Глава 7. Черный понедельник Кинзис Киндом

С утра я чувствовала себя разбитой. Интересно, почему любые путешествия так изматывают? Ведь ничего особенно напряженного я не делала. И уснула довольно рано. Но утром все равно не могла долго прийти в себя. Это сказалось на настроении. Очевидно, с Риком приключилась та же самая усталость путешественника, поскольку вид у него был уж совсем недовольный.

Он коротко поздоровался, помог погрузить вещи в такси, а в машине вовсе отвернулся к своему окну. Сложно разговаривать с человеком, всеми силами демонстрирующим, что он не горит желанием разговаривать с тобой. В шумном зале аэропорта я уж было хотела поинтересоваться, что случилось, но его вовремя прорвало самого:

— Откуда у тебя номер моей матери?

— Что? — одновременно с озвученным вопросом я поняла происходящее.

— Ты вчера звонила моей матери. Так откуда у тебя ее номер?

Вот все и встало на свои места. Надо же было так глупо облажаться!

— Я… это… ну…

Он сел рядом — до объявления рейса еще есть время. Смотрел перед собой.

— Я ведь говорил тебе, что она сторонится людей. Да и нездорова. Мама вбила себе в голову, что ее преследуют… На незнакомые входящие не отвечает, тем более ночью! Зачем было тревожить человека, у которого и без твоего больного любопытства жизнь не сахар? Чтобы ее успокоить, я все же поинтересовался номером звонившего. И каково было мое удивление, когда она назвала твой!

Стало невообразимо стыдно. Получилось так, будто едва он рассказал о проблемах матери, как я принялась ее доводить. Вышло некрасиво, с какой стороны ни посмотри. Поэтому сказала честно:

— Извини. И перед мамой за меня извинись.

Он наконец-то повернулся ко мне:

— Да меня другое возмущает — ты что, следила за мной? Рылась в моем телефоне? И это после того, как я позволил тебе отоспаться в моей квартире?!

— Да ладно! — возмутилась я. — Сказано это человеком, который в моем доме вообще пытался что-то украсть!

— Ты опять об этом? Да сколько можно-то?

— И правда, такие мелочи давно пора забыть!

— Да не забирался я в твой дом! С чего ты подобную чушь взяла?

— Потому что узнала тебя! Вот представь себе — узнала и не сомневаюсь, что это был ты!

— Назови хотя бы одну причину, зачем мне пробираться в особняк Кинзи. Я ведь на вас работаю!

Настроение в азарте спора почему-то подскочило вверх, сонливость растворилась в желании рассмеяться:

— Строго говоря, и на миссис Клауд ты работаешь! Что не помешало тебе…

— Нам не помешало! Мы там вроде как вместе были. Ну, если уж строго говоря.

— Неважно! Суть в том, что ты вполне мог это сделать!

— Да ни в каком суде такое за доказательство не посчитают! — кажется, он тоже повеселел.

Объявили посадку. Я встала, Рик подхватил мою сумку и зашагал рядом. Пришлось отложить препирательства. Но через несколько шагов меня будто ледяной водой окатило. Я замерла.

— Постой-ка… А откуда ты сам знаешь мой номер телефона? Да еще на память… что по жалобе матери сразу вспомнил.

Он притормозил рядом:

— Упс, — его глаза смеялись. — То есть не «упс», конечно, а… Джек нам дал номера всех важных персон в компании. На всякий случай.

— О как, — чувство вины полностью испарилось. Какая разница, что я там сделала, если Рик вообще постоянно врет? — И если я прямо сейчас позвоню Джеку, то он твою легенду подтвердит?

— Не думаю…. В смысле, Джек по старости лет мог об этом и подзабыть, — да он издевается! — Пойдем уже, опоздаем. Разоралась на пустом месте.

И в салоне практически мгновенно уснул. Ни ему радости от первого класса, ни сожалений по поводу содеянного или хотя бы оттого, что его фактически поймали с поличным. Интересно, а я точно его маме позвонила? У него вообще есть мама, или этот таинственный рептилоид заслан на планету с целью проведения экспериментов над нормальными людьми?

В офис Кинзис Киндом я приехала уже к вечеру, хоть отец и предложил отдохнуть до завтра. Но по телефону его голос звучал напряженно. Да и мне хотелось как можно скорее возлечь на лавры выполненной в Далласе задачи…

И первым   делом  я  узнала,  что   никакого  смысла  в  решении   той   проблемы   не   было.  Уже  к  обеду  было  подано   восемь  исков  по поводу сильной аллергической реакции на препарат. Тут даже переспрашивать не о чем — дело точно не в нашем лекарстве. Слишком организованное мероприятие! И если бы проблемы заключались именно в таблетках, то хоть одно подобное дело всплыло бы раньше. Стивен к тому времени уже поднял на уши лабораторию — пусть в тысячный раз все проверят. Отец места себе не находил: да, в ходе этих исков будет доказано, что обвинения беспочвенны, но сколько клиентов успеют сделать неверные выводы? Цена акций к утру грозила снизиться еще на полпроцента. И, как говорил Стивен, это пока не прямая атака — до сих пор только подготовка. Интересно, каковы будут масштабы бедствий, когда враг перейдет непосредственно к военным действиям?

— Мистер Кинзи, надо экстренно собрать совет директоров. И миссис Клауд обязательно пригласите. Если бы я атаковал Кинзис Корп, то уже следующим шагом запустил новость в официальных СМИ. А мы даже не знаем, какую именно новость для нас припасли!

— И на что ты рассчитываешь? Что все люди, хоть как-то связанные с компанией, тебе душу изливать начнут? Все свои грязные трусишки на свет божий вытащат, если ты только спросишь?! Скандал может разразиться от любого, входящего в совет директоров!

— К сожалению, если кто-то из совета скрывает что-то важное, то уже на днях их грязные трусишки окажутся у всех на виду. Без нашей помощи. Но если бы мы знали, с какой стороны ударят, могли бы подготовиться. Я просто нутром чую, что судебными исками о таблетках дело не закончится, всплывет что-то еще!

Отец только кивал устало:

— Хорошо, соберемся в пятницу и из каждого вытрясем все, что он может скрывать.

Но уже утром в пятницу ситуация кардинально изменилась, и совет директоров сразу начался в тяжелейшем напряжении.

— Мы опоздали, — тихо, уверенно, но сдавленно говорил Стивен. — Сегодня на АК&M опубликовали статью о судебном иске двадцатилетней давности. Фармацевтическая лаборатория Беннет обвиняла Кинзис Корп в воровстве научной разработки. Дело закрыли за недостаточностью улик. Мистер Кинзи, почему в вашем списке не было упомянуто именно это разбирательство?

Казалось бы, Стивен отчитывает отца, но голос звучал скорее устало. Роберт же выглядел только злым:

— Да потому что этих Беннет Фарм уже давным-давно нет! Какой смысл поднимать настолько старую тему?

— Что еще за Беннет? Я вообще про них ни разу не слыхал! — заорал и мистер Диксон.

Ему, как и всем остальным непонимающим, объяснял Стивен:

— Беннет Фарм давно нет, зато кому-то понадобилось вспомнить про их старый иск. Это была очень маленькая лаборатория в Коннектикуте. Главный ученый успел запатентовать несколько фармацевтических разработок и продолжал исследования. И тут Кинзис Корп открывает фармацевтическую линию, которая ее впоследствии обогатила. О, я ни на что не намекаю, мистер Кинзи! — он с неприкрытым сарказмом остановил порыв отца вставить очередное ненужное оправдание. — Но даже слепому видно, что дело шито белыми нитками. Судебное разбирательство неестественно затянули, потом тот самый ученый умер от инфаркта. И после его смерти про Беннет Фарм ни одного упоминания. Ни семья, ни коллеги не захотели продолжать войну. Даже мне очевидно, что или их молчание купили, или угрозами заставили молчать. Сочтите меня пессимистом, но об этом не надо говорить прямо — и без того каждый увидит связь.

— В чем ты меня обвиняешь, щенок?! — отец вскочил на ноги.

Стивен тоже встал:

— Только в том, что вы меня не предупредили! Пока я тратил время и подчищал всякую мелочь, у вашего врага имелся такой козырь!

— Откуда мне было знать?!

Я вполуха слушала их перепалку. Пальцы мелко дрожали. Историю развития компании я знаю лучше, чем историю страны. И про прорыв в фармацевтике, принесший корпорации миллионы долларов и выведший ее на мировые рынки, считался в нашей семье более значимым событием, чем открытие Америки. Компанию основал еще мой прадед, но только при отце, только после того самого прорыва начала процветать… Да вот только я ни разу не слышала про судебный иск о воровстве научной разработки. Зато буквально вчера узнала историю отца Рика — ученого, умершего от инфаркта… В какой научной сфере он работал? Парень, который устроился охранником в Кинзис Киндом всего два месяца назад, когда у нас и начались первые проблемы, он же был пойман на проникновении…. Не слишком ли много совпадений?

Голос отца теперь звучал тише. Словно его, такого всегда самоуверенного и сильного, придавило чем-то неподъемным:

— Чего они добиваются? Неужели не понимают, что даже если скупят достаточный для совета директоров пакет, то едва только тут объявятся — я их самолично придушу?

— Не имею представления, — Стивен выглядел примерно так же. — Миссис Клауд, вы должны понимать, что сейчас ни в коем случае нельзя продавать ваши акции!

Женщина подбоченилась и заявила:

— Ты вроде парень толковый, как я погляжу. Так вот открой глаза и присмотрись ко мне лучше — разве я из тех, кто своих подставляет? А если ты меня считаешь предателем, то не такой уж ты и толковый! Я только благодаря Кинзис Корп в последние годы ни в чем нужды не знала! Да я бы последнюю рубаху с себя сняла, если бы этим могла помочь!

— Не обижайся, Джейн! Просто в его задачу входит рассмотреть все варианты! Он ни в коем случае не собирался тебя оскорблять этим предположением! — удивил мистер Диксон, превратившийся в миротворца. — Во мне, конечно, тоже не сомневайтесь. Я вам всем после шеи посворачиваю, но для начала нам придется все это пережить.

Стивен заканчивал собрание в гробовой тишине:

— Уже в понедельник утром с открытием фондовой биржи цена начнет падать. И вот на фоне падения через какое-то время медведи начнут скидывать свои акции, тем самым спровоцируют полную панику среди мелких акционеров: любая информация становится в тысячу раз весомее, если сопровождается масштабным изменением котировок. Уже никто и разбираться не станет, запущено ли то старое дело в суд — они уверят себя, что не только запущено, но и решено. Спекулянты устроят настоящий обвал, чтобы потом скупить пакет по самому низкому курсу…

— Когда это произойдет? — впервые с начала собрания заговорила мама. — Я имею в виду основную игру на понижение.

— Я… не имею понятия. Я ведь не волшебник, чтобы знать все… Но теперь им ждать незачем, все уже готово.

Отец поднял голову:

— А если я найду средства? Вытрясу всех инвесторов, вытащу деньги из производства, задержу выплату дивидендов, займу в конце концов! Мы будем действовать по твоему сценарию — усилим спрос на пике спекуляций! Это поможет?

Стивен растерянно смотрел вперед. Теперь он совсем не выглядел на свои тридцать — скорее подросток, испуганный первым столкновением со взрослой проблемой:

— Возможно. Все зависит от того, какой по масштабам обвал они запланировали.

— Тогда хватить ныть, — отец подошел к нему и хлопнул по плечу. — Пора браться за дело, сынок.

***

Мысли раздирали изнутри. Я подошла к Джеку и не ответила на его привычную шутку — вообще ее не расслышала:

— Джек, а Рик Ройшоу сегодня не вышел?

— Нет. До завтра дал ему отгуляться.

— То есть он не уволился?

— Нет! С чего вдруг… Что случилось, малышка?!

У меня не нашлось слов, чтобы успокоить Джека, который с этого момента непременно начал придумывать объяснения странному вопросу и моему еще более странному виду.

Рик открыл почти сразу — бодрый, выспавшийся. Удивленный. Совсем не выглядевший человеком, который участвовал в организации черного понедельника для Кинзис Киндом.

— Так и знал, что ты и дня без меня прожить не сможешь!

Я отодвинула его и прошла внутрь.

— Твоя семья родом из Коннектикута?

— А. Вот ты о чем. Я читал новости. Это же насколько должно быть больным твое воображение, чтобы того ученого связать с моим отцом? Представь себе, инфаркт — наиболее частая причина смерти для их профессии.

— Твоя семья родом из Коннектикута, Рик?

— Нет! Мать живет не так уж далеко — можем навестить ее… Только надо придумать для визита стоящую причину. Представим тебя моей девушкой, или есть варианты поинтереснее?

— Рик! Я точно знаю, что именно ты пробирался в наш дом!

— Принесла доказательства? Я как раз чайник разогрею.

— Фигура, голос, манера выражаться, твое раздражающее «А»!

— А. То есть доказательства сводятся к тому, что я использую ту же букву, что и — дай-ка прикинуть — сто процентов населения Земли?

Я в ответ просто зарычала. Тогда он вдруг поднял ладони вверх и соизволил хоть что-то объяснить:

— Так, слушай. Если бы я был сыном того ученого, о котором написали статью, то неужели ты думаешь, что после продажи целой, пусть даже маленькой, лаборатории у меня не хватило бы денег на колледж? Да и откуп от Кинзис Киндом должен был быть впечатляющим! Посмотри, как я живу! Давай съездим в гости к моей матери, и увидишь, как живет она! Вот только придумаем причину…

Он первым же делом озвучил предположение Стивена — именно так и подумает каждый акционер: Кинзис Корп украла разработку Беннет Фарм, а потом просто откупилась ото всех претензий. Так ли было на самом деле — не важно. Главное, что такой вывод приходит в голову первым, а потому и доказательств не требует. И даже его объяснения звучали логично. Если он затаил старую месть к моему отцу, ему было бы проще убить его — Рик уж точно мог бы это сделать и даже уйти незамеченным. Просто мелко насолить — недостаточно для сына, который считает Роберта Кинзи виновником неудачи и смерти отца. Или игра только началась и выльется во что-то куда более грандиозное, чем «мелко насолить»?

— Ладно. Я могла бы тебе поверить, если бы узнала причину, зачем ты пробирался в особняк!

— Вот же заладила! Это называется «синдром навязчивых состояний», Клэрис. Тебе б к психологу…

— Рик!

— К психиатру?

Я выдохнула и повернулась к двери:

— Все, с меня хватит. Пойду в полицию и сообщу, что именно тебя видела на крыше в ту ночь. Возможно, доказать и не смогут, но тебе станет сложнее так запросто вламываться в чужие дома.

— Эй, Клэрис! — он резко ухватил меня за руку. Наконец, я добилась хоть какой-то реакции и окончания шутовства. — Мы ведь даже чай не попили, как так можно? Мама меня воспитывала иначе…

Я посмотрела прямо, улыбнулась его очевидному волнению, сложила руки на груди:

— Рассказывай.

Он уселся на диван и уставился в пол:

— В общем, это я тогда забирался в ваш дом…

— Начни с чего-нибудь новенького, мой откровенный друг.

Рик вскинул голову:

— Не перебивай! Что за манеры у Кинзи? Джек дал мне задание…

Меня хватило только на то, чтобы закатить глаза к потолку:

— Полный бред. Нужно что-то более реалистичное, если уж собрался врать.

— Да нет, правда. Джек подтвердит. Вот только я не сказал ему, что ты меня там видела — не хотел признаваться в провале. Но если ты спросишь, то он настучит мне по темечку и… подтвердит, — Рик уже не волновался — наоборот, смирившись с поражением, улыбался. — Тебе не приходило в голову, что никого из охраны особняка так и не уволили? Только камеры переустановили. Джек собирался проверить все слабые места в защите. А я, новичок, еще и зарекомендовать себя должен был — человек, способный забраться в дом, лучше всех понимает, как дом защитить. Разве не странно, что твой отец уже на следующий день не вспоминал про инцидент? Как только Джек ему объяснил…

И вот это звучало настоящим объяснением! Я только сейчас поняла, что мой отец быстро успокоился — никаких скандалов с охраной, никакой полиции и шумных разбирательств с каждым, кто мог мимо проходить. Это мой-то отец?.. Да и Джек страдает прогрессирующей паранойей, когда речь идет о защите моей семьи. Джек в самом деле мог сделать нечто подобное… Да и как еще разумно объяснить, что вор не прихватил из гостиной хотя бы золотую статуэтку?

Я чувствовала разочарование — думала, что там под ледяной глыбой прячется целый айсберг, а под водой нашлась только смешная пустота. И разочарование разозлило так, что перекрыло всю радость от долгожданной разгадки. Вытащила из кармана куртки сотовый:

— Я позвоню Джеку.

— Звони, — он махнул рукой и поднялся на ноги. — Меня теперь засмеют, да что уж там — сам виноват. Я все-таки поставлю чайник?

Джек подтвердил. Долго ругался на Рика и возмущался, что зря этого обманщика нахваливал. По рассказу-то выходило, что Рик профессионален, как какой-нибудь Джеймс Бонд, а по факту… Но Джек подтвердил, а ему я верила, как себе самой.

Пришлось выпить с Риком чаю. Малость, которую я могла предложить за незаслуженные обвинения. Оказалось, что отец его вообще к фармацевтике отношения не имел — он был физиком. Рик даже показал фотографию — он так был похож на отца! Мужчина на снимке смеялся и указывал на какой-то механизм на столе. Такое же живое лицо, всегда готовое к широченной улыбке. Такие же взлохмаченные черные волосы. Вероятнее всего, Рик через двадцать лет внешне станет его точной копией. Очень жаль, что достойные, умные, талантливые люди умирают молодыми. Очень жаль, что их дети не могут подхватить дело родителей, даже если бы захотели. Только по той причине, что им не хватило денег на хороший университет. Я не спрашивала, мечтал ли Рик получить хорошее образование — я не хотела знать ответ. На обратной стороне фотокарточки виднелась полустертая надпись: «Маргарет Ройшоу от главного поклонника ее лазаньи. Обещаю, что закончу работу до рождения нашего сына. Прости уж непутевого!»

Уходила я в хорошем настроении, но с каплей грусти. Семья Рика сильно отличалась от моей. Другие отношения, другая любовь. И так печально закончилась эта искренняя история настоящей теплоты.

***

В понедельник за завтраком я ожидала траурной тишины. А в девять тридцать, когда откроется фондовая биржа, начнется истерика и будет нарастать с каждой секундой. Но отец сильно удивил — он спокойно улыбался и расспрашивал маму о подготовке к юбилею. Та выглядела чуть более напряженной, но отвечала и натянуто улыбалась, тщетно пытаясь не выдавать плохого настроения.

А когда я спросила о текущих проблемах прямо, папа ответил:

— Я нашел средства: связался со всеми друзьями, знакомыми, полузнакомыми и несколькими вовсе неприятными людьми. Когда спекулянты начнут обвал, у нас найдутся деньги, чтобы им помешать. У них попросту не может быть сейчас слишком большого пакета, по самым худшим прикидкам Стивена — не больше процента. И он подтвердил, что той суммы, которую я собрал, хватит для скупки акций. Чертовы медведи хотят устроить взрыв предложения — мы им устроим взрыв спроса!

И отец рассмеялся. Нет, он не разыгрывал бодрый оптимизм — он на самом деле был спокоен. И, что уж греха таить, заряжал оптимизмом меня:

— То есть мы справимся? Что бы дальше ни случилось — справимся?

— Безусловно! Если уж даже наш Стивен Тауэр оживился, а у него талант — видеть только плохое. Да, Клэрис, собранной суммы хватит, чтобы не допустить резкого обвала котировок. Цена на акции все равно немного колыхнется — терпимо, но биржевой паники мы уже точно не допустим. И если не будет ее, то мелкие акционеры не начнут скидывать акции, то есть медведи останутся ни с чем!

Я потянулась через полстола и дотронулась до его руки — несмотря на все мелкие противоречия, радовалась за отца, за себя, за всю Кинзис Киндом.

— Только теперь мы останемся должны целой куче друзей, знакомых и полузнакомых. И финансирование производства придется сильно урезать, — вставила мама.

— Ничего, дорогая, — устало, но без раздражения ответил ей отец. — Нас такие долги не разорят — пока важно только это. Никто ведь не собирался выйти из настолько сложной ситуации совсем без жертв?

— Не собирался, — признала она, и, судя по лицу, все равно очень сильно переживала.

— О, забыл упомянуть! — отец снова повернулся ко мне. — Грегер Хольм очень помог. Представь себе, без гарантий и свадьбы. Просто выделил приличную сумму — все, что сам смог собрать. И вышло немало! Очень надеюсь, к концу недели он сможет прилететь сюда. Хочу поблагодарить лично.

— Неужели? — я сразу заподозрила неладное. — То есть о свадьбе речь больше вообще не зайдет? Вот так просто?

— Почему же не зайдет? — отец умеет портить настроение. — Разве ты не рада, что он не только безупречный финансист, но еще и замечательный человек? Не такого ли мужа хочет любая здравомыслящая женщина? Но тебя, конечно, принуждать никто не собирается, так что не скандаль заранее! Хотя… теперь получится чисто по-человечески некрасиво.

У меня окончательно пропал аппетит.

К обеду падение курса составило полтора процента. Пока только реакция нескольких крупных инвесторов на возможность возобновления судебного разбирательства. Сама спекуляция еще не началась. Отец сходил с ума:

— Стив, сынок, чего мы ждем? Мы прямо сейчас можем повысить курс!

— Не спешите, мистер Кинзи. Если мы не станем играть на опережение, то потратим намного меньше средств!

— А они могут начать завтра или через три дня — у меня за это время мозги лопнут!

Стивен улыбался отцу и панике поддаваться не собирался:

— Если бы я был на их месте, то начал бы незадолго до закрытия биржи. Сегодня, пока все акционеры в напряжении.

— А если нет?!

Мистер Диксон вздохнул и вытащил бумажник:

— Открываем тотализатор. Хоть ожидание скрасим. Я за то, что обвал начнется на завтрашнем открытии сессии, Стивен — что незадолго до закрытия сегодняшней. Давай, давай, мистер умник, с тебя сто баксов. Какие ставки у остальных?

Отец загоготал в полный голос:

— Они будут ждать до послезавтра! В надежде, что я самостоятельно свихнусь и больше ничего делать не придется!

Даже я и мама поучаствовали. А что? Если превратить нервотрепку в игру, то и нервы целее.

За сорок минут до закрытия сессии цена резко поползла вниз. Началось. Все тут же забыли о ставках — мистер Диксон, папа и Стивен не отрывались от телефонов, крича в полные глотки на маклеров:

— Тысячу! Еще нет тысячи? Тогда бери пару сотен, но не смей вешать трубку!

— Все бери! Ты там глухой, что ли?! Я сказал, все бери!

— Нет, спасибо, я не хочу дождаться снижения еще сильнее, мистер Такер. Нет-нет, меня не интересует прогноз… Да черт возьми, просто покупайте, сколько можно возить меня по маслу?!

Я же не отрывала взгляда от графика на мониторе и вскрикивала от радости всякий раз, когда котировка, едва подастся вниз, тут же выползает вверх. Стивен Тауэр к закрытию сессии окончательно охрип, но завтра его будут носить на руках, и отнюдь не за то, что именно он победил в тотализаторе.

На открытие утренней сессии во вторник цена акций Кинзис Корп была на том же уровне, что во вторник за неделю до этого. Таймс написали, что вчерашние колебания курса могли быть следствием краткосрочных спекуляций. Да, мы потратили немало средств, но за эти деньги просто купили свои же акции. Уже через некоторое время их можно снова продать. Через каких-нибудь пару недель или месяц никто и не вспомнит о вчерашних переживаниях.

Отец просто ухватил Стивена и сжал в объятиях. Парень до сих пор был бледным, но собой остался доволен и поздравления принимал без мнимой скромности. Как бы то ни было, но он справился — отвел беду так далеко, что тем спекулянтам придется еще целый год копить средства, если они решат повторить аферу.

Мама принесла шампанского, шум вокруг только нарастал. Даже случайно заглянувший в поисках меня директор планового отдела был пойман отцом и тоже заключен в объятия, хоть и не понимал происходящего. Мистер Диксон дозванивался до миссис Клауд, чтобы и ей сообщить прекрасные новости. И именно он почти бесшумно сказал:

— Тихо всем.

Сначала замолчали те, кто стоял рядом — слишком напряженно прозвучала его просьба. Потом притихли остальные и уставились непонимающе на него. Мистер Диксон шатался и не мог сфокусировать взгляд:

— Она… продала акции… вчера… В самом начале обвала. Она… она говорит, что запаниковала… Она… Ей сделали предложение через ее брокера напрямую…

Уверена, не только меня приморозило к месту. Мы остановили обвал цены, чтобы мошенники не смогли собрать большой пакет. Только для этого влезли в колоссальные долги! Мы победили! Но у кого-то теперь четыре с половиной процента акций миссис Клауд — вполне достаточно, чтобы прямо сейчас войти в зал для совещаний, раскинуть празднично руки и заявить: «А где мой стул, приятели?»

И не только я спонтанно уставилась на дверь.

В которую так никто и не вошел.