Глава 9

Таисса проснулась от звука льющейся воды. Она шевельнула плечом: плед всё ещё был на ней. Наружу торчали только пятки.

Рядом с ней стояли две чашки с горячим чаем, от которых пахло мятой и клубникой. Таисса наклонилась к ближайшей чашке, обхватила пальцами, с наслаждением вздохнула и пригубила.

Вернон полулежал у камина в светлых спортивных штанах, сухих, но чудовищно старых и покрытых пятнами краски. Отсветы огня играли на рельефных мышцах груди, и Таисса невольно залюбовалась.

Вернон перехватил её взгляд.

– Опять за своё?

– А тебе всюду мерещатся влюблённые взгляды?

Он с подозрением посмотрел на неё.

– Хочешь сказать, ты уже излечилась в объятьях своего бывшего Светлого?

– Твоего злейшего врага, – серьёзно сказала Таисса. – Бойся или ревнуй, на выбор.

Вернон зевнул.

– Лучше высплюсь. Или захвачу мир, по обстоятельствам.

Они замолчали.

Вернон был так похож сейчас на себя из прошлого. Нет, того беспечного мальчика больше не было… но он не исчез до конца.

Рассказать ему о той их встрече? Таисса задумалась.

И решилась. Впереди было только будущее: никаких временных петель больше не предвиделось. И теперь она могла поделиться прошлым.

Таисса отставила полупустую чашку в сторону.

– Помнишь незнакомку, укравшую твоё одеяло? – негромко спросила она. – На пляже у скал? Которая сказала, что сломала волю другому Тёмному и украла его любовь?

Вернон, уже потянувшись к своей чашке, отставил её и недоумённо взглянул на Таиссу.

– Сломала что и кому? Ты о себе сейчас говоришь, Пирс?

Таисса покачала головой:

– О тебе. Помнишь эту встречу? Тебе было около шестнадцати, и твой отец незадолго до этого выгнал тебя из дома. Ты помнишь, Вернон. Великий Тёмный спрятал это воспоминание на дно твоей памяти, но ты помнишь.

Вернон потёр лоб.

– Я сейчас… ты серьёзно, Пирс? Ты хочешь сказать, что…

– Просто вспомни. – Таисса чуть улыбнулась. – Ты спросил, девственница ли я.

– А то по тебе не видно, – огрызнулся Вернон. – Уж точно не роковая соблазнительница. Да и вообще соблазнительного в тебе нет совсем от слова…

Он осёкся.

– Одеяло, – медленно сказал он. – У тебя на голове было моё одеяло. А я попросил разрешения тебя поцеловать.

– Так всё-таки что-то соблазнительное всё же было, а? – не без ехидства осведомилась Таисса.

Вернон отмахнулся.

– Не мешай. Я вспоминаю. Ты…

Он перевёл взгляд на Таиссу. На миг в его глазах отобразился ужас.

– Ты, – медленно сказал он. – Ты сломала мне мозги в настоящем, а потом перенеслась в прошлое, чтобы сделать это ещё раз?

– Я не…

Вернон стремительно навис над ней. Таисса отшатнулась и больно ударилась затылком, но он этого словно не заметил. Его левая рука упёрлась в пол там, где секунду назад стояла чашка, и белый фаянс покатился по полу, расплёскивая остатки чая.

Но Вернон смотрел только на Таиссу.

– Что ты сделала? – очень тихо спросил он.

– Попрощалась.

Вернон моргнул.

– Что?

– Я умирала, – просто сказала Таисса. – Я была в плену, и меня должны были казнить… и всё остальное тоже. Великий Тёмный предложил мне напоследок вернуться к тебе перед смертью и всё исправить.

– И как же, – опасным тоном поинтересовался Вернон, – ты всё исправила?

Его лицо было в опасной близости от её лица: их губы разделяла едва ли ладонь. Но сейчас её визави было явно не до поцелуев. А вот придушить он её мог вполне. Этого Вернона, в отличие от Вернона из её прошлого, не сдерживало ничто.

– Я просила у тебя разрешения всё исправить, – глухо сказала Таисса. – Несколько раз. Ты это помнишь.

– Пока не кинулась в волны, аки русалка. И? Я не дал тебе разрешения, это я помню. Ты не добилась своего.

Таисса медленно покачала головой, глядя ему в глаза:

– Не добилась. Ведь ты отказался.

Его пальцы плавно скользнули по её плечу, откидывая прядь волос с щеки, и легли ей на горло. Мягко, легко, почти лаская.

– Что ты приказала мне? – тихо спросил Вернон. – Спрашиваю в последний раз. И учти, у меня очень чуткий нейросканер.

Таисса закрыла глаза.

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем ничего. Я не влезала в твои мозги. Ты мне не разрешил.

– Ты говоришь правду? Или ты под нейролептиками?

– Проверь, – прошептала Таисса. – Хотя Светлые всё равно бы промыли мне кровь. Но разве это важно? Или ты веришь мне, или нет.

Она открыла глаза, и несколько секунд они с Верноном смотрели друг на друга.

– Я никогда больше тебе не поверю, – тихо сказал Вернон. – И ты это знаешь.

– Знаю. Но люблю тебя всё равно.

Пальцы исчезли с её горла, снова задев голое плечо. Таисса не успела заметить, как плед почти слез с неё, едва закрывая грудь и оставляя бедро и бок открытым.

– Глупая дура, – прошептал Вернон.

И поцеловал её.

Таисса попыталась отстраниться, но Вернон уже накрыл её плечи, сминая её губы, не давая увернуться. Оторвался от её рта и приник к нему снова, и Таисса едва ощутила, как потянулась ему навстречу, обвивая его шею, пока его пальцы рисовали тонкие линии на её ключицах. Горячая кожа к коже, смятый и задранный плед, его губы, которые были то жадными и настойчивыми, то почти несмелыми. Пальцы в её волосах сделались нежнее, и Таисса задохнулась, приоткрыв рот, принимая в себя его дыхание.

Огонь камина согревал их двоих, но сейчас, в эту минуту, Таиссе не нужно было это тепло. Она ни о чём не думала, не помнила, что Вернон сказал о доверии только минуту назад: это просто перестало иметь значение. Важно было лишь прижиматься грудью к его обнажённой груди, ощущать его всем телом, греться его губами, его теплом.

– Вернон, – прошептала она, когда их губы наконец разомкнулись. – Ты…

– Шшш, малышка. Не говори ничего.

Горячие пальцы, скользящие по её боку, замирающие на бедре. Её собственные руки, наконец исследующие его тело, накрывающие чувствительные точки; она сама, чутким ухом ловящая его прерывистое дыхание. Хриплый полувздох-полустон, и Вернон замер над ней, поймав его лицо в ладони.

– Ты этого хочешь?

– Я… – Таисса растерянно смотрела на него сквозь ресницы. – Я… не понимаю, почему ты вдруг…

Он коснулся её губ.

– Не надо ничего понимать, – прошептал он. – Ты хочешь быть со мной или нет?

Таисса разомкнула было губы для ответа, сама не зная, что хочет сказать, но тут Вернон закрыл ей рот поцелуем.

Горячим, проникающим, обжигающим её губы, как песок пустыни. Глаза Вернона были закрыты, и Таисса не могла прочитать его мыслей. Успел ли он её полюбить? Представлял кого-то на месте её? Или её саму, её губы, её сердце?

Горячие ладони исследовали её тело, и Таисса тихо вскрикнула, почувствовав на себе его пальцы под пледом. И тут же оказалась прижатой к полу за плечи, вновь и снова – под поцелуями, которые несли в себе страсть, а не воспоминания, жар, а не горечь, заставляя забыть обо всём, даже о себе и своих желаниях.

Вернон оторвался от неё внезапно и резко.

– Нет, – прошептал он. – Чёрт, я сам себе противен.

Едва до Таиссы дошли его слова, она резко отстранилась, кутаясь в плед. Голым плечам враз стало зябко, но больше ей набросить на себя было нечего.

Вернон встал и подошёл к стопке дров, сложенных в стороне. Подбросил немного в камин.

– Мне было плевать, кто сейчас передо мной, – произнёс он, не глядя на неё. – По крайней мере, пять минут назад точно было плевать. Мне нужно было тебя соблазнить, а что я при этом представлял – дело десятое.

– Зачем? – хрипло прошептала Таисса. – Зачем тебе я, если это мог быть кто угодно?

Вернон резко рассмеялся:

– Чтобы ты не досталась своему бывшему Светлому. Чтобы он знал, что я провёл эту ночь с тобой. Чтобы эта мысль резала его как ножом каждый раз, когда он будет думать обо мне. О наглом захватчике, посмевшем похитить невинность его принцессы. Бьюсь об заклад, сам он так и не решился бы.

– Прекрати, – тихо сказала Таисса. – Это не ты.

– О нет, Пирс, это как раз я. Очень даже я. Я, сходящий с ума от ненависти, бессилия и невозможности вернуть время назад. – Вернон обернулся, и холодный взгляд серых глаз впился в неё. – Ведь у меня нет в родственниках Великого Тёмного.

– Великий всё равно не смог бы вернуть твою мать, – так же тихо сказала Таисса. – Никто бы не смог. Это невозможно – воскресать из мёртвых.

Вернон издал невесёлый звук:

– У твоих родственников это получается с пугающей регулярностью.

Он похлопал по полу рядом с собой:

– Так и будешь сидеть в противоположном конце комнаты? Здесь теплее.

Таисса не двинулась с места. Ей было холодно, от двери дуло, но она не собиралась это признавать.

– Да.

Вернон вздохнул, обхватывая руками колени. Подхватил опрокинутую чашку и отставил её в сторону.

– Я не хотел брать тебя этой ночью, Пирс. Я бы и не смог. Я попытался, и попытка была неплохая, – он невесело улыбнулся, – но ничего не изменилось бы. Мне не сделалось бы лучше, а тебе было бы очень больно. В детстве я, конечно, хотел вырасти и стать неисправимым мерзавцем, но не таким.

– А каким мерзавцем ты хотел бы стать? – странным тоном спросила Таисса.

– Таким, который не верит в глубокие чувства. В любые чувства, если уж наверняка.

– Хочешь сказать, ты никогда не влюблялся?

– В кого? В Хлою? В девочек из эскорта? – Вернон тихо засмеялся. – Да, уверен, сними кто-нибудь фильм по такой истории, гонорары можно было бы собирать экскаваторами. Впрочем, какие, к дьяволу, гонорары при Светлых? Если твой новый глава Совета не поторопится, вряд ли мы скоро увидим следующий блокбастер.

Он бросил на неё усталый взгляд:

– Мне извиниться? Попросить у тебя прощения на коленях? Пирс, я не в настроении. К тому же ты взрослая девочка, и ты была не против. В таких вещах, знаешь ли, сложно ошибиться.

Таисса дёрнула плечом. Изображать обиду было глупо, вселенскую боль – тем более. Да и не чувствовала она ни того, ни другого. Только усталость.

– Кажется, в этот вечер я вообще разучилась чувствовать, – тихо сказала она вслух.

– Добро пожаловать в клуб, – хмыкнул Вернон. – Иди сюда. Тут тепло.

Таисса неохотно приподнялась, придерживая плед, и подошла к камину. Села и подтянула ноги к груди, чувствуя, как тепло накрывает озябшие плечи и холодные пятки.

Вернон улёгся рядом с ней, закинув руки за голову.

– В детстве мне нравилось сидеть у огня с няней, – задумчиво сказал он. – Я представлял, что рядом моя мать, а не Су Ли, и рассказывал ей всё, что приходило в голову. Как я хочу стать пиратом, о летающих парусниках и древних сокровищах, о Светлых, что будут падать под моим натиском, и о Тёмных, которые мне покорятся. В общем, моя блестящая карьера зародилась уже тогда.

– Твоя изумительная скромность, я смотрю, тоже.

Он засмеялся:

– Ты мне нравишься. Если бы не всё, что между нами произошло… пожалуй, я бы не отказался иметь тебя в друзьях. Даже не сейчас, а в далёком детстве. Кого-то, такого же, как я.

– Такого же циничного и одинокого?

– В яблочко, Пирс. Ты бы прикрывала мои проделки от родителей, а я бы научил тебя целоваться. Твои текущие навыки меня удручают.

Таисса плотнее сжала вокруг себя колючую шерстяную ткань. Ей очень хотелось его стукнуть, но она прекрасно понимала, что это бессмысленно. Прежнего Вернона больше не было.

– Мои текущие навыки, как я понимаю, больше тебя не касаются, – заметила она, – Ты же не хочешь стать… как там было? Неискоренимым мерзавцем?

– Неисправимым, – устало поправил Вернон. – И нет, больше не хочу. Я хочу открыть глаза в мире, где моя мать жива и твоё имя ничего для меня не значит.

Он тяжело вздохнул:

– Но мне от тебя никуда не деться, да? Пока есть шанс, что твой Светлый подключит тебя к аппаратуре на дирижабле, чтобы снова поджарить мои мозги, я должен таскать тебя с собой. Или прирезать, но такого мерзавца, боюсь, не получится даже из меня.

– Ты не мерзавец, – тихо сказала Таисса. – Тебе просто очень больно и одиноко. Или же тебе попался дурацкий психотерапевт.

Их взгляды встретились, и они невесело засмеялись вместе.

– Таисса, – задумчиво сказал Вернон. – Таисса-моралистка. Я называл тебя так?

– Как ты только меня не называл, – мрачно сказала Таисса.

– Вряд ли мы снова сблизимся. По понятным причинам. Но раз уж пока нам всё равно друг от друга никуда не деться, предлагаю вооружённый нейтралитет. Я не лезу к тебе под одеяло, ты не лезешь ко мне в душу.

– И всё? – уточнила Таисса.

Вернон безразлично пожал плечами:

– Я бы сказал, что не полезу к тебе в трусики, но на тебе же всё равно их нет.

– Спасибо, что заметил.

– Всегда пожалуйста.

Повисло молчание. Почти комфортное. Успокаивающее.

– Я сильно тебя обидел? – вдруг спросил Вернон. – Тем, что набросился на тебя, хотя в моих мыслях была лишь месть?

– Только месть? – тихо спросила Таисса. – Не я?

Вернон повернулся к ней.

– Глупая девчонка, – сказал он, и в его тоне на этот раз была мягкость. – Ты стёрла все чувства, забыла? Абсолютно все. Какими бы они ни были, их больше нет. Для меня – никогда и не было. И да, я пользуюсь тем, что ты о них не забыла. Холодно, цинично, нагло и беззастенчиво. Пока я не перешёл грань, но поверь мне, я не забыл и того, что могу через тебя сильно навредить своему врагу, и того, что моя воля достаточно сильна, чтобы взломать твоё сознание – просто так, чтобы было.

Таисса почувствовала, что стремительно бледнеет.

– Вернон…

Вернон устало прикрыл рукой глаза.

– Я не мерзавец, Пирс. Во всяком случае, не такой мерзавец. И очень, очень не хочу им быть. Но я потерял всё, кроме мести, а она вряд ли удастся, если я останусь высокоморальным типом. Как ты думаешь?

– Думаю, тебе стоит от неё отказаться.

– Поздно, – просто сказал Вернон. – Так же поздно, как для моей матери. Я уничтожу своего врага, Пирс. И отброшу тебя в сторону, если ты мне помешаешь.

Он оценивающим взглядом окинул её фигурку, закутанную в плед от груди до колен.

– Ещё чаю?

Таисса не удержалась от слабой улыбки:

– Всё-таки ты – это ты.

– Ещё бы я не был лучшим в мире собой, – хмыкнул Вернон. – В конце концов, я…

На его запястье вдруг завибрировал линк. Вернон поднял бровь:

– Я же предупреждал всех, что буду в бегах. Линк моего отца хорошо защищён, но абсолютной защиты не существует. Анонимный канал… что ж, послушаем, что господин аноним, у которого есть мой код, хочет нам сказать.

Он провёл рукой по линку, отвечая на вызов.

– Надеюсь, это что-то важное, – с ленцой проговорил он. – Не хотелось бы бросать всё и бежать убивать людей перед сном.

– Уверен, ты сдержишься, – раздался из линка голос Дира.

Таисса вздрогнула. Губы Вернона побелели.

– Дир, – произнёс он. – Которому я дал этот код, когда ещё думал, что мы можем стать союзниками. Как же мне хочется увидеть это имя на могильном камне, кто бы знал.

– Увидишь. Если выйдешь из криокамеры на пару дней через двести лет.

Голос Дира был очень холодным.

– А вот это было жестоко, – заметил Вернон. – Становишься настоящим Тёмным, хвалю. Что тебе нужно?

– Таисса Пирс.

Вернон вздохнул:

– Не я? Какая жалость. А ведь я лучше этой девочки. Куда сильнее и куда опаснее.

Он тихо засмеялся:

– Настолько, что вы не смогли влезть мне в мозги, правда? Хотя пытались? Скажи, сколько раз? Три? Тысячу?

– Техники сразу сказали, что с сыном Виктории Талль ничего не выйдет, – невозмутимо сказал Дир. – Но один раз я не мог не попробовать.

– И мои координаты ты получить не можешь, – заметил Вернон. – Какая жалость.

Голос Дира не изменился, оставшись таким же холодным и бесстрастным:

– Чего ты хочешь?

– Даже не знаю. – Вернон картинно приложил палец к подбородку. – Ещё немного полюбоваться на твою девочку, пока она лежит передо мной совершенно голая? Сделать всё, чтобы уничтожить твой маленький секрет, болтающийся в ближнем космосе? А может быть, просто убить тебя? Можно всё сразу, можно с перерывами в пять минут: я не спешу.

Таисса молчала. Ей хотелось вмешаться в разговор двух смертельных врагов, но она понимала, что сделает только хуже. Особенно после реплики Вернона про неё саму.

– Ты украл ещё кое-что, что принадлежит мне, – с расстановкой произнёс Дир. – И ты мне это вернёшь.

Вернон расхохотался:

– Всё-таки наконец заметил это, горе-папаша? Боюсь тебя разочаровать, но твоё несостоявшееся отцовство закончилось. Алиса всё знает. Как и то, что вы собрались отобрать у неё ребёнка. Она плакала, Дир. Плакала очень долго, ведь она так тобой восхищалась.

Таисса закусила губу до крови.

– Если ты посмеешь тронуть её и моего сына хоть пальцем, – холодный тон Дира дал трещину, – я найду тебя везде.

– Алиса мне доверяет, – заметил Вернон. – Она с радостью воспользовалась моей помощью, чтобы сбежать. И я очень не советую влезать ей в мозги через спутник. Впрочем, ты и не сможешь: Светлые не успели отсканировать её ауру, верно? Значит, точечное воздействие на неё невозможно, а бить без разбору по площадям, задевая десятки тысяч, ты не посмеешь. Как не повезло.

Вернон помолчал.

– Итак, мы обменялись дружескими репликами, бессильными угрозами и плохими шутками. Компромисс невозможен, мой канал ты не отследишь, Таисса Пирс к тебе не вернётся. Тогда ради чего был этот разговор? Насладиться моим аристократическим выговором, пока ты ужинаешь вашими плебейскими варениками и разбрызгиваешь сметану по ценным документам?

– Таис, – позвал Дир. – Ты можешь вернуться в любой момент. Ко мне, к Александру, к отцу. Хочешь?

Вернон хмыкнул:

– Что, я недостаточно благородная компания для девочки? Плохо на неё влияю? Впрочем, да: видел бы ты, во что она сейчас раздета…

– Здравствуй, Дир, – тихо сказала Таисса. – Ты звонишь, чтобы поговорить со мной?

– Конечно.

– И я могу оборвать связь в любой момент, – вставил Вернон. – И продолжить эту длинную, длинную ночь.

– Прекрати создавать у него ложное впечатление, – устало сказала Таисса. – Дир прекрасно знает, что на меня тебе плевать. Давайте лучше подумаем, что делать дальше. Если Дир у власти, хотя бы отменим три предупреждения для Тёмных.

– Они уже отменены, – произнёс Дир спокойно. – По крайней мере, теперь их далеко не три. Завтра в сети вы увидите новости.

Вернон присвистнул:

– Оперативно. А что дальше?

– Тебя уж точно не ждёт ничего хорошего, Вернон Лютер. Хочешь оказаться вне закона? – голос Дира был очень спокойным. – Могу устроить.

– А причина?

– Мне подойдёт любая.

– Хорошо, кнут ты мне продемонстрировал наглядно, – произнёс Вернон. – Осталось поговорить о прянике.

– Ты войдёшь в Совет. Ты, Эйвен и другие Тёмные. Когда я закончу со своими реформами, разумеется, так что далеко не сразу. Но это мой план.

Вернон усмехнулся:

– Боюсь, я не доживу.

– У тебя есть сфера, – голос Дира сделался холоднее. – Не думай, что я этого не знаю и не понимаю, что ты похитил Таис именно для этого. Сфера не сработала на твоё касание, правда? Тебе нужно разрешение наследницы Великого Тёмного.

Лицо Вернона не дрогнуло.

– Интересные у тебя догадки.

Таисса беспомощно смотрела на линк. Дир с Верноном никогда не договорятся. Даже если бы Дир и желал компромисса, Вернон будет ненавидеть его сильнее смерти. Каждую минуту. Всегда.

– Чем я могу помочь? – спросила она. – Тебе, Дир? Чем я могу помочь Вернону, я уже поняла.

– Всё очень просто, принцесса, – голос Дира стал мягче. – Потанцуй со мной. Помоги мне коснуться каждого сознания в этом мире. Дай мне свою силу.

– Да ты с ума сошёл, – хрипло сказал Вернон. – Даже если допустить, что ты рассчитаешь мощность корректно и никто не пострадает, ты соображаешь, что творишь?

– Да. Вполне.

– И какую же из своих тривиальных мыслей ты хочешь транслировать миру? Мойте руки перед едой? Ешьте творог и не ломайте зубочистки? Бросайте убивать друг друга, это неинтересно?

Дир пропустил его слова мимо ушей.

– Таис? Ты поможешь мне?

Говорить «нет» было нельзя. Говорить «да» было нельзя тем более. Нужно было найти третий вариант.

– Я ослабла.

– Не имеет значения. У меня достаточно сил для нас обоих. А если не поможет, я найду способ восстановить твои прежние способности. Осколок Источника…

– Осколок выпил силы Вернона, – резко сказала Таисса. – Единственное, что может помочь мне – время. А у тебя его нет, Дир. Если ты допустишь хотя бы одну ошибку или потеряешь связь с базой на несколько часов, ты потеряешь всё. Оставь свои грандиозные планы, дай Тёмным надежду и беги. Стоит Ларе освободиться от внушения хоть на полчаса…

– Я знаю, – прервал её Дир. – Знаю, Таис. Но тебе всё равно придётся решать. Потому что я верну тебя любыми способами.

– А вот сейчас, – сообщил Вернон, – ты меня разозлил.

Он с силой коснулся линка. Мигнул алый огонёк, и связь разорвалась.

– Я собираюсь притащить сюда матрас и подушки, – произнёс Вернон. – Ты будешь спать со мной, Пирс. Не в низменном смысле, а потому что от огня ты не отойдешь ни на шаг: я не собираюсь просыпаться от твоего кашля. Тебя напоить бренди перед сном? В бутылке ещё осталось немного.

Таисса покачала головой. Вернон потянулся за бутылкой, но остановился на полпути.

– Нет, – наконец сказал он. – Хватит с меня. И без того тошно.

– Из-за Дира?

– В основном из-за того, что я заставил тебя раздеться, подпоил и решил взять то, чего мне хочется, чтобы заставить моего врага страдать, – пожал плечами Вернон. – Но да, новость, что на меня будет открыта охота, тоже не очень-то поднимает настроение. Хотя я привык.

Он бросил взгляд на неё.

– Хочешь вернуться к Диру?

– К прежнему Диру – может быть, – тихо сказала Таисса. – Но я ещё не готова сделать его Светлым: у меня нет сил. И не будет ещё долго.

– Чушь, Пирс. – Вернон зевнул. – С твоими генами ты восстановишься за недели. Вот только к этому времени я его убью.

– Не говори так, – попросила Таисса. – Пожалуйста.

Вернон шагнул к ней. Дёрнул за плед, привлекая к себе.

– Не говорить? – прошипел он. – Может быть, ещё и забыть? Сделать вид, что я не сжигал моей матери мозг своими же руками? Своей волей, своей мыслью, своим сознанием?

– Они не были твоими. Дир…

– Вот именно, Пирс. – Вернон выпустил её так резко, что она зашаталась. – Не были.

Он прошёл мимо неё и пару минут спустя вернулся с двумя подушками и матрасом. Простыней не было.

– Видела бы ты эти простыни, – мрачно проговорил Вернон в ответ на её немой вопрос. – Иди и приведи себя в порядок. Если не вернёшься через десять минут, поймаю и привяжу на всю ночь к ближайшему дереву. Ты меня знаешь.

Таисса бросила один взгляд на нейросканер, где ровно горел синий огонёк, и только устало вздохнула.

А потом вспомнила.

– Ты же на нейролептиках, – сказала она негромко. – Всегда, когда это важно. И твои угрозы – пустое сотрясение воздуха.

Вернон горько рассмеялся:

– Раскусила, да?

Таисса слабо улыбнулась в ответ:

– Я же помню.

– Помнишь, только зря, – устало сказал Вернон. – Очень зря, Пирс. Я не твой принц из сказки.

Таисса обернулась в дверях.

– Ты – это ты, – тихо сказала она. – Всегда ты.

– Не для меня. Я не чувствовал себя собой с тех пор, как очнулся над телом моей матери и узнал, кто её убил. Не поверишь, Пирс, после этого хочется быть кем угодно, но не Верноном Лютером. Я здорово поднаторел в диссоциации.

Он взглянул на чайник.

– Пожалуй, налью себе ещё чашку перед сном и сделаю вид, что это коньяк со снотворным. Не буди, когда вернёшься.

– Если вернусь.

– Очень смешно.

Их взгляды встретились.

– Я не отдам тебя Совету, – негромко сказал Вернон. – Не бойся.

– Я доверяю тебе, – просто сказала Таисса.

– Без оглядки? Глупо.

– Правильно.

Вернон испытующе посмотрел на неё.

– Дир назвал тебя принцессой, – наконец сказал он. – Ты могла бы быть его королевой. Жить рядом с ним, помогать ему, менять мир вместе. Но ты выбрала избушку без водопровода и незнакомца, который плевать хотел на твои чувства и желания. Почему, Пирс? Когда ты видишь меня, тебе перемыкает мозги?

– У этой планеты нет цены замещения, – просто сказала Таисса. – Нам негде взять другую. А значит, нужно остаться и принять бой. Мы союзники, Вернон Лютер. Ты же сам хотел использовать меня для своих целей? Используй.

– Я хотел внедрить тебя к Светлым, – с горечью сказал Вернон. – Вновь навести мосты, получить влияние, подготовиться к массовым внушениям через спутники. Хотел, чтобы ты докладывала мне и выполняла мои указания. Кто же знал, что этот идиот воспользуется своим чёртовым абсолютным оружием так рано? И кто знал, что он так быстро и резко надавит на тебя?

Он развёл руками:

– Что ж, получилось то, что получилось.

– Получилось не так плохо, – негромко сказала Таисса. – И я рада, что я здесь. Несмотря на все твои выкрутасы.

Вернон только вздохнул:

– Когда-нибудь твоё всепрощение меня доконает, Пирс. Ладно, иди. И… извини. За всё.

Таисса кивнула ему. И осторожно затворила за собой дверь.