Глава 29

Боги богов, я светилась.

Из-под рукавов моей туники вырывалось серебристое свечение.

– Ты похожа на лунный свет, – прошептал Кастил.

До меня дошло, что это не солнце бросает отблески на его лицо, а я сама.

Мех под моими пальцами истончился и сменился холодной и влажной кожей – Беккет принял человеческий облик. Я убрала руки и села на зад, а Вонетта бросилась вперед и накинула на мальчика одеяло. Его ноги… Их покрывали ярко-красные и фиолетовые пятна, но они были прямыми и больше не выгнутыми под углом.

Беккет сел с помощью Аластира; к его бледному, покрытому испариной лицу быстро возвращался нормальный цвет. Кто-то заговорил. Наверное, Кастил спрашивал, не больно ли ему. Беккет не ответил, он таращился на меня, и глаза у него были как блюдца.

– Я еще свечусь?

Руки не светятся, а лицо? Мне казалось, что все как один пялятся на меня.

Кастил покачал головой и перевел взгляд на Беккета.

– Кажется… кажется, ты исцелила его ноги.

– Нет. – Я посмотрела на свои руки – на ладони обычного цвета. – Я этого не могу.

– Но сделала, – настаивал Кастил.

Беккет все еще глазел на меня. Как и Аластир. И Эмиль. Как и все остальные.

– Я не могу, – повторила я.

– Можешь пошевелить ногами? – спросил Киеран.

Беккет ничего не сделал, а только продолжал пялиться. Тогда Киеран наклонился надо мной и щелкнул пальцами.

– Беккет. Очнись. Ты можешь шевелить ногами?

Юный вольвен заморгал, словно его только что расколдовали. Морщась, он поднял левую ногу и с некоторым усилием вытянул. Затем повторил то же с правой.

– Я… я могу ими шевелить. Болит, но никакого сравнения с тем, что было. Спасибо. – Он ошарашенно посмотрел на меня. – Не знаю, как тебя отблагодарить. Спасибо.

Не успела я сказать, что благодарить не нужно, как он повернулся к принцу.

– Простите. Я этого не хотел. Никто не виноват. Я зазевался…

– Все хорошо. – Кастил положил руку на худенькое плечо мальчика. – Не нужно извиняться. Ты в порядке, а это все, что имеет значение.

– Знаю. – Его глаза блестели, словно он боролся с эмоциями. – Мне следовало…

– Тебе не за что извиняться, – повторил Кастил.

Беккет резко выдохнул и сжал в кулаках одеяло. Втянув губу между зубами, он опять согнул левую ногу. Может, его ноги пострадали не так сильно, как мы думали.

Кастил отодвинулся назад, переводя взгляд с меня на Аластира.

– Отвезешь его на тренировочное поле? Можешь взять одну из наших лошадей. Пусть Талия его осмотрит.

Аластир заморгал, отрывая от меня взгляд.

– Конечно.

Эмиль взял Беккета под руки и помог подняться. Мальчик сделал робкий шаг, придерживая на поясе одеяло, и облегченно улыбнулся, когда ноги выдержали его вес.

– Спасибо, – сказал мне Аластир.

Я могла только кивнуть.

– Он вряд ли пострадал так сильно, как мы думали.

– Да, – ответил Аластир, но, судя по тону, он мне не поверил.

– Расходитесь. – Кастил повернулся к остальным. – С Беккетом все будет хорошо. Целительница его осмотрит.

Люди – вольвены, атлантианцы и смертные – закивали, но воздух был каким-то густым, он оседал на моей коже, как колючее одеяло. Я не осмеливалась поднять голову, пока Кастил разгонял зевак. Ощущение было практически осязаемым. Эмоции толпы – откровенные и ничем не сдерживаемые. Я закрыла глаза, силясь держать чутье взаперти, но это было бесполезно. Оно вырвалось, и на меня хлынул водоворот эмоций. Потрясение. Смятение. Благоговение. Еще потрясение. Что-то невероятно горькое. Страх. Зачем меня бояться?

– Поппи. – Кастил тронул меня за плечо, и я вздрогнула. – С тобой все хорошо?

Я открыла глаза и облегченно выдохнула, заметив, что рядом только он – он и Киеран с Вонеттой. Посмотреть дальше я не решилась. Иначе так и не смогу закрыться.

– Ты в самом деле упустил очень важные подробности, когда рассказывал о ней, – произнесла Вонетта, и я чуть не рассмеялась от раздражения в ее голосе.

– Я… я не знаю, как это произошло – как я его исцелила и как начала светиться. – Я выгнула шею, чтобы оглянуться на Вонетту. – Я могу облегчать боль прикосновениями, но только временно.

– И можешь читать эмоции, – добавила она, очевидно, зная достаточно много о моей кровной линии. – Ты – эмпат.

Я кивнула и посмотрела на Кастила, стоящего рядом со мной на коленях. Он оглянулся через плечо – все уже разошлись по домам.

– Но я никогда раньше такого не делала, – сказала я. Кастил повернулся ко мне. – Если честно, я не думаю, что Беккет пострадал так сильно, как мы боялись.

– У него были сломаны ноги, – заявила Вонетта. – Они были раздавлены и вывернуты.

– Я… – Я покачала головой. – Это невозможно.

– На самом деле возможно. Эмпаты могли исцелять.

– А светиться?

– Нет, насколько я знаю, – ответила Вонетта. – Но они исчезли до того, как я родилась.

– Возможно, это из-за Отбора. – Кастил сдвинул брови, опираясь рукой на траву. – И ты находишься на земле, которая возвращена Атлантии. Ты на земле Атлантии. Это могло повлиять на твои способности.

Он поймал мой взгляд.

– И, возможно, из-за моей крови. То, что я тебе дал, остается в тебе.

Я наклонилась вперед и понизила голос:

– Я стала светиться из-за твоей крови?

Он изогнул губы.

– Не думаю, что моя кровь – единственная причина, почему ты стала сиять лунным светом.

– Это не смешно, – бросила я.

– Я не смеюсь.

– Ты стараешься не рассмеяться, – упрекнула я. – Даже не отрицай.

Тогда Кастил рассмеялся и поднял руки.

– Просто ты выглядишь… восхитительно растерянной. А теперь – восхитительно неистовой.

Я покачала головой.

– С тобой точно что-то не так.

Он выгнул бровь и глянул на Киерана с Вонеттой.

– Может кто-нибудь из вас проверить, что с Беккетом? Посмотреть, как он там?

– Конечно, – ответил Киеран.

Я поднялась на ноги.

– Я пойду с тобой, – сказала его сестра и махнула мне рукой. – Позже у меня к тебе будет куча вопросов.

У меня у самой их куча.

Я проследила за тем, как они уходят по дороге, и повернулась к Кастилу. За его спиной люди занялись починкой рухнувшей крыши.

– Они меня испугались. Не все, но некоторые. Я это чувствую.

Кастил глянул на меня, наполовину прикрыв глаза.

– Помнишь, Аластир беспокоился о том, что подумают некоторые старые атлантианцы, узнав, из какой линии я происхожу?

– Помню.

Он взял меня за руку и повел к своей лошади.

– Они подумают, что я… как, он сказал, называли эмпатов?

– Пожиратели душ.

Я вздрогнула от этого прозвища и выдернула руку.

– А если они решат, что я такая? Что я питаюсь болью?

Их страхи может подстегнуть тот факт, что я светилась в буквальном смысле. Я бы тоже забеспокоилась, если бы такое увидела.

– А что вообще ты подумал, когда узнал, что я могу облегчать боль? Что я… что я – Пожирательница душ?

– Вовсе нет. – Кастил опять повернулся ко мне. – Пожиратели душ стали почти таким же мифом, как и ламея. Помнишь, мне тогда и в голову не приходило, что ты наполовину атлантианка?

Я испытующе посмотрела на него, но в выражении лица и прямом взгляде не было ничего скрытого.

– Не знаю, как это все случилось. – Я повернулась к Тедди и погладила бок лошади. – Обычно мне нужно подумать о чем-то радостном, а потом направить это ощущение человеку. Но в этот раз оказалось достаточно приложить руки к Беккету. Мою кожу защипало сильнее, чем обычно, руки нагрелись, но это и вся разница.

– Когда ты в последний раз использовала дар для снятия боли?

Кастил поймал локон моих волос и убрал назад.

– Это было… когда я лечила раненых в Новом Пристанище. Тогда был последний раз.

– А теперь ты официально находишься на земле Атлантии.

Он стоял рядом со мной, положив руки на седло. Рукава его рубашки были закатаны, и редкие темные волосы на смуглых предплечьях казались вызывающими.

– Не знаю, в этом ли причина или в Отборе, но могут быть и дальнейшие изменения.

Я очень надеялась, что в ходе изменений я не начну светиться разными цветами.

– Может, ноги даже не были сломаны…

– Его ноги совершенно точно были сломаны. Ты же их видела.

Я отошла от лошади и, сложив руки на поясе, уставилась на светло-голубые занавески на террасе через дорогу. Их колыхал ветер.

– Твой народ уже невзлюбил меня за то, что я была Девой. А теперь они решат, что я Пожирательница душ. И я не думаю, что наш брак изменит их мнение.

– Просто люди раньше не видели ничего подобного. Им нужно время, чтобы привыкнуть, и они примут тебя. Хотя я думаю, что тебе следует воздерживаться от применения способностей…

– Я не собираюсь их скрывать. – Я встретила его взгляд, и мой был таким же твердым. – Я не собираюсь игнорировать тех, кому больно, – людей, которым я могу помочь. И не буду.

– Я не прошу тебя скрывать способности. – Кастил убрал руки с седла. – Прошу только воздерживаться, пока мы не узнаем больше. Пользуйся ими, когда рядом нет толпы свидетелей. Так мы сможем контролировать распространение информации.

У меня внутри все перевернулось.

– А есть информация, которую нужно контролировать?

– Она всегда есть.

Он откинул волосы с лица. Непокорные волны сразу нависли надо лбом.

– То, что ты сделала с Беккетом, совершенно поразительно, – вымолвил он, меняя тему. – Надеюсь, ты это понимаешь.

Я слегка приподняла брови.

– Ты говоришь так, будто не поражен, а рассержен.

– Это потому что проклятая история с Пожирателями душ затмевает то, что ты прикосновением исцелила сломанные кости. – Он шагнул ко мне, и в его взгляде появилось хищное намерение. – Вряд ли ты понимаешь, что сделала для мальчика.

– Я знаю, что сделала. – Я выпрямила руки. – Я… я его исцелила.

– Ты сделала не только это.

Кастил шагнул еще ближе, и его глаза загорелись, как осколки янтаря. С колотящимся сердцем я отступила назад, прижавшись к теплому камню и глине дома Вонетты.

– Не только?

Взяв обеими руками мое лицо, он наклонился.

– Если вольвен ломает кости, то должен немедленно сменить облик, чтобы предотвратить повреждение костей, нервов и мягких тканей. На это у него есть всего несколько минут, и Беккет был уже близок к этой проклятой точке.

– И что? – прошептала я.

Почему он до сих пор говорит с раздражением?

– Он бы потерял ноги, Поппи. Ты этому помешала.

– Тогда почему ты на меня злишься? – настойчиво спросила я.

– Я не злюсь, – прорычал он.

– Ты уверен?

– На сто процентов.

– Ты… опять голоден? – спросила я, хотя его глаза оставались нормальными, и я знала, что кровь ему пока не нужна.

– Я хочу не крови.

Кастил наклонил голову, и из моих легких вылетел весь воздух. Его рот оказался всего в дюйме от моего.

Он собирается меня поцеловать?

Мы на виду. Может, на нас уже смотрят. Но его пристальный взгляд говорит, что дело не в этом. Что бы он ни чувствовал, это не игра на публику.

– Не думаю, что ты понимаешь собственные ощущения. – Я прижала ладони к теплому камню и глине.

– Если ты сейчас откроешь чутье, то поймешь, что я чувствую. Сделай это.

– Не хочу.

– Почему?

Теплое дыхание коснулось моих приоткрытых губ.

– Потому что не хочу.

Сердце в моей груди затрепетало.

– Или потому что не хочешь знать, что я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не испортить еще одну пару твоих штанов, не разорвать их и не оттрахать тебя так, чтобы ты еще много дней чувствовала всю степень моей благодарности.

У меня глаза чуть не вылезли из орбит. Внизу живота возник стремительный вихрь, который еще никогда не казался таким безрассудным, требовательным и живым.

Я сглотнула – сглотнула с усилием.

– Какой-то странный способ благодарить.

Он прижался своим лбом к моему.

– Единственный способ, который я знаю.

– Достаточно просто сказать спасибо.

– Нет. Недостаточно.

Я не могла придумать что сказать, хотя сказать следовало много чего. Мы несколько секунд стояли так, и если бы любой из нас слегка повернул голову, наши губы бы соприкоснулись. И я…

Наверное, я потеряюсь.

А может, найдусь.

Кастил вздрогнул и издал рокочущий звук, который мог бы исходить от вольвена. Все мои мышцы сладко напряглись, но он шагнул назад и взял меня за руку. Не говоря больше ни слова, он повел меня к лошади и поднял в седло.

Усевшись сзади, Кастил обвил руками мою талию.

– Как бы мне ни хотелось, чтобы мы притворялись остаток дня, – сказал он, скользнув губами по моей челюсти, – нам нужно кое-что обсудить.

Я сделала глубокий, успокаивающий вздох и кивнула.

– Наше будущее?

– Можно заметить, что мне нравится, как ты говоришь «наше будущее»?

– Я бы предпочла, чтобы промолчал, но, поскольку ты заговорил, полагаю, это означает «да»?

– Да. – Кастил направил старую кобылу к дороге. – Нужно поговорить о нашем браке.

– Что именно?

– Думаю, ты уже знаешь, принцесса.

Я прищурилась, глядя на заходящее солнце. С того момента, как я узнала о возвращении Предела Спессы, у меня было ощущение, что такой разговор грядет.

– Наверное, тебя обеспокоит то, что я собираюсь сказать. Я этого не хочу.

Я напряглась.

– Когда ты заводишь такие разговоры, они неизбежно меня беспокоят.

– Вполне понятно, но знай, что моими решениями руководит предельная осторожность и предвосхищение возможных проблем.

– Просто чтобы ты знал: это самый неромантичный разговор о браке, какой я когда-либо слышала.

– Не могу с этим не согласиться.

От серьезности его тона моя кожа покрылась мурашками.

– Изначально я планировал, что мы поженимся в Бухте Сэйона, а потом поедем в Эваемон, сердце Атлантии.

– Там живут твои родители?

– Да.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились до того, как ты познакомишь меня с ними?

– Так мы избежим многих сложностей.

Может, я и прожила всю жизнь затворницей, но я не дура.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились прежде, чем они смогут помешать.

– Они не могут помешать, – напомнил он, передавая поводья Тедди в мои руки. – Мне не нужно их разрешение.

Взяв поводья, я сказала:

– Но тебе хотелось бы получить их одобрение?

– Конечно, хотелось бы. Кто же не хочет одобрения родителей?

Но в этом нет необходимости, потому что наш брак будет временным.

– Как я уже говорил, они заподозрят мои намерения, особенно мама. Она знает, что я не отказался от спасения брата. – Он показал мне, как управлять Тедди, и мы поехали не напрямик через центр городка, а по окраине. – И она, и отец найдут множество причин отложить свадьбу.

Если мы не смогли убедить Аластира, то я понятия не имею, как склонить на нашу сторону его родителей.

– Как только мы поженимся, откладывать будет нечего.

– Точно. – Его рука вернулась на мое бедро. – Не хочу, чтобы ты забивала этим голову, хотя, наверное, ты все равно будешь об этом думать.

– И, наверное, у меня будут на то веские причины.

– С этим можно поспорить, но, как бы то ни было, мне кажется, что в наших интересах пожениться здесь, в Пределе Спессы.

Хотя я подозревала, что он это скажет, мое сердце пропустило несколько ударов.

– В твоих интересах?

– В наших интересах, – повторил он. – Рано или поздно о твоих способностях облегчать боль все равно бы узнали. Либо от прибывших из Нового Пристанища, либо если не Беккет, так кто-то другой мог пораниться. Я просто не ожидал, что это случится сегодня. И хотя я не считаю, что на тебя многие будут смотреть со страхом или думать о тебе как о Пожирательнице душ, будет разумно пожениться до того, как кому-то придет в голову совершить какую-нибудь невероятную глупость.

«Какая-нибудь невероятная глупость» в переводе означает, что кто-то попытается меня убить.

– И у нас здесь есть все, что нужно для свадьбы, – сказал Кастил, когда мы поднимались на холм. – Или скоро будет.

– А что нам нужно?

– Кольца, конечно же.

Я закатила глаза.

– Я шутила насчет кольца.

– Знаю, но я все равно собираюсь подарить тебе такой большой бриллиант, какого ты в жизни не видела. – Я услышала в его голосе улыбку. – Но пока что сгодится и простое атлантианское кольцо.

Мое сердце пропустило еще несколько ударов.

– Церемония может быть скромной. Но нам понадобится исполнитель церемонии, – продолжал он. – Им может стать любой глава кровной линии.

– Аластир?

– Нет. Не он говорит от имени вольвенов, хотя он среди них самый старый. Того вольвена зовут Джаспер. И, к счастью, он завтра приедет в Предел Спессы. Уже к вечеру мы можем пожениться.

У меня сжалось сердце. Пройдет чуть больше двадцати четырех часов – и мы будем женаты. На меня нахлынули сбивающие с толку эмоции, такие же противоречивые, как и у людей, видевших, как я исцеляла Беккета.

Мне нужно сосредоточиться на своем плане и ни на чем больше.

– А потом мы отправимся дальше в Атлантию? – спросила я. Во рту пересохло.

– Да.

Я слегка нахмурилась.

– Но зачем? Если мы поженимся до того, как перевалим через горы Скотос, то почему нельзя сразу отправить сообщение в Карсодонию?

– Если не считать того, что моя мать сможет с полным основанием убить меня за то, что я не привез невесту домой для знакомства, наш брак должны признать король с королевой. Тебя нужно будет короновать.

– Короновать? – Я дернула голову в сторону.

Он выгнул бровь.

– Ты станешь принцессой, Поппи. Тебя нужно будет короновать. Ты получишь такие же полномочия, как и у меня, а король и королева Солиса не смогут оспорить твое положении в Атлантии.

– Это… это просто формальность.

– Скорее политика. А поскольку король Джалара жил во времена правления Атлантии, он знает, что принцы и принцессы, не признанные короной, в Атлантии не имеют власти и полномочий.

Я покачала головой, глядя вперед. Политика казалась мне чепухой. Мы взобрались на холм и въехали в лес. Сквозь листву просачивались лишь слабые лучи заходящего солнца.

– И ты полагаешь, что твои родители примут наш брак?

– Примут.

– Ты же понимаешь, что Аластир не считает нашу помолвку настоящей, – напомнила я. – Если твои родители нам не поверят, то почему ты думаешь, что меня коронуют?

– Потому что мы их убедим.

Кастил сказал это так, будто вопрос практически решен.

Но я не была в этом так уверена.

– О чем ты думаешь? – спросил он после нескольких минут молчания.

– О многом, – призналась я. – Но я знаю, что ты лжешь.

Кастил напрягся позади меня.

– Я не…

– Я не имею в виду, что ты лжешь, чтобы ввести меня в заблуждение, – быстро добавила я. – Но ты лжешь, чтобы меня защитить. История с Пожирателями душ встревожила тебя сильнее, чем ты желаешь признать. И реакция родителей беспокоит тебя сильнее, чем ты говоришь. Вот почему ты хочешь жениться на мне прямо сейчас.

Кастил по-прежнему был напряжен.

– Ты читаешь мои эмоции?

Я слабо улыбнулась.

– Мне не нужно читать твои эмоции, чтобы все это понять.

Он замолчал, а потом произнес:

– Поппи…

– Ты не спрашивал, но наверняка к этому подводил, так что да, – перебила я. – Я выйду за тебя замуж в Пределе Спессы.