Глава 38

Мы шли по Валу. На золотых мечах Кастила блестел лунный свет. Мечи дал ему Делано, встретивший нас у двери.

Легкий плащ с короткими рукавами, который я надела поверх темно-синей туники и легинсов, был идеей Кастила. Это было его единственное условие, когда я встала с постели. Если в приближающемся к Пределу Спессы войске есть Вознесшиеся, они могут увидеть меня своим обостренным зрением.

– Как только они подойдут, надень капюшон и оставайся в нем как можно дольше, – сказал он. – Не делай из себя мишень.

– У меня есть хорошие новости, потенциально плохие и хорошие отчасти, – доложил Эмиль, встретивший нас у парапета. – Разведчики доложили, что это идет меньшая группа.

– Сколько их? – спросил Кастил.

– Около двух сотен.

– Полагаю, это потенциально плохие новости, – сказал Кастил. – Они пришли бы быстрее, если бы не ждали основное войско и наступления ночи.

Это значит, что среди них, скорее всего, есть вампиры, а чуть позади идут еще несколько сотен солдат.

– Да. И еще то, что, похоже, они везут катапульты, – ответил Эмиль. – Они могут повредить стены снарядами, но сомневаюсь, что у них есть средства сокрушить их, раз уж эти стены выстояли войну Двух Королей.

– Эти стены не падут, – поклялся Кастил.

– Это и есть те новости, что «хорошие отчасти»? – уточнила я.

– Поскольку они ждали основное войско, это, возможно, дало нам время дождаться подкрепления, – ответил Нейлл.

– Ключевое слово – «возможно», – добавил Эмиль. – Существует много всяких «если». Если Аластир и Киеран двигались без остановок. Если близ Бухты Сэйона оказался довольно большой отряд, готовый к путешествию.

Меня кольнул страх, но я не позволила ему разрастись. Страх – это не слабость; только дураки и хвастуны уверяют, что ничего не боятся. Но это чувство может расползаться как чума, если слишком много размышлять. Я стараюсь не думать о том, что может случиться, если нам не удастся удержать Вознесшихся, если Киеран с Аластиром не смогут вовремя прислать подкрепление.

– И это если не брать в расчет туман в горах и как он отреагирует на такое количество людей. – Эмиль сделал паузу. – Ваше высочество.

Я подскочила от этого титула.

– Прошу прощения?

Кастил глянул на меня, и в лунном свете я разглядела на его губах легкую усмешку.

– Я – принц, если ты вдруг забыла.

Я прищурилась.

– Я не забыла.

– И мы женаты, – продолжил он. – Поэтому ты – принцесса.

– Я знаю, но я же не официально принцесса. Нужна… коронация или что-то такое.

– По обычаю к тебе следует обращаться «ваше высочество» или «моя принцесса» даже до коронации, – объяснил Нейлл.

– А если нет?

– Это было бы большим оскорблением. – Нейлл помолчал. – Ваше высочество.

Я воззрилась на него, а он невинно улыбнулся.

Кастил фыркнул.

– Между прочим, примите мои поздравления, – сказал Эмиль, привлекая мое внимание. Чутье подсказало, что он говорит искренне. – Что-то мне подсказывает, что из тебя выйдет очень интересная королева.

Королева?

О боги, как я могла забыть, что в нашем браке теперь все по-настоящему? Малик точно будет не в состоянии возглавить королевство, если его освободят, и трон займет Кастил. Рано или поздно. И я стану…

Ладно.

Не буду об этом думать.

– Тогда к тебе будут обращаться «ваше величество», – подмигнул Эмиль. – Разве не так, Кас?

– Так, – ровным тоном ответил он, уложив руку мне на бедро. – Вам обоим пора занимать позиции.

Эмиль и Нейлл церемонно раскланялись и удалились.

– Что это такое? – спросила я. – Ты вот так отослал их?

– Именно так, – произнес Кастил, глядя, как Эмиль задержался, чтобы переброситься парой слов с Хранительницей. – Я его убью.

Я резко повернулась к нему.

– Что? Почему?

– Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

Я озадаченно оглянулась на Эмиля, идущего к лестнице.

– Как он на меня смотрит?

Рука Кастила лежала на моем бедре, как обжигающее клеймо, и чувствовалась даже через слои одежды.

– Как я.

Я подняла брови.

– Это не так. Ты смотришь на меня…

Горячие янтарные глаза встретились с моими.

– Как я на тебя смотрю, принцесса?

– Ты смотришь на меня, будто… – Я прочистила горло. – Будто хочешь меня съесть.

Глаза Кастила сощурились в щелки. Он перевел взгляд на Эмиля и проворчал:

– Точно.

Я уставилась на него и рассмеялась. Он опять посмотрел на меня. Теперь его глаза горели и были широко раскрыты, как всегда, когда я смеюсь.

– Ты и правда ревнуешь.

– Ну конечно ревную. По крайней мере, я это признаю.

Да, он ревнует. Я чувствовала это – вкус пепла в горле.

– Ты…

– Дьявольски красив? Страшно умен? – Он повернулся к западной части неба, которую еще застилала мгла от пожаров. – Потрясающе обаятелен?

– Я не собиралась говорить ничего подобного, – возразила я. – Ты смешон.

– Очаровательно смешон, – поправил он.

Я закатила глаза.

– Ты же знаешь, мне никогда даже в голову не приходило искать благосклонности кого-то другого. С тех пор как я встретила тебя.

– Знаю. – Он наклонил голову и коснулся губами моего лба. – Моя ревность не связана с тем, что ты делаешь.

– И с логикой.

– А вот тут я с тобой не соглашусь. Я вижу, как он на тебя смотрит.

– Я думаю, тебе почудилось.

– Я знаю, что вижу. – Кастил отстранился и поймал мой взгляд. – Каждый раз, кода я смотрю на тебя, я вижу подарок, которого недостоин.

У меня перехватило дыхание и защемило сердце. Он не впервые такое говорит. Но впервые я ему верю.

– Ты достоин, – возразила я. – По большей части.

Он слегка улыбнулся.

– Это лучшее, что ты мне когда-либо говорила.

Правда ли это?

Мы взошли на парапет. У стены стояли колчаны со стрелами и луки. Я посмотрела вниз на темную дорогу и поля, но ничего не увидела.

– Они там? – спросила я, вспомнив, о чем говорили на обсуждении стратегии. – Вольвены?

– Они на полях и хорошо прячутся, даже от глаз вампиров. – Кастил положил руки на каменный карниз, и мое внимание привлекло кольцо на его пальце. – Хранительницы на месте, ждут моих указаний. Все, кто может держать меч, находятся во дворе, а те, кто умеет стрелять из лука, поднимутся сюда.

Оторвав взгляд от кольца, я оглянулась. Они уже идут. Смертные, слишком старые, чтобы держать что-то кроме лука. Хранительницы разводят их по парапетам. Струйка страха вернулась. Я опять повернулась к Кастилу.

– Сколько у нас людей? По окончательным подсчетам?

Он стиснул челюсти.

– Сто двадцать шесть.

Я сжала губы и закрыла глаза, заставляя себя дышать глубоко и ровно.

– Я хотел бы, чтобы ты уехала с Аластиром и Киераном, – тихо сказал он. – Ты была бы далеко отсюда и в безопасности.

Я открыла глаза.

Кастил смотрел в темноту.

– Но я рад, что ты здесь. Ты нужна Пределу Спессы. Ты нужна мне. – Он перевел взгляд на меня. – Но я все равно хочу, чтобы тебя здесь не было.

Я могу это принять.

– И я хочу, чтобы тебя здесь не было. Хочу, чтобы они не пришли. – Я позволила себе немного страха. – Мы ведь по-прежнему планируем освободить твоего брата и увидеть моего? По-прежнему планируем предотвратить войну?

Он кивнул.

– Но что будет завтра? – Я сглотнула, глядя на западное небо. – Может оказаться, что уже слишком поздно. Война настигнет нас.

– Никогда не бывает слишком поздно. Даже если пролилась кровь и потеряны жизни. Все можно остановить.

Я на это надеюсь. Правда надеюсь.

Он повернулся ко мне и прикоснулся к щеке.

– Пусть нас сильно превосходят численностью, но каждый, кто берет лук или меч, чтобы сражаться за Предел Спессы, за Атлантию, делает это потому, что хочет. Не за деньги. Не потому, что вступить в войско было единственным вариантом в жизни. Не из страха. Мы сражаемся, чтобы жить. Сражаемся за то, что здесь построили. Сражаемся, чтобы защищать друг друга. А из них – Вознесшихся, рыцарей и солдат Солиса – никто не будет сражаться сердцем, в этом-то вся разница.

Я выдохнула.

– Да, в этом разница.

Мгновение он молчал, а потом я почувствовала его губы на своей щеке, на шрамах.

– Поппи, я тебя попрошу еще об одном. Оставайся здесь, наверху. Что бы ни произошло. Оставайся здесь и стреляй из лука. А если со мной что-то случится – беги. Отправляйся в пещеру. Киеран будет знать, что найдет тебя там…

Мне сдавило грудь.

– Ты просишь меня о двух вещах.

– Они хотят тебя. Если они тебя получат, то смогут причинить больше вреда и Атлантии, и Солису, чем если что-то случится со мной.

– Если что-то случится с тобой… – Я замолчала, не в силах продолжать. Все между нами по-прежнему так ново, и это лишь подогревает страх, который я уже испытываю. – Этим людям ты нужен больше, чем я.

– Поппи…

– Не проси меня об этом. – Я посмотрела на него. – Не проси бежать и прятаться, когда кому-то из тех, кто мне дорог, больно или еще хуже. Я больше так не поступлю.

Он закрыл глаза.

– Это не то же самое.

Как это – не то же самое? Я собиралась спросить, но тут услышала негромкий предупреждающий сигнал с поля. Мы оба повернулись. Вдали начали загораться факелы, один за другим, пока не осветили пустую дорогу.

Кастил подал ответный сигнал и надел на меня капюшон. Пока он застегивал пуговицы под горлом, лучники ринулись вперед и притаились за стенами парапета.

Мое сердце заколотилось, дыхание участилось. Я взяла лук привычного мне типа, вынула стрелу из колчана и шагнула назад, чтобы меня не было видно за каменной стеной. Кастил остался на месте – единственный, кто был на виду у приближающегося войска. Я устремила взор не на марширующих солдат, а на него, его прямую спину и гордо поднятый подбородок. Тишину нарушил топот множества сапог и копыт по утрамбованной земле. И скрип деревянных колес. Я протянула к Кастилу чутье и ощутила горький вкус страха – потому что он не дурак, – но совсем немного, потому что он и не трус.

– Все это напоминает ночь на Валу в Масадонии, – заметил он. – Разве что на тебе не туфельки и не бесстыдная ночная рубашка. Не знаю, радоваться мне или расстроиться.

Мое сердце немного успокоилось, дыхание выровнялось. Я выпрямилась и подняла подбородок.

– Ты должен быть благодарен, потому что не будешь отвлекаться.

Кастил негромко рассмеялся.

– Все равно это немного расстраивает.

Я улыбнулась и крепче сжала лук.

Мы молча наблюдали, как солдаты Солиса подходят ближе и втыкают факелы в землю на обочине. Переднюю линию составляли смертные солдаты в кожаных доспехах и с тяжелыми мечами. Лошади тянули три катапульты, а за ними шли лучники и всадники в металлической броне с черными накидками. Рыцари. Их было около двух дюжин. Не слишком много, но и такое число может стать проблемой.

Рыцари раздвинулись, и между двумя деревянными катапультами выкатился темно-красный экипаж без окон. В катапультах что-то было. Я прищурилась. Какие-то мешки? Точно не порох и не метательные снаряды. Вместо облегчения меня охватила тревога.

Солдаты пропустили экипаж с королевским гербом. Несколько рыцарей выехали вперед и окружили экипаж защитным кольцом.

Должно быть, там кто-то из Вознесшихся.

Дверца открылась, и кто-то вышел – кто-то в таком тяжелом плаще, что я даже не смогла определить, мужчина это или женщина. Фигура в плаще зашагала вперед в окружении рыцарей. Кем бы она ни была, двигалась она неторопливо и остановилась впереди солдат. Подняв руки в перчатках, откинула капюшон.

– Не может быть, – пробормотала я себе под нос.

Перед Валом стояла герцогиня Тирман. Лицо ее было таким же бледным и красивым, как я помнила, но сегодня я не увидела в ее каштановых волосах роскошных украшений. Она просто убрала волосы с лица и закрутила в простой узел.

И тут я по-настоящему испугалась. Что я обнаружу, увидев Йена собственными глазами? Герцогиня Тирман была добра, точнее, никогда не проявляла ко мне жестокости. Она была холодна и недоступна, как и большинство Вознесшихся, но когда я убила лорда Мэзина, она сказала, чтобы я не тратила время, думая о нем. Я решила, что она сама стала жертвой порочного герцога. Может, так и было, но тот факт, что она находится здесь, означает только одно.

Она – враг.

Окажется ли и Йен врагом?

Ее красные, как ягоды, губы изогнулись в натянутой холодной улыбке.

– Хоук Флинн, – произнесла она таким знакомым голосом. Я бесшумно натянула стрелу. – Или ты предпочитаешь другое имя?

– Неважно, как ты меня называешь, – ответил он таким же скучающим тоном, каким говорил Киеран, когда… в общем, всегда.

– Было бы бестактно называть тебя фальшивым именем. – Она сцепила руки в замок. Солдаты и рыцари по-прежнему стояли за ее спиной молча и неподвижно. – Я не хочу быть бестактной.

– У меня несколько имен. Темный. Ублюдок. Кас. Принц Кастил Да’Нир.

Нельзя было ошибиться в том, как удивленно расширились глаза герцогини. Она не знала, кто он на самом деле.

– Называй меня как хочешь, поскольку мой голос будет последним, что ты услышишь.

– Принц Кастил, – заговорила она так, словно ей преподнесли целый шоколадный торт… или первичного атлантианца. Она рассмеялась. – О, я слышала о тебе от наших королевы и короля. Они все удивлялись, куда же ты пропал. Что с тобой случилось. Теперь я могу им сообщить, что их любимый зверек жив и здоров.

Зверек? Я сжала лук так, что он впился в ладонь.

– Знаешь, герцогиня, я могу оставить тебя в живых. Только чтобы позволить вернуться к вашим королю с королевой и сообщить, что их любимый зверек ждет не дождется новой встречи.

Тирман улыбнулась еще шире.

– Непременно так и сделаю. Если ты оставишь меня в живых. – В ее тоне сквозит жеманность, действующая мне на нервы. Неужели она с ним флиртует? – Но прежде чем ты начнешь убивать: я здесь, чтобы предотвратить смерть.

– Неужели? – спросил Кастил.

Она кивнула.

– Ты должен знать, что не все наше войско стоит за моей спиной. – Она вытянула руку с грацией танцовщицы на балу. – Один из твоих псов вернулся, верно? Что же до другого… ну, наши лошади хорошо поели.

Меня затошнило. Она же не серьезно?

– Ты знаешь, что мы превосходим численностью тех, кто стоит за этими стенами. Вряд ли в этих руинах много жителей. – Этим она выдала, как мало знает о Пределе Спессы. Бурлящий во мне страх немного уменьшился. – Даже если здесь сотни Последователей и несколько шавок-переростков, которых уже на одного меньше, вам нас не одолеть. Так что я здесь, чтобы предотвратить побоище.

– А я здесь, чтобы сказать: если ты еще раз назовешь вольвена псом, я убью тебя, прежде чем эти рыцари успеют моргнуть, – предупредил Кастил.

– Мои извинения. – Тирман склонила голову. – Я не хотела оскорбить.

В самом деле? Я так закатила глаза, что удивилась, как они там не застряли.

– Надеюсь, мы придем к соглашению, – сказала она. – Веришь или нет, но кровопролитие мне неприятно. Это… расточительство. Поэтому большая часть моего войска осталась позади – как знак доброй воли. Надеюсь, ты меня выслушаешь.

– Не похоже, что у меня есть выбор. Поэтому давай, говори.

Герцогиня услышала высокомерие в его тоне, и ее челюсть напряглась.

– У тебя есть то, что принадлежит нам. Мы хотим это вернуть. Отдай нам Деву.

Принадлежу им? Это? Мне пришлось призвать всю силу воли, чтобы не поднять лук и не пустить стрелу с кровокамнем прямо ей в рот.

– Отдай нам Деву, и мы оставим эту яму с костями нетронутой, чтобы вы могли вернуться в остатки вашего некогда великого королевства.

Если ее слова выражают общее мнение Вознесшихся, то они и правда понятия не имеют, против чего выступили. Какая гроза обрушится на них, если с принцем Атлантии что-то случится.

– А если я так сделаю, вы просто уйдете? И оставите в покое меня и моих людей?

– Пока что? Да. Ты слишком ценен, чтобы убивать тебя, если можно просто взять в плен, но сейчас наш приоритет – Дева. – Ее непроницаемо черные глаза не отражали света. – Позже у нас еще будут возможности взять тебя в плен. Ты ведь вернешься. За своим братом, верно? Разве не для этого ты взял нашу Деву? Чтобы обменять ее на него?

Кастил застыл. Его молчание стало доказательством силы воли.

– Не люблю приносить дурные вести, но обмена не будет. Ты либо отдаешь ее нам, либо…

Кастил ничего не ответил, и герцогиня запрокинула голову, рассматривая парапеты.

– Пенеллаф? Она там, наверху? Я слышала, что вы стали… очень близки.

Кастил ничего не сказал, а я смотрела на нее, не позволяя себе слишком много размышлять о том, как она об этом узнала.

– Если ты там, Пенеллаф, пожалуйста, скажи что-нибудь, – позвала она. – Покажись. Знаю, ты, должно быть, теперь очень плохо думаешь о нас, о наших королеве и короле. Но я могу все объяснить. С нами ты будешь в безопасности, как и раньше. – Ее взгляд скользил мимо Кастила. – Я знаю, ты скучаешь по брату. Он знает о твоем плене, и он заболел от беспокойства. Я могу отвести тебя к нему.

Я чуть не шагнула вперед, чуть не открыла рот. Она знает, как до меня достучаться, но она также считает меня полной идиоткой, если думает, что это сработает.

– Ты знаешь, что случилось с последним Вознесшимся, который искал Деву? – спросил Кастил.

– Знаю, – ответила герцогиня Тирман. – Здесь такого не случится.

– Ты уверена? То, что ты ищешь, никогда вам не принадлежало.

– Вот здесь ты ошибаешься. Она принадлежит королеве.

Мое самообладание лопнуло. Не сдержавшись, я шагнула вперед к парапету и сказала:

– Я не принадлежу никому, а тем более ей.

Кастил медленно повернул ко мне голову и сказал негромко:

– Это не означает «держаться незаметно». На случай, если ты не знала.

– Прости, – прошептала я.

К герцогине Тирман вернулась натянутая улыбка.

– Вот ты где. Ты была там все это время. Почему же ничего не сказала раньше? – Она подняла руку. – Не нужно отвечать. Уверена, это из-за того, что тебе рассказали, но это очень пристрастный взгляд только одной стороны.

– Я слышала достаточно, чтобы знать правду, – ответила я. – А те, кто стоит за вашей спиной? Знают ли солдаты правду о том, кто вы? И кто такие король с королевой?

– Ты понятия не имеешь, кто такая королева Илеана, как не знает и фальшивый принц, что стоит рядом с тобой, – сказала она. – И ты ошибаешься, Пенеллаф. Ты принадлежишь королеве, как и первая Дева.

– Первая Дева? – вмешался Кастил. – Которую я предположительно убил, хотя никогда не встречал? Которая, вероятно, никогда не существовала?

– Возможно, я несколько преувеличила, когда сказала, что ты непосредственно виновен в ее участи, но первая Дева существовала, и она тоже принадлежала королеве. Как и ты, Пенеллаф. Как и твоя мать.

– Моя мать? – Мои пальцы натягивали тетиву лука, а стрелу я нацеливала вниз. – Моя мама была ее подругой. По крайней мере, мне так говорили.

– Твоя мать была гораздо больше чем подругой, – отозвалась герцогиня. – Я расскажу тебе все о ней – и о тебе.

– Она ничего не скажет, – возразил Кастил. – Вознесшиеся – мастера манипуляций.

– Знаю. – Я правда знаю. – Вы не можете сказать ничего такого, во что я поверю. Я знаю о Ритуале. Знаю, что случается с третьими сыновьями и дочерями. Знаю, как происходит Вознесение. Знаю, зачем вам нужна.

– Но знаешь ли ты, что твоя мать была дочерью королевы Илеаны? Что ты – внучка королевы? Что поэтому ты стала Девой. Избранной.

Я резко выдохнула.

– Ты даже лгать не умеешь, – рявкнул Кастил. – Такое невозможно. Вознесшиеся не могут иметь детей.

Герцогиня склонила голову набок.

– Кто сказал, что королева Илеана – Вознесшаяся?

– Это утверждают все Вознесшиеся в Солисе. Так написано в ваших книгах по истории, – заметила я. – Сама королева называет себя Вознесшейся. Вы серьезно пытаетесь доказать, что она не та, кем является? Она же не стареет? Не выходит на солнце?

– Это все была ложь, чтобы скрыть правду, защитить твою мать и тебя, – ответила герцогиня.

– Защитить? – Я хрипло рассмеялась. – Вот как называется то, что меня держали взаперти? Заставляли носить вуаль, запрещали разговаривать, есть, гулять без позволения? Вот что делал герцог, когда бил меня палкой по спине просто потому, что я слишком громко дышала или отвечала не так, как ему бы хотелось? Когда он лапал меня? Когда позволял другим делать это?

Кастил напрягся еще сильнее. Меня затопил гнев, и я чуть не подняла лук, чуть не выпустила стрелу.

– Вот как вы и королева защищали меня? Не говорите, что не знали. Вы знали и позволяли это.

Фарфоровое лицо герцогини Тирман стало жестким.

– Я делала что могла и когда могла. Если бы его не постигла печальная участь от рук того, кто стоит рядом с тобой, это сделала бы королева, как только узнала бы об этом.

– Вы хотите сказать, моя бабушка? Которая послала за мной лорда Чейни? Который укусил меня? – возмутилась я. – Который, скорее всего, убил бы меня?

– Я этого не знала, – возразила она. – Но я могу объяснить…

– Заткнись. – Мне надоела она, надоела их ложь. – Просто заткнись. Ты не можешь ни сказать, ни сделать ничего, что заставит меня поверить тебе. Так что делай то, зачем сюда приехала, Джасинда.

Черты ее лица обострились, когда я назвала ее по имени, как она иногда просила.

– Злюка, – прошептал Кастил. – Мне нравится.

– Я готова пустить ей в лицо стрелу, – предупредила я.

– Это мне тоже нравится, – отозвался он.

Герцогиня выступила вперед.

– Вижу, никакие мои слова не помогут уладить дело мирно. Может, мои подарки заставят вас обоих передумать.

Кастил выпрямился, а она наклонила голову назад, к солдатам. Несколько солдат отошли к катапультам, опустошили мешки и опустились на колени, приводя в действие механизм. Металл застонал, и я напряглась.

Катапульты одна за другой начали метать «подарки», а Кастил схватил меня, прикрывая своим телом.

Но снаряды пролетели высоко над нами, над парапетами и с чавканьем ударились в каменные стены позади нас. Мы обернулись. Потеки, которые они оставили на стенах и на полу, были видны даже при лунном свете. Предметы покатились вперед, и у меня скрутило желудок, а рука, удерживающая лук, разжалась. Взведенная стрела задрожала.

У одного снаряда были длинные черные волосы.

У другого – подернутые сединой.

Эта кожа когда-то блестела, как прекрасный оникс.

Навечно застывшее выражение страха.

Головы. Это головы.

Так много.

Магда.

Мать умершей девушки.

Вольвен Кив.

Атлантианец, который не захотел, чтобы я к нему прикасалась.

Одна голова остановилась у ног Кастила. В тот момент, когда я увидела перепачканную кровью бороду, у меня ком подступил к горлу.

Элайджа.