Глава 28

– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – сказал Кастил, когда мы проехали центр городка и миновали толпы.

Тяжесть в груди исчезла, как только скопление людей рассеялось, но изнутри поднялась нервная дрожь. Будет ли этот человек дружелюбным? Будет ли пялиться?

– Ты в порядке? – спросил Кастил, останавливая лошадей перед домом, террасу которого оплели побеги с крохотными розовыми цветочками.

Я кивнула, переводя взгляд на дорогу, – мое внимание привлек стук молотка. Строительство домов кипело вовсю. На крышах сидели вспотевшие мужчины, а женщины трудились над внешними стенами, разглаживая глину.

Из дома выскочил молодой вольвен и заплясал вокруг ног женщин, виляя хвостом. Вспомнив, что здесь мало молодежи, я решила, что это Беккет. Когда он толкнул носом лопатку и покатил ее к одной из женщин, мои губы растянулись в улыбке.

Кастил спешился, и в этот момент дверь открылась шире. Вышел Киеран и, увидев меня верхом на лошади, поднял брови.

Не успела я почувствовать смущение от того, что произошло утром, как он открыл рот.

– Боги милостивые, ты посадил ее на лошадь? Теперь она будет нас затаптывать вместо того, чтобы бить кинжалом.

Я покосилась на него.

– Это с ним ты хотел меня познакомить? Не знаю, известно ли тебе, но я с ним прекрасно знакома.

Кастил рассмеялся, подходя ко мне.

– Нет, не с ним. – Он удержал Молли на месте. – Хочешь слезть сама?

Я кивнула и, подняв ногу, перекинула через седло, а потом спустилась на землю. Вовсе не так ловко, как он, зато сама.

Киеран захлопал в ладоши.

– Молодец.

– Заткнись.

Вольвен засмеялся, а один из рабочих окликнул Кастила по имени.

Он оглянулся, прищурившись, и коснулся моей поясницы.

– Скоро приду.

Я кивнула и, повернувшись к Молли, принялась чесать ее за ухом, глядя, как Кастил бежит к дому.

– Между прочим, – Киеран подошел ко мне, – надеюсь, ты не смущаешься насчет утра.

– Не смущаюсь, – прошептала я.

– Нет? – с сомнением переспросил он. – Ты на меня не смотришь.

– Я смотрела на тебя всего несколько секунд назад.

– Только потому, что хотела совершить надо мной какую-то ужасную жестокость.

Я улыбнулась, потому что это правда.

– У тебя такой вид, будто ты хочешь это сделать сейчас.

Вскинув брови, я повернулась к нему.

– Счастлив? Я на тебя смотрю.

На его губах появилась усмешка.

– Да, но лицо у тебя красное, как помидор.

– Ну и что? – буркнула я.

– И у тебя по-прежнему такой вид, будто ты хочешь меня убить.

Я вздохнула.

Поправив уздечку Молли, он сказал:

– Знаешь, то, что ты чувствовала во время кормления и наверняка потом, – вполне естественно.

– Спасибо, но незачем мне об этом говорить.

– Может, ты хочешь услышать совет?

– Не особо.

– Я все равно его дам.

– Ну конечно дашь.

– Если хочешь, чтобы будущие кормления – а я уверен, ты понимаешь, что они будут, – прошли менее интимно, предложи ему запястье.

Я резко развернулась к нему.

– Что ж, сейчас эта информация как раз вовремя.

Киеран рассмеялся и даже не озаботился увернуться, когда я ударила его в плечо.

– Ой! – пробормотал он. – Зачем так сильно?

– Хочу ли я знать, за что ты только что ударила Киерана? – спросил подошедший Кастил.

Глаза вольвена вспыхнули, он открыл рот…

– Нет! – Я подскочила, метнув в него взгляд, обещающий смерть, если он заговорит. – Ты не скажешь!

Кастил остановился рядом со мной. Киеран, ухмыляясь, отступил назад.

– Когда ей нужна была причина для ярости?

– Верно. – Кастил глянул на меня, вздернув уголок губ. Появилась проклятая ямочка. – Наверное, стоит ее поблагодарить за то, что она не пырнула тебя кинжалом.

– Все еще впереди, – пробормотала я.

Гортанный женский смех заставил меня повернуть голову.

– Ты был прав, Киеран. Она мне нравится.

В дверном проеме террасы стояла потрясающая женщина в черных легинсах и ярко-желтой тунике без рукавов, облегающей все изгибы ее бедер и груди. Ее запястья и предплечья украшали золотые браслеты. Черные как смоль волосы, заплетенные в тугие тонкие косички, доходили почти до пояса. Бледные, морозно-голубые глаза резко контрастировали с прекрасной кожей такого же насыщенно-черного цвета, что и лепестки ночных роз. В очертаниях ее скул и форме лба мне почудилось что-то смутно знакомое, но я знала, что никогда прежде не встречала эту вольвенку.

– Потому что она намекнула, что еще может ударить меня кинжалом позже? – проворчал под нос Киеран. – Да ладно!

О боги, пора прекратить угрожать кинжалом.

Женщина рассмеялась.

– Конечно. – Она вышла из дверного проема и бросила взгляд на Кастила. – А ты что стоишь и молчишь?

– Боюсь тебя перебить. – Он вскинул руки. – В прошлый раз ты за это пнула меня под зад.

Я заморгала.

– Я не за это пнула тебя под зад, – ответила она. – Уже точно не помню за что, но уверена, что ты заслужил.

Уголки моих губ поднялись вверх.

– Поскольку вам обоим не хватает хороших манер, я представлюсь сама. Я Вонетта, но все зовут меня Нетта. Я сестра Киерана.

Я была потрясена.

– У тебя есть сестра! – выпалила я.

Вонетта пронзила брата взглядом.

– Ого, Киеран.

– Эй, Кастил тоже не сказал, что него есть сестра.

– Не впутывай меня, – заметил Кастил.

– Ты задел мои чувства, а я ведь в семье младшая. Меня нельзя обижать, – бросила она через плечо. – С тебя дополнительная порция засахаренных фруктов.

– Будет, как только я выкрою час, чтобы их приготовить.

– У тебя уже была на это уйма времени.

Повернувшись ко мне, она протянула руку. Ногти у нее были выкрашены в такой же ярко-желтый цвет, что и туника.

– Я Пенеллаф, – произнесла я, беря руку. В момент соприкосновения у нее расширились глаза. – Ты сейчас почувствовала что-то необычное?

– Да. Как статический разряд, – ответила она, и Кастил подошел ближе. Вонетта отпустила мою руку. – Это странно.

– Коултон ощутил то же самое, – сказал Кастил.

– И я тоже, еще в Новом Пристанище, – напомнил Киеран.

– И правда. – Я сцепила руки. – Я забыла.

– Ну а теперь я оскорблен, – проговорил он.

– А ты чувствуешь что-то подобное? – спросила я у Кастила, вспомнив похожие ощущения несколько раз, когда мы касались руками.

– Да. – Он склонил голову набок, внимательно рассматривая меня, словно я – странный новый вид. – Я решил, что мне показалось.

– Я чувствую это, когда прикасаюсь к тебе. – Я повернулась к вольвенам. – Но не почувствовала ничего ни сейчас, ни в случаях с Коултоном или Киераном.

– Видимо, мы не такие особенные, как Кастил, – заметила Вонетта.

– Тебе уже следовало это знать, – ответил он.

Она метнула в него взгляд.

– Что-то подобное ты сказал и в прошлый раз, когда я пнула тебя под зад.

Я рассмеялась.

– Она мне нравится.

– Ну конечно.

Кастил вздохнул и положил руку мне на спину. Но когда я взглянула на него, у него опять был такой же вид. Как будто у него перехватило дыхание. Сглотнув, он повернулся к сестре Киерана.

– Ты пригласишь нас войти?

– А ты не будешь таким занудой?

– Может, нет, но поскольку я твой принц…

– Ну и что? Ладно, – она улыбнулась, – заходите. Я только что приготовила сандвичи.

Жилая комната была круглой, уютной и многоцветной. Низкий белый столик окружали толстые небесно-голубые напольные подушки. Черный диванчик покрывали ярко-оранжевые и темно-фиолетовые подушки. Ветерок, проникающий через открытые окна и дверь на террасу, лениво вертел лопасти вентилятора на потолке. Мое внимание привлекла стопка книг на приставном столике возле дивана. Кастил потянул меня на пол, на подушку, а Вонетта с Киераном исчезли под круглой аркой.

– Лимонад подойдет? – раздался голос Вонетты из соседней комнаты. – Делал Киеран, поэтому он скорее сладкий, чем кислый.

Кастил глянул на меня. Я кивнула, и он ответил:

– Замечательно.

Через минуту вернулся Киеран с четырьмя стаканами, поставил их на столик и опустился на подушку по другую сторону от Кастила.

– Спасибо. – Я взяла холодный стакан.

Звякнули кубики льда, и я поняла, что где-то в погребе должен быть ле́дник, поскольку электричества в Пределе Спессы, похоже, пока нет.

– Не будь такой вежливой, – заметил Киеран. – Меня это сбивает с толку.

Я усмехнулась и отпила глоток. Сочетание сладкого с кислым оказалось превосходным.

– В самом деле неплохо.

– У Киерана прекрасно получаются напитки. – Кастил оперся на руку и слегка прислонился к моему плечу. – Особенно с алкоголем.

– Должны же быть у человека таланты?

– Даже если эти таланты обычно бесполезны, – заметила Вонетта.

Она принесла серебряный поднос с сандвичами, нарезанными на узкие полоски, и большой чашкой клубники, присыпанной сахаром.

– Я это припомню, когда ты в следующий раз попросишь сделать напиток, – пообещал Киеран.

Вонетта фыркнула, сев рядом со мной.

– Надеюсь, ты любишь огуречные сандвичи. Кроме мясной нарезки это единственные сандвичи, которые мне удаются.

– Это мои любимые. Спасибо. – Я взяла один. – И единственные сандвичи, которые я когда-либо делала.

– Правда? – спросил Кастил, протягивая мне салфетку с подноса.

Я кивнула.

– Мне не разрешали учиться готовить, но иногда я прокрадывалась в кухню и наблюдала, – призналась я.

Как только эти слова сорвались с моих губ, я почувствовала себя глупо. Понятия не имею, сколько Вонетта знает о моем прошлом. Вверх по шее поднялся жар. Я немного откинулась назад, отодвигаясь от Кастила, и быстро сунула в рот половинку сандвича.

– Киеран немного рассказывал о тебе, – мягко произнесла Вонетта. – Но, если честно, это поразительно, что тебе не разрешали учиться готовить.

Я бросила на нее смущенный взгляд, а Кастил потянулся за сандвичем и сократил разделявшее нас небольшое расстояние, прижавшись своей рукой к моей, да там и остался.

– Я про отсутствие выбора. Это звучит ужасно. Это ужасно. – Она отпила лимонад. – Но если бы мне не давали учиться, у меня было бы оправдание тому, что я не умею готовить. Наша бедная мама много месяцев пыталась научить меня печь хлеб. А я предпочитала натачивать мечи, нежели месить тесто. Хотя мама превосходно умеет и то, и другое.

– Как и я, – ухмыльнулся Киеран, и его сестра закатила глаза.

– Похоже, у тебя с Поппи есть что-то общее, – сказал Кастил, вытирая пальцы салфеткой. То, что он называет меня этим именем перед сестрой Киерана, кое-что говорило об их отношениях. – И она тоже обожает острые и смертоносные предметы.

– Да, – подтвердила я.

Вонетта расплылась в улыбке.

– Еще одна причина, почему ты мне нравишься. А что ты думаешь о Пределе Спессы?

Я доела сандвич и поведала, что не знала о судьбе, постигшей Помпей и Предел Спессы.

– Я изумлена тем, что здесь сделано. Эти дома гораздо лучше, чем у большинства жителей Солиса. А огороды? В Солисе нет ничего подобного. Повидав Помпей, я ожидала и здесь встретить только руины.

– Похоже, Солис – довольно гнусное место, – заметила она.

– Это еще очень мягко сказано, Нетта, – фыркнул Кастил.

– Там есть и неплохие места, но очень немногие имеют туда доступ. – Я взяла спелую клубнику. – И там живут хорошие люди. Они запуганы и не знают другого образа жизни, кроме того, в котором родились.

Она кивнула и перекинула через плечо несколько косичек.

– Будем надеяться, что это скоро изменится.

Я согласилась, и разговор ушел в сторону. Кастил поинтересовался родителями Киерана и Вонетты. Я узнала, что их мать зовут Кира и у нее скоро день рождения. Вонетта собирается в ближайшее время съездить домой, повидаться с родителями.

Потом они говорили о том, сколько новых домов закончат в ближайшие пару месяцев, и Вонетта упомянула нескольких знакомых, которые хотят здесь поселиться. Она спросила насчет возможности провести электричество, и разговор свернул на энергосистемы и линии электропередачи, что для меня звучало как незнакомый язык. Я узнала, что Вонетта состоит в охране Вала, а из того, как она обменивалась насмешками с Кастилом, стало ясно, что все трое росли вместе. Дружба между ними была столь настоящей, что мне страстно захотелось такой же. Я подумала о Тони – ей бы понравилась сестра Киерана.

Потом Вонетта спросила, как я училась сражаться. Минуты летели, сандвичи кончились, и за все время не было и пары минут, когда бы Кастил не прикасался ко мне. Он прислонял ко мне то руку, то колено, играл моими волосами, убирал их мне за ухо или поправлял рукава моей заемной туники. Благодаря постоянному контакту, мимолетным прикосновениям то здесь, то там было так легко забыть, что мы притворяемся.

И было трудно не заметить, по крайней мере мне, что Вонетта относится ко мне совершенно не так, как другие. Может, это потому, что она сестра Киерана и подруга Кастила, но вольвены вообще реагируют на меня по-другому. Без недоверия. А когда я заметила, что Вонетта странно на меня смотрит, я на мгновение открыла чутье и ощутила только любопытство.

Когда Киеран убрал со стола, Вонетта вернулась к прежней теме:

– Итак, что касается статических разрядов. Я хочу попробовать еще.

Я вскинула брови, но мне тоже было интересно. Я протянула руку, Вонетта прижала ладонь к моей и слегка нахмурилась.

– Что-нибудь чувствуешь? – спросила я.

– Нет, – разочарованно ответила она.

– Я почувствовал только раз, – вставил Киеран, положив руку на согнутое колено. – Кстати, раз уж на то пошло. Чем она для тебя пахнет?

Я убрала руку и повернулась к Киерану.

– Вот именно. Ты говорил, что я пахну как мертвая.

– Я не говорил, что ты пахнешь как мертвая, – возразил он. – Я сказал, что ты пахнешь смертью.

– Есть разница?

– Хороший вопрос. – Кастил повернул голову, подняв брови. – Нетта, ты чувствуешь ее запах?

Вонетта приблизила ко мне голову.

– Пожалуйста, не говори, что я пахну смертью.

– Нет. – Она отодвинулась. – Но у тебя особенный запах. – Она сдвинула темные брови. – Ты пахнешь… старостью.

– Хм. – Я неловко поерзала. – Не уверена, что это лучше.

Кастил опустил голову, и я ощутила его переносицу сбоку на своей шее.

– Для меня ты пахнешь иначе, – прошептал он, и у меня по спине побежали мурашки. – Ты пахнешь как медовая дыня.

О боги…

– Я не говорю, что она пахнет нафталином и засохшими мятными конфетами, – сказала Вонетта, и Киеран рассмеялся. – Просто… Я не знаю, как объяснить, что я имею в виду.

– Кажется, я понял. – Кастил выпрямился.

– Понял? – переспросила я.

Он кивнул.

– Твоя кровь показалась мне на вкус старой – в смысле, выдержанной. Очень мощной для нечистокровной атлантианки. Наверное, это из-за кровной линии.

Вонетта склонила голову.

– И что за?..

Внезапно нас прервал грохот снаружи. Раздались встревоженные крики, Кастил и вольвены мгновенно вскочили на ноги.

– Похоже, это с улицы, где строят дома, – сказала Вонетта.

Я тоже поднялась. Кастил уже выскочил на террасу, Киеран быстро следовал за ним.

Я выбежала за ними на предвечернее солнце. Далеко идти не пришлось. По грунтовой дороге бежал Аластир с обмякшим маленьким вольвеном на руках.

Беккет.

Ему больно. Боль, острая и горячая, гудит на моей коже. Я тяжело сглотнула.

– Что случилось? – спросил Кастил.

– Беккет… ну, он вел себя как Беккет. – Побледневший Аластир осторожно уложил племянника на траву. Вольвен заскулил. – Рухнула часть крыши, а он не успел отскочить.

Кастил выругался и опустился на колени рядом с Беккетом.

За спиной Аластира появился Эмиль.

– Где целительница?

– Талия на тренировочном поле, – сказала какая-то смертная женщина. – Кого-то ранили на тренировке.

– Сходи за ней. Скажи, чтобы пришла как можно скорее, – приказал Кастил одному из вольвенов.

Тот бросился бежать, на ходу принимая облик зверя.

– Все хорошо, Беккет. Мы приведем помощь.

Грудь Беккета быстро поднималась и опускалась, пасть была открыта. Белки глаз резко выделялись на фоне темной шерсти. Чутье тянулось и рвалось с моей кожи, и я напряглась, готовя себя к тому, что почувствую. Я выпустила чутье, и по связи прокатилась обжигающая, резкая боль. У меня перехватило дыхание. Нескончаемая пульсирующая боль окрашивала мягкую траву в оттенки красного и раскидывала по небу горящие угли. Наверняка рана серьезная.

– Наверное, сломаны задние лапы, – сказал Аластир, упираясь дрожащими руками в землю. – Ему нужно обернуться. Нужно сделать это сейчас.

– О нет, – прошептала Вонетта.

– Иначе кости начнут исцеляться раньше, чем мы сможем их выправить.

– Знаю, – отозвался Кастил, и я оборвала связь, пока физическая боль не ошеломила меня. – Беккет, тебе нужно измениться. Знаю, это больно, но тебе нужно измениться.

Юный вольвен заскулил, содрогаясь. Я обошла Вонетту.

– Ему очень больно.

– Он слишком юн, – тихо промолвил Киеран, ни к кому не обращаясь. – Он не сможет обернуться.

Мой дар гудел, требуя, чтобы его пустили в ход, и подгонял меня к вольвену. Пальцы зудели от нетерпения. Вонетта схватила меня за руку.

– Не подходи слишком близко, Пенеллаф. – Ее светлые глаза туманила тревога. – Раненый вольвен очень опасен, даже самый юный.

– Все хорошо. Я могу ему помочь. – Я шагнула в сторону, освобождаясь от ее руки и ловя взгляд Кастила. – Я могу ему помочь.

Кастил замер на мгновение и кивнул.

– Подойди к нему сзади. Держись рядом со мной и подальше от его зубов.

Сознавая, что Киеран следует за мной по пятам и что на нас смотрят, я опустилась на колени. Задние лапы Беккета были изогнуты под страшным, неестественным углом. Он рычал, поднимая голову и брыкаясь передними лапами в слабой попытке отогнать нас, но я знаю, что он может бить гораздо быстрее.

– Ты можешь это сделать? – прошептал Аластир. – Как в Новом Пристанище?

Я кивнула.

– Если ты сможешь ему помочь и у него получится обернуться, – быстро и негромко проговорил Кастил, – то Талии будет гораздо легче.

– Хорошо.

Кастил встал так, чтобы принять удар на себя, если вольвен станет брыкаться назад.

– Я не причиню тебе вреда, Беккет, – сказала я. – Обещаю.

Он оскалился, обнажив клыки, достаточно острые, чтобы порвать кожу, и достаточно крепкие, чтобы ломать кости. Стараясь не думать об этом, я положила руку ему на спину. Открывшись снова, чтобы отслеживать боль, сглотнула подступившую к горлу желчь. Его боль… меня чуть не вырвало. Я начала вызывать теплые, счастливые воспоминания…

Когда мои пальцы погрузились в мягкий мех Беккета, что-то… что-то произошло.

Покалывание в ладонях усилилось, словно по коже побежали статические разряды, а руки нагрелись. Вольвен дернулся, тихо поскуливая, а между моими пальцами возникло приглушенное свечение. Пробившись сквозь мех, оно перекинулось на мои руки.

Я разомкнула губы.

– Эм…

– Так не должно быть, – заметил Кастил, подняв темную бровь. – Да?

Краем глаза я заметила, что у Эмиля отвисла челюсть, и так же отреагировали большинство собравшихся. Аластир качнулся назад и уставился на меня, побледнев еще сильнее. Вокруг ахали и шептались.

– Кажется, ты забыл мне кое-что рассказать, Киеран, – произнесла Вонетта.

Не знаю, что ответил Киеран. Я слышала, как Кастил шепчет мое имя, но я покачала головой. Голова Беккета опустилась на траву. Я чувствовала, что его боль уменьшается.

– Это действует, но я никогда раньше такого не видела.

– Хочешь сказать, никогда не видела, как у тебя светятся руки? – спросил Кастил. – Как две звезды?

– Ну, не настолько ярко, – возразила я.

– Да, вроде того, – пробормотал Киеран, а Эмиль кивнул, когда я подняла голову.

– Ну ладно, какая разница, – проворчала я. Мои руки засияли ярче. – Пугаться буду потом.

Дыхание Беккета выровнялось, белки глаз стали не так видны.

– Боги милосердные, – пробормотал кто-то.

– Принцесса?

– Хм-м?

Я сосредоточилась на Беккете. Эмоциональную боль убрать труднее, и облегчение, которое я приношу, очень быстро проходит, но чтобы справиться с физической болью, нужно больше времени. Полагаю, это все из-за важных нервов и вен, и физическая боль почти всегда сопровождается эмоциональным страданием, особенно такая сильная, как у Беккета. Чтобы ему помочь, требуется двойная работа. Но вот его боль стала притупляться, из острой становясь ноющей. Нужно еще несколько секунд.

– Поппи, – позвал Кастил, и на этот раз я повернулась к нему. Он оглядывал меня, пространство вокруг меня, и на его скулах отражался солнечный свет. – Ты светишься. Не только руки. Вся.