30. Суд.

Глава Тайной Стражи нёсся по коридорам дворца в надежде, что Ипрохан, несмотря на поздний час, ещё не спит и относительно здраво мыслит. О происшествиях подобного масштаба он был обязан без промедления докладывать королю в любое время дня и ночи.

— Владыка занят, — извиняясь, проговорил дежуривший гвардеец. — Там у него…

— Исполняю его же личный приказ! — с лёгкой одышкой после бега ответил Сыч. — Доложи ему, а дальше пусть сам решает — выгонять своих баб или отложить мой доклад до утра.

Не прошло и пары минут, как из дверей появились две пьяные фаворитки, недовольно скривив обрюзгшие лица и поправляя расхристанные предметы женского гардероба.

“Ипрохашка почти трезв! Спасибо!” — мысленно поблагодарил Творцов глава “серых”, проникнув в помещение.

— Чего тебе? — даже не попытавшись накинуть на свои телеса одеяло, пробурчал рассерженный король.

— Во дворце серьёзное происшествие — массовая драка. Силами Гвардейцев из роты охраны удалось оперативно погасить конфликт, но я считаю, что до конца разбирательства нужно усилить караулы.

— Кто посмел?!

— Задержаны Ваши шуты в полном составе.

— Эти-то как там оказались?!

— Так всё с них и началось. Обстоятельства выясняем…

В покои неожиданно и без какого-либо доклада влетела Веблия в разорванном платье и с расцарапанной щекой.

— Владыка! — кинулась она в ноги королю, подвывая. — На меня сейчас было совершено покушение! С трудом отбилась и прибежала к тебе! Молю о защите и справедливости!

— Ты тоже участвовала в драке? — удивлённо спросил Ипрохан.

— В какой драке?

— С гвардейцами, — пояснил Сыч.

— Не было никаких гвардейцев! Илий подло вломился в мои покои, пользуясь тем, что защитная магия на него не действует! Попытался обесчестить, но почувствовав отпор, рассвирепел и… Он опасен, мой король! Вели схватить его!

— Вообще-то, он уже схвачен и дожидается со своими дружками расследования, — ответил за венценосного Глава Тайной Стражи. — Инцидент произошёл в другом конце дворца, так что, я теряюсь в догадках, как Король Шутов мог находиться одновременно в нескольких местах.

— Это был он!

— Невозможно. Есть куча свидетелей, могущих подтвердить мои слова. В конце концов, можно активировать на следящих артефактах не только звук, но и с разрешения Владыки картинку с места преступления.

— В моих покоях нет ни одного “тайного ока”! — с апломбом заявила Веблия.

— Как и в моих, магесса. Но в комнатах шутов и дворцовых коридорах этого добра хватает. Нет только у Короля Шутов — два раза ставили, а они перегорают через несколько часов. Видимо, его иномирская сущность неправильно на них воздействует, приводя в негодность. Но Вам лучше знать, как работает магия.

— Всё интереснее и интереснее… — задумчиво проговорил Ипрохан, натягивая штаны. — Срочно в мои покои смотрящее зеркало и амулеты памяти. Будем смотреть и считать, сколько Илиев бродит по столице.

Быстро доставили всё необходимое. Драка на шутовском этаже дворца была пересмотрена раз десять. Хватило бы и одного раза, чтобы понять — Илий непричастен к нападению на Первую Советницу, но события в зеркале настолько захватили Владыку, что он крутил запись несколько раз, от души веселясь и комментируя происходящее.

— И что Вы скажете теперь, уважаемая Веблия? — спросил Сыч, после очередного просмотра. — Король Шутов, явно, не мог быть вашим обидчиком.

— Не знаю… — скривилась ведьма. — Возможно… Было темно и я перепутала.

— Или кто-то хотел, чтобы вы подумали именно на Илия. В любом случае я определю в Ваши покои лучших своих людей, дабы подобные нападения не повторились. Первая Советница слишком важная и нужная фигура для королевст… Нагорной Империи, чтобы оставаться без защиты. В свою очередь, я лично подключусь к расследованию и обязательно выясню личность злоумышленника.

— Правильно! — поддержал Ипрохан Главу Тайной Стражи. — Разберись! А всё-таки, Нагорная Империя звучит красиво! Не тяните оба с реорганизацией! Хочу на Празднике Зимы официально объявить о создании величайшей страны в мире!

— Непременно… — присев в реверансе, промямлила Веблия. — Разрешите идти, Ваше Величество? Ночные события подкосили мои силы и нервы — необходим отдых.

— Иди! А зеркало оставь — я ещё не насмотрелся!

— Что делать с шутами? — спросил Сыч, как только за женщиной закрылась дверь. — Посмотрев запись, понимаю, что произошедшее всего лишь череда нелепых случайностей, но преступление имело место быть.

— Сам что думаешь? — ответил вопросом на вопрос король.

— Хм… Наказать надо, чтобы не расслаблялись и мордобои с гвардейцами не устраивали, но не сильно. Где ещё таких весельчаков найдёте?

— Верно! Поэтому завтра сам с ними разберусь! — хихикнул Ипрохан. — Не зря меня прозвали Весёлым — суд такой же устрою! Теперь тоже иди! Хочу ещё раз посмотреть, как недоразвитая шутовка мокрой тряпкой лихих гвардейцев гоняет! А этот, помнишь?! С картиной на башку надетой?! Умора! Вина мне!

* * *

Памятуя о том, что в камере за нами могут следить, мы особо не разговаривали, лишь изредка обмениваясь иносказательными репликами, темы для которых быстро иссякли. Скучно… Так и заснули на единственной длинной скамейке, положив головы друг другу на плечо. Под утро лязгнул засов и вошёл знакомый “серый”.

— Илий Король Шутов, на допрос.

— Слегка прихрамывая, я поплёлся за ним, прекрасно понимая, к кому меня ведут, и мысленно готовясь к серьёзной беседе.

Предчувствия не обманули — сам Сыч сидел за столом следователя, попивая отвар, по запаху и бодрящим свойствам чем-то напоминающий кофе.

— Спасибо, что пришёл, — отхлебнув из кружки, начал он.

— А у меня был выбор? — усмехнулся я в ответ.

— Конечно. Могли бы принести связанного или вообще не донести — смотря, как буянил. Были случаи, и не единожды, когда дурные головы шеи свои под неприятности подставляли.

— Да, хватит их мне на сегодня уже.

— И на завтра тоже, — жёстко припечатал герцог Танлийский.

— Что у нас завтра? — обеспокоился я, понимая, что не просто так он ляпнул.

— Суд. Будет вершить сам король.

— Блин… Надеялся, что легче отделаемся.

— Не волнуйся, немножко поглумится, но на виселицу не отправит. Смотрел он вашу драку — очень ему приглянулось она.

— Хм… А Вам, как профессионалу?

— Мне тоже. И сама идея подобного алиби, и исполнение, хотя недочёты тоже есть. У всех в комнате падают графины… Я проверял лично — очень устойчивые. Ладно, когда один, но три? Тут без магии не обошлось, а если учесть, что сам Кортинар у тебя в друзьях, то…

— Он тоже рад, что ты его вычислил.

— Умнейший человек. Жаль, что бездушие магов началось с его оплошности, — вздохнул Сыч. — К нему наведывался перед потасовкой?

— Ну… — не желал я раскрывать все карты.

— Успокойся. И так знаю, что к нему. Веблия прибежала к Ипрохану и пыталась тебя обвинить в… самому смешно!.. изнасиловании с последующей попыткой убийства! Лицо руками расцарапала, одежду порвала и на жалость давить стала. Кстати, получилось бы у неё, если б ты с умом к делу не подошёл.

— Всё-таки не сдержала слова, — разочарованно произнёс я. — Придётся учить по-другому.

— Не торопись. Ведьма только и ждёт непродуманной ответной реакции. У меня к тебе просьба. Завтра по горячим следам, сразу после, если на людях, или во время, если Ипрохан вас у себя судить будет, напомни ему про Школу Шутов-Шпионов. Сейчас уже во дворце становится тесно, а как только Империей твоей “обрастём” — не протолкнуться станет. Правы вы с Замрудом Хохотуном — надо расширяться, выходя за границу Гархема.

— И Вас вскользь упомянуть?

— Нет. Я сам не потеряюсь. Иди. Своим можешь намекнуть, чтобы не волновались о завтрашнем… или послезавтрашнем, как король проспится, дне — жить будут.

Сыч “накаркал”. Двое суток мы провели за решёткой, ожидая своей участи.

Наконец, одним радостным утром нас четверых доставили под конвоем в покои Ипрохана. Это хорошо! Значит, судилище будет не прилюдным. В кабинете также присутствовали Глава Тайной стражи и ведьма. Ещё один, полный лысый человек с умным взглядом был мне незнаком, но догадаться, кто это не составляло большого труда — казначей Саним Бельжский, которого за глаза все звали Кошелёк.

— Ну что, допрыгались?! — грозно нахмурил брови Владыка.

— Я не прыгал, Ваше Величество, — неожиданно для всех заявил Парб. — У меня после этого колени болят.

— Да?! А кто гвардейцу на голову картину одел?!

— Это смотря какую картину. Ежели с голой бабой в ромашках — не я точно. Смолоду женский пол уважаю, чтоб такую красоту портить. Ту, на которой запечённая утка в яблоках — опять не я. Не привыкший едой разбрасываться… А вот, где цветочки-листики — каюсь — моя работа. Рисуют всякие веники, “мазилы” криворукие, краски переводят. Нет, чтобы ещё одну бабу накалякать.

— Да ты у нас ценитель прекрасного, дурак? — развеселился будущий император.

— Конечно! Вот, Фанни Колокольчик не даст соврать — сама показывала, какую картину со стены снимать.

— Фанни… Фанни… Колооокооольчиииик… Зачинщица! Хочу услышать твои оправдания.

— Не виновата ни в чём! — твёрдо ответила моя любимая. — Если казнить, то этих двоих, тайком пробравшихся в мою комнату! Я девушка судьбы нелёгкой — знаете, наверное, Ваше Величество?

— Слыхал … Читал… “Цветочек”.

— Вот-вот! Я ж, попав к Вам сюда, впервые своё предназначение поняла — служить во славу Нагорного королевства! Пусть дурочкой, но хорошее настроение короля — хорошая погода над всей страной! Меня судьба к этому долгие годы подводила, подкидывая испытания. И что? Опять старое! Я — королевская шутовка! Смешинка в глазах Ипрохана Весёлого, а меня опять, как шлюху делят?! Будто бы при дворе их мало? Да, сплошь и рядом! Можете спросить Первую Советницу — она, точно, в курсе!

Казначей сдавленно хихикнул, прикрыв рот рукой…

— Вот я и остервенела! Гоняла двух идиотов от всей души!

— Хм… Вина мне! — приказал король. — На сухое горло с этими не получится.

Потом он обратился снова к Фанни:

— У магессы Веблии Затнийской обязательно уточню этот вопрос. А на гвардейца за что накинулась? Он при исполнении был.

— А я знала, что он на посту? Решила, что где два козла пасутся, то и третий появиться может! Недоразумение, конечно — готова извиниться перед бравым воином, но честь свою защищала.

— Допустим… Но ведь потом ещё дворцовая стража прибыла. Неужели решила, что и они на твою жопу недоразвитую явились слюни пускать?

— А я себе нравлюсь! — нахально заявила малая. — Но с ними другая история… Чувствую, что хватают и лапают. Гнев глаза застилает — лиц разглядеть не могу. Отмахиваюсь, не щадя мокрого полотенца. Потом опомнилась, смотрю по сторонам, а там драка “стенка на стенку” идёт. Шутов я знаю — за них и “вписалась”.

— А ты этот… Хитрован? Тоже гнев… или злой умысел заставил тебя наброситься на гвардейцев? — указал обгрызенным перстом Владыка на нашего друга.

— Любовь, Ваше Величество… — привычно шмыгнул носом Штих. — Фаннечка… Лапочка моя несмышлёная! Её бьют, а мне в сторонке стоять? Решил сам принять удар за неё и отвлечь внимание добросовестных стражников путём раздачи тумаков. Родненькая! Готов умереть за тебя! Когда меня будут казнить, когда палач занесёт свой топор над моей влюблённой головой, я прочитаю самые лучшие стихи в своей жизни, и ты расплачешься, погасив костёр у моих ног своими слезами, и поймёшь, что лучше…

— Подожди! — рявкнул король. — Какой костёр?! Какими слезами его гасить?! Повесят тихо и всё!

— Да? Жаль… Такие стихи пропали… Может, тогда не надо? А?

Хуже всего пришлось нашему конвою. Если остальные могли хоть как-то проявлять свои эмоции, то бедным стражникам ничего не оставалось делать, как до боли прикусывать собственные языки, лишь бы не рассмеяться на посту. Лишь одна Веблия имела такое выражение лица, будто с размаху села на стоящий вверх ножками табурет.

— Парб Скала! — не унимался довольный допросом Ипрохан. — За что бил гвардейцев на посту?!

— Я не бил — только от той картины с голой бабой отталкивал и это… от жареной утки тоже. А то размахались, кто чем может — чуть всю красоту не угробили!

— Остался последний участник преступления… — посмотрел на меня Владыка, прищурив один глаз. — Требую объяснений!

— Великий! — развёл руки я. — Со мной всё ещё проще. Про события, предшествующие моему появлению, ничего не знаю, поэтому комментировать не буду. Спал… Просто спал, устав за день гонять это дурачьё! Шум, гам, крики за дверью. Высунул голову и слышу вопль Штиха Хитрована: ”Наших бьют!”. Естественно, что пошёл выяснять причину. Куча из тел и летающие предметы в узком пространстве коридора… Кто тут “наши”, а кто “не наши”? Поди разберись! Ответ пришёл быстро в виде здоровенного мужика в латах. Он без разговоров, влепил мне в лоб! Ну, я и стал биться с теми, кто в такой же одежде. Спросонья… Честное слово, а то бы понял всё сразу. Но есть и хорошее в этом всём! Помните, я рассказывал Вам про интересную задумку Магистра Замруда Хохотуна? Мои парни и девушка доказали, что не хуже Веблиных гвардейцев, а то и лучше! Таким и оружия не надо — только мокрое полотенце и никчёмную картину в тяжёлой раме!

— Подумаю… Всё! — швырнув кубок в стену, прервал уставший венценосный таким своеобразным манером суд. — Мне всё ясно! Приговор!

Все напряжённо замерли, перестав ржать. Оно и понятно — может и кожу с живого содрать ради смеха.

— Повелеваю! — громко сказал Ипрохан, принимая в руки очередной ведёрный сосуд с бухлом. — Парб Скала! Раз так любишь изобразительное искусство, то обязан посещать все уроки в Школе Живописцев в свободное от шутовства время. К концу года должен представить мне картину собственного написания. Если не понравится — виселица!

— С бабой можно? — побледнев, пролепетал наш друг.

— Хоть с двумя!

— Могу и с тремя, если влезут.

— Штих Носач… Любишь огонь со слезами? Чистить каминные трубы до зимы! Тоже в свободное время!

— Фанни Колокольчик! Всё началось с тебя! Чтобы разрушить ваш опасный любовный треугольник, повелеваю во время следующего праздника… Какой он у нас там намечается?

— Молодого вина, через две недели, — ответил казначей.

— Отлично! Самое то! Повелеваю тебе стать женой… Илия Короля Шутов! Будешь Королевой Шутовкой! Никто не посмеет, кроме мужа, в кровать к тебе лезть!

— Я…

— Молчать! Последний наш подсудимый… А Илия и не за что, вроде. Если и есть за что, то такая жена будет хорошим наказанием! Всё! Теперь всем вина и празднуем… Что празднуем?

— Завершение сложного судебного процесса, Ваше Величество, — опять подсказал Саним Бельжкий.

— Точно! Музыкантов и моих фрейлин сюда. Остальные — вон! У себя нажрётесь!

Ошарашенные такой развязкой, мы вышли из королевских покоев, не глядя друг на друга.

— Повеселились на славу, — грустно подвёл итог нашим приключениям Штих.

Возразить ему никто даже не попытался…