47. Трусливое сватовство.

Куча сторонников Ипрохана Весёлого из разных захваченных королевств заполнили зал. Так ещё мы никогда не выходили на публику. В душе кипел гнев и негодование — развлекать главных убийц мира, собравшихся в одном месте, не то, что не хотелось, а возникало желание забросать их гранатами, после чего всадить каждому “контрольный выстрел” в голову, а оставшиеся трупы сжечь напалмом. И пусть такие термины были незнакомы моим друзьям, но, уверен, объясни я подробно — все бы согласились. От вчерашней паники Фаннории не осталось и следа — лишь слегка утомлённое личико после душевной пьянки в обществе Ланирии. Молодец, Парбова избранница! Достучалась до сердца жены, используя свои женские приёмы. Я бы так не смог, поэтому ночевал в комнате Штиха, оставив девушек наедине. И Хитрован тоже молодчина. Хоть мы с ним и не пили — в таком состоянии мне и градусы кефира противопоказаны, несмотря на невосприимчивость к алкоголю, но если бы не он, отвлекающий меня всякими разговорами, то в какой-то момент “сломался” бы точно и совершил массу необдуманных поступков. Не знаю, о чём там договорился Парб Скала с Сычём, только, взяв управление будущим представлением в свои руки, умудрился припахать самих “серых”, подрядив на работу декораторами и всучив нескольким реплики “подсадных уток”, которые раздавались всегда перед самым шоу, чтобы избежать преждевременной огласки. Сейчас смотрю на наших парней и девчонок с точным пониманием — ВМЕСТЕ! Во всём! Нет ни одного лишнего человека — все нужны! И не так, как обычные “нужные люди”, а душой и сердцем! Я и они — одно целое! Единый организм, где есть голова, руки и даже большая попенция, отдувающаяся за всех!

— Готовы? — пробасил Парб, взявший на себя роль лидера.

— Да! — ответили, не сговариваясь, мы хором.

— Молодцы! И это… Не бздеть!

Лёгкие смешки. Все сразу вспомнили его первое выступление, сопровождающееся конфузом с лёгким недержанием. Насколько же сильно изменился Скала за это время! Прав был Магистр Замруд Хохотун, давший ему подобное прозвище — “гранитный” мужик!

Отворились двери зала и шутовская труппа, собравшись с духом, зашла в него, как на ристалище.

Не помню подобного представления. Никакой неуверенности и рефлексии — мы отрабатывали на все “сто”, с холодной головой и ясным рассудком. Кривлялись, хохмили, выставляли друг друга полными идиотами, а сами, просчитывая каждый шаг и реплику, внимательно изучая людей… Нет! ВРАГОВ, корчащихся от смеха, от наших скабрёзных шуток и недвусмысленных подколок. Ипрохан был вне себя не только от выпитого, но и от смеха. Остальные важные гости — не лучше. Кроме… Пириасс Харийский! Красивое лицо, стать и… мерзость, портившая воздух, как вонь от бомжа в вагоне метро. Всё представление я не сводил с него изучающего взгляда, пытаясь понять, что это за зверь такой, которого опасается даже сам Сыч. Чем больше я всматривался, тем больше понимал, что эта фигура и рядом со мной не стояла — намного круче. Пириасс вроде и аплодировал, и смеялся вместе со всей сворой, но жесты, мимика и, самое главное, взгляд давали понять — он тоже играет роль. С виду избалованный и немного жеманный, а ощущение, что серийный маньяк вышел на охоту, маскируясь под недалёкого, манерного аристократишку. И горе тому или той, кто заинтересует герцога Харийского — жертва не уйдёт. Впервые от страха и неуверенности по моей спине побежали мурашки величиной с кулак — Веблия знала, кому доверять охрану Камня Душ. Раньше я представлял его иначе. А Фанни? Столько лет жила рядом с ним и… Не факт, что сам бы справился с подобным угнетением воли, а она выдержала! Лучшая! Во всём лучшая! От мыслей о жене напряжение отпустило, и я сам, уподобившись хищнику, стал изучать того, кого обязательно убью — теперь не было никаких сомнений в этом!

Отыграли на славу, впервые поняв, что стали профессионалами, чувствующими напряжение в зале, желания зрителей и прочие важные вещи, которые отличают настоящих артистов от задорной самодеятельности. Нет былой убитой измотанности — лишь усталость и внутренний анализ сыгранного. Эмоций нет — все остались там, за дверью.

Наверное, так бы и разошлись молча по своим комнатам, но впереди предстояло ещё одно важное событие — сватовство Парба. И несмотря на опустошённость, страсти закипели снова!

Как всегда, отличился наш большой, не только в плане роста, трус. Вот откуда чего берётся у человека?! Парб готов выйти один на один со сворой хатшей, не обращая на распоротую когтями морду, или легко просунуть в петлю голову, отрёкшись от веренгцев, но маленький поход в уютный особняк казначея вызвал в нём такую панику, что пришлось не только уговаривать его образумиться и не дрожать как осиновый лист, а даже пару раз искать спрятавшегося жениха. Чесслово! Подобное и в самом дурном сне не могло привидеться! Хорошо, что Ланирия быстро уехала сразу после нашего выступления и не видела всего этого позорища! Наконец, вся банда была в полном праздничном облачении, и мы вышли к присланной казначеем карете, со всех сторон прижимаясь к Скале. Только моя Фанни не вышла, а висела, вцепившись острыми коготками в его руку, мотая ножками в воздухе и приговаривая:

— Ну, что ты, братишка! Один раз сильно отмучаешься и всё — дальше всю жизнь будешь мучиться по привычке! Посмотри на Илия! И не скажешь, что женат! Дёрганый немножко, бледненький и плохо кушает, но это пройдёт, как ребёнок родится, там так увязнет, что и не продохнуть будет. А не сладится у тебя с Ланирией — не беда! Знаю одну глухую деревушку — спрячут! Уже ждут — я туда сообщила! Люди надёжные!

— Фанька! — рыкнул я. — Прекращай! Парб и так еле дышит!

— Дай покуражиться! Когда ещё буду в таком участвовать? Штих же со своим носом всё никак себе избранницу не унюхает. Состаримся к моменту его выбора! Сам-то меня взял спокойненько — пусть хоть кто-то поволнуется.

— Да… — выдохнул наш женишок. — Лучше не становится.

— Слушай! — стал уговаривать его я. — Вот, чего так мандражируешь? Ланирия — она какая?

— Замечательная!

— Вооот! Тихая, вежливая, рассудительная! Помнишь ту Фанни, которой я в любви признавался? Прикинь себя на моём месте! Не поверишь — матерившуюся на плече тащил, чтобы открыться!

— Не было такого! — возмутилась Колокольчик. — Я почти сразу затихла и драться перестала!

— Ага! А что потом было? Всяко Лан покладистее тебя будет! И знаешь, что? Ни капельки не жалею! Сложно с тобой, но когда внутри от счастья бабахает, то плевать!

— И у меня уже “бабахает”, - согласился Скала. — Только не привык я к такому. В морду получить — это легко, а чтобы на меня смотрели, как Ланирия смотрит, то не знаю, что и делать. Не было в моей семье отродясь такого. Сам в лепёху расшибусь ради неё! Да, чего там! И матушка Долорея, сестрицы, как родные стали. Страшно представить — самого казначея отцом мысленно зову, но я же Парб — разбойник деревенский. За что такая честь с их стороны? Везде подвох мерещится. Уважаемые люди, а улыбаются, непутёвому веренгцу, ещё недавно читать-писать не умевшему.

— Лечить надо, — деловито шмыгнув носом, изрёк Штих. — Нам с вами уже бесполезно — пусть Лан этим долбанутым сама занимается. Смотрю я на ваши любови и понимаю — никогда не женюсь! Чтобы, как Парб скатиться — ну, на фиг! Был же самым сильным, не побоюсь этого слова — могучим! За друзей последнюю рубаху отдаст, жизни не пожалеет! И что теперь?

— Я таким же и остался!

— Мы знаем! И все знают! — не остался в стороне я. — Братан! Тебя ждёт твоя лучшая половинка, а ты казначеевы деньги считаешь, отчего-то решив, что они делают человека особенным!

— Не считаю! Но и бедным родственником…

— Ах, значит, для тебя мы голодранцы, раз не зазорно с нами якшаться?! — поставив руки в бока сварливо спросила Фанни. — Остолоп! Ты богаче самого Ипрохана! Уверена! Не будь у Владыки власти, то сгнил бы в первой придорожной канаве, никто стакан воды не принёс бы! А мы за тобой — куда угодно! Перестань из себя нищего изображать! Учти! Я праздник хочу! Свели вас с Ланирией — имеем право и на свадьбе погулять! Жалко для своих, братишка? Не верю!

— Эх… Ток ради вас…

— Стоп! — приказал я кучеру. — А ты, Парб, выметайся! Уговорил! Нехрен тебе с таким настроением свататься ехать! А Лан лично скажу, что ты не готов — кишка тонка!

— Я…

— Пошёл вон! Другого достойного ей найдём — не чужая уже!

— Другого? Друзья называются… Сволочи вы все! Никому зазнобу не отдам!

Парб вцепился в скамейку кареты, словно действительно его хотят выкинуть, обвёл нас бешеным взглядом и заорал возничему:

— Чё встал?! Гони! Меня невеста ждёт!

Мы переглянулись… Кажется, смогли пробиться сквозь мощную грудную клетку до сердца друга. Оригинально? Не спорю! С шутами по-другому не получится!

Всё благородное казначеево семейство встречало нашу делегацию у входа в особняк. Увидев это, Скала опять попытался устроить “паническую атаку”, но я вовремя его успокоил:

— Не дёргайся. Твоя роль на сегодня — умной, по возможности, мордой светить, а всё остальное предоставь нам.

И, выпрыгнув из кареты, сразу обратился к Саниму Бельжскому:

— Извините, уважаемый. Не подскажете, здесь ли живёт замечательная девушка Ланирия? Мы ей посылку привезли.

— Илий… Мой кучер, разве не сказал, куда везёт вас? Не понимаю…

Вот, что значит человек, привыкший к чётким формулировкам — никакой иносказательности, а лишь одни голые факты воспринимает. Издержки профессии, так сказать. Зато его жена Долорея просекла всё сразу.

— Здесь, дорогие гости! Здесь! В комнате у себя сидит и волнуется, вашу “посылочку” ожидая.

— Отлично! Тогда сразу за стол сядем или помучаем молодых?

— Король Шутов! — вышел из-за спин домочадцев Сыч. — Мучить в Нагорном королевстве имеет право только Тайная Стража — всё остальное считается преступлением. К тому же, я специально не ел перед приёмом…

— Понял! Парб! Выходи!

Наш большой друг неловко выбрался из кареты и тихо произнёс:

— Здрасьте…

— Оголодал от волнения, — пояснила Фанни, — вот голосочек и еле слышно.

— Так чего же мы ждём? — всплеснула руками Долорея. — Все за стол — там и обсудим ваш визит.

Чего-чего, а помереть от голода нам здесь не суждено, сразу понял я, увидев бессчётное количество разносолов, которыми можно было накормить не только голодную дружину шутов, но и половину Гархема.

Расселись, чинно переглядываясь.

— А где Ланирия? — поинтересовалась моя жена, обратив внимание на пустующий стул и отсутствие виновницы торжества.

— Странно… Должна уже присоединиться, — озабоченно ответил казначей. — Пойду, приведу её.

Ждали долго, пуская слюнки на одуряюще пахнущую еду и с трудом сдерживая бурчание в пустых желудках. Наконец-то, появился Саним… Один!

— Господа, — виновато сказал он, — не поймите меня неправильно, но моя дочь по каким-то причинам не может спуститься вниз. У ней это… Психологические проблемы.

— Нормально! — ухмыльнулся Штих. — Точно, парочка под стать друг дружке. Вначале одного по всему дворцу вылавливали, а теперь пришла очередь невесты. Видимо, у больших людей и комплексы большие.

— Эй! — возмущённо воскликнула одна из сестёр Ланирии. — Ты кого это сейчас обозвал, носатый?

— Да! — вторила ей другая. — Нашу младшенькую не трожь — не посмотрим, что гость, и бока намнём! Лани изумительная и не её беда, что немного застенчива.

— Обозвал? Ну, что вы, красавицы! — подмигнул Хитрован обеим, внезапно превратившись из унылого парня с длинным шнобелем, в завзятого ловеласа. — В семье господина Санима Бельжского, как я вижу, лучшие девушки всего королевства, и пусть отсохнет мой язык, если это не так! Я сам в Лан души не чаю также, как и в моём друге Парбе, и удивляюсь, насколько они подходят друг другу не только выдающимся росточком, но и характерами. Будет свободная минутка — с удовольствием вам расскажу, что пришлось пережить нам, его друзьям, пока сюда ехали. Уверен, что оцените “улыбку судьбы” в лучшем виде!

— Штих! — сурово посмотрела на него Колокольчик. — Не боишься косоглазием заболеть?

— С чего бы это?

— Одновременно строить глазки двум симпатичным девушкам — можно и не то заработать! Понял?

— Ну и что? Они обе прекрасны! Дай насладиться совершенными формами! А про косоглазие… Не боюсь! За моим носом его будет не видно. Кстати, — опять сделав “масляный” взгляд и явно пойдя вразнос, пояснил Хитрован, — у меня не только нос большой!

— Чего?! — рыкнул Саним.

— Ещё и умище выдающийся! — добавил ничуть не смутившийся Штих. — А Вы про что подумали? Если про то, что написано на Вашем лице, то стыдитесь — целый казначей, а мысли не о том!

Смех за столом разрядил обстановку и разговор пошёл непринуждённо, с шутками, отчаянным флиртом со стороны Хитрована и дегустацией деликатесов.

— А где Парб? — первым спохватился я, поняв, что нашего друга с нами нет.

— Да, действительно! Где будущий жених? — недоумённо спросил Сыч вслед за мной.

— Если мне не изменяет женское чутьё, — успокоила нас Долорея, — то стоит его искать неподалёку от комнаты Ланирии. Давайте не будем им мешать, а немножко подождём.

… Парб сидел, глядя на веселившуюся компанию, а на душе было муторно. Лан не вышла. Поняла, наверное, что ей не по пути с таким деревенщиной, и закрылась у себя. Обидно, хотя ничего удивительного нет — сам тоже прятался по углам, понимая, насколько неровня. Прятался… Но ведь сейчас здесь! Пусть и приволокли друзья, но ведь припёрся! Надо разобраться. Не любит — пусть сама скажет. Лучше горькая правда, чем эти “прятки”.

Незаметно уйдя со всеобщего веселья, Скала подкрался к знакомой двери на втором этаже и, собравшись с духом, постучал.

— Ланирия… Это я … Впустишь?

— Парб?! — раздался удивлённый голос. — Входи, конечно!

Несчастная невеста сидела с заплаканным лицом.

— Хорошо что ты пришёл, — вытирая слёзы, улыбнулась она, — у самой не получается спуститься. Сижу здесь одна среди дорогих сердцу вещей и проклинаю себя.

— Да, всё понимаю… Я б к такому тоже не вышел бы.

— А теперь не понимаю я — к какому такому?

— Уроду без роду и племени.

— Ты дурак, что ли? — вскочила Ланирия, гневно уставившись на Парба. — Как ты мог такое подумать?!

— А чего тут думать — и так всё ясно.

— “Ясно” ему! Да ни на одного принца не променяю! Я всех остальных боюсь! Привыкла всю жизнь одна, а тут свататься пришли! Словно голой себя чувствую, показывая свою любовь прилюдно!

— Так ты… Значит, любишь?! — счастливым взглядом посмотрел на неё великан. — Творцы! Ты не представляешь, сколько я всего передумал! Думал, что сейчас выгонишь меня! Я ж тоже тебя так люблю, что… Даже не знаю, что именно, но только с тобой!

Девушка подошла к нему и, посмотрев в глаза, неожиданно поцеловала. Все бы удивились, узнав, что у них это был первый поцелуй за всё время знакомства.

— Теперь можно идти! — выдохнув, сказала она. — Вот этого мне и не хватало. Словно стена стояла, не дающая поверить, что всё взаправду.

— Хорошо-то как! — блаженно ответил Парб. — Давай ещё разочек и — к гостям. А то, что страшно немного… Будем считать, что сегодня маленькая репетиция перед свадьбой! На неё, когда время придёт, надеюсь, выйдешь,?

— Конечно! Тем более, зная мою матушку, там кормить отменно будут, а я, как и ты, поесть очень люблю, хоть и скрываю это. Пропустить такое? Ни за что!

Появившаяся парочка вызвала у нас вздох всеобщего облегчения, и я, не выдержав, крикнул:

— Горько!

— Где, Илий?! — встревоженно спросила Долорея. — Перепечила?

— Обычай у нас такой есть. Жизнь — штука временами горькая, а поцелуи здорово её подслащивают, поэтому все так и кричат, намекая, что пора переходить к “десерту”… Горько! — снова завопил я.

Вопреки моим ожиданиям, первые поцеловались не Парб с Ланирией, а две старшие дочери Санима одновременно чмокнули довольного Штиха в щёки, а уж за ними… Вначале Долорея мужа, затем Фанни, призывно посмотрев на меня, притянула к себе и лишь потом — опомнившиеся виновники торжества. Кажется, я плохо объяснил обычай. Да и ладно! Хорошо, когда всем хорошо!