Глава 6

На следующее утро, едва Таисса оделась и привела себя в порядок, Лара сухо сообщила, что её хотят видеть.

– Кто? – только и спросила Таисса.

Лара пожала плечами:

– А есть варианты?

Её взгляд был очень холоден. И Таисса тут же поняла почему.

Картинная галерея в такой ранний час была пуста. Впрочем, Таисса подозревала, что её просто закрыли для того, чтобы Таисса и фактический глава Совета могли поговорить наедине.

Таисса шла по широкой анфиладе вдоль окон, внимательно разглядывая полотна. Многие, трофейные, были ей знакомы. Таисса с грустью вздохнула, вспоминая, как они с отцом целыми днями бродили по музеям ещё до войны. Он мог бы передоверить это её наставникам: среди них были настоящие знатоки. Но Эйвен Пирс слишком ценил каждый час, проведённый с дочерью.

Как и Дир, кажется.

Дир стоял у портрета в простой деревянной раме, сложив руки за спиной.

Портрет Тёмного. Художник каким-то невыразимым образом смог передать ауру. В ней сквозила… тоска. Боль. И успокоение. Тот, кто смотрел на неё с портрета, был в мире с самим собой.

А Дир…

Таисса чувствовала что-то новое в его ауре. Жёсткие нити, плетущие тёмную паутину, отгораживающую его от мира. Скрытое тёмное пламя, вот-вот готовое полыхнуть. Аура хищника, от которого любая человеческая девушка бежала бы без оглядки.

И одновременно – очень печального и одинокого молодого человека.

– Ты меняешься, – тихо сказала Таисса, останавливаясь в шаге от него.

Дир не обернулся.

– Этот процесс уже не остановить, Таис.

– Будешь новым лидером Тёмных?

– Я уже им стал. И чем позже об этом узнают, тем лучше.

На его лице появилась лёгкая улыбка.

– И теперь я снова твой официальный куратор. Необычно, правда?

Таисса несколько секунд смотрела на его чёткий профиль, совершенно не изменившийся за эти месяцы. Снаружи Дир был прежним. А вот внутри…

– Как они это ощущают? – наконец спросила Таисса. – Лара, Елена, Александр… все, кому ты сделал внушения? Они осознают, что с ними происходит? Пытаются сопротивляться? Потому что я пыталась, Дир. Там, в Храме Великого Тёмного, я сопротивлялась изо всех сил.

– Знаю, – мягко сказал Дир. – Но излучение со спутника действует по-другому. Я проверял их реакции. Они не осознают ничего, Таис. Точно так же, как Вернон Лютер не ощущает никаких неудобств после того, как ты удалила его чувства. Для него всё всегда так и было.

Он помолчал.

– Но если я начну внушать членам Совета что-то, находящееся слишком уж в противоречии с их желаниями, давление на их психику сделается невыносимым. И вот этого, по словам моих людей, крайне желательно избегать.

– Интересно, что бы сейчас о тебе сказал прежний Дир? – негромко спросила Таисса. – Светлый?

– Я думаю, он был бы в ужасе, – произнёс Дир спокойно. – Но мне уже всё равно.

– Насколько всё равно? Тебе безразлично, что с тобой будет через год? Через пять лет?

Дир помолчал.

– Меня приводили сюда не раз ещё до войны, – сказал он. – Я помню эти залы так же хорошо, как свою спальню. Знаешь, почему?

– Потому что Светлые хотели дать тебе хорошее образование? Привить художественные навыки, может быть?

– Я никогда не умел рисовать, Таис. Впрочем, как и петь. Как и многое другое. Повар я тоже невеликий, как ты помнишь.

– Мне нравилось, – тихо сказала Таисса.

Дир поднял бровь:

– Ты в курсе, что у меня включён нейросканер?

– И он промолчал.

Дир тихо засмеялся:

– Да. Кажется, у моего кулинарного таланта появился ценитель. Мне очень жаль, что я не могу поселить тебя в своей спальне и кормить завтраком каждое утро.

Таисса кашлянула.

– Не то чтобы я вызывалась добровольцем, но можно ли спросить почему?

Дир обернулся:

– Потому что я прекрасно знаю, как ты относишься к моим методам. И помню, что, когда ты была моей гостьей в прошлый раз, ты помешала нам поймать мальчишку, который позже стал главой корпорации и живым знаменем Тёмных. Боюсь, если я засну рядом с тобой хоть на минуту, всё моё новоприобретённое влияние развеется как дым, не говоря уже о том, что ты сделаешь всё, чтобы вернуть Найт. Ты дочь своего отца, Таис. Думаю, тебе понятны мои опасения.

Настала очередь Таиссы промолчать.

– Я так и не рассказал тебе, зачем меня приводили в эту картинную галерею, – мягко сказал Дир. – И к военным мемориалам, и много куда ещё. Мне не хватило бы и часа, чтобы всё перечислить. Но цель была одна-единственная. Не догадываешься какая?

Таисса молча покачала головой.

– Жить для других, – просто сказал Дир. – Те, чьи труды я видел, ставили мастерство и служение людям превыше всего, и от меня ждали того же самого. Мне было отказано в любых привязанностях с самого начала. И меня не раз предупреждали, что, если они появятся, я должен быть готов пожертвовать ими в любой момент. Общее благо против личного. Помнишь, Александр читал тебе лекции?

– Никогда не забуду, – пробормотала Таисса.

Дир внезапно шагнул к ней и взъерошил ей волосы.

– Принцесса, – тихо сказал он. – Я так рад, что это никогда больше меня не коснётся. Я уверен, у меня впереди немало тьмы, но это тьма, которую я буду выбирать сам. Мои поступки, мой выбор. Что бы я ни совершал, я буду делать это ради себя и своих планов, себя и своих чувств. Если захочу коснуться тебя, то только потому, что этого захотел я сам. Никто и никогда не будет мне приказывать. Никто.

– Повелитель мира, – шевельнулись губы Таиссы.

Дир холодно улыбнулся:

– Считаешь, что я слишком молод для этого? Или недостаточно хорош для того, чтобы управлять Советом? Владеть умами и сознаниями?

Таисса на миг задумалась над ответом. Вернон и отец говорили ей, что она может многое сделать среди Светлых, что её влияние на Дира и других членов Совета будет бесценно. А сейчас, кроме Дира, других членов Совета, чьё мнение имело хоть какое-то значение, больше не было.

– Что, если бы я согласилась помочь тебе? – спросила Таисса. – Если бы ты рассказал мне о своих целях, которые не шли бы совсем уж вразрез с моими убеждениями? Если бы ты попросил помощи от меня не как от дочери Эйвена Пирса, а как от близкого друга?

Дир поднял брови.

– Соблазнять меня ты, как я понимаю, не будешь?

– Нет.

Что-то тёмное мелькнуло в его глазах.

– Я хотел бы тебя заставить, и мне не стыдно за эти мысли, – произнёс он негромко. – Заставить тебя забыть всё, что нам мешает, даже Луну. Ещё одна причина держать тебя на расстоянии, принцесса: я слишком легко могу сорваться.

– Ты не сделаешь этого, – покачала головой Таисса. – Нет смысла, ведь сам ты не забудешь, что я с тобой против воли.

Вместо ответа Дир шагнул к ней. Обнял за талию, и Таисса замерла в его руках.

– В чём ты можешь мне помочь? – негромко спросил он. – И как я могу принять твою помощь, если ты не отдашь мне всю себя? Если не будешь помогать мне во всём, радуясь каждому моему шагу?

Таисса невесело улыбнулась:

– Раньше ты был Светлым, я Тёмной, и мы сталкивались на каждом шагу. Нам это не мешало.

Лицо Дира исказилось.

– Но ты помнишь, к чему это привело. Я перестал доверять тебе. А ты…

– Перестала доверять тебе, – тихо закончила Таисса. – Но всё ещё может измениться.

– Как? – Дир покачал головой. – Это пустые слова, принцесса. Я надеялся, что мы обойдёмся без лицемерных уговоров и глупого вранья.

– Ты спас меня, – просто сказала Таисса. – Привёз сюда. Я благодарна за спасение, но какой смысл держать меня пленницей? Заставлять меня делать всё, чтобы отсюда выбраться и подставить под удар все твои планы? Даже те, что несут лишь благо для Тёмных?

Дир притянул её к себе крепче, так, что они соприкасались всем телом, полностью. Откинул её голову назад, взял за подбородок.

– Мне же так просто тебя проверить, – прошептал он. – Достаточно спросить на нейросканере, будешь ли ты делать всё, чтобы мешать моим планам. Ведь будешь, принцесса. Ты не удержишься. Не сможешь удержаться.

Таисса открыла рот. И закрыла его. Она не знала, что сообщит Диру нейросканер, хотя она правда хотела помочь. Убрать три предупреждения, дать Тёмным и людям голос в управлении планетой…

– Что ты собираешься делать с людьми? – спросила Таисса. – С теми, кого оболванили Светлые? Ведь с внушениями живут годами. Всю жизнь.

Дир покачал головой:

– Всё в своё время. Я обрёл контроль над Советом чересчур быстро, потому что должен был спасти тебя, а другого выхода не было. Но сейчас я не имею права на ошибку. Действуя слишком быстро, я рискую потерять всё.

– Ты можешь достать лекарство от нанораствора? – быстро спросила Таисса. – А уничтожить лабораторию, откуда Александр регулирует мощность нанораствора, чтобы нам больше не послали ни одного импульса?

– Лекарства нет.

Два простых слова. Антидота от нанораствора не существовало. Вообще.

– Точно? – только и спросила Таисса.

– Я задал все возможные вопросы. Его нет, Таис. Что до лаборатории Александра… саботаж не имеет смысла. Пока контроль у меня, это бессмысленно; если Совет снова доберётся до систем, Александр восстановит их из пыли за считаные часы.

– То есть мы свободны, только пока ты у власти.

– Именно. Если меня сместят, мы оба превратимся в марионеток. Мне жаль, Таис.

Несколько мгновений они глядели друг на друга. Такой простой и такой сложный вопрос. Что она предпочтёт? Быть марионеткой Совета или позволить Диру сделать своими марионетками весь мир?

Таисса отвела взгляд первой. Она не была готова отвечать.

– А вариант «ноль» и те, кто производит запрещённые вещества? Что будет с ними?

– Мы их убьём, – спокойно произнёс Дир. – Всех. Я не собираюсь с ними церемониться. Уже сейчас я начинаю операцию по захвату одного из их центров, и это очень хорошая новость.

Таисса промолчала. Дир вздохнул:

– Вот видишь. Если ты не одобряешь даже этого, как мы можем работать бок о бок?

Таисса невесело усмехнулась:

– Тогда что ты собираешься со мной делать? Выводить на экскурсии по музеям каждое утро?

Они глядели друг другу в глаза. Дир протянул руку и откинул прядь с её лица.

– Не представляешь, как я хочу тебя зацеловать прямо здесь, – тихо сказал он. – И плевать на Светлых, Тёмных, Совет и всё остальное. Если бы я сделал тебе одно-единственное внушение, ты стала бы моей навсегда. Один крошечный шаг. Знаешь, о чём я бы попросил тебя?

Таисса покачала головой, чувствуя, как в уголках глаз набухают слёзы.

– О чём?

– «Поддержи меня». Просто поддержи. Не будь Тёмной или Светлой, забудь о моих планах. Будь рядом. Моим огоньком в ночи, если ничем ещё.

Таисса очень долго молчала.

Дир предлагал ей быть рядом. Просто не пытаться сорвать его планы, ведь Таисса всё равно не смогла бы встать у него на пути. Что ей мешало? Её отец знал, где она и что с ней. Вернон тоже знал. Рано или поздно её плен у Светлых закончится. А если и нет – что ж, она не будет несчастна здесь.

– Я узнал столько тайн Совета, – негромко произнёс Дир. – Ты даже не представляешь. Я так хочу разделить их с тобой, так хочу показать тебе… но ты молчишь.

Он предлагал ей стать его принцессой. По-настоящему.

Слеза всё-таки скатилась по её щеке, и Дир подхватил слезу кончиком пальца. Коснулся лица Таиссы.

– Что ты решишь, Таис?

…Не делать ничего, пока он будет падать всё глубже и глубже во тьму. А она будет молча и беспомощно на это смотреть.

– Дир, мы должны вернуть тебя к себе прежнему, – тихо сказала Таисса. – Обязаны, пока процесс не стал необратим. Не превращайся в чудовище.

Его взгляд не отрывался от неё. Дир словно её не слышал.

– Твоя помощь так нужна мне, принцесса, – прошептал он. – Мне так нужна ты.

По его лицу прошла судорога, и Дир разом отстранился, выпуская её из объятий.

– Есть грань, которую я пока не могу переступить, – хрипло сказал он. – Использовать тебя. Моя аппаратура не даст мне внушить кому-то что-то более чем на сутки, но, судя по внушению, которое ты сделала Вернону Лютеру и которое всё ещё держится, тебе это не помеха. Если ты сядешь в кресло на дирижабле и подключишься к осколку Источника, Таисса Пирс, ты изменишь чьё угодно сознание навсегда. Каждое сознание на планете.

Таисса покачнулась.

– А ты?

Дир покачал головой:

– Не могу. Я пробовал. Я способен почти на всё, ты же знаешь. Любое сознание для меня открыто, если мы находимся достаточно близко. Но внушение через спутники? Там бал правишь только ты. Не представляешь, каких сил мне стоит не сделать мою власть абсолютной, взломав твоё сознание прямо сейчас.

– Снова. Как в Храме.

– Да, – просто сказал Дир. – Снова.

Таисса потёрла переносицу.

– Всё-таки Луна дала мне слишком жестокий урок, чтобы я решился на это сразу, – негромко сказал Дир. – Но я сломаюсь, Таис. Рано или поздно я сломаюсь и коснусь твоего сознания. Тебе стоит это понимать.

И пока это не произошло, ей нужно бежать. Бежать, чёрт подери!

– А пока что, – мрачно сказала Таисса вслух, – на орбите ждут спутники, готовые транслировать твоё внушение… на сколько людей сразу? На тысячу? На миллион?

Дир снова покачал головой:

– Я ещё не проводил таких экспериментов. База слишком быстро останется без энергии с такими масштабами.

– Так ты влияешь только на членов Совета? Каждые двадцать четыре часа?

Дир чуть улыбнулся:

– Ну, ты забываешь, что я могущественное оружие сам по себе. Единственная, кто получает внушение постоянно – Лара. Другие члены Совета и некоторые Светлые получают указания лично от меня.

– И они тоже не знают о внушении, полученном от тебя? Не помнят? Не осознают? Точно так же, как с контролем сознания со спутника?

– Ты же не осознавала мой приказ отдать Светлым Источник, пока не подслушала переговоры Совета. – Дир помолчал. – Но разница есть, и я до конца не могу объяснить её. Просто… Ты – это ты. Для меня нет никого дороже тебя, и мне не хватает решимости подавить твою волю окончательно. Заставить тебя сделать что-то – да, но не внушить тебе искусственные эмоции, не стирать твои мысли и убеждения. Я просто не могу.

– Но сломать других членов Совета ты смог, – глухо сказала Таисса.

– Да, – просто сказал Дир. – И они этого не ощущают. Пока внушение не противоречит их обычным жизням слишком сильно – нет. Но если я перегну палку, они будут чувствовать беспокойство, которое будет делаться всё сильнее. Кроме того, у них есть близкие, поэтому я не могу давить слишком сильно.

Дир серьёзно посмотрел на неё.

– Не стоит говорить с ними о внушении, Таис. Их внутренняя логика очень аккуратно закольцована: мои специалисты постарались. И если ты попробуешь поиграть по своим правилам, проблемы будут только у тебя.

– Ты сделаешь мне внушение? – с горечью спросила Таисса.

– Пока я удерживаюсь, ты же видишь. Но не стоит, принцесса. Просто не стоит.

Дир наклонился – и внезапно коснулся её губ. Едва-едва, но её опалило жаром.

– Если бы ты решилась быть со мной до конца, мы перевернули бы мир, – тихо сказал он. – Почему ты не можешь мне довериться, Таис? Ты же знаешь, что мои действия принесут куда меньше потерь, чем любые шаги Совета.

– Совет по сравнению с тобой – катастрофа, – прошептала Таисса. – Но они могут получить твои спутники в любой момент, стоит тебе оступиться. И вариант «ноль» может, и кто угодно. Ты не думал об этом, Дир? О том, что мир в любой день может загореться под твоими ногами?

– А иначе мир будет медленно, но верно попадать под влияние Совета, и нам не поможет никто. Не поможет даже гений твоего отца. Нам нужно оружие, чтобы драться за свои желания, – голос Дира сделался тише. – Драться за мир, каким ты его видишь.

– Я вижу тебя Светлым в этом мире, – так же тихо сказала Таисса. – Всё ещё.

Дир чуть улыбнулся:

– А я вижу тебя любимой. Как жаль, что наши видения не совпадают.

Он коснулся её руки.

– Я оставлю тебя в покое на какое-то время. Приведу в порядок свои мысли. Мне сложно строить планы, когда ты рядом: слишком хочется тебя использовать, и я слишком ясно понимаю, к чему это может привести. Но ты всегда можешь прийти ко мне сама, если захочешь. Помочь мне изменить мир и…

Его глаза вдруг вспыхнули..

– …и изменить меня. Хочешь, заключим сделку? Я подчинюсь тебе и разрешу испробовать любые способы, чтобы сделать меня Светлым. А ты сядешь в кресло на дирижабле и позволишь мне обратиться через тебя ко всему миру, когда мы наберём достаточно энергии.

Таисса похолодела.

– Ты хочешь…

– Одно-единственное внушение всему миру, да, – кивнул Дир. – Я это сделаю, когда найду правильные слова. Ты ведь не думаешь, что кто-нибудь на моём месте удержался бы?

– Нет, – хрипло сказала Таисса.

– Ну вот видишь.

Дир отступил на шаг, кивнув ей, и Таисса поняла, что это было прощание.

– Я не знаю, какие отношения Светлый Дир построил бы с Ларой, – помедлив, сказал Дир. – У него… были довольно старомодные и романтичные понятия об отношениях, о семье и о долге, видишь ли. Несовременные… другие. И у меня они сохранились, вот только желание поступать так, как хочу я, у меня куда сильнее, чем у него. Шагнуть назад и пожертвовать чувствами, чтобы построить семью с Ларой и Тьеном, сберечь будущее своего ребёнка, научиться любить другой любовью? Или наплевать на всё и шагнуть к тебе? Я не знаю.

Он чуть улыбнулся:

– Это глупо со стороны повелителя мира – признаваться, что я не знаю?

Таисса медленно покачала головой, не отрывая от него взгляда.

– Это человечно, – тихо сказала она. – Потому что я тоже не знаю.

– Больше всего мне хочется забыть обо всём и увезти тебя в горы, – так же тихо сказал Дир. – Никаких интриг, никакого Совета, никаких внушений. Спрятать осколок Источника, отказаться от членства в Совете. Навещать Алису так часто, как она позволит, когда у неё родится мой сын. Быть с тобой.

Он потёр лоб.

– Я… хотел бы быть человеком. Или обычным Тёмным. Иногда.

– Не Светлым? – тихо спросила Таисса.

Уголок его губ приподнялся.

– Поверишь мне, если я скажу, что твоего света мне достаточно?

Его глаза смотрели на неё серьёзно и прямо. Глаза Дира. Её Дира, который спас её от нанораствора. От гибели. Который был темнее Тёмного сейчас, но она любила его всё равно.

– Сколько у нас осталось дней? – вырвалось у неё. – Недель? Часов? Сколько осталось до той минуты, когда ты не выдержишь искушения и всё-таки отвезёшь меня на дирижабль, чтобы смять моё сознание и посадить меня в кресло? Чтобы я стала твоей марионеткой, а потом всё забыла? – Таисса с горечью усмехнулась. – Если, конечно, ты вообще захочешь меня оттуда вынимать.

Дир прикрыл лицо ладонью.

– Уходи, – глухо сказал он. – Возвращайся к Ларе, или времени у нас не останется вообще. Похоже, я переоценил свои силы.

Таисса отступила и бросила последний взгляд на портрет Тёмного.

Кем он был? Сражался ли в войне? Лишился ли способностей после капитуляции? Мог ли он представить, что тот, кто холодно выступал против Тёмных когда-то, сам стал одним из них и теперь скрытно воюет под тёмными знамёнами, не понимая до конца, что те означают?

– Тёмные всегда выступали за свободу, Дир, – проговорила Таисса. – Все, начиная с моего отца. Помни об этом.

И, оттолкнувшись от плит пола, взмыла к высоким сводам галереи.