. Таиссе всё ещё было семь, но это были уже другие семь, когда она наконец узнала историю Эйвена Пирса целиком. Так, как, должно быть, знала её его жена, Мелисса Пирс. Почти бывшая жена.

Таисса прикусила губу. Нет. Она ни за что не будет вмешиваться в отношения своих родителей. Выбор отца принадлежал только ему. Пусть сейчас перед Таиссой и лежала власть над миром, она ни за что, никогда не вложит им в головы мысль, что отцу и матери стоит снова быть вместе. Как бы они ни любили друг друга, как бы счастливы они ни были, осуществись этот план, это было бы неправильно. Чудовищно.

– Я ни разу не видел цветущих вересковых полей, – отрешённо произнёс Дир. – Потребовалось бы чудо, чтобы увидеть хоть один цветок сегодня вживую, верно? Ты хотела бы?

Таисса растерянно улыбнулась:

– Пожалуй. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что откровенный разговор продолжается, – просто сказал Дир. – И я хочу сделать следующую его часть не просто разговором. Ты мне доверишься?

Таисса перевела взгляд на белый конверт в своей руке. Она может улететь в любую минуту. Но если она останется…

– Что ты хочешь мне показать? – прошептала Таисса, глядя в его глаза.

Дир положил руки ей на плечи.

– Чудо, – шепнул он в ответ. – Доверься мне, Таис. И ты его увидишь.

Таисса совершенно не ждала, что первым, кого она увидит внутри, окажется тот, кто предавал её не раз и не два.

Драные джинсы, видавший виды свитер, ухмылка, обнажающая не вполне ровные зубы, и знакомое выражение превосходства на лице. Парень, который плевал и на Светлых, и на Тёмных.

– Харон, – произнесла Таисса. – Похоже, тебе здесь неплохо платят.

Наёмник ухмыльнулся:

– А уж что будет, когда мы захватим мир! Слышал, твоя голова стоит своего веса в платине? Я бы, конечно взял акциями «Бионикс», но презренный металл тоже ничего.

Он пожал плечами:

– Впрочем, я вроде как перевоспитался на днях, так что придётся обойтись холодным ужином и одинокой постелью. Не поверишь, сюда даже нельзя заказать девочек. Хотя не очень-то и хотелось.

Таисса бросила быстрый взгляд на Дира.

– Какое внушение ты ему сделал? Что деньги – зло и порок?

– Тот ещё порок, – согласился Дир. – Но вообще-то Харон вызвался помогать мне сам. Если ты ещё не заметила, я сейчас фактический властелин мира.

– А я – его правая рука, – согласился наёмник. – Вершина могущества, детка. Присоединяйся.

– Никто не будет тревожить нас в обсерватории, – холодно произнёс Дир. – Позаботься об этом. Излучение на максимум. Задействуйте солнечные батареи на третьей параллели. И раздвиньте излучение вокруг базы до первого радиуса.

– Опасно, – хмуро сказал Харон.

– Выполняй.

Таисса с любопытством посмотрела на Дира.

– Излучение на максимум, – произнесла она. – Но какое, к чёрту, излучение, если ты хочешь воспользоваться осколком?

– У нас две установки, – мягко сказал Дир. – Одна – как на дирижабле-тюрьме у Виктории. Она предназначена для защиты. Там очень сложная система наложения полей, чтобы не задело саму обсерваторию. Вообще-то защитных установок снаружи больше полудюжины, просто они объединены в единую цепь управления. И да, близость Источника их подпитывает: без неё они бы работать не смогли.

– А здесь, внутри, находится установка с осколком Источника? – спросила Таисса. – В главном зале? Которая будет действовать на всю планету через спутники?

Дир кивнул:

– И ты её уже видела.

– Уже пошли захватывать мир? – хмыкнул наёмник. – Ну, вперёд.

Таисса подняла бровь:

– А ты не боишься, что мы внушим всему миру чёрт знает что?

Наёмник пожал плечами:

– Вы же не настолько идиоты, чтобы начать с полного промывания мозгов вообще всем.

– Но рано или поздно к этому придёт. Может быть, даже сегодня.

Харон остро взглянул на неё. Потом на Дира.

– Всем, вообще всем, сразу и навсегда? Вот так сразу?

Дир покачал головой:

– Не внушение, Харон. Просто запечатление того, что Таис и я…

– Новые повелители мира, – хмыкнул Харон. – Что ж, этого следовало ожидать. Приятно, когда тебя никто не может разжаловать из Тёмных властелинов, а?

– Харон, над тобой тоже экспериментировали? – спросила Таисса. – Этим вот… запечатлением?

– Было очень странно, – задумчиво сказал Харон. – Просто одна секунда, когда мир взорвался перед глазами.

Харон вдруг улыбнулся, и на секунду в его голосе зазвучала такая улыбка и такая искренность, словно он на миг сделался Светлым.

– Это было… словно возвращение в детство. Я вдруг почувствовал, что мир хорош, люди добры, а я сам… На минуту-другую у меня словно появилась семья. И я… чёрт, я начал даже сочувствовать дурацким историям, которые мне рассказывали. Мне стало интересно слушать людей не потому, что это было выгодно, а потому что… хм. Похоже, потому, что они начали мне нравиться.

– Но всё прошло, верно? – уточнила Таисса. – Внушение действует лишь сутки.

– Верно. Но я всё помню.

– Видишь? – тихо проговорил Дир. – Его сознание не изменилось. Не изменилось вообще ничего, кроме любви к миру, и даже та присутствовала с самого начала где-то глубоко внутри. А могло бы появиться восхищение девочкой-Тёмной, которая призывала бы к свободе сознания. И чем это было бы плохо?

– Софист, – мрачно произнесла Таисса.

– Таис, власть над миром не может не иметь внешних проявлений. Тебе придётся согласиться, что людям что-то придётся внушить. Любить тебя – не такая уж и страшная просьба, правда?

– Ещё сравни меня с актрисой, которую обожает весь мир.

– И сравню, – спокойно сказал Дир. – С твоей матерью. Думаешь, она не сыграла свою роль в военной пропаганде? И «Второе сердце» не вдохновило Тёмных, отсрочив ваше поражение на недели и месяцы?

Он кивнул на Харона:

– Мы не будем внушать сейчас что-то всему миру. Но Харон вызвался нам помочь. Сейчас мы сделаем ему постоянное запечатление – и посмотрим на результат.

– Такое же запечатление, какое Харон уже получал? – уточнила Таисса. – Умение любить? Эмпатия? Доброта?

– Да.

Таисса повернулась к Харону:

– Тебе правда хочется уметь любить? Уверен? Или ты предпочёл бы остаться тем же мрачным, жадным и безжалостным типом?

– Ненавидишь меня? – с усмешкой спросил Харон.

Таисса покачала головой:

– Думаю, что ты совершил безнадёжную ошибку, разбив сферу и приговорив к смерти одного из самых моих близких людей на земле. Это другое.

Харон хмыкнул:

– Я не очень-то верю в эту вашу свободу воли, сознания и так далее. Мой мир делится на то, что хорошо для меня, и на то, что мне даром не нужно. А этот парень, – он кивнул на Дира, – обещал мне очень хорошие премиальные. Так что я не против: пробуйте.

– То есть мы сейчас будем внушать что-то не всему миру? – уточнила Таисса, глядя на Дира. – Только Харону? Он – наш эксперимент?

– Ты имеешь что-то против?

Таисса закусила губу. Пожалуй, ей и впрямь нечего было на это возразить. Запечатление на сутки сработало так, что Харон помнил его с улыбкой до сих пор.

Выбор был сделан. Осталось только его воплотить.

Дир протянул Таиссе руку.

– Идём, – сказал он. – Совершим чудо.

Зал обсерватории был пуст. Харон остался за двойными дверями, а перед Таиссой стояла мощная установка, ведущая к телескопу. И аппаратура, изящно встроенная в неё.

Дир подвёл Таиссу к небольшому возвышению, на котором стояло уютное мягкое кресло, и наклонился, настраивая что-то на электронном пульте. Виртуальные экраны вспыхивали и исчезали: он действовал на грани сверхскорости.

– Как ему удалось стать твоей правой рукой? – спросила Таисса. – Харону?

– Доверие. Ты плохо на меня повлияла, а я очень хотел обрести друга. – Дир потёр лоб. – Чудовищно, да? Никто не хочет дружить с мрачным Тёмным диктатором.

Таисса тихо засмеялась. И обняла его.

– Таис, – прошептал Дир. – Принцесса. Какое имя тебе больше нравится?

Таисса потёрлась носом о его рубашку.

– Быть рядом с тобой, – просто сказала она. – Неважно, как ты меня назовёшь. Но между нами слишком много всего произошло. А совсем недавно я была твоей пленницей, и я…

Его палец накрыл её губы.

– Шшш. Это всё сейчас неважно.

– Почему?

– Потому что я так говорю. Тёмный диктатор, забыла?

Его пальцы провели по её шее, спускаясь к позвоночнику, и Таиссу захлестнуло воспоминание. Космический корабль, попавший под метеоритный дождь. Руки, всё смелее скользящие по обнажённому телу, золотистое сияние силового поля и дыхание в унисон, и тогда они почти…

– Мы погибли тогда, – прошептала Таисса. – Но не сейчас.

Дир наклонился и поцеловал её. Её руки обвились вокруг него, сверху был купол и звёздное небо, и голова кружилась от ощущения чего-то большого и невозможного.

Чего-то, что вот-вот должно было осуществиться.

Первый шаг к совершенной симфонии. Первая нота.

Таисса сбросила пальто на пол, и Дир подхватил её, лёгкую, невесомую, укладывая в кресло. Обнял её колени, скользнул по вискам рукой, и Таисса ощутила лёгкое покалывание тонких металлических датчиков. Такой знакомый венец вновь был на её голове.

– Доверься мне, – шепнул Дир. – Не представляешь, как долго я мечтал оказаться там с тобой.

Таисса наклонилась к Диру, сидящему у её ног, и коснулась губами его губ. И тихо ахнула, когда такие же датчики, как на ней, украсили его голову.

– Это всё-таки произойдёт, – прошептала она. – Ты и я – там, внутри, в видении, в силе Источника, вместе. Интересно, это будет считаться, если мы займёмся там любовью?

Дир тихо засмеялся:

– А тебе бы хотелось?

Его взгляд поймал её, и они застыли друг против друга.

– Могу соврать, – произнесла Таисса. – Но не хочу.

Его руки легли ей на бёдра, сминая ткань платья.

– Готова? – прошептал он.

Таисса едва заметно кивнула.

– Если никто не пострадает…

– Никто. Никого, кроме нас и Харона, не заденет.

Дир смотрел ей в глаза открыто и прямо.

Доверие.

– Да, – произнесла Таисса. – Возьми меня. Возьми меня с собой.

Дир улыбнулся ей в ответ.

И резким жестом сжал невидимый Таиссе пульт, погружая их обоих в темноту.