Глава 4

Её разбудило прикосновение к волосам. Грязным и немытым волосам, увы. Таисса сонно вздохнула, открывая глаза.

А ещё ей было очень холодно.

Дир сидел рядом с ней на корточках, держа её за руку.

– Доброго времени суток, принцесса, – мягко сказал он. – Мы улетаем отсюда, ты и я. Прямым рейсом: долетим на грузовом вертолёте и пересядем на лайнер. Впрочем… – Он прищурился. – Сделаем короткую паузу в гостинице. Душ и завтрак. И медики, пожалуй.

– Только не медики, – пробормотала Таисса. – Сыта ими по горло.

– Сыта? Уж что-что, а непохоже, чтобы ты ела досыта. Когда тебя кормили в последний раз?

Таисса покачала головой:

– Не знаю. Не помню.

Дир сжал её руку. Провёл двумя пальцами второй руки по шраму на её щеке.

– Одну Тёмную девочку, – тихо сказал он, – поймали эти мерзавцы. В их канале, в той самой «нулёвке», были записи. И самое малое, что с ней сделали…

Он не договорил. Таисса не стала спрашивать. У неё не повернулся бы язык.

Дир на миг прикрыл глаза рукой. Его лицо было очень бледным. И очень усталым.

– Зачем ты это смотрел? – прошептала Таисса. – Я бы не выдержала. Не смогла.

– Я просматривал их, когда тебя похитили, – спокойно сказал Дир. – Когда я понял, что всё потеряно и я никогда тебя больше не увижу, разве что на одной из этих записей. Я просматривал их, потому что мне это было нужно.

– Для чего?

– Чтобы сделать то, что я должен сделать. Время для мягкости прошло, принцесса. Глупо иметь абсолютное оружие и не пускать его в ход.

Он поднялся, и Таисса впервые заметила, что Дир двигался свободно и легко. Нанораствор не коснулся его совершенно.

– Не знаю, говорить ли тебе новости, – серьёзно сказал он. – Но, наверное, стоит.

Таисса приподнялась на диване.

– Какие?

– Некоторое время – долгое, прости, принцесса, – твои близкие не узнают, что ты спасена. Извини, мне действительно жаль, но других вариантов я тебе предложить не могу. И очень не советую мне возражать в этом вопросе.

В спокойном голосе Дира прозвучала сталь. Таисса вздрогнула.

– Ты… меня похищаешь? Серьёзно?

Он тихо засмеялся:

– Можешь сказать и так. Но вообще-то я везу тебя в Совет.

Таисса моргнула:

– В Совет. К Александру. Который будет очень рад тебя видеть.

– Ага, – беспечно сказал Дир. – К нему.

– Он тут же пошлёт ещё один импульс, как на Луне, выжмет нанораствор на максимум и перекроет тебе кислород, – резко сказала Таисса. – Я до сих пор не понимаю, как этого ещё не произошло, но рассчитывать на его милосердие не стоит. Ты сошёл с ума, пока прыгал с суборбиты?

Дир лишь улыбнулся.

– Вторая новость чуть веселее, но ненамного, – серьёзно сказал он. – Твоя аура. Ещё недавно, на Луне и на дирижабле, она была практически прежней: твоей собственной аурой. Той, которая у тебя была, когда мы встретились.

– А сейчас? – дрогнувшим голосом сказала Таисса.

– Светлые успели что-то с тобой сделать. – Дир коснулся её лба. – Нанораствор подействовал, скорее всего. Ты не Светлая, но твоя аура дрожит. Плавится. Меняется. Ты не чувствуешь? Она всё ещё Тёмная, но едва-едва.

Таисса прислушалась к себе. Она не ощущала собственной ауры: это было просто невозможно. Но ауру Дира она чувствовала очень хорошо: Тёмную, резкую, давящую. И, кажется…

…Аура Дира начала давить на Таиссу сильнее. А это значило, что её собственная аура медленно сдвигается к тому, чтобы быть Светлой. Из-за её собственной этики? Или из-за того, что однажды под действием нанораствора она уже сделалась Светлой, и теперь нанораствору было куда легче повторить проторённый путь?

– Меня снова будут делать Светлой, – сказала Таисса вслух. – Как же мне это надоело!

– Забудь о нанорастворе, – уверенно сказал Дир. – Точнее, совершенно забыть о нём нельзя, увы. Но представь, что его последствия минимальны.

Таисса подняла брови:

– Нейтрализатор?

Дир покачал головой:

– Он больше не работает. Но техники дали ещё один дискретный импульс по приказу Совета. Нанораствор всё ещё активен, но теперь его воздействие на меня и на тебя минимально. Мы получили максимум свободы.

– Поэтому мне больше не больно, и поэтому с тобой всё в порядке, – медленно сказала Таисса, начиная понимать. – Иначе, если бы они не дали этот импульс, мы бы оба валялись в горячке.

– Совершенно верно.

– А до нуля воздействие нанораствора можно снизить?

Дир покачал головой:

– Пока нанораствор в нашей крови, он активен. Они минимизировали воздействие как могли.

– Но почему они это сделали? Что их заставило? Ты же Тёмный!

– Представь, что у нас появились невидимые друзья.

Дир улыбался. Таисса мрачно посмотрела на него:

– Ты морочишь мне голову. Я отомщу, между прочим.

Вместо ответа Дир наклонился к ней и поднял на ноги, обхватив за плечи.

– Жду с нетерпением, – выдохнул он в её губы. – Не представляешь с каким.

Таисса мягко отстранилась, хотя едва держалась на ногах.

– Мне кажется, – сказала она негромко, – ты забыл о том, что между нами стоят некоторые преграды.

Дир сжал её плечи крепче.

– Плевать на преграды. Плевать на все до единой. Всё, что разделяет нас, не имеет значения. Ты жива, принцесса. Я уже успел с тобой попрощаться и тебя оплакать. Я видел сны, где тебя… неважно. Ты жива, цела, и в целом мире для меня нет никого дороже, и я не уйду, пока ты не прогонишь меня сама.

– Но у тебя будет сын от Лары.

– Думаешь, я буду терзаться угрызениями совести? Я не Светлый, принцесса. Я не желаю думать о долге, если этот долг будет удерживать меня от счастья.

Таисса молчала. Ей всё ещё порой снились кошмары о Дире, ставшем безвольной марионеткой Светлых на Луне и чуть не искалечившим её.

– Луна, – прошептала она.

– Не повторится, – твёрдо сказал Дир. – Никогда. Луна… есть страшные вещи, принцесса, но смерть страшнее. Вечная разлука страшнее. Мы спаслись от того и от другого, всё остальное неважно.

Он коснулся её подбородка:

– Неужели ты не хотела меня обнять? Там, в камере, зная, что ты больше никогда меня не увидишь?

– Хотела, – прошептала Таисса. – И до сих пор хочу. Но я не могу забыть обо всём остальном. А ты смог бы?

Дир слабо улыбнулся:

– Знала бы ты, как мне легко заставить тебя забыть. Я Тёмный до кончиков ногтей, принцесса, и поддаться искушению мне легче лёгкого. Я сказал, что я не посмею тебя тронуть? Сейчас, когда ты так близко, я готов презреть любые запреты.

– Дир…

Он положил палец ей на губы.

– Ты жива. Ты снова жива. И теперь, когда этот мальчишка не стоит у меня на пути, я тебя получу.

Он взъерошил её волосы, висящие сосульками. И поцеловал её.

Её нога скользнула по полу, и Таисса оступилась, повиснув в его руках. Невольно обхватила Дира за шею, прижимаясь к нему крепче – и вдруг ощутила, что и впрямь жива. Свободна. Великий Тёмный предсказал ей смерть, но он ошибался: нанораствор всего лишь убил её прежнюю ауру, бросая её в сумеречную зону, делая невидимой для предсказаний предка. Таисса была жива, и её кровь кипела, бурлила, наполняя её желанием выплеснуть эту радость, возбуждение, страсть, передать дикое безумное счастье, что владело всем её существом.

Губы Дира и Таиссы снова встретились, и теперь Таисса целовала Дира совершенно по-другому. Она была жива. Они оба были живы. В кромешной тьме и холоде, в глухой тайге, на затерянной базе, которая должна была стать её могилой, – они были живы. Вместе.

Облегчение накрыло её жаркой волной. Таисса сама не заметила, как обхватила затылок Дира ладонью, прижимая к себе, и он выдохнул в неё, целуя её глубоко и горячо. Нетерпеливо, словно ему было плевать на усталость, грязь и холод и он хотел её раздеть прямо сейчас, здесь, забыв обо всём. И она не была уверена, что готова возражать. Сутки назад она была обречена, и сейчас Таисса очень хотела почувствовать себя живой по-настоящему.

Дир расстегнул на себе тёплую куртку, укутывая Таиссу в неё вместе с собой и не переставая целовать. Они рухнули на диван, обнявшись, отделённые друг от друга только тонким слоем одежды, и в их поцелуе были все воспоминания, всё облегчение, вся тоска и всё тепло, что они только умели вложить. Их первые встречи, когда они сидели на ветке яблони; когда, обнявшись, смотрели на лебедей, белого и чёрного. Первый поцелуй и первое признание, которое было искренним, несмотря на всё, что случилось после.

И любовь, которая владела ими. Под метеоритным дождём и здесь. Сейчас.

Руки Таиссы скользнули ему под рубашку, и она почувствовала, как Дир делает то же самое. Они столько времени провели в его апартаментах бок о бок, но не решились даже на это. Таисса невольно улыбнулась. А теперь они были в обесточенном вражеском логове, вдали от цивилизации, помощи и спасения, и всё было совсем другим. Куда проще.

Кажется, в эту минуту Таиссу не остановило бы ничто. Потому что Дир был прав: перед лицом смерти имело значение только тепло, которое они подарили друг другу. И ещё неимоверное облегчение и благодарность: и за необыкновенное спасение, и за чудовищный риск, которому её спутник себя подверг.

Необъяснимый риск. А теперь он собирался везти её в Совет?

Но Таисса доверяла ему, даже Тёмному. После того как Дир ринулся к ней на помощь, быстро и не раздумывая, Таисса не могла не вложить свою судьбу в его руки и не отдаться ему полностью.

Воспоминания о Луне и о Ларе ещё вернутся к ним, но не сейчас. Не здесь. Не после мучительных часов, когда Таисса навсегда была для него потеряна. И не тогда, когда они были так близко.

– Я люблю тебя, – шепнула Таисса. – Не знаю, откуда берётся это чувство и куда девается. Но оно никуда не уходит.

– И не должно, – шепнул Дир в ответ. – Ты всегда будешь мне нужна, принцесса. Особенно когда я сниму с тебя всю одежду.

– Она чертовски грязная.

– Я помогу тебе вымыться.

Они вместе тихо засмеялись.

А потом Дир с трудом оторвался от неё, тяжело дыша.

– У нас будет время после, – прошептал он, целуя её глаза. – Не хочу, чтобы всё было здесь, вот так. Точнее, хочу, но… не для тебя.

Он сбросил куртку, заворачивая в неё Таиссу. И помог ей подняться.

Она так устала. Так сильно, что не была готова ни спорить, ни расспрашивать: только устроиться поудобнее в тёплом вертолёте и снова уснуть. Вымыться. Поесть и как следует выспаться.

Её мозги, кажется, совершенно перестали работать. Инстинкт властно говорил ей, что она в безопасности и рядом её союзник и друг. Мужчина, который любит её и способен её защитить. Она может расслабиться и довериться ему полностью. Ведь правда?

Но часть Таиссы, которая обладала холодным разумом её отца, никогда не прекращала думать. Да, Дир не причинит ей зла и удержится от того, чтобы проникнуть в её сознание, хотя бы пока. Он слишком хорошо знает, как больно ему будет увидеть её искусственные эмоции, а потом потерять её доверие, когда она придёт в себя. Но ей нужно было понять, что происходит. Логика событий от неё ускользала, и Таиссе это не нравилось.

Она помассировала пальцами виски, пока Дир, обняв её за плечи, вёл из кают-компании. Что же она упускает, что, что?

– А что будет с остальными? – вспомнила она. – С пленниками?

– За ними прилетят меньше чем через сутки, – безразлично пожал плечами Дир. – База хорошо утеплена, остывать будет долго, и от холода они не умрут. Но помёрзнут. Впрочем, я думаю ввести смертную казнь за оборот подобных веществ, а также за похищения и пытки. На внушения действует мораторий, а тюрьмы для этих мерзавцев явно недостаточно.

Таисса моргнула, глядя на него, словно видела впервые. Прежний Дир бы никогда…

Дир перехватил её взгляд.

– Я Тёмный, принцесса, – терпеливо сказал он. – И делаюсь всё темнее, если ты не заметила. Тёмным меня сделала пыль от Источника, а это значит, что жалость меня совершенно не сдерживает. Это путь, который я выбираю, и тебе пора бы к нему привыкнуть.

– Нет, – прошептала Таисса. – Никогда.

Дир пожал плечами:

– Я не собираюсь устраивать массовые расстрелы. Но для подонков вроде них? Зная, что они могли сделать с тобой? Зная, что одна-единственная доза психоделиков может сделать с любым Тёмным? Зная, что они производят их массово и останавливаться не собираются? Думаю, Совет прислушается к моему мнению. Впрочем, я могу просто не присылать за ними помощь вообще. Сколько они протянут без воды?

– Перестань, – хрипло сказала Таисса. – Ты меня пугаешь.

Дир холодно улыбнулся:

– Я преступаю границы, принцесса. И с каждым разом это даётся мне всё легче.

Границы…

Таисса потёрла лоб. Что ещё сделал Дир?

…Светлые минимизировали влияние нанораствора на неё и Дира…

…Дир бесстрашно собрался возвращаться в Совет…

…Он запретил Таиссе связываться с кем-либо, чтобы никто не узнал, что Дир её освободил. Чтобы никто, кроме членов Совета, не знал, где Дир вообще находится …

…Дир собрался ввести смертную казнь, меняя политику Совета кардинальным образом…

…И он был уверен, что ему всё это позволят.

В сознании Таиссы что-то кликнуло, а потом она поняла. Сразу. Мгновенно. Как она не сообразила раньше?

– Ты внушил членам Совета слушаться тебя, – медленно произнесла она. – Всем.

– Немного иначе и чуть сложнее. – Дир наклонил голову. – Но в общем верно.

– Я долго догадывалась, да? – с горечью спросила Таисса.

Дир остановился, глядя ей в глаза.

– Всё хорошо, – мягко сказал он. – Всё правда очень хорошо. Мы победим. Мы уже почти победили, Таис. Ты очень устала, и тебе нужен отдых. Мы поговорим, но позже.

Таисса не нашлась что ответить.

Они выбрались наружу, и Таисса невольно охнула: температура вокруг была здорово ниже нуля. Она бы не выдержала долго даже в тёплой одежде. А Андрис…

– Здесь были электросани, – невозмутимо сказал Дир. – Думаю, наш общий друг воспользовался ими.

– Понятно, – выдохнула Таисса, глядя на корпус вертолёта, ждущего на расчищенной площадке. – Дир… ты уверен, что я не смогу хотя бы сказать отцу и маме, что я жива? Что меня не пытают?

Дир покачал головой. Его лицо было бесстрастно.

– Эйвен слишком умён. Он сложит два и два мгновенно и станет помехой моим планам. Я не собираюсь показывать тебя кому-либо, пока мы не вернёмся в Совет, и даже тогда, боюсь, твоим появлениям на публике придётся подождать.

– А Найт?

Дир нахмурился.

– Отключена… должна быть уже отключена. Александр изредка будет общаться с ней, возможно: её отсутствие слишком повлияло бы на его психику. Но это всё. Враг вроде неё мне не нужен, а союзником Найт не станет, даже если об этом её попросишь ты.

– А ты не подумал, что я тоже могу не стать твоей союзницей, потому что не знаю, где и на чём ты остановишься? – негромко спросила Таисса. – И остановишься ли вообще?

– Я остановлюсь, – спокойно сказал Дир. – Ты скоро это увидишь.

Вот почему Дир сказал, что ещё было рано, чертовски рано. Потому что он ещё не был готов: ни к реформам, ни к перестановкам в Совете, ни к внушениям. Но ему пришлось спасать её и срочно менять планы.

Дир распахнул перед Таиссой дверцу вертолёта. Казалось, холод совершенно его не беспокоил. Ни холод, ни нанораствор, ни что-либо ещё. Но когда они оба оказались в вертолёте, Таисса увидела несколько пустых упаковок из-под стимуляторов и похолодела.

– Ты всё ещё испытываешь невыносимую боль, – прошептала она. – Из-за того, что тебя сделали Тёмным.

– Я не хочу об этом говорить. – Дир протянул ей наушники. – Летим.

Таисса надела наушники, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Никто не поможет ей отговорить Дира от слишком радикальных планов. Найт была отключена. Великий Тёмный больше не видел её из-за искалеченной нанораствором ауры. Отец был далеко, а сознания членов Совета были изменены, возможно, что и навсегда.

Таисса доверяла Диру. Она любила его.

Но сейчас Таисса начинала его бояться.

Он не просто был Тёмным: пыль Источника сделала его таким. Любой другой на месте Дира мгновенно сделался бы безжалостным и эгоистичным убийцей, но Дир пока держался. Его этика и воспитание держали его на плаву… а может быть, любовь к ней?

Таисса не знала, но понимала, что надолго его выдержки не хватит. Дир медленно падал во тьму и каждый день мучился от боли, и это не могло длиться вечно. Если не помочь ему, не избавить его от влияния Источника, он сломается, и тогда…

Но она слишком устала, чтобы продолжать думать об этом сегодня.

Таисса прижалась щекой к спинке сиденья, чувствуя, как её снова охватывает дремота. И уже засыпая, вдруг вспомнила слова Великого Тёмного.

«Когда придёт пора, твой…»

Что он хотел сказать?

«Эта тайна не для тебя. Слишком поздно».

Но она выжила. Значило ли это, что её предок знал что-то, чего не знала она сама? Что-то очень, очень, очень важное? Тайну, которую ей нужно было открыть?

Когда-нибудь она встретит Великого Тёмного снова и заставит его ответить. Но сейчас куда важнее было понять, где Дир остановится в своём желании менять мир.

И остановится ли?