Глава 31

– Ты согласен на это?

Кастил прикрыл глаза, и все черты его потрясающего лица напряглись.

– Всегда, – прошептал он. – Да.

Я оторвалась от стены и, преодолев расстояние между нашими ртами, поцеловала его. В тот миг, когда наши губы соединились, в ту секунду, когда он приоткрыл губы, я поняла, что это по-настоящему.

Я оторвала руки от камня и обвила его шею. Я брала то, что хотела, пробуя его вкус кончиком языка, наслаждаясь упоительной остротой его зубов. Я не знала, что делаю, меня вел инстинкт. Я двигала губами по его губам, покусывая, исследуя и учась.

И Кастила, похоже, нисколько не беспокоила безыскусная неопытность. Скорее наоборот, даже воспламенила. Он дал мне то, что я хотела. Он целовал меня с исступленным самозабвением, граничащим с безумием.

Закончив поцелуй, он дышал так же тяжело, как и я.

– Мы не притворяемся, Поппи? Больше нет? Ты меня хочешь. Зная все, ты меня хочешь.

– А ты как думаешь?

Я требовательно шевельнулась под его рукой.

Он положил другую руку мне на бок, гася мои движения.

– Мне нужно услышать от тебя, принцесса.

Ну конечно, ему нужно.

– Да. – Я чуть не выругалась. – Я хочу тебя.

– Хорошо. – Кастил убрал руку, которая была между моими ногами. – Потому что это по-настоящему.

Не успела я ощутить потерю его коварной руки, как он схватил меня за бедра и поднял, наполовину вытащив из воды. Я ахнула и вцепилась ему в плечи.

– Обхвати меня ногами за пояс, – тихо велел он. – Давай.

Я без возражений сделала как он просил. Такое бывало редко. Надеюсь, он это осознал.

Он переместил руки обратно на мои бока и опустил взгляд на мои груди, прижавшиеся к его груди.

– Я бы хотел не торопиться, потому что есть так много способов быть с тобой по-настоящему. Уложить тебя на камни и облизать каждый дюйм твоего тела. Заставить тебя сделать то же со мной. А потом я хочу, чтобы ты стояла на коленях с моим членом во рту.

Я вздрогнула: его слова рисуют такие развратные образы. Это действие описывалось в дневнике мисс Уиллы и, когда я об этом читала, показалось отвратительным. А сейчас? Сейчас это звучит… интригующе.

– Я… я не умею.

– Я думаю, ты не ошибешься. – Его глаза ярко горели. – Но я тебе покажу. Покажу, как пользоваться ртом и языком. Если бы у нас было время, мы бы поиграли. – Он крепче сжал мою талию. – Но у нас нет времени, принцесса.

– Да, у нас его нет.

Мое сердце бешено колотилось. Он удерживал мой взгляд.

– Я рад, что мы на одной волне. – Мышцы под моими ладонями напряглись. – Принцесса?

– Ваше высочество?

Его глаза превратились в расплавленный янтарь.

– Нужно, чтобы ты держалась за меня и не отпускала, потому что я собираюсь оттрахать тебя, как обещал.

Я ахнула от такой восхитительной непристойности его слов.

– Да. Пожалуйста.

Кастил ответил не словами, а действием, опустив меня так, что я почувствовала его у своего входа. Я прикусила губу.

– Опусти ноги, – потребовал он. – Чуть-чуть – вот так. Прекрасно. – Его губы вернулись к моим. – Ты прекрасна.

– Я…

Мои слова превратились в крик, который он поймал поцелуем. Он заполнил меня, вытянув так, что я не была уверена, что в такой позе что-то получится. Не была уверена, что получится у меня. Мы занимались этим всего два раза. Я занималась этим всего два раза. Но я держалась, вцепившись в него, а он продолжал погружаться в меня все дальше и дальше, пока между нам не осталось пространства.

Кастил качнулся. Одну руку он завел мне за спину, обняв меня. И… и он стал держать меня так, прижав к груди и погрузившись глубоко внутрь.

– Ты в порядке? – хрипло спросил он, касаясь губами моих губ. – Поппи?

Я кивнула и немного разжала пальцы на его плечах.

– Уверена?

– Да, – прошептала я с закрытыми глазами.

Больно не было. Не очень удобно, но это только начало. Я пошевелилась и вильнула бедрами.

Он простонал мое имя.

– Поппи…

Постаралась не обращать внимания на то, как сжалось сердце в ответ на его голос. Я не хочу этого. Я хочу твердости между ног и внутри меня, мне нужны те ощущения, которые она вызывала. Я не хочу, чтобы сюда вмешивалось сердце.

Я начала извиваться, задохнувшись, когда вспыхнуло удовольствие.

– Боги, Поппи… Я пытаюсь… – Из него вырвался рык, дрожью прокатившийся по мне. – Я пытаюсь убедиться, что ты готова.

– Я готова.

Я правда готова.

Кастил выругался и начал двигаться, подняв бедра. Мои глаза расширились, когда меня затопило необузданными ощущениями: он двигался внутри меня, медленно и глубоко. Я вздохнула, расслабились все мышцы, о напряжении которых я даже не подозревала.

– Вот. – Его голос был едва слышным шепотом. – Боги, ты…

Направляющая меня рука судорожно сжалась и расслабилась, когда я поднялась на нем.

– Ты – все, чего я когда-либо хотел.

За всю жизнь мне ни во что так не хотелось верить, и это осознание грозило все разрушить.

– Мы настоящие, – напомнила я, ища его губы. – Не лги мне сейчас.

На несколько секунд он застыл, а потом издал хриплый смех.

– Ты права. – Он схватил в кулак мои волосы и оттянул мою голову назад. – Сейчас нам не нужно лгать.

Его рот накрыл мой, и острый клык царапнул мою губу. Я хрипло застонала. Через мгновение мы опять прижимались к скале, одной рукой Кастил обнимал меня, а другой держал за волосы – только они отделяли твердую поверхность от моей кожи. Он навалился на меня, вжимаясь в мои бедра.

А потом сделал то, что обещал.

Оттрахал меня.

Его бедра врезались в мои, и в такой позе я могла только подчиняться его требованиям. Я держалась за него, а вокруг нас неистово бурлила и пенилась вода. Каждый удар его бедер был таким же жадным, как и толчки моего языка на его языке. Каждое погружение казалось более настойчивым, чем предыдущее. Моя голова откинулась назад, но не коснулась камня благодаря его руке. Мир вертелся в калейдоскопе разбитых солнечных лучей, темно-серых стен и ярких лепестков. Я напряглась – все во мне напряглось. Его голова упала на мое плечо, а тело терлось о мое. Я обвивала его, зарывшись лицом в его шею, чувствуя сладкий вкус воды и соленый – его кожи. Моя кровь бешено стучала, и его пульс так же сильно бился под моей щекой. Наши тела исступленно двигались, казалось, что он повсюду. У меня сбилось дыхание. Не было никакого колебания. Никакого замедления или передышки. Нас обоих подхватило безумие, мы потерялись в напряжении, которое все нарастало. Мне казалось, что я разобьюсь вдребезги, что мы оба разобьемся, но он дал мне то, чего я так сильно хотела.

Ощущение его кожи, прижатой к моей, вытеснило весь мир. Остались только мы. Прикосновения его губ к моей шее, моей щеке прогнало прочь все протесты. Его рот опять нашел мой, а руки держали меня так крепко, так бережно, мешая даже возникнуть уколу вины. Кастил двигался так глубоко внутри меня, что я не чувствовала ничего, кроме него, и когда меня захлестнуло освобождение, оно настигло и его, поглотило нас обоих, не оставив места страхам о будущем и сделав возможным то, что казалось невозможным.

* * *

Я чувствовала себя невесомой в руках Кастила. Моя щека покоилась на его плече, а ноги плавали в нескольких дюймах от дна бассейна. Я уже пыталась отстраниться, после того, как утихли последние волны наслаждения и вместе с угасающим солнечным светом начала просачиваться реальность. Но далеко я не отодвинулась – Кастил не отпустил, по-прежнему обнимая меня.

– Еще нет, – сказал он, прижимая мою щеку к своему плечу.

И я как будто бы разрешила. Я не сражалась с ним. Я винила в этом много причин, хотя у меня в самом деле нет никакого желания с ним сражаться. Для начала – тепло водоема и его кожи. То, как он проводил рукой вверх и вниз по моей спине, очень успокаивало. Обвинить можно было и истому в моем теле, и то, как мне нравилось, что меня держат, особенно так, когда нас ничто не разделяет.

Человеческие прикосновения так долго были для меня под запретом, что теперь нагота Кастила казалась самым изысканным шоколадом или конфетами. Я поглаживала его плечо, желая набраться смелости и исследовать его твердость, впадинки и шрамы. Вместо этого я удовлетворяла свое любопытство тем, как ощущалась его кожа под моим пальцами. Его тело – сталь, укутанная в атлас.

И… боги, я впитывала каждое мгновение. Мой взгляд приклеен к его шее, к темным кудрям. В самом тайном уголке сердца я наслаждалась этими мгновениями.

Не знаю, как долго мы так стояли, и вокруг нас не было ничего, кроме плеска воды и доносившего снаружи пения птиц. Похоже, Кастил сразу узнал, что кто-то подошел к пещере.

– Это Киеран. Только он мог знать, что найдет меня здесь. – Он осторожно освободился из моих объятий, и мне показалось, что его губы коснулись моей макушки. – Я скоро вернусь.

Я погрузилась в воду по плечи, а он побрел к берегу. Я смотрела во все глаза, как он выбирается из воды, и мое лицо не должно было так заливаться краской после того, что мы делали. Кастил остановился, чтобы подобрать штаны, но не надел их.

Он вышел из пещеры таким же нагим, как и в день своего рождения, и если он не остановится, чтобы надеть штаны, Киерана ждет то еще зрелище.

– Ну и ладно, – прошептала я, а потом рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по пещере.

Задрав голову, я уставилась на проблески солнечного света, ища в себе раскаяние или стыд. Как и раньше, нашла только неуверенность. Не в том, что мы только что разделили, а в том, что это означает. Мы не притворялись.

То, что произошло между нами, было по-настоящему. Никаких игр. Никакого притворства. Никакой полуправды.

Провела зубами по нижней губе. Она опухла от поцелуев. Я поднесла пальцы ко рту и поежилась, вспомнив, как он завладел им так же всецело, как и остальным моим телом.

Я повернулась на звук шагов Кастила. Хвала богам, он наполовину одет. Правда, пуговицы на штанах не застегнуты, и я не понимаю, как они держатся на его бедрах. Он нес белый сверток, который аккуратно положил на землю.

– Киеран догадался, что мы отправились сюда. Он привез чистой одежды для нас обоих и полотенце.

Интуиция Киерана кажется мне непостижимой. Наверное, я и не хочу знать, как он догадался.

Кастил протянул руку с пушистым белым полотенцем.

– Нечего и говорить, что я предпочитаю видеть тебя голой и мокрой. Но пора вытереться и принять достойный вид.

Я тряхнула головой и двинулась вперед, замедлившись, когда пузырящаяся вода начала опускаться ниже груди. С чего мне колебаться? Как будто он уже не видел мои груди, шрамы и все остальное. Кастил ждал, глядя на меня, но разве я сама на него не пялилась? Не смотрела без малейшего смущения, как он раздевался? Набравшись смелости, я пошла дальше, и произошло нечто странное. Каждый шаг давался все легче, хотя вода опустилась ниже ребер, а потом до пупка, а взгляд Кастила следовал за уровнем воды. Он слегка приоткрыл губы, и я уверена, что он бы не оторвал глаз от меня, явись хоть сам Никтос. В этом заключена некая сила – в способности так отвлекать его. Когда вода запенилась вокруг моих бедер и ниже, он прикусил нижнюю губу кончиками клыков. Он определенно наслаждался зрелищем, пока я поднималась по земляным ступеням.

– Я помогу. – Кастил раскинул полотенце пошире. – Знаю, что тебе это не нужно, но я так хочу.

Я ничего не ответила, остановившись перед ним, босая, как и он. Он зашел мне за спину и стал тереть полотенцем мои мокрые волосы.

– Их нужно вытереть в первую очередь, – пояснил он, и я нисколько не сомневалась, что он смотрит на меня, выжимая воду из моих волос. Он видит, как топорщатся мои соски и как я краснею.

– Не хотелось бы, чтобы ты простудилась, – сказал он хрипловато. – Я слышал, что такое возможно с мокрыми волосами.

– Угу.

Я шевельнула челюстью, а мои губы растянулись в улыбке.

– Я просто стараюсь быть основательным. – Он накрыл полотенцем мои руки до самых кончиков ногтей, а потом спину. – Поблагодаришь меня позже.

– За основательность?

– В том числе.

Кастил вытер мой живот и поднял полотенце выше, собрав влагу между грудей. Задержав там руки, он развернул меня к себе и опустился на колени.

У меня затрепетало в животе, когда он вытер мою левую ногу, затем правую и наконец между ногами. Я резко втянула воздух и слегка покачнулась.

– Просто стараюсь быть основательным, – напомнил он, прищурившись. – Не хочу, чтобы ты была чересчур мокрой, принцесса.

У меня сложилось впечатление, что он имеет в виду что-то другое.

Полотенце погладило мой зад.

– Думаю, ты теперь вся сухая. – Он медленно перевел взгляд мне в глаза. – В основном.

Да.

В основном.

Усмехнувшись, Кастил опустил голову и поцеловал бледный неровный шрам на внутренней стороне моего бедра. Это вырвало меня из блаженного тумана. Я смотрела, как он встает, и в голове проносились тысячи разных мыслей.

Он укутал меня полотенцем, и я схватилась за края.

– Кастил…

– Знаю. – Он приложил палец к моим губам. – То, что мы здесь делали, останется здесь.

Заморгала, уязвленная словами, которые даже не вполне поняла. Я не собиралась этого говорить. Честно, сама не знаю, что хотела сказать.

Кастил повернулся и взял белую рубашку, резко контрастирующую с его смуглой кожей. Локон темных волос на лбу смягчал его черты. Склонив голову, он застегнул пуговицы на штанах. Я ощутила трепет внизу живота. Как он умудряется обычное одевание делать таким чувственным?

Мне правда не следует стоять и смотреть, как он одевается. Бросив полотенце, я быстро схватила свою одежду.

– Вот. – Кастил опять закатал мне рукава.

Не знаю, что именно заставило меня подумать о последствиях того, чем мы занимались. До сих пор мне это даже в голову не приходило, и это значит, что мне нужно вести себя более ответственно.

– Ты говорил, что предохраняешься от зачатия. – Я вспомнила, что он принимает травы, которые делают и мужчин, и женщин временно бесплодными. – Ты все еще защищен?

– Да. Я осторожен, Поппи, – ответил он без колебаний, подбирая нашу одежду и мои сапоги. – Я бы не рискнул появлением ребенка.

«У нас».

Кастил этого не сказал, но слова все равно повисли в воздухе. И я ощутила новый холодный укол, совершенно лишенный смысла, потому что для меня идея завести ребенка была еще более пугающей, чем обнаружить под кроватью существо с плавниками вместо ног и хвостами вместо рук.

Со мной совершенно точно что-то не так, раз этот укол по-прежнему болит.

Ибо то, что казалось настоящим ему, для меня таким не было.

* * *

Новости о том, что я сделала с Беккетом, разлетелись по городу. Я это поняла, когда подносила ко рту ложку густого супа с травами, потому что на меня все глазели.

Ну, не все.

Вниманием Кастила и Киерана завладели два атлантианца. Понятия не имею, куда пропали Делано с Нейллом, и они могут быть буквально где угодно. Мы же сейчас находимся в одном из больших зданий в центре города. Но остальные либо бросали на меня взгляды искоса, либо пялились в открытую.

Смертные и атлантианцы, сидящие за столом перед нами. Вольвены, рассеянные по другим столам. Все пялились. Конечно, я не могу их винить. Я светилась серебром, и я исцеляла прикосновением. Я бы тоже пялилась на человека, если бы увидела или услышала, что он сделал такое. Но кое-что, спрятанное за этими взглядами, вселило в меня тревогу. Воздух практически вибрировал от эмоций, и мне опять не нужно было сосредотачиваться и открывать себя, чтобы ощутить враждебность большинства людей, сидящих вокруг меня.

Проглотив ложку ароматного супа, я перевела взгляд на знамена, развешанные по обе стороны от входа. Ветер, проникающий через открытые окна, слегка колыхал знамена и вертел лопасти вентиляторов, поддерживая прохладу в переполненной комнате.

Мягкое прикосновение к руке заставило меня повернуться направо, к Аластиру.

– Может, ты хочешь поужинать в своей комнате? – тихо спросил он. – Я могу отвести тебя в крепость.

Я опустила ложку и глянула на Кастила, сидящего во главе стола. Он слушал атлантианца и рылся в тарелке с сыром, рассматривая каждый кусочек так, словно выискивал совершенный или с изъянами.

– Неужели у меня такой вид, будто мне неловко?

Аластир натянуто улыбнулся.

– Ты почти не притронулась к еде.

Трудно есть, когда все на тебя пялятся. Я скользнула взглядом по переполненной комнате. В глубине души хотелось извиниться и уйти в свою спальню, но это всего лишь один из множества ужинов и мероприятий, на которых я буду предметом внимания. Кроме того, пусть скрыться в своих покоях и кажется самым легким выходом, но это трусость. К тому же никто не проецирует свои эмоции. Никто не переходит границы, так что я могу их игнорировать. По большей части.

– Я в порядке, – решила я.

Улыбка Аластира не затронула глаза.

– Должно быть, тяжело находиться среди людей, которые настроены недружелюбно, и знать, что они чувствуют. Я бы не подумал о тебе плохо, если бы ты захотела избавиться от такого внимания. Просто знай: любой, кто проведет с тобой хоть несколько минут, изменит свое мнение. Остальные узнают тебя, я уверен. Но пока что я прошу прощения за их поведение.

Он мягко сжал мою руку.

– Ты знала, что здесь когда-то было оживленное торговое место?

Я сглотнула ком, подкативший к горлу после его слов.

– Когда Атлантия правила всем королевством, Предел Спессы был первым и последним крупным городом перед горами Скотос. Когда-то люди проходили через него тысячами. – Аластир вздохнул, устремив взгляд на голые стены. – Грустно видеть, во что превратилось это место, но Кастил и остальные постепенно восстанавливают его и возвращают к жизни.

Из кухни вышел Квентин с большим кувшином. За ним, чуть прихрамывая, следовал другой юноша, моложе и ниже ростом. Я не сразу узнала этого мальчика с черными волосами и смуглой кожей. Я видела его только в облике вольвена, а в человеческом – лишь мельком, но тогда его кожа была бледной и покрытой холодным потом.

Беккет.

Я наблюдала за тем, как он наполняет стаканы в конце стола, а потом направляется к нам. Долив стакан двоюродного дедушки, он наконец посмотрел на меня.

– Мы уже знакомы, – прошептал он. – Вроде того.

– Беккет, – ответила я. – Как ты себя чувствуешь?

– Почти прекрасно. – Он налил мне воды и, оглянувшись на Аластира, опустил подбородок. – Спасибо. Я не могу в полной мере выразить всю мою благодарность.

– Ты уже поблагодарил.

На его лице возникла широкая улыбка, открывающая зубы, но быстро угасла, и я ощутила острый укол… страха, прежде чем Беккет перешел на другую сторону стола.

Он теперь боится меня?

Я выпрямилась. Узел в груди разрастался. Почему? Я его исцелила, хотя и понятия не имею как, но Беккет должен знать, что меня бояться не следует.

– Пенеллаф? С тобой все хорошо?

Я перевела дыхание и глянула на Аластира.

– Да. – Я улыбнулась и переключила внимание на него. – Они такие услужливые. Беккет с Квентином.

– Уважение к старшим вбивается в молодежь с самых ранних лет, – объяснил Кастил, услышав меня. – В Атлантии младшие часто помогают подавать еду и напитки на обедах.

Аластир фыркнул.

– Ты не в счет. Ты всегда за обеденным столом утыкался носом в книгу.

Удивление отвлекло меня от реакции Беккета.

– Что же ты читал?

– Обычно книги по истории и учебники, – ответил Кастил, приподняв уголок губ. – Большую часть времени я был страшно скучным ребенком.

Я на миг встретилась взглядом с Киераном и вспомнила, как он говорил, что Кастил был серьезным.

– Зато твой брат старался за двоих, – сказал Аластир, качая головой. – Ты не хотел, чтобы Малик прислуживал тебе за обедом.

Я перевела взгляд на Кастила. Он улыбнулся шире. Не знаю, чего я ожидала, но о его брате так редко говорили.

– Малик часто… экспериментировал с напитками и едой, – пояснил Кастил, поймав мой взгляд. – И подвергаться его экспериментам было не всегда приятно.

– Я почти боюсь спрашивать, – произнесла я.

– Но спросишь, – пробормотал Киеран.

Я не обратила на него внимания. И Кастил тоже.

– Он добавлял в сок лимон и перец, солил сладкие блюда и чаще всего портил то, что хотелось бы съесть.

– Ужасно, – рассмеялась я.

Кастил наклонился ко мне, опустив ресницы.

– И тем не менее ты смеешься.

– Да.

Он поднял взгляд, и от пылающего в его глазах жара по моей коже пробежали мурашки.

– Наверное, потому что ты сама бы такое делала.

– Возможно.

Усмехнувшись, он выпрямился и повернулся к остальным, продолжив рыться в сыре.

– Сколько?..

Я замолчала, когда Кастил зацепил меня рукой, кладя на мою тарелку сыр, нарезанный тонкими ломтиками. Он слушал другого смертного, сидящего за столом позади нашего.

– Спасибо.

Он кивнул.

Я взяла кусочек сыра и, слегка улыбнувшись, съела. Мое внимание привлек внезапный взрыв смеха. Киеран встал и пересел в конец стола. Смех исходил оттуда, где сидели Беккет и Квентин вместе с Эмилем и другими людьми, которые путешествовали с Аластиром. Интересно, над чем так громко смеется Эмиль?

Я перевела взгляд дальше и наткнулась на двух смертных – пожилых мужчин. Один что-то говорил другому на ухо. Второй, с аккуратно подстриженными светлыми волосами, кривил губы. От его отвращения сыр стал кислым.

Отпила из стакана, смывая вкус. Это не первый недружелюбный взгляд или гримаса в мою сторону: такое нередко случалось, когда Кастил отвлекался. Он встал, чтобы поговорить с женщиной, которая вся состояла из костей и сморщенной кожи. Я крепче сжала стакан. Каждый раз, ловя взгляды, мне хотелось спросить, чем я могу помочь. Хотелось удерживать эти взгляды, пока им не станет так же неудобно, как и мне. Но я молчала и ничего не делала. Точно так же я молчала, когда меня распекала жрица или когда мне читал нотации герцог.

– Не обращай на них внимания, – тихо сказал Аластир.

Я поставила стакан.

– Просто они тебя не знают, – повторил он. Его улыбка была такой же фальшивой, как и мои, когда я была Девой. – Ты должна привыкнуть к их недоверию и даже неприязни, поскольку ты принцесса, которая скоро станет королевой.

Королевой.

Я оцепенела.

Этого не случится, напомнила я себе. Даже если произойдет невозможное и мы с Кастилом… Я даже не смогла закончить эту мысль. Кастил не желает быть королем.

– Если ты не хочешь отступить и выйти из этой ситуации, ты не должна показывать, что тебя задевают их чувства. Не должна позволить Кастилу узнать, иначе повторится случай с Лэнделлом, – продолжал Аластир. – Я не знаю точно, какие чувства он к тебе испытывает, но несомненно одно. Он отреагирует на любое оскорбление твоей чести. В этом твоя сила, Пенеллаф. Ты – шея, которая поворачивает голову королевства.

Я изумленно воззрилась на него.

– Прости. Наверное, ты ничего этого не понимаешь. Тебя к этому не готовили. Это не твоя вина, – сказал он, но тем не менее казалось, что моя вина все же есть. – Ты ни в чем не виновата. Его помолвка с тобой стала полной неожиданностью.

– Уверена, их неприязнь больше относится к тому, кто я, а не к моему браку с их принцем. Или в равной степени и к тому, и к другому.

– К тому же все слышали, что первоначально тебя планировалось использовать для обмена. Люди не понимают, как из этого могла расцвести любовь. Как и я, даже после всех его заявлений о любви.

– Бывает еще и не такое, – вымолвила я.

Кастил шагнул ко входу в тот момент, когда дверь распахнулась. Вошел высокий мужчина. На смуглой коже его рук до самых плеч вились черные татуировки. У него лохматые серебристые волосы, цвет которых не имеет никакого отношения к возрасту. Когда он улыбнулся при виде Кастила, в уголках его глаз появились лишь слабые морщинки.

– Не сомневаюсь, что бывает, – ответил Аластир, понизив голос.

Кастил пожал руку мужчине с серебристыми волосами. Это Джаспер? Он стоял слишком далеко, чтобы я могла разглядеть цвет глаз.

– Но я знал принца всю его жизнь, – продолжал Аластир. – Что важнее, я видел его, когда он был влюблен, Пенеллаф.

Только усилием воли мне удалось сохранить на лице невозмутимое выражение, когда я посмотрела на Аластира. Я… не могу поверить, что он такое сказал. Но я ощутила от него только тревогу.

– Люди ожидали кого-то другого на место принцессы, – продолжал он. – Дело не только в тебе.

– Кого-то, кто не была Девой? – предположила я.

– Разумеется. Но, как ты знаешь, ожидалось, что после возвращения он женится… – Аластир захлопнул рот и сдвинул брови. – Он тебе не говорил?

Внутри меня что-то оборвалось.

– Не говорил мне что?

Аластир попытался отвести взгляд, но я схватила его за руку и потребовала:

– Что он мне не говорил?

– Боги богов, вот глупый мальчишка. – Он ущипнул себя за переносицу, и я ощутила, как в нем вскипает злость. – Когда-нибудь я научусь держать рот на замке.

Надеюсь, что нет: я бы много чего не узнала, если бы не он.

– Почему мне кажется, что это я – тот глупый мальчишка, о котором вы говорите? – спросил Кастил, вернувшись на свое место. Его улыбка исчезла, когда он увидел выражение лица Аластира. И мое. – О чем вы тут шептались?

– Не думаю, что сейчас время…

– Я думаю, что самое время, – оборвала я, прекрасно сознавая, что на нас начали обращать внимание.

– Я тоже. – Кастил пристально посмотрел на Аластира. – Говори.

Этот приказ требовал ответа. Аластир покачал головой, стиснул зубы.

– Ты не сказал ей, что уже обручен с другой.