31. Наказанные.

Несколько дней мы приходили в себя. Даже Фанни была непривычно тиха и задумчива. Парни тоже не лучше: Штих, испытав все трудности работы трубочиста, постоянно чихал, жалуясь на боль от попавшей сажи в свой, и без того немаленький, а сейчас распухший ещё больше, “нюхательный аппарат”; Парб после первого же урока в Школе Живописцев заявил, что жить ему осталось всего лишь год, так как понял, насколько сложно рисовать не то что баб, но и просто ровную прямую линию провести. Чего греха таить, я сам был под стать друзьям, полностью опустошённый эмоционально после последних событий. И свадьба эта ещё… Надо бы поговорить с Фаннорией насчёт неё, но она явно не готова к разговору, да и я не знаю, что сказать — всё очень неожиданно и неприятно как-то. Посоветоваться бы с умным человеком, но с кем? С бездушным магом или ящером, который даже не человек? Не смешите — и так смешной!

Неожиданно на помощь пришёл Глава Тайной Стражи. Вызвав на третий день меня к себе в кабинет, благо, поводов для этого я своими выходками дал ему предостаточно, Сыч, отодвинул в сторону папку с очередным делом и спросил “в лоб”:

— Судя по твоему лицу, всё совсем плохо? Рассказывай!

— Личное, герцог… К нашим проблемам никак не относится.

— Всё относится, Илий. Абсолютно всё. Эмоциональное состояние твоей шутовской братии — тоже. Но сейчас даже не это важно… Ты в курсе, насколько я старше тебя и, поверь, что за свою жизнь многое повидал кроме этих серых стен. Сейчас хочу поговорить не как Сыч, а как человек, совершивший столько ошибок в личном, что пора начать ими делиться с молодёжью. К тому же, через моё ведомство прошло бессчётное количество грустных и не очень историй — тоже многому научили.

— Хорошо, — не стал упрямиться я, — свадьба замучила дурными мыслями.

— Насколько мне известно, у вас с Колокольчиком серьёзно, хотя и не выставляетесь напоказ?

— То-то и оно! Фанни — замечательная! Пусть и смешно рядом смотримся, но это меня не волнует совсем — тут другое…

— По приказу Ипрохашки противно? — догадался Калеван.

— Как-то так. Даже не это — ощущение пошлости от будущего мероприятия. Любовь в фарс превращают! Да и сами только-только начинаем привыкать друг к другу. Какая, нафиг, свадьба?

— Понятно… С Фанни разговаривал на эту тему?

— Пока нет.

— Зря! Я, — тяжело вздохнул Сыч, — когда-то совершил такую же ошибку — вовремя не сказал того, что должен был… Потом поздно стало. Не один год прошёл, а корю себя. Не молчи, Илий! Поговори с ней обязательно! Сегодня же! Пойми, что Колокольчику сейчас не легче твоего, а ты, вместо поддержки, своими грустными мыслями упиваешься. Беседа лёгкой не получится — может быть, даже поссоритесь, но это всяк лучше твоего молчания.

— И что я ей скажу? — криво ухмыльнулся я.

— Самое главное — что любишь!

— Да Вы романтик, герцог Танлийский!

— Нет. К сожалению, прагматик… Этим себе жизнь и испортил. Давай так: разберёшься со своей ненаглядной, а потом подумаем, чем можно твоим парням помочь. Не стоит всё в одну кучу сваливать. У Кортинара при встрече тоже совета спроси: старый пройдоха мастак обходить запреты. Да! И передай ему, что если он не против, то пусть поищет возможность связаться со мной — есть много новой информации по интересующему нас обоих делу.

— Передам. Правда, не знаю когда.

— Думаю, что архимаг ждать себя не заставит. А теперь иди уже… Сам знаешь, к кому! Не будь нюней — тебе не идёт!

Хороший пинок под зад иногда важнее тысячи сочувствующих слов. Помнится, Сыч говорил, что мой должник… Этим разговором он сторицей оплатил свой долг, поставив мозги на место! Ворвавшись без стука в комнату Колокольчика, я застал её сидящей на подоконнике, с поджатыми к подбородку коленями, и грустно глядящей в окно.

— А… Это ты… Что случилось? Опять репетиция? — безучастно поинтересовалась она, не отрываясь от рассматривания дворцовой территории за стеклом.

Молча подошёл, сграбастал в охапку и перенёс, усадив на стол.

— Ну да… — также не проявляя никаких эмоций, прокомментировала девушка происшедшее. — Хочешь — туда неси, а не хочешь — не туда… Можно и в карман запихнуть.

— Ты меня любишь? — не стал я вступать в бессмысленную полемику.

— Велено любить самим Владыкой.

— А не будь этого приказа — вышла бы замуж?

Она, скривившись, ответила:

— Какая теперь разница? Но так даже лучше — вместо своры насильников, теперь будет один. Не собираешься, будущий муженёк, мною торговать? Прикажут — сделаешь ведь!

Явно нарывается, только не собачиться сюда я пришёл. Встав на одно колено около стола, взял её ладошку и глядя снизу вверх серьёзно спросил:

— Фаннория! Я, Илий… Не так! Илья Золин! Это моё настоящее имя в родном мире! Так вот! Я, Фаннория, спрашиваю тебя: согласишься ли ты стать моей женой без приказа Ипрохана? Знаю, что шут, возомнивший себя королём, не лучшая кандидатура! Знаю, что не самый хороший человек и дурнем бываю ещё каким! Иномирец непонятный! Знаю, что бред полнейший вокруг творится, но моё колечко на твоём пальце до сих пор, и я хочу, чтобы ты его носила до конца наших дней! Просто ответь МНЕ! Не коронованному хозяину, повинуясь приказу, а мужчине, что стоит на коленях у твоих ног… Согласна?

— А если скажу нет?

— Это будет твой выбор, который приму. Сделаю всё возможное, чтобы не обидеть тебя…

— И попытаешься сорвать эту дурацкую свадьбу?

— Для меня она всерьёз. А что из неё комедию хотят сделать… На скольких свадьбах ни был — везде жених и невеста себя немного шутами чувствуют! Особенно, когда гости налакаются. Это нормально. Теперь я понимаю, почему молодожёны так боятся праздновать и стремятся к этому одновременно — хочется донести до всего мира, что они вместе. И хочется, и… необычно. Но я тебя понял. Никогда не был и не буду, как ты говоришь, насильником. Для любимой женщины — тем более.

— А для других, значит, не “тем более”?

— Давай не будем играть словами…

Я попытался встать, но неожиданно Фанни обхватила меня своими ножками за шею.

— Куда попёрся?!

— К Владыке — отговаривать.

— А ну, стоять! Только хотела сказать, что согласна, а тут опять, разрешения не спрашивая, хочешь невесту бросить?!

— Так …

— ДА! ДА! ДА! Ты прав! Это наша жизнь и наша свадьба! Я люблю тебя, Илий… Илья! Какое смешное имя! Почему молчал, гад? Извелась вся… Думала, что опротивела.

Поцеловал её коленочки на своих плечах со словами:

— Спасибо, правая. Спасибо, левая.

— За что ты их так? — удивилась она.

— За то, что не отпустили.

— Так глупо, но… Очень приятно! Только прошу об одном — наберись терпения. Боюсь, что из меня плохая жена выйдет. Поверь, что очень хочу остаться с тобой наедине, но ужас прошлого перед глазами стоит… Убогая шлюха, которую терзали помимо её воли… Я постараюсь… Честно, постараюсь!

Резко встал, подняв любимую со стола. Прижал к себе и тихо пообещал на ушко:

— Для меня ты лучше всех. Буду ждать и надеяться… Только гадом не обзывай!

— Буду… — всхлипнула она, уткнувшись в мою грудь. — Мой любимый “гад”…

— Хорошо, малая. Вместе мы всё преодолеем. Рубаху только соплями не испорть.

— А я — уже! — подняла мокрые, но счастливые глаза Колокольчик, шмыгнув красным носиком не хуже Штиха. — К этому тоже привыкай! Знаешь, как в тебя удобно плакаться?

Мы рассмеялись, и я поцеловал её — невесту. Теперь уже самую настоящую!

Взявшись за руки, мы зашли вместе в мою комнату, где смурные парни молча ожидали нашего появления. Даже пирожные на столе были не тронуты — видимо, совсем плох Парб, если к еде равнодушен.

— Чего приуныли, красавцы?! — вместо приветствия спросила Колокольчик. — У меня тут свадьба намечается, а вас можно вместо кислого молока использовать?

— Опомнилась… — грустно прогундосил Штих. — У кого свадьба, а кому мантулить по трубам или в Школе Живописцев…

— Ну… — вступил в разговор Скала, — там, оказывается, не так и плохо. Вначале дрищ один — из учителей, ругался сильно, а потом похвалил.

— Это когда ж он тебя похвалил? — поинтересовался я.

— Когда мордой егонной по всем краскам провёл и в холст впечатал. Он сказал, что это новое слово в искусстве и…

— И?

— И попросил больше с ним не повторять, чтобы шедевр остался в единственном экземпляре.

— А ты?

— Нарисовал ещё пару картин теми, кто особо скалился. По всеобщему мнению — талант у меня есть!

— Вот видишь?! — хотелось ржать, но я сдержался. — Всё на благо! Потом свои произведения оформишь в самые тяжёлые рамы и гвардейцам повесишь на загривки! Ты — королевский шут! Значит, нигде не пропадёшь!

— Я тоже королевский, — возразил Хитрован, — так и сдохну в дворцовых каминах… “По-королевски”!

— С твоей бедой тоже справимся, — за меня ответила Фанни. — После моей свадьбы сразу думать начнём. Главное — отыграть её на славу!

— Свадьба… Фанька, Илий! Вы что? Всерьёз хотите? — спросил Скала. — Из вас же посмешище делают! Понимаю, что веселье — наша работа, но не до такой же степени!

— Дураки смотреть на неё будут! — возразила ему девушка. — Илий мне официально, на коленях, предложение сделал! Не побоялся ни моего прошлого, ни остального! И я согласилась! Не как бесправная шутовка, а как женщина! Поведёшь, Большой, под венец?

— Я теперь Скала! Опять старое поминаешь! И это… Правда, можно?

— Сам сестрёнкой называл, а больше родственников нет.

— А меня — Штих! — стал я “ковать, пока горячо”.

— Не… Прости, Илий, но не могу. Женщина мужчину должна вести, — извиняющимся тоном пояснил Хитрован.

— Блин! Где ж я её возьму?!

— Думай. Никого на примете нет? Пусть будет и не родственница, если не из простых.

— Да я, кроме Фанни … А ведь это идея! — внезапно осенило меня. — Готовимся к свадьбе! Кто венчать будет?

— Кто-то из королевских служащих, облечённый полномочиями. Какая разница? — подозрительно спросила Колокольчик.

— Большая! Всего раскрывать не буду, но срочно надо к Ипрохану попасть!

— Он опять “устал”, - выдал последнюю новость Штих. — Хорошо устроился — пару дней работает, а потом в загуле. Это не по трубам ползать…

— Подожду, пока оклемается. Парни! Любимая! Начинаем готовиться, не дожидаясь “просветления” Владыки!

— Ты что задумал? — сквозь зубы спросила Фаннория, понимая, что начинается новая авантюра.

— Я? Сыграть свадьбу! Все завидовать будут!

— Можно без меня? Я от прошлого ещё не отошла.

— Ты меня любишь?

— К сожалению, да.

— Тогда доверься!

— Оставьте меня в каминных трубах, — жалостливо попросил Хитрован. — Не такие они и плохие — тихо, темно и вас нет…

— Фиг тебе! — не сговариваясь, мы с моей невестой сунули под нос ему две дули.

— Проспорил! — довольно хлопнул себя по коленям Парб. — Готовь лоб, носатый!

— Трубы… Любимые трубы… — простонал Штих. — Надеюсь на твоё великодушие, благородный Скала. Здоровье у меня одно!

— Про что хоть спорили? — поинтересовался я.

— Про то, что свадьба будет такая, что… Ух, какая! — пояснил Парб. — Творцы вернутся, чтобы посмотреть! Я вам картину за это подарю! В Школе “мазил” есть один задохлик, мнящий себя гением, сегодня сбежать успел, но до свадьбы его точно отловлю и нарисую этой прыщавой мордой! Ярко получится! Прям творческий зуд чувствую!

— Сажей подарки принимаете? Нет? Я так и знал… — вздохнул Хитрован.

Общий смех растопил серый лёд безнадёги. Мы снова вместе!

На следующий день Владыка пришёл в себя. Не дожидаясь, пока он всю нашу братию к себе позовёт, я сам ломанулся в сторону его покоев. Знакомая мерзкая рожа не вызывала никакого желания хоть на минуту задерживаться в его спальне, но, пересилив себя в очередной раз, натянул на лицо самую радостную улыбку и горячо поприветствовал Ипрохана.

— Где остальные? Я ещё за вами не посылал, — хриплым голосом спросил король, дрожащей рукой поднося к губам бокал с каким-то укрепляющим снадобьем.

Судя по тому, как порозовели его щёки и заблестели глаза — пойло крутое.

— Великий! — склонился я в глубоком поклоне. — Не раз говорил и уверен, что ещё не раз повторю: Вы для меня не просто сильный и могучий правитель, но испытываю к Вам и настоящие тёплые, дружеские чувства, как к человеку, поэтому пришёл сам, не дожидаясь приглашения.

— Чего надо? Всем чего-то надо… С самого утра! — он явно ещё был зол на весь белый свет, не до конца избавившись от похмелья.

— Ничего. Соскучился.

— Ничего? Ну-ну! Если пришёл клянчить о том, чтобы свадьбу “расстроить”, то даже не пытайся! Я сказал быть — значит, быть!

— Я чту Ваше слово и никогда бы не посмел вякнуть против него! А насчёт свадьбы у меня, наоборот, есть куча интересных идей, чтобы она была не просто ещё одной из многих, а запомнилась, удачно вплетясь в Праздник Молодого Вина!

— А ну-ка! — отхлебнув лекарства очередной раз и почувствовав себя намного лучше, поинтересовался Ипрохан.

— Представление! Опять надо представление устроить! Не каждый день подобное случается и грех не обыграть, как следует! Извини, Великий, за наглость, но хотел и Вас к ней привлечь…

— То тыкаешь, то выкаешь… Повесить бы за такое, но пока повременю… Дальше!

— Продолжаю! Выяснил, как проходит процесс скрепления супружеских уз. Выходит заспанный дядька, выделенный специально для этого дела, и начинает нудно тянуть: ”Шуты Илий и Фанни… бла, бла, бла… Творцы скрепили ваш союз… бла, бла… Река Жизни пополнилась на ещё одну молодую пару… Очередное “бла”… Пусть гордятся вами предки и восхищаются потомки…” Да Вы лучше меня знаете, сколько он будет ерунду всякую языком молоть! Тут либо гости от голода загнутся, либо невеста состарится и новую искать придётся!

— Ха-ха! Точно! Вспоминаю свою, когда в постель эту нищую мичийку подсунули, у которой, кроме крови Перволюдей, никаких достоинств не было! Самая длинная и скучная речь, что приходилось слышать!

— И я о том же! Ну, куда такое лепить в праздник, тем более Молодого Вина? Ещё и Король Шутов “королеву” себе надыбал! Кто, кроме Ипрохана Весёлого, лучше всех обвенчает такую странную парочку, пусть и с игрушечными, но титулами? Прошу тебя, Владыка!

Венценосный задумался, а по моей спине стал струиться холодный пот от напряжения. Наконец, он “оттаял” и изрёк:

— Хочу! Будет вам, моим дуракам, подобная честь оказана! Уж я скажу — надолго запомнят! Повеселимся! А потом “Охота на свиней”!

— Что это? — спросил я, подозревая что-то нехорошее, судя по названию.

— Забава, горячащая кровь, иномирец! По такому случаю выпущу пять… Нет! Десять “врагов Короны” за стены дворца и будем их ловить по всему Гархему, забивая, как свиней! Тебе понравится!

— Уверен, Ваше Величество, — сглотнув образовавшиийся в горле ком, вынужденно согласился я, — только… Праздник Молодого Вина… Все пьяные… Уверен, что одна половина дворцовых “полотёров”, забудет, зачем в столицу вышла, разбредясь по кабакам, а вторая уснёт на полпути, давая тем самым шанс предателям Нагорного королевства улизнуть от заслуженного наказания.

— Не улизнут — маги отследят, но ты прав…

— Забавы мы придумаем, чтобы народ не скучал! А магов можно на другое подрядить — пусть чудеса показывают, — тут же выдвинул свою версию праздника, моля всех богов, чтобы она “прошла”.

— Если уверен, что скучно не будет, то, Илий, даю разрешение. Маги — это к Веблии. Помнится, у неё в подчинении есть один бездушный — Карто… Кортинар, кажется. Он при моём папаше подобные вещи делал. Красиво было!

— Ой! — схватился я за голову в притворном горе. — Ещё одна проблемка нарисовалась. Великий! Ну, нет у меня не то, что родственников, но даже знакомых дам, которые смогли бы под венец привести. Не одолжишь своему верному шуту Первую Советницу для такого дела?

— Веблию?! Тебе?! Отлично! Вина срочно! — приказал король, угорая во весь голос от такой идеи. — Сдохнет, точно! Её на куски от злости разорвёт!

— Но ведь должна согласиться, Великий? Если сам будущий Император молодожёнов соединяет, то не по чину ей свои ноздри в сторону воротить.

— Прикажу — не денется никуда! Сколько там до праздника осталось? Дней десять? Повелеваю тебе личным приказом Владыки организовать свадьбу, подключив к этому казначея Санима Бельжского, Главу Тайной Стражи Калевана Танлийского и Первую Советницу магессу Веблию Затнийскую! — отхлёбывая уже совсем не лекарства, провозгласил Ипрохан и махнул рукой в сторону выхода, намекая на конец аудиенции.

Уже у самых дверей мне в спину внезапно прилетел его холодный голос, в котором от весёлости не осталось и следа:

— И смотри! Если мне не понравится, то в первую супружескую ночь, будешь не свою девку тискать, а ноги палача, умоляя о пощаде! Готовься!