Глава 19

«Как?..»

Мама!

Я резко села. В горле застрял крик. Я вслепую протянула руку к тумбочке и шарила по ней, пока не наткнулась на рукоятку кинжала.

– Поппи, – послышался хриплый со сна голос Кастила.

Я вздрогнула. Когда он вернулся? Должно быть, я тогда я уже спала.

– Кошмарный сон?

Я тяжело сглотнула и кивнула, закрыв глаза. И сразу передо мной возникло искаженное ужасом лицо мамы, боль в ее глазах. Так много крови – она текла спереди по ее платью, из раны в груди. Не от укуса. Не…

В груди защемило так сильно, что весь воздух вылетел из легких. Я распахнула глаза и готова была поклясться, что слышала крики. Не пронзительный визг, а крики, и запах… запах горящего дерева.

Кровать прогнулась – Кастил сел. Он осторожно вытащил из моих пальцев кинжал.

– Я просто положу его. Он по-прежнему в пределах твоей досягаемости на случай, если захочешь меня ударить.

Я смотрела, как он наклоняется надо мной и кладет кинжал.

– Я не хочу бить тебя кинжалом, – прокаркала я.

– Это впервые, – поддразнил он. У меня вырвался дрожащий смешок. – Постарайся вспомнить об этом потом, когда я, уверен, дам тебе повод ударить меня.

Я покачала головой, поднесла к лицу трясущиеся руки, откинула волосы со лба.

– Прости. Я не хотела тебя будить. Знаю, что нам рано выезжать.

Делано вернулся после неловкого ужина в пиршественном зале, где люди либо глазели, либо шептались, пока Кастил холодным взглядом не заставлял их замолчать. Выяснилось, что дороги чисты, и Кастил решил, что можно покидать Новое Пристанище.

– Помнишь, что я тебе говорил? Не извиняйся. Твоей вины в этом нет. Не беспокойся на этот счет.

Легче сказать, чем сделать.

– Как ты думаешь, сможешь опять уснуть? – спросил он.

– Да.

Я легла и свернулась калачиком. Пламя в камине мягко колебалось, и чем дольше я на него смотрела, тем больше образов из кошмара складывались воедино. Туман… он был густой, как дым. Я чувствовала запах горящего дерева и чего-то едкого. Это было то, о чем мы с Йеном сначала подумали? Это поэтому я ушла искать отца? Я пыталась представить его лицо, увидеть его глаза, но не могла, как бы ни старалась. Я видела только красное. Так много красного – брызги на стенах, лужи на полу, разорванные тела. Но Жаждущих не было. Там не было Жаждущих, которые кормились бы на телах. Почему? Почему там было так много крови?..

На меня нахлынула волна беспокойства, раздувая поутихшие было страх и панику. Я не могу лежать. Не могу закрыть глаза.

Я села и попыталась встать с кровати, но Кастил обхватил меня за талию.

– Я не могу лежать. Не могу спать. Мне просто нужно…

– Забыть. – Он коснулся моей щеки, и я перевела на него взгляд. – Знаю. Понимаю.

Из всех людей он единственный, кто понимает. Учащенно дыша, я закрыла руками лицо.

– Я не хочу думать о той ночи. – Слезы обжигали горло, и я ненавидела их – ненавидела эту вопиющую слабость. – Я хочу забыть.

– Но для этого тебе нужно испытывать что-то другое, замещать этот страх. Вот почему ты отправлялась по ночам исследовать город. – Он убрал мои руки с лица. – Но здесь нет города, куда бы ты могла убежать. У тебя есть только я.

«У тебя есть только я».

Мое сердце завязалось в узел.

– Позволь помочь тебе заменить страх и беспомощность чем-то другим. Я могу их стереть. Обещаю, – прошептал он, уложив меня обратно. – Позволь мне сделать достаточно, хотя бы на эту ночь.

– Я…

Я не нашла слов, а он переместился так, что закрыл свет от камина, и я очутилась в темноте.

– Здесь только мы. Больше никого. – Он провел губами по моей щеке, и я задохнулась. – Как и в кладовке, мы можем притвориться.

Я закрыла глаза.

– Сейчас, в темноте, я просто Хоук. – Он убрал руку с моей талии, провел ладонью по моему боку и дальше по бедру, туда, где платье запуталось в ногах. – Ты просто Поппи, и я могу тебе помочь.

Наверное, это случилось из-за кошмара. Или из-за темноты и внезапно вспыхнувшего ноющего желания. А может, потому что в темноте мы могли быть Хоуком и Поппи, без прошлого и будущего. И притворство… притворство сделало все это ненастоящим. А может, совпали все эти причины. Я повернула к нему голову, и наши губы соприкоснулись.

– Притвориться, – прошептала я и… и поцеловала его.

Кастил позволил мне исследовать свой рот, держась неподвижно, за исключением руки. Он медленно поглаживал мой бок, мой живот, а потом между грудей, задрав подол ночного платья до самой шеи. Прохладный воздух дразнил голую кожу.

Я снова поцеловала его, задрожав, когда его ладонь легла на мою грудь. Сосок стал почти болезненно твердым. Кастил лениво погладил его большим пальцем, а потом перешел к другой груди.

– Я хочу, чтобы ты видела, что я буду делать, – произнес он.

Я облизнула губы, а он отодвинулся, и его большой палец скользнул по розовой морщинистой коже вокруг соска. Затем он что-то сделал большим и указательным пальцами, отчего все мое тело встряхнулось, а между бедер разлилось влажное тепло.

– Боги, – ахнула я.

– М-м-м. – Его губы опять двигались по моей шее. – Тебе так нравится?

Отвечать не было смысла. Он и так знал, и он сделал это снова. Мои бедра рефлекторно задвигались, подгоняемые быстро нарастающим желанием. Мы не касались так друг друга с того дня в лесу, когда я ударила его кинжалом, но мое тело ничего не забыло. Оно налилось жаром.

Кастил сомкнул губы на моей груди, и сочетание языка и острых клыков заставило меня запрокинуть голову. Я издала стон с придыханием и широко раскрыла глаза. Он тянул кожу губами, а его рука переместилась вниз по животу и еще ниже, к самой чувствительной моей части. Касания были легчайшими и нежнейшими, дразнящими и мучительными.

– Ты такая влажная, Поппи, – пробормотал он в ноющий сосок. – Мне нравится. Сильно.

Откровенность его слов не смутила и не шокировала меня, я могла только постанывать, пока его пальцы двигались медленными, ленивыми кругами.

– А еще нравится, как быстро ты отзываешься на мои прикосновения. – Он куснул кожу на другой груди, поглаживая большим пальцем вокруг чувствительного местечка. – Хочешь, чтобы я кое-что сделал?

– Да, – задыхаясь, проговорила я.

Кастил в ответ нажал на комок нервов. Я вскрикнула, выгибаясь под его рукой, и почувствовала, что уже тону. Когда его рот снова сомкнулся на моей груди, он просунул в меня палец. Я испустила сдавленный крик, и больше не осталось места для мыслей о давно минувшей ночи, или для беспокойства о быстро приближающемся утре. Сердце бешено колотилось в груди.

Он двигал палец туда-сюда, подняв голову. Я не могла видеть, но знала, что он смотрит. Наблюдает за своей рукой между моих раскинутых бедер. Знала, что его взгляд прикован к тому, что он делает, к тому, как я поднимаю бедра навстречу его руке. Он наблюдал, когда засунул еще один палец в тугую влажность. Мои глаза опять закрылись, и я знала, что именно это он хотел сделать тогда, в кладовке. Я сдалась влажному жару, и темноте, и беззаконности его прикосновений.

Кастил застонал, когда я прижала бедра к его руке.

– Вот так. – Его голос прозвучал хрипло. – Скачи на моих пальцах.

Я так и сделала, качаясь на его руках, и беспорядочные движения все усиливались. Напряжение, все еще болезненно-незнакомое, нарастало и нарастало, пока не показалось чрезмерным.

– О боги, я не могу…

Я прижала бедра к кровати.

– Можешь. – Он продолжал, засовывая пальцы в меня. – И будешь.

Ощущения становились чрезмерными, слишком мощными, и сбежать было невозможно. Он изогнул пальцы глубоко внутри меня, и в мою кровь хлынула лава. Я подумала, что точно сейчас загорюсь.

– Вот так. – Его голос был сиплым и невнятным.

Я прикусила нижнюю губу, а напряжение накручивалось все туже и проникало глубже. Я зарылась лицом в изгиб его руки. Он коснулся губами моей щеки и прижал большой палец к тугому комку нервов. Мои бедра поднялись с кровати, и все напряжение раскололось.

Это походило на молнию в венах. Самая сладчайшая агония раскидала мои мысли. Он убрал пальцы, и по мне прошла затухающая волна облегчения. Удовлетворенная и ошеломленная, я безвольно лежала в изнеможении. Кастил притянул меня к себе и накрыл меня – нас – одеялом. Под моей щекой ровно билось его сердце.

Сердце, которое я не так давно пронзила кинжалом.

Кастил крепко прижал меня к себе, поглаживая вверх и вниз по позвоночнику. Не знаю, понимает ли он, какой покой доставляют его близость и прикосновения. Наверное, понимает и потому остался в этой комнате, зная, что я могу разбудить его в любой час ночи. Были и другие комнаты, гораздо более спокойные, не с таким проблемными кроватями, но он остался здесь. Он держал меня, успокаивал мои издерганные нервы после того, как прогнал прочь навязчивый ужас ночи, которую я хотела забыть. Он помог забыть, заменив страх и беспомощность наслаждением и блаженством, и сделал это, ничего не взяв взамен.

Я опять уснула, провалилась в темноту, где я была просто Поппи, а он всего лишь Хоуком.

* * *

Мы уезжаем.

В Атлантию.

Казалось, прошла целая вечность, а не всего несколько часов после тех темных сокровенных мгновений среди ночи, когда у меня сбивалось дыхание. Я рассматривала тех, кто стоит рядом с нами. Нейлл, Делано и Элайджа. Понятия не имею, посвящены ли они в состряпанный Кастилом план, поэтому помалкиваю.

Большую часть утра я провела, размышляя над тем, как следует себя вести. Беспокойство, которое затмили последствия визита Вознесшихся и все, что случилось потом, вернулось с удвоенной силой.

– Не хочешь еще чего-нибудь, прежде чем мы отправимся? – спросил Кастил и слегка потянул меня за косу. – Поппи?

До меня дошло, что он обращается ко мне, и я покачала головой.

– Нет. Я в порядке. Спасибо.

Киеран с Кастилом воззрились на меня, и повисло такое долгое молчание, что мне пришлось оглянуться – здесь ли они. Оба глазели на меня с одинаковым недоумением.

– Что такое? – спросила я.

– Ничего. – Кастил моргнул. – Значит, ты готова?

Я кивнула.

Глядя на меня так, словно я была готовой к атаке змеей, он протянул руку. Я не приняла его помощь и начала подниматься сама, но спохватилась и бросила быстрый взгляд на дверь. Там ждали все остальные. Решив, что отказ от такого простого жеста – не лучший способ убедить их в том, что мы с Кастилом вместе, я вложила руку в его ладонь.

От соприкосновения с его кожей меня опять пронзил разряд. Я подняла на него глаза, но на этот раз ничего не увидела под тяжелым капюшоном. Кастил помог мне встать.

– Все готово? – осведомился Киеран.

– Да, – ответил принц. – Элайджа полагает, что мы прибудем в Предел Спессы к концу недели, если не будем часто останавливаться.

– Вполне посильно, – согласился Киеран. – И разумно.

– У местных есть всего несколько дней, прежде чем Вознесшиеся отправят на поиски новую группу. – Кастил снова взялся за конец моей косы. – Они пошлют разведчиков и, наверное, еще рыцарей.

Он перекинул косу мне через плечо и потянулся за моей сумкой.

Киеран кивнул.

– Магда вернулась рано утром. Сказала, что большинство будут готовы к отъезду через день или около того.

– Хорошо.

Кастил посмотрел на меня. Я не знала, как себя вести, и решила, что лучше всего молчать. В конце концов, молчание когда-то было моей второй натурой, хотя поначалу, когда на меня только надели вуаль, приходилось прилагать усилия, чтобы не болтать. Киеран считал, что я заваливаю его вопросами, но если бы он знал меня в детстве, то, наверное, проломил бы в стене дыру в форме вольвена в отчаянной попытке убраться от меня подальше.

Бросив на меня любопытный взгляд, Кастил двинулся к остальным. Нейлл и Делано кивнули мне, но ничего не сказали. Заговорил Элайджа:

– У меня не было возможности поблагодарить за то, что ты сделала вчера, – помогла тем, кто принял помощь.

Я неловко переступила с ноги на ногу и прочистила горло.

– Надеюсь, я помогла.

– Помогла. Боль сильнее всего мешает исцелению, и ты сыграла большую роль в том, что мы не застрянем здесь дольше необходимого. – Он широко улыбнулся. – А еще у меня не было возможности поздравить вас с предстоящей свадьбой. Если честно, я каждый день ожидал, что принца найдут разрезанным на куски самым страшным образом.

Я медленно заморгала.

Кастил от души рассмеялся.

– Не ты один. Я тоже ожидал, что мне придется собирать себя по кускам. – Он глянул на меня и слегка приоткрыл губы. – Но мне однажды сказали, что самые лучшие отношения – те, в которых кипят страсти.

Я наморщила брови.

– Интересно, кто тебе такое сказал? – спросил Киеран.

– Это был я, – расхохотался Элайджа и хлопнул вольвена по плечу, отчего тот пошатнулся.

Вокруг золотисто-карих ореховых глаз собрались морщинки, и я, хоть и предпочла бы сменить тему, была рада, что он улыбается и смеется после всего случившегося. Но это заставило задуматься: не привык ли он к смерти настолько, что она не производит на него сильного впечатления?

– Я сказал ему, что если женщина сражается с такой страстью и требует столько усилий, чтобы заслужить хотя бы ее улыбку, то это именно такая женщина, которую ты хочешь иметь рядом как в спальне, так и за ее пределами.

Я разинула рот, но ничего не сказала.

– Я всегда думал, что у тебя в роду были вольвены, – заметил Киеран.

Элайджа фыркнул.

– Я же говорил, что у меня в роду были только моча и виски.

– Наверное, ты и правда происходишь как раз из этой линии, – проговорил Кастил, ведя меня мимо них.

Я подняла брови, но ничего не сказала. Мы вышли в пустой коридор и потом во двор. Снегопад прекратился, но у меня изо рта шел пар. Я готова пожалеть о том, что бросила свой плащ, пусть и провонявший кровью Жаждущего.

Мы направились к конюшне. При виде листвы, рубинами блестящей на солнце, меня охватила тревога. Сегодня утром на кровавое дерево никто не глазел, но мне показалось, что оно разрослось еще больше, чем вчера. Багровый сок по-прежнему капал на снег, создавая сеть тонких красных линий, напоминающих вены или корни.

Из конюшни уже вывели трех лошадей. Конюхи держали их за поводья, а они, навострив уши, нервно поглядывали на кровавое дерево. Кастил вместе со мной прошел мимо них в конюшню, где ждал Сетти. Мощный черный конь получил имя в честь боевого коня бога войны. Когда-то я решила, что это прекрасное животное должно соответствовать своему имени, и теперь знаю – Сетти в самом деле такой.

Мы приблизились к нему, и Кастил выпустил мою руку. Моя ладонь сразу затосковала по теплу, в чем я никогда бы не призналась. Пока Кастил закреплял мою сумку рядом со своей, я подошла к Сетти и осторожно окинула взглядом конюшню, задержавшись на столбе с глубокой бороздой. Зная, как появилась эта отметина, я подавила желание отвернуться от места, где Филлипс погиб от стрелы, которую выпустил Кастил. Но я заставила себя смотреть и вспоминать. Филлипс каким-то образом обнаружил правду или, по крайней мере, что Хоук – не тот, за кого себя выдает. Филлипс попытался помочь мне бежать, но я не послушалась. Знал ли он правду о Вознесшихся? Возможно, знал, но это неважно. Он все равно мертв.

Я медленно выдохнула и увидела, что этот самый лук приторочен к седлу Сетти. Он изогнут, как и те, которыми я пользовалась, но имеет ручку и уже заряжен стрелой. Никогда не видела такого оружия. Должно быть, оно атлантианское.

Я протянула руку к коню и позволила себя обнюхать.

– Помнишь меня?

Сетти фыркнул и ткнулся в мои пальцы. Я улыбнулась и мягко похлопала его по носу.

Кастил закончил привязывать сумки и подошел ко мне.

– Думаю, он по тебе скучал. И ты его разбаловала своим вниманием.

Сомневаюсь, что любое животное можно слишком разбаловать. Я почесала коня за ухом.

Кастил стоял рядом, и краем глаза я видела, как он поглаживает гриву Сетти. Посмотрев вглубь конюшни, он опустил руку.

– Я сейчас вернусь.

Покусывая нижнюю губу, оглянулась через плечо. Кастил подошел к появившейся в конюшне пожилой женщине. Она держала что-то темное. Сетти опять ткнулся в мои пальцы, требуя внимания.

– Хорошо, хорошо. – Я опять принялась его гладить. – Прости.

Поглаживая длинную изящную шею, я увидела, что Делано и Нейлл уже сидят верхом, а Киеран идет к своей лошади, но не похоже, что Элайджа едет с нами.

Кастил вернулся.

– Вот. Тебе это пригодится, пока мы не приедем в Предел Спессы.

Он подал черный плащ, отороченный мягким мехом. Я повернулась, чтобы взять его, но Кастил зашел мне за спину и набросил плащ на мои плечи.

– Я попросил портниху сшить его, поскольку спасти прежний было невозможно, – продолжал он, обернув плащ вокруг меня.

Я не осмелилась дышать слишком глубоко, когда он застегивал пуговицы под горлом. Постаралась не обращать внимание на то, как он близко и как… Я подавила вздох, когда костяшки его пальцев задели мою грудь, напомнив о прошлой ночи. Об этом мне в самом деле не нужно думать.

Его руки терлись о мою грудь. Сколько же там пуговиц? Я посмотрела вниз и чуть не застонала. Ряд блестящих черных дисков заканчивался на животе.

– Просто чтобы ты знала: я сжег твой плащ вместе с Жаждущим, – продолжал он, и у меня участился пульс, когда его подбородок задел мою щеку. – Нам повезло, что портниха как раз дошивала этот плащ. Вот. Теперь ты вряд ли будешь все путешествие умолять меня согреть тебя. Хотя я был бы рад выполнить такую просьбу.

В этом я уверена.

– Спасибо, – прошептала я.

Он переместил ладони с пуговиц мне на плечи и провел по моим рукам. Вслед за его прикосновениями побежали мурашки. Мурашки, которые перебрались на грудь. Подняв голову, я увидела, что к нам идет Элайджа, и чуть не помахала ему с облегчением.

– Минуту, – сказал Кастил, и Элайджа остановился. Кастил развернул меня лицом к себе. – С тобой все хорошо?

Я подняла на него взгляд, невольно удивившись, как можно иметь такие невероятно густые ресницы.

– Да.

Он внимательно изучал меня.

– Ты такая тихая.

Так и есть. Но как объяснить, что я понятия не имею, как себя вести? Уверена, он сочтет это глупостью. Мое неведение столь велико, что я даже не знаю, как притворяться.

– Это из-за того, что ты сделала в камере? – спросил он.

– Нет, – быстро ответила я.

– Из-за местных людей?

Я покачала головой.

Его лицо напряглось.

– Тогда из-за прошлой ночи?

– Нет, – ответила я без колебаний. Возможно, слишком быстро, судя по внезапному блеску в его глазах. – Просто я немного устала.

Он пристально посмотрел на меня.

– Не уверен, что это так.

– Это так. Не от того, что случилось прошлой ночью, и не от чего-то другого. Ты же знаешь, что я не выспалась.

Судя по его взгляду, он не совсем поверил, но кивнул и, шагнув назад, махнул Элайдже, чтобы тот подошел к нам.

– Я все же думаю, что ты хорошо проведешь время, – сказал Элайджа, взяв поводья Сетти.

– Будем надеяться. – Руки Кастила легли на мои бедра.

Я застыла.

– Ставь ногу в стремя, – мягко напомнил он. – А потом хватайся за луку седла. Я тебя подниму.

Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, я взялась за луку. Большинство людей учатся ездить верхом еще в детстве.

– Лошади для тебя в новинку? – спросил Элайджа.

Я кивнула, ожидая от него насмешек или по крайней мере недоверчивости. Но услышала совершенно другое.

– Никогда бы не подумал, видя, как тебе уютно рядом с этим темпераментным болваном.

– Эй, – отозвался Кастил. – Сам ты темпераментный болван, с твоим-то языком.

Элайджа рассмеялся, и Сетти прижал уши.

– Не сомневайся, он научит тебя скакать, – заверил он, пока Кастил с легкостью поднимал меня. – Ты, похоже, прирожденная наездница.

– Это значится в исключительно длинном списке того, чему я собираюсь ее научить, – ответил Кастил, пока я усаживалась в седле.

Он правда собирается меня учить? Я загорелась от радостного волнения. Если я смогу ездить верхом и управлять лошадью, то будет легче путешествовать, когда стану свободной. Если честно, это совершенно необходимое умение…

Погодите.

А чему еще он собирается учить?

От меня не ускользнула ухмылка Элайджи.

– Бьюсь об заклад, что научишь.

Мое лицо вспыхнуло, хотя я только заподозрила двусмысленный подтекст.

– Ты все еще считаешь, что сможешь отправить первую группу в ближайшие два дня? – спросил Кастил, с пугающей легкостью взлетев на коня позади меня.

Уверена, если бы я попыталась такое проделать, то плюхнулась бы на живот поперек седла и соскользнула на землю.

– Надеюсь, что первая группа выйдет завтра утром, – сообщил Элайджа.

– Хорошо. Я подожду их в Пределе Спессы, прежде чем отправиться в Атлантию. Тогда мне будет гораздо спокойнее переваливать через горы Скотос. Но я не буду ждать слишком долго. Сейчас западные дороги свободны, однако это ненадолго.

– Ты знаешь, что я не уеду, пока не отправятся все до последнего.

Меня опечалило то, что всем этим людям придется покинуть свои дома. И неважно, что так было задумано задолго до моего прибытия. Я ускорила осуществление этих планов.

– Знаю. Вот почему тебе доверили этих людей. – Кастил взял у Элайджи поводья – Увидимся дома, дружище.

– Увидимся. – Элайджа посмотрел на меня. – Не давай нашему принцу расслабляться. Я хочу услышать много историй о том, как вы деретесь.

– Не нужно ее поощрять.

Кастил обвил рукой мою талию, и через мгновение я устроилась между его бедер, а моя спина прижалась к его груди.

Хотя я не забыла о том, как мало места на спине лошади, мои воспоминания об этом потускнели. Не уверена, что мне нужен плащ, но по прошлому опыту я знаю, что нет никакого проку сидеть прямо, как столб. От этого только заболит спина, и тряска будет ощущаться до самых костей. Кроме того, сомневаюсь, что счастливая… невеста будет отодвигаться от будущего мужа.

И, по правде говоря, мне не хотелось отодвигаться. Не знаю, вызвано ли это желание стремлением избежать неудобства или же тем, что произошло прошлой ночью… Его подарком, поцелуем в кладовке, нашими общими секретами и всем, что было между нами.

Элайджа прижал кулак к сердцу.

– Из крови и пепла.

– Мы восстанем, – закончил Кастил, и у меня внутри все оборвалось.

Эти слова – клятва Темного, обещание, данное его народу и сторонникам, разбросанным по всем королевствам.

Когда-то эти слова были предвестниками хаоса, несущими боль и смерть. А теперь Темный сидит за моей спиной.

Я выйду за него замуж.

Временно.

И я позволила ему целовать меня. Прикасаться.

Потому что мы притворялись.

Ничего из этого не было настоящим.

– До встречи. – Элайджа поклонился мне.

– Надеюсь, ваше путешествие пройдет без приключений, – сказала я, удивив саму себя и, наверное, Кастила, потому что его рука в ответ крепче стиснула меня.

Я говорила искренне, потому что… что ж, мне нравится, как Элайджа смеется. Даже когда это меня раздражает.

А местные жители и так испытали достаточно жестокости и горя.

– Я тоже, – ухмыльнулся Элайджа, отступая назад. – Принц, хотя она в этом не нуждается, береги ее.

– Я всегда оберегаю свое, – проговорил Кастил.

Я прищурилась, а он мягко подтолкнул Сетти.

Конь побежал вперед. Остальные трое ждали нас. В середине небольшой группы мы выехали во двор и оставили позади жуткое предостережение богов. Я держалась за луку седла; мое сердце подстроилось под равномерный стук копыт Сетти.

– Где твои перчатки? – спросил Кастил.

Я не сразу нашлась с ответом.

– В сумке.

– Там они не пригодятся. – Он переложил поводья в руку, которая была на моей талии, и подал мне перчатки. – Предел Спессы расположен южнее. Там будет теплее.

Я взяла перчатки и медленно натянула их. Мое сердце подскочило – впереди показались крыши домов. Оглянувшись, я увидела только угол каменной крепости, а потом и он скрылся из виду.

С бурлящей внутри смесью волнения и предвкушения я развернулась обратно. Через несколько минут мы выедем за Вал, окружающий Новое Пристанище, и тогда возможности сбежать больше не будет. Мы заедем слишком далеко на восток. Придется полностью принять сделку, заключенную с Кастилом, – его план. Потому что теперь пути назад нет.

– Между прочим, я не твоя, – сказала я. – Я не принадлежу никому, только себе. И ничто этого не изменит.

– А если я просто хочу кусочек тебя? – Он переложил поводья в другую руку. – Крохотный кусочек, который будет принадлежать мне? Могу привести несколько примеров того, что мне хотелось бы иметь, принцесса.

К моим щекам прилил жар.

– Не сомневаюсь.

Он расхохотался.

– Скажи, какой кусочек тебя я могу иметь. Любой по твоему выбору. Я приму, что бы это ни было. – Его подбородок задел мою щеку. – Это будет моя самая ценная вещь.

Мы поскакали вперед, догоняя остальных. Я не предложила Кастилу никаких кусочков. Незачем.

Ему уже принадлежит слишком много этих кусочков. Пусть он этого и не знает.